Возвращение в поместье Принц /Return to Prince Manor

      Утром Гарри проснулся после приятного сна, в котором он гулял с Кэти по берегу моря, а их ноги щекотал прохладный прибой. Он сел на кровати, не сразу сообразив, когда и как именно вернулся в свою постель, к тому же обнаружив, что на нём по-прежнему школьная форма. Парень потёр глаза и надел очки. «Дункан, должно быть, уложил меня спать», — рассуждал он, — «но не переодел в пижаму, как это обычно делает папа». Тем не менее, гриффиндорец был благодарен келпи и не собирался ссориться из-за мелочей.       Гарри посмотрел вниз, когда что-то зашуршало под его рукой, и увидел письмо, адресованное ему и написанное незнакомым почерком. Осторожно вскрыв его, юный Снейп нашёл внутри оригинальный свиток, а также лист с переводом и запиской от Дункана. Сначала он прочитал записку.       «Гарри,       Я закончил перевод свитка. Это загадка, но я такой раньше не слышал, хотя, учитывая, что времени достаточно, уверен, что смогу разобраться. Мне жаль, что я не могу остаться дольше — море зовёт меня, и я должен уплыть. Удачи в разгадывании и позаботься о леди Кэтрин. Если вновь понадоблюсь — зови.       С наилучшими пожеланиями, пусть море дарует тебе мир и согласие. Твой друг навсегда, Дункан»       Гарри улыбнулся. Пергамент сохранил лёгкий аромат солёных глубин. Мальчик засунул его в карман, а затем развернул перевод.       На листе пергамента было написано:

«Без крыльев — лечу, Без глаз — смотрю, Без рук я взбираюсь; Страшнее любого зверя, Сильнее любого врага; Коварное, жестокое, Как бурьян высокое — Мне подвластно всё. Что же я такое?»

      Брови Гарри сошлись на переносице: он был в недоумении — что же это может быть?! Но раннее утро не располагало к решению каверзных загадок. Подросток осторожно поместил перевод в футляр со свитком — позже покажет его Гермионе и спросит, что она думает по этому поводу. Гриффиндорец спустил ноги с кровати, но встать не успел: незнакомая чёрная сова влетела в окно, неся два письма, на которых значилось: «Гарри Снейпу, школа Хогвартс».       Сова опустилась ему на предплечье и вытянула лапку с письмами. Гарри отвязал их и призвал совиное лакомство из своего сундука, дабы поблагодарить чёрного почтальона.       — Вот так. Сегодня ты выполнила двойную работу, поэтому лети и отдохни в совятне.       Сова взяла угощения и улетела.       Рон высунул голову из-под одеяла и спросил сонным голосом:       — Кто это шлёт тебе почту в такую рань, Гарри?       — Уф… Не знаю. Сейчас посмотрим. — Он открыл первое письмо и улыбнулся. — Это от Бродяги! — услышал Рон.       «Дорогой Гарри,       Извини, что не смог приехать, но я пытался связаться с Дамблдором, что оказалось не так-то просто. Я хотел узнать, как, чёрт возьми, он позволил тебе принять участие в таком опасном мероприятии, как Турнир Трёх Волшебников. Готов поспорить, что Снейп был в ярости, так же, как и я. Твоя тётя тоже была в ужасе: всё спрашивала, не могу ли я что-нибудь сделать; например, похитить тебя, чтобы помешать принять участие в этом безобразии. Мне пришлось подлить ей в чай успокоительное и объяснить природу магических контрактов — только после этого она перестала дышать огнём. Твоя тётя — истинная леди!       Вынужден согласиться со стариком: твоё имя опустил в кубок некто, желающий причинить тебе вред. Так что, пожалуйста, будь начеку, Гарри. Почаще оглядывайся! Первое задание было ужасно опасным, и я рад, что тебе удалось одолеть ламию и при этом почти не пострадать. Твой отец уже научил тебя заклятию «конъюктивитус»? При правильном применении оно временно ослепляет противника. В мою бытность аврором это было самое популярное заклинание. Если ты его ещё не знаешь, попроси отца показать тебе.       Вот теперь я очень рад, что Снейп — твой отец, Гарри, потому что он — крутой чувак и отличный боец, и знает все способы прижучить тебя. Когда он рядом, я могу не волноваться, потому что он умрёт за тебя, малыш.       Прости, мы не можем приехать на Рождество: сейчас мне опасно появляться на улице, да и Петуния с Дадли не хотят оставлять меня одного в праздник, поэтому останутся со мной. Тем не менее, мы пришлём вам подарки. Чёрт, думаю, что Туни купила подарки даже Малфою-младшему и старине Нюниусу.       Ты, наверно, удивляешься, что случилось с твоей тётей и двоюродным братом. Правда в том, что я не совсем уверен, но я думаю, что влюбляюсь в неё, и даже к твоему кузену нашёл подход. Знаю-знаю — это шок, верно? Ну, малыш, даже такому старому псу, как я, иногда становится одиноко, а Туни — это просто нечто! Она смелая и умная, и хотя она, возможно, и не обладает модельной внешностью, но достаточно привлекательна, чтобы я каждый раз смотрел ей вслед. То, что она пережила от рук этого зверя — не должно происходить ни с одной женщиной, и это не просто слова. Пусть она и не говорит об этом, но я много раз успокаивал её после кошмаров, так же как и она — меня.       Дадли тоже изменился. Он начал с чистого листа и, наконец, решил повзрослеть. Твой кузен сильно похудел (не думаю, что ты узнаешь его, если встретишь на улице) и понял, что в жизни есть нечто большее, чем еда, видеоигры и исполнение собственных капризов. Можно сказать, он наконец-то нашёл себя.       На самом деле, он тоже хотел написать тебе, и я сказал, что отправлю наши письма вместе.       Туни шлёт тебе свою любовь.       Счастливого Рождества и счастливого Нового года! Береги себя, малыш!       Люблю тебя,       Бродяга»       Гарри знал, его челюсть отвисла до самого пола, но он ничего не мог с этим поделать. «Сириус ВЛЮБЛЁН в мою ТЁТЮ. В ТЁТЮ ПЕТУНИЮ. Боже мой, я не могу в это поверить! Когда же это произошло? Как это произошло? Нет-нет — я не хочу знать. Или хочу? Да кто вообще мог такое представить?! Вот расскажу папе и Драко… А что мне сказать Рону и Гермионе?!»       — Гарри?.. Плохие новости? Ты выглядишь, как пыльным мешком пристукнутый, — констатировал Рон.       — Нет, просто… странные. — сказал Гарри. Он потянулся к другому письму.       Подросток сразу узнал квадратный корявый почерк Дадли и быстро открыл конверт.       «Дорогой Гарри,       Думаю, ты изумлён: с чего бы мне тебе писать. То есть, раньше ведь мы не дружили, и в последний раз, когда мы виделись, я чуть не разбил тебе голову. Мама сказала, что я должен попросить прощения, что я и делаю. И, чтоб ты знал, я действительно сожалею! С тех пор, как мы переехали к Сири, я по-другому смотрю на вещи.       Дома папа говорил мне, что у меня должно быть всё, что я хочу, потому что я был его сыном, а ты был просто нашим ненормальным бедным родственником, который плохо кончит. Оглядываясь назад: то, как мы относились к тебе — непозволительно, особенно наше с папой обращение. Я никогда не задумывался, что это неправильно, пока не переехал сюда. Сири усадил меня на диван, и мы поговорили о том, что произошло и почему это произошло.       Он был зол — в основном на моего отца — за то, что он сделал с тобой и мамой. Я… не знал, что он бил её. Я… когда узнал… Я просто… не очень приятно узнавать, что твой отец причинял боль матери. Это неправильно, он был неправ, и я тоже ошибался, повторяя за ним, как попугай. Прости. Знаю, что этого недостаточно, но это всё, что я могу сказать.       Я, наверное, должен извиниться и перед твоим отцом — дядей Северусом — за то, вёл себя как наследный принц, когда он был у нас дома в прошлый раз. Да, ты, наверное, сейчас упал с кровати, представив, как я звоню твоему отцу и говорю, что я ошибался. Чувствую себя немного странно — в хорошем смысле. Мама говорит, что дядя Северус — порядочный человек, даже если он угрожал мне, и что он дал тебе хороший дом и семью. Я слышал, у тебя теперь есть брат. Какой он? Надеюсь, не такой засранец, каким был я.       Забавно, но, когда я впервые приехал сюда, я был уверен, что возненавижу это место и Сириуса впридачу: по сравнению с нашим домом здесь было как на свалке, да и Сириус был волшебником, как ты и дядя Северус, и я ему не доверял. Я был расстроен и зол на маму, я вроде как обвинил её в смерти папы. Я был глупым мальчишкой и вёл себя всё хуже и хуже, пока Сириус не прочитал мне лекцию о причинно-следственных связях. Мама тоже. Мне потребовалось некоторое время, чтобы принять это: ведь я привык к тому, что папа говорил, что я идеален и никому ничего не должен.       Но быть с Сири и мамой, жить как все: без телевизора и игровых приставок (и это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО отстойно) заставило меня задуматься и посмотреть на то, чего у меня никогда раньше не было. Я играл с Бродягой — это так круто, что он может стать собакой. Хотел бы я стать животным. Думаю, мне хотелось бы стать лошадью. Мы стали гулять, и я начал понемногу худеть. Теперь мне нравится бегать на улице, и Сири научил меня играть в пятнашки и волшебные карточные игры. И теперь я понимаю, что он не урод, и магия — это круто.       Он очень нравится маме, и я чуть не умер, когда понял ЭТО, но теперь меня это устраивает. Сири не такой, как папа: он не требует от мамы безусловного подчинения, советуется с ней — да они просто разговаривают! Сири смешной, он любит шутить и смешить нас с мамой, он почти никогда не злится. Ну, если я не хамлю ему или маме. Вот тогда он рычит почище дяди Северуса. Но я не боюсь его так, как отца. Сири никогда не сделает мне больно, и как только он накажет меня — все закончится, он больше не поднимет этот вопрос. Так что… я не возражаю, если они с мамой поженятся.       Думаю, я написал уже целый роман, а у меня есть дела по дому, так что я желаю тебе счастливого Рождества и всё такое.       Дадли»       Гарри задавался вопросом, не сон ли это? Эти два письма заставили его задуматься. Он всё ещё был в каком-то оцепенении по поводу откровения Сириуса о том, что он любит Петунию, и предположил, что его тётя отвечает крёстному взаимностью. А потом эта исповедь Дадли или что это было… Его двоюродный брат действительно изменился, если он смог признать, что был неправ все эти годы, и сожалел о том, кем он был и что творил. Гарри задавался вопросом, не околдовал ли его Сириус, а затем покачал головой. Потребуется больше, чем чары изменения личности, чтобы так сильно изменить Дадли. Такие вещи происходят от искреннего желания измениться — это Гарри понял после лета, проведённого в поместье с Драко. «Все мы изменились в результате раскрытия одной тайны. Я, папа, Драко, тётя Петуния, Сириус и даже Дадли. Изменились к лучшему. Теперь у меня есть семья, которой я нужен — я больше не ненормальный урод Поттер».       И это было лучше, чем выпить веселящий напиток.       Рон наблюдал, как выражение лица Гарри менялось от шока к принятию, а затем к какой-то глупой улыбке.       — Гарри?.. Что с тобой?! Ты выглядишь так, будто только что выиграл тысячу галеонов…       Гарри посмотрел на него.       — Сложно объяснить, но… Я только что получил письмо от своего двоюродного брата Дадли.       — От того толстого гада, что тебе жизни не давал?!       — Да, но… он изменился. Жизнь с Бродягой изменила его: после беседы с Сириусом он больше не избалованный слюнтяй, который избивал меня почём зря; он даже написал мне письмо с извинениями.       — Ух ты! Думаю, это хорошо. Ты увидишься с ним на праздники?       — Нет. Не смогу: мы вернёмся в поместье. Я соскучился по дому.       — Я тоже. За исключением того, что моя мама, вероятно, даст мне пару горячих, когда я вернусь домой.       — Извини, Рон, — начал Гарри.       Рон отмахнулся от его извинений.       — Чёрт возьми, Гарри, стоило увидеть, как Крам получает то, что заслужил. Никогда не думал, что скажу это, но у Малфоя чертовски хороший хук справа. Где он научился так драться? Твой отец учит его?       — Да, и меня тоже. Но нам разрешено пользоваться кин-са-дором только для самозащиты в настоящей схватке. Давай, давай: одевайся и пойдём есть, мне нужно тебе ещё кое-что рассказать, — поделился Гарри. Он положил свои письма в сундук и запер его, и в это время его разум заполнился новыми и удивительными мыслями.

***

      В тот же день Гарри встретил Кэти у озера, и они устроили пикник. После событий того Хэллоуина ему стало гораздо проще разговаривать с ней и делиться личным, о чём он раньше и думать не смел. Снейп рассказал о том, что Дункан помог ему со свитком, и Кэти улыбнулась:       — В конце концов, он сдержал своё обещание. Я даже не сомневалась: он не похож на того, кто не держит слово. Да и разве не ты говорил мне, что фейри не могут лгать?       — Верно, но они могут отделаться полуправдой, поэтому при общении с ними нужно быть очень осторожной. Особенно, если это представитель Неблагого двора. Но Дункан — не такой. Он спрашивал о тебе.       Кэти усмехнулась.       — Что именно?       — Он спросил, как у тебя дела, и предупредил, что, если я не позабочусь о тебе, он тут же займёт моё место.       — Бедный Дункан! Мне так его жаль, Гарри. Он очарован мной, потому что я немного похожа на его Альбию. Вот бы помочь ему найти кого-то, кто так же будет нуждаться в нём.       — Кэти, это же тысячелетний келпи! Больше чем уверен: ему не нужны две четырнадцатилетних свахи.       — При чём тут свахи, Гарри! Я просто хочу помочь, вот и всё! И разве возраст мешает принимать помощь от друзей?       — У вас созрел план, мисс Белл?       — Почему сразу созрел… Просто рассматриваю варианты.       Гарри закатил глаза.       — Наверное, сказывается приближающийся Йольский бал. Тебе хочется, чтобы в этот вечер у каждого приличного парня была девушка.       Кэти рассмеялась.       — Нет! Мне просто жаль, что Дункан так одинок. Он хорош в своей человеческой форме?       — Ну… Я не ценитель мужской красоты, но… да, можно сказать и так. Он похож на лорда фейри: от одного взгляда на них девушки застывают посреди оживлённой трассы       — Хорошо, это облегчает задачу. Теперь… кто из наших знакомых ни с кем не встречается, имеет голову на плечах и к тому же не боится экспериментировать: сходить, к примеру, на свидание с морским конём?       Гарри на мгновение задумался, а потом тихо сказал:       — Как насчёт Луны Лавгуд? Она когтевранка и немного не от мира сего. Она, насколько я знаю, ни с кем не встречается и, вероятно, будет в восторге от Дункана, стоит ей только взглянуть на него. Я своими глазами видел, как она разговаривает с фестралами и гладит их!..       — А ещё она видит мозгошмыгов и нарглов, — усмехнулась Кэти. — Только ведь она — блондинка…       — Ну, может быть, Дункану пора расширить свой кругозор и попробовать встречаться со светловолосой девушкой? — предположил Гарри.       — Может быть. И если она позволит мне сделать ей причёску и одолжить красивую одежду… Я имею в виду, что некоторые из её платьев действительно странные… хотя, это и понятно — у неё нет мамы или сестёр, которые могли бы помочь ей, а её отец совсем не разбирается в моде, впрочём, как и большинство мужчин… тогда она не будет выглядеть такой неловкой и странной, и, возможно, Дункан захочет поговорить с ней. Попытка не пытка, верно?       — Конечно. Я позову Дункана вечером перед балом. И если он согласится, то на бал они пойдут вместе, — ухмыльнулся Гарри. — Они произведут фурор!       Кэти улыбнулась на это.       — Надеюсь, всё получится! — девушка поцеловала своего парня, которого обожала за его способность сочувствовать ничуть не меньше, чем за решительность и отвагу.       Они провели остаток обеденного перерыва, поглощая принесённую еду и целуясь; а под вечер, когда похолодало, наложили на плед и свою одежду согревающие чары. Гарри рассказал Кэти о письмах Сириуса и Дадли, и девушка сказала, что если вся его семья ладит друг с другом — это хорошо, и выразила надежду, что так будет и впредь.

***

      В тот же вечер за ужином в комнатах профессора Снейпа (по субботам Гарри хотя бы один раз обедал вместе с Северусом, Филиппом и Драко) гриффиндорец рассказал историю Сириуса, Петунии и Дадли. Драко, который знал о Дурсле-младшем только по рассказам брата, пробормотал:       — Ну, надо же было этому большому ребёнку когда-то вырасти!       Северуса, казалось, не только развеселил, но и удивил этот факт. Мужчина спокойно высказал:       — Если уж кто и может заставить Сириуса Блэка вырасти и стать ответственным взрослым, то это Петуния. Она всегда была властной женщиной, и, когда мы были детьми, всегда оставляла последнее слово за собой. До сих пор не понимаю, как она умудрилась связаться с негодяем Дурслем. Пусть Блэк временами и ведёт себя как импульсивный болван, но он никогда не причинит вреда ни ей, ни её сыну. Не сомневаюсь, что в скором времени он будет есть у неё из рук — Сириус никогда не мог устоять перед женщинами.       Фил на это усмехнулся:       — Во множественном числе?.. — и понимающе посмотрел на Северуса.       — Да, у него их было много, — сухо заметил зельевар.       — Я думаю, Сириус сделает её счастливой, — сказал Гарри.       — Искренне на это надеюсь, — ответил Северус, накладывая себе ещё салата. — Как идёт перевод свитка?       — Нормально, — буркнул Гарри, уткнувшись в свою тарелку. Это не было ложью, просто Гарри не хотел признаваться Северусу, что ему помог Дункан. Хотя и сказал об этом Драко. Подросток быстро сменил тему:       — Пап, а мы поедем на Рождество в поместье?       — Да, безусловно, — мастер зелий не сказал ребятам, что уже отправил туда Добби с командой хогвартских эльфов, дабы они украсили поместье к празднику: ведь ни он, ни его сыновья не смогут прибыть в мэнор до конца семестра. — Дядя Фил тоже кое-что запланировал для вас на эти каникулы.       Мальчишки посмотрели на вампира, который, с удобством расположившись в кресле, мерцал своими фиолетовыми глазами.       — Я приглашаю всех вас приехать ко мне в коттедж на несколько дней, чтобы познакомиться с моей семьёй. Я подумал, что пришло время Джулии встретиться с вами, да и мои мальчики донимают меня расспросами о вас с самого Хэллоуина. Как вам идея?       Гарри и Драко радостно кивнули.       — Звучит здорово, дядя Фил, — отозвался слизеринец.       — Хорошо, тогда я пришлю вам приглашения сразу после Рождества — Джулия как раз успеет всё подготовить, — улыбаясь, сказал Филипп.       Затем Гарри вспомнил кое о чём, что ему нужно было сделать.       — Пап, а мы сможем зайти завтра в Гринготтс? Мне нужно взять немного денег из хранилища, чтобы пойти за рождественскими покупками.       — В этом нет необходимости, Гарри. Я уже говорил вам, что ваши с Драко счета должны быть неприкосновенны, за исключением чрезвычайных ситуаций. Я выдам вам любую сумму, необходимую для покупки рождественских подарков.       Драко самодовольно посмотрел на своего брата.       — Я же говорил, — и, обернувшись к отцу, спросил: — Сколько ты нам дашь?       — А сколько вам нужно?       Драко долго не раздумывал.       — Шестьдесят галеонов.       — Шестьдесят галеонов?! — воскликнул Гарри.       Драко нахмурился.       — Что? Ты же хочешь получить хорошие подарки, а не дешёвый ширпотреб , верно? — блондин притянул к себе голову брата и что-то прошептал ему на ухо.       — А, ладно. Да, шестидесяти галеонов вполне хватит.       Северус кивнул.       — Очень хорошо. Я выдам их завтра. Теперь заканчивайте ужин.       Гарри и Драко поблагодарили его и продолжили есть. Это будет прекрасное Рождество!       — О, и не забудь, пап, нам нужны ещё и парадные мантии, — напомнил Драко.       — Верно. Их мы тоже купим завтра. У меня назначена встреча с мадам Малкин.       — Парадные мантии? Это что-то вроде смокингов? — спросил Гарри.       Губы Северуса слегка скривились.       — Не совсем: под ними на вас будут костюмы с галстуками. Вы всё увидите, когда мы туда приедем.       — Себе ты тоже купишь?       — Нет, у меня уже есть, — ответил Снейп.       — Она чёрная?       — На самом деле, она зелёная, — усмехнувшись, ответил Северус. — Теперь доедайте морковку.       Гарри застонал, но сделал так, как ему велели. Он просто надеялся, что покупка одежды не превратится в кошмар.

***

      Двадцать четвёртого декабря был яркий и солнечный день, но девочки в гриффиндорской башне, так же как и на других факультетах сбивались с ног, чтобы подготовиться к балу, назначенному на этот вечер. Они проветривали платья и мантии; приклеивали к туфлям пайетки и банты, чтобы те выглядели празднично; и пробовали новые причёски и макияж.       Гарри и Рон слышали их крики и стоны прямо через стену своей комнаты.       — Что там происходит?!       — Не спрашивай, приятель. Поверь мне, ты не хочешь этого знать, — вздрогнув, посоветовал, Рон. — Не могу поверить, неужели моя мама думает, что я надену этот кошмар?! Да она похожа на парадную мантию моей двоюродной тёти Тилли, которой уже больше ста лет! Может быть, таким образом мама наказывает меня за арест… — мальчик указал на бархатную мантию с кружевами на рукавах и воротнике.       — Расслабься, Рон. Драко научил меня заклинанию, которое тебе поможет, — проговорил Гарри. Он достал палочку, направил её на уродливую мантию и произнёс три слова, после чего кружевная отделка исчезла, сменившись строгими малиновыми лентами, крой изменился на более современный, а на шее у Рона появился малиновый галстук-бабочка. — Вот. Так лучше?       — Блестяще, Гарри! Теперь Зара не сбежит от меня с криками. Ты спас мне жизнь!       — Да не за что, — смутившись, проговорил Гарри. — Скажи спасибо Драко. Он знает кучу заклинаний для подгонки мантий и одежды.       — Да уж, такого модника ещё поискать, — хихикнул Рон.       — Попробуешь сказать Драко такое в лицо, и он тебя вздует, — предупредил Гарри, но тут же озорно добавил: — Даже если это правда.       — Я лучше промолчу, — пробормотал Рон.       Мантия Гарри аккуратно висела на вешалке: она была классического чёрного цвета с широким золотым кантом на рукавах и спереди; с правой стороны был вышит ревущий лев; и она идеально сидела на нём. Как и выходной костюм, висевший рядом. Северус не жалел средств на одежду для своих сыновей. У Гарри даже были новые туфли по этому случаю.       Покупка мантии проблем не доставила: Гарри просто позволил Северусу и Драко выбрать крой и стиль, так как понятия не имел, что будет хорошо смотреться на нём, а что нет. Всё, что ему оставалось — пережить примерку, но и она была выполнена с помощью магии.       — Так, Рон. Давай полетаем, пока есть время, — предложил Гарри, схватив метлу.       Он мечтал о полётах с первого дня наказания, а ещё ему нужно было к озеру до наступления темноты.

***

      За полчаса до начала бала все пары столпились в вестибюле, разговаривая и смеясь; кто-то в ожидании кусал губы. Гермиона в своём красивом платье нежного розового цвета стояла подле Драко. Её вьющиеся волосы были убраны в аккуратный узел на затылке, и лишь две пряди у висков свободно спускались вдоль шеи. В ушах сверкали жемчужные серьги с турмалином в форме цветов, а на ногах были лакированные розовые туфли. Лёгкое прикосновение румян и теней для век — и она сияла, как свежее весеннее утро.       Драко взглянул на неё и почувствовал, что ему больно от желания. Но, прекрасно контролируя себя, он подошёл и, вежливо поклонившись, взял руку девушки и поцеловал по правилам хорошего тона.       — Мисс Грейнджер, Вы — как ожившая прекрасная английская роза. Не окажете ли вы мне честь стать моей леди на этом балу?       Глаза Гермионы светились.       — С удовольствием, лорд Малфой, — ответила она и рассмеялась. — Драко, ты выглядишь потрясающе.       Он слегка покраснел.       — Это всё мантия. — Как и у Гарри, наряд идеально шёл ему, подчёркивая рост, узкую талию и рельефный торс. На мантии Драко, тоже классического чёрного цвета, отделка была серебристо-золотой, а вышивка справа изображали стилизованную змею. Его галстук был простым атласно-зелёным и идеально сочетался с жемчужно-серой рубашкой. Его волосы были уложены модной волной, а серые глаза светились от радости, когда он смотрел на свою Гермиону — заучку, превратившуюся в настоящую принцессу.       Блондин осторожно взял девушку за руку и повёл к месту скопления людей. Головы повернулись, и все задохнулись, увидев Гермиону; Драко же просто метал глазами молнии в тех немногих, посмевших слишком задержать на девушке свой взгляд.       — Мне нравится твоё платье, — прошептал Грейнджер слизеринец.       — Спасибо. Мы с Кэти вместе ходили по магазинам, и она же помогла мне с волосами.       — Выглядишь потрясающе, — сказал Драко и улыбнулся.       У Гермионы слегка кружилась голова, и она до сих пор не могла поверить, что всё происходило на самом деле: она была на настоящем балу и шла рука об руку с Драко. Девушка чувствовала себя, как Золушка, явившаяся на бал с прекрасным принцем.       — Привет, Кэти! Выглядишь сногсшибательно! — окликнула она подругу, пробиравшуюся сквозь переполненный зал в поисках Гарри, спускавшегося по лестнице.       Гриффиндорец застыл как вкопанный, стоило ему заметить Кэти.       — О… Мерлин! Кэти, ты… вау!       — Привет, крылатый мальчик! — усмехнулась ему Белл. Её сине-зелёное платье «в пол» было украшено по лифу и подолу прекрасным чёрным жемчугом и кусочками бирюзы. Ткань мерцала на свету, плавно перетекая из синего в цвет морской волны и обратно. Часть её волос была заплетена в две косы, уложенные вокруг головы, а остальные спускались по спине сияющей тёмной волной. В косы были вплетены жемчуг и аквамарины, и, как и у Гермионы, минимум макияжа подчёркивал её блестящие глаза и высокие скулы. На ногах были серебристые тёмно-синие сандалии, и ещё по камешку аквамарина в ушах и одна большая жемчужина на шее.       — Ну, что ты думаешь? — спросила она, крутясь.       — Ты похожа на прекрасную морскую деву, — промолвил Гарри, обретя, наконец, дар речи. Он протянул девушке руку, как чуть ранее Драко Гермионе. — Пойдём?       Кэти приняла его руку, и они прошли мимо друзей в первые ряды.       — Остановись. Посмотри, что мы с Мионой сделали с Луной, — прошептала Кэти, тихо смеясь. Она указала на противоположную лестницу, по которой спускалась нимфа в лавандовом шёлковом платье, а люди вокруг в шоке перешёптывались, с завистью провожая её взглядами.       Глаза Гарри округлились.       Луна была одета в мягкое платье, которое обтекало её, как лёгкие крылья; красивый лавандовый цвет великолепно оттенял её светлые волосы и голубые глаза. На шее был накинут серебряный шарфик, так как платье было без бретелек, и на ногах были серебряные туфли на высоком каблуке. К платью была приколота брошь с изображением вставшей на дыбы лошади, а волосы Луны были скручены в стильный узел, и на голове у неё была тиара из сирени. Вместо редисок в ушах были серебряные гвоздики в виде подков.       — Я сказала ей, что они — на счастье, — прошептала Кэти, ухмыляясь. — Правда она блестяще выглядит?       Гарри кивнул.       — Я с трудом узнал её.       Рон присвистнул, подойдя к ним.       — Ничего себе, Гарри! Ты видел Луну? Она выглядит как совершенно другой человек. Действительно привлекательно. — Затем он, повернувшись к Заре, извинился: — Прости, ты мне всё равно нравишься больше.       Та рассмеялась.       — Не волнуйся, cherie, я не ревнивая. Мисс Лавгуд tres bien. — Сама Зара была одета в красивый традиционный цыганский костюм, состоявший из малиновой с золотом юбки с десятком оборок и блузы свободного кроя, имевшей ещё более насыщенный оттенок малинового. Длинная шаль, расшитая шёлком всех цветов радуги, прикрывала её плечи, а запястья вспыхивали золотыми и серебряными цепочками и браслетами. На ней были чёрные туфли на высоком каблуке с золотыми лилиями, а волосы, заколотые по бокам маленькими золотыми лютиками, обрамляли лицо шикарной копной локонов. На её шее висел кулон в виде вытянувшегося в прыжке леопарда — герба Бургундского дома.       Рон продолжал смотреть на Зару, будто боялся, что она может исчезнуть; подросток нервно улыбался, одёргивая рукава, чтобы прикрыть свои потные ладони. Он боялся, что выглядел мятым в своих причудливых одеждах, но даже так не мог отрицать, что они куда лучше, чем то, что прислала ему мама.       — Ты выглядишь на миллион галеонов, Зара.       — Ой, ты такой милый, Рон! — девушка широко улыбнулась ему, а затем поцеловала его в щёку.       Рон по цвету почти слился со своими волосами, и изо всех сил пытался игнорировать крики: «Поцелуй эту крошку, Уизли!» и «Вперёд, братишка!» от близнецов.       — Мои братья! Они такие… просто не обращай внимания, — пробормотал он, чувствуя, что краснеет ещё больше.       — Почему? Возможно, тебе просто стоит последовать совету, не так ли? — поддразнила девушка.       Рон сглотнул.       — Ты имеешь в виду… ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?       — Иначе я бы промолчала, — пробормотала Зара, глядя на него из-под ресниц.       Рон почувствовал себя так, будто только что выиграл турнир Трёх Волшебников! Он обвил рукой стан прекрасной ведьмы из Шармбатона и нежно поцеловал её.       Фред и Джордж ликовали.       Как и Драко, Гермиона, Гарри и Кэти.       Луна приблизилась к ним, выглядя довольно застенчивой и неуверенной в своём новом одеянии.       — Привет, Гарри! Ты — очень красивый.       — Спасибо, Луна. Ты тоже отлично выглядишь.       — Ну, Кэти убедила меня прийти, хотя у меня и нет пары… Она одолжила мне платье и сделала причёску — кажется, выглядит неплохо.       — Да, никогда не знаешь, когда появится кто-то неожиданный, которому нужен партнёр, — сказал Гарри, подмигивая Кэти. Он сказал Дункану прийти в замок в семь часов, когда все пары войдут в Большой зал.       — Правда?! — Луна огляделась. — Но я никого не вижу…       — Просто прояви терпение. Я уверен, что кто-нибудь обязательно появится, — заверил её Гарри. Он проверил свои часы — без пяти семь. — Ещё пять минут до открытия дверей.       Перед ними были Флёр и Роджер Дэвис, выглядящие как идеальная светская пара — красивые, высокомерные и обаятельные. Флёр была одета в изысканный небесно-голубой костюм, подчёркивавший её точёную фигурку и длинную шею.       Перед ней же были Чжоу и Седрик, которые также выглядели замечательно: Седрик в чёрной с золотом мантии, а Чжоу — в китайском шёлковом платье с пионами и журавлями. Она выглядела красивой и спокойной, как мраморная богиня.       Первым в очереди был Крам, одетый в бархатную алую мантию, отделанную густым белым мехом норки, как у русских царей, и меховые сапоги, а на шее болталась толстая золотая цепь. У него была высокомерная ухмылка на лице, и он сопровождал бледную тонкокостную девушку в пышном белом платье, делавшем её похожей на фигурку для свадебного торта. Кэти сказала, что её зовут Дамаск Розен, и она — весьма заносчивая пятикурсница с Когтеврана. Она взглянула исподлобья на Луну, а потом стрельнула глазами на Кэти — та прохладно кивнула ей и отвернулась.       — Портовая выскочка, — фыркнула Дамаск.       Гарри замер, намереваясь ответить на насмешку девушке, но Кэти покачала головой.       — Остынь, Снейп. Она называет меня так с самого детства. Я воспринимаю это как комплимент. Её отец не смог пройти тест на морского волшебника, и поэтому стал торговцем. Ей просто завидно, что мой папа как волшебник сильнее её отца. И к тому же мы выиграли последние соревнования по парусному спорту в Девоне.       — Мне всё ещё не нравится то, что она сказала, — сердито произнёс Гарри. — Кем она себя возомнила?!       — Королевой бала.       — Хмф! На балу только одна красавица, и она рядом со мной, — заявил Гарри и крепко обнял Кэти.       Та усмехнулась и поцеловала его, её синие глаза сверкали.       — Где Дункан?       Гарри поднял взгляд на часы, уже начавшие отбивать семь, и двойные двери в зал распахнулись.       — Не знаю. Он сказал, что придёт.       — Гарри, что ты ему сказал? — нахмурившись спросила Кэти.       — Ух… что будет большой праздник, а одной моей подруге не с кем пойти. А что?       — А, я-то боялась, что ты скажешь что-то другое, как будто ты просто хотел поговорить с ним или что-то в этом роде. — Она протолкнулась вперёд, когда очередь начала продвигаться внутрь зала.       Гарри продолжал искать келпи, пока Кэти не затащила его в зал, и они не прошли по красной ковровой дорожке до пятачка, где сидели учителя вместе с Каркаровым, мадам Максим и Бэгменом. Гарри тревожно осматривался — Крауча не было, только Перси самодовольно восседал на его месте. Он посмотрел на Снейпа с чувством превосходства и указал им на место рядом со собой.       Гарри присел с большой неохотой: он изо всех сил избегал высокомерного третьего Уизли с той самой встречи на лестнице, когда Перси заявил, что он не подходит для его брата.       — Что ты здесь делаешь? — огрызнулся он, не заботясь о том, насколько это грубо прозвучало. — Где мистер Крауч?       — Мистер Крауч… вне доступа, — неторопливо ответил Перси. — Был нервный срыв. На него столько свалилось, ты же понимаешь. Знаешь, я его помощник, и он сказал мне пойти вместо него. Он невероятно мне доверяет. — Перси сказал это так, будто его только что объявили королём Британских островов.       — Ну, конечно, — тут же ответил Гарри. Он взглянул на отца, одетого в безупречную тёмно-зелёную мантию и с завязанными атласной лентой волосами, и улыбнулся ему.       Тёмные глаза встретились с зелёными, и Северус приветливо кивнул ему и тоже улыбнулся. Он сидел по правую руку от Дамблдора, а Макгонагалл, напротив, — слева от Дамблдора. Тот был во главе длинного стола, добродушно улыбаясь всем и каждому, одетый в роскошный фиолетовый бархат, отделанный мехом горностая и блёстками, а на берете, венчавшем его седые локоны, красовалось огненное перо феникса.       Гарри огляделся вокруг: зал сверкал свечами, плававшими в воздухе, и был украшен сосновыми ветвями, остролистом и огромными красными бархатными бантами. Обычные длинные столы были убраны, и вместо них по залу расставили небольшие круглые столики на четверых человек, накрытые красными скатертями. В середине зала было большое пространство для танцев, а справа — подиум для выступления «Диких Сестричек». Пока он пустовал.       Гарри нахмурился, потому что студенты все расселись, и до сих пор не было никаких признаков появления Дункана. Гриффиндорец не мог поверить, что келпи опоздал. Бедняжку Луну некому было сопроводить внутрь, и в конечном итоге ей пришлось войти одной.       И тут в противоположном конце зала произошло волнение, и все головы повернулись, чтобы увидеть Луну, стоявшую у входа в зал под руку с умопомрачительным красавцем. Она смотрела на него и обезоруживающе мило улыбалась.       Дункан покровительственно смотрел на неё и сказал нечто, что её рассмешило, а затем сделал жест, и они прошли по красной дорожке. Келпи выглядел не старше семнадцати лет, но ни по лицу, ни по поведению нельзя было определить его точный возраст. Его волосы остались длинными и чёрными, как ночь, он был одет в тунику и плащ мерцающего белого и тёмно-синего цветов, которые идеально сочетались с платьем Луны. Его бриджи были сделаны из обтягивающей синей кожи и выглядели так, как будто на них пришиты чешуйки. На ком-то другом такой костюм мог бы выглядеть смешно, но не на келпи — Дункану это невероятно шло.       Взоры всех девушек в зале были направлены на красивого незнакомца, и, улыбнувшись одной из своих ослепительных улыбок, Дункан подвёл Луну к свободному столику и отодвинул ей стул.       Шёпот и слухи взорвались вокруг них, но они спокойно игнорировали их, глядя только друг на друга.       — Я спрашиваю: кто этот парень?! — громко возмутился Бэгмен, потому что чары фейри повлияли даже на мужчин. — Он непозволительно красив.       — Да, вы правы, — мечтательно пропела профессор Синистра. — Так кто это?       Все посмотрели на Дамблдора, которому Гарри рассказал о своей маленькой задумке. Тот улыбнулся и сказал:       — Полагаю, что он — дальний родственник одного из студентов, недавно прибывший из Карибского бассейна.       Все зашептались в удивлении от неожиданного гостя, за исключением одного человека.       Северус повернулся и выцепил Гарри резким взглядом, и тот понял, что Северус прекрасно узнал таинственного гостя, даже несмотря на чары.       Мгновение спустя Гарри почувствовал, как на его плечо села Крошка:       «Мастер Гарри, ваш отец хочет знать, как келпи оказался среди приглашённых на Йольский бал?»       «Скажи ему, что я попросил его составить пару Луне. На самом деле, это была идея Кэти — мы оба подумали, что для него несправедливо быть одному на Рождество, и решили, что Луна будет хорошим партнёром для него. Поэтому мы спросили его, он согласился, и вот он здесь».       «Понятно!.. Сводничаете потихоньку?» — Крошке этот план показался очень забавным, и она, мурлыкнув, переместилась к столу Снейпа, дабы передать ему слова Гарри.       Северус возвёл глаза к небу, получив послание мерцания и подумав, что должен был догадаться. «Мерлин, спаси меня от вмешательства подростков!.. Позже надо будет улучить момент, чтобы поговорить с Дунканом — убедиться, что он понимает: Лавгуд не должна пропасть после окончания бала».       Гарри расслабился, когда увидел, что Северус не злится из-за его маленькой авантюры, а затем уставился на свою золотую тарелку. Где же еда?       Он получил ответ на свой вопрос через минуту, когда Дамблдор вслух произнёс свой заказ:       — Свиные отбивные и картофель.       На его тарелке появилась вспышка, а затем — идеально приготовленные свиные отбивные, плавающие в соусе, и картофель, а также спаржа и небольшой рулет с маслом.       — Думаю, сегодня вечером мы сами выбираем, что есть, — взволнованно проговорила Кэти, а затем попросила крабовые тортильи в соусе из сладкого красного перца и рисовом плове.       Гарри на мгновение подумал, а затем вспомнил, что всегда хотел попробовать жареные хвосты омаров и стейк с запечённым картофелем.       Его ужин появился на его тарелке несколько секунд спустя, и пах он божественно. Гарри посмотрел, что заказал его отец.       Северус ел грибы, фаршированные крабовым мясом — огромные, с гарниром из миланского ризотто и зелёной фасолью.       Гарри спрятал улыбку. «Я должен был догадаться. Он приготовил это один раз на ужин в поместье и сказал, что это одно из его любимых блюд. Мне придётся запомнить это для его дня рождения». Подросток начал есть своего омара, погружая нежное мясо в растопленное сливочное масло рядом с тарелкой. Непередаваемое удовольствие!       «Неудивительно, что Дадли всегда заказывал это, когда мы ходили в ресторан. М-м-м, как вкусно!» Гриффиндорец съел ещё один кусочек, наслаждаясь насыщенным вкусом.        За своим столом Драко и Гермиона делили тарелку нежных котлет из телятины в коричневом соусе с картофельным пюре и морковью с медовой глазурью. Они кормили друг друга кусочками и смеялись, когда какой-нибудь соус капал на рубашку Драко. Он тут же убирал его одним взмахом палочки и продолжал есть. Рон и Зара также сидели за одним столом, но у рыжика не хватило смелости попросить цыганку разделить с ним ужин. Он сражался с нежным швейцарским стейком и запечённым картофелем с сыром и беконом, а у Зары был куриный кордон блю и горох с грибами и макаронами со сливочным маслом и чесноком. Из напитков был газированный яблочный сидр и виноградный сок, а у взрослых был какой-то ромовый пунш.       По крайней мере, у некоторых из взрослых. Северус не прикоснулся к пуншу, а вместо этого потягивал лимонную воду.       Каркаров посмотрел на него и ехидно поинтересовался:       — Что это, Снейп? Ты недостаточно мужественен, чтобы выдержать спиртное? На моей родине такое только дети пьют.       Северус бросил на Каркарова убийственный взгляд.       — Я предпочитаю не напиваться до поросячьего визга, Игорь, в отличие от некоторых, не будем показывать пальцем.       — Ты называешь меня пьяницей, Снейп?       Северус усмехнулся и вернулся к ужину.       Каркаров пробормотал что-то про себя и осмотрелся, однако никто больше ничего не сказал, а Макгонагалл глянула так, будто хотела его поджарить.       Наконец-то ужин закончился, и появились «Дикие Сестрички», готовые начать первый номер, под который будут танцевать все чемпионы. Гарри нервно взглянул на Кэти, которая похлопала его по руке.       — Не волнуйся, Гарри. У тебя всё будет хорошо. Ты ни разу не наступил мне на ногу, когда мы тренировались с Драко и Гермионой.       Гарри нервно сглотнул, желая, чтобы всё поскорее закончилось. Он посмотрел на «Диких Сестричек», которые своими разорванными мантиями и крашеными волосами, закрывавшими глаза, напоминали призраков, восставших из могил. Краем глаза он заметил, как Дункан отодвинул стул и приблизился к платформе, на которой стояли музыканты.       Он пообщался с ними минуты три, после чего вокалист волшебной группы поклонилась ему и жестом пригласила подняться на сцену.       Келпи, улыбнувшись, ответил ей лёгким поклоном.       — О, Мерлин, он будет петь для нас! — сказала Кэти и вздохнула от восхищения. Голос Дункана порой преследовал её во снах — он был таким завораживающим.       — Дамы и господа, на вечер был приглашён известный певец, который хотел бы открыть праздник, — объявила вокалистка «Сестричек». — Пожалуйста, встречайте: Дункан Вейвстрайдер.       Дункан поклонился, и из-за его чар, разлитых в воздухе, все в зале зааплодировали, как сумасшедшие, хотя никто и никогда не слышал, как он поёт.       В суматохе Каркаров наклонился, решив снова подколоть Северуса:       — Как жаль, что ни одна дама не согласилась пойти с тобой, Снейп. Или ты танцуешь так же, как пьёшь — задом наперёд?       Северус покраснел: он был готов разделать высокомерного директора Дурмстранга своим острым как бритва языком.       Но прежде чем он успел сказать хоть слово, рядом раздался насмешливый голос:       — Ты довольно смелый, волшебник, если говоришь такие вещи мастеру боя в лицо. И я не вижу рядом с тобой женщину, лорд Лаквит.       Каркаров чуть не упал, когда рядом с Северусом появилась дама в великолепном платье пурпурного цвета.       Северус развернулся, поднявшись на ноги так быстро, что чуть не опрокинул стул.       — Сара! Во имя Мерлина, что ты здесь делаешь?       — Приглашаю тебя на танец, Сев… для начала, — ответила она, с любовью глядя на него. — Я бы с удовольствием поучила бы этого шута манерам, но знаю, что ты и сам прекрасно справишься. Удивлён?       — Я… но как насчёт твоей клятвы Титании?       — Моя милостивая королева позволила мне взять небольшой отпуск, и поэтому я здесь до конца Двенадцатой ночи, — проговорила Сара, глядя на зельевара сияющим взором цвета вечнозелёной хвои. — Я хотела устроить тебе рождественский сюрприз, поэтому и не отправила посланника.       Руки Северуса накрыли её плечи, и он нежно произнёс:       — Ты — самый лучший сюрприз, который я мог бы получить, Сараи а’мара. — Его глаза горели дикой страстью и нежностью, которую мало кто видел в этом мире.       Дамблдор прочистил горло.       — Ах, Северус, не могли бы вы представить нам свою леди?       Мастер зелья моргнул, а затем неохотно отвернулся от своей возлюбленной.       — Простите, Альбус. Позвольте мне представить мою невесту, леди Сараи Кинсалари Валинек, двоюродную сестру Титании, королевы Благого двора, и капитана её гвардии.       — Очарован, моя дорогая. Кажется, Вы — первый представитель королевской семьи фейри, почтившая школу своим присутствием с… момента её основания, — сказал Дамблдор, поднявшись, взяв за руку Сараи и поклонившись. — Добро пожаловать в Хогвартс, моя леди. Я — Альбус Дамблдор, директор.       Сара подарила ему приятную улыбку.       — Благодарю Вас, сэр. Очень приятно. И я едва ли отношусь к королевской семье — я всего лишь дальняя родственница Титании.       — И, тем не менее, родственница, — настаивал Дамблдор. Он проницательно посмотрел на Северуса. — Где ты её прятал, Северус?       — Спросите лучше, где долг удерживает её, — отозвался Северус, выглядя немного смущённым. — Она служит Титании в качестве личного телохранителя и часто находится в царстве фейри, защищая своего сюзерена.       — Эта очаровательная миниатюрная леди — воин?! — изумился Флитвик, глядя на Сару.       Та усмехнулась.       — Не обманывайтесь моей внешностью, это платье — придворная одежда, и если бы вы увидели меня в моих доспехах и униформе, у вас и мысли бы не возникло, что я — слабый оранжерейный цветок.       Она указала на своё элегантное платье прекрасного пурпурного оттенка, доходившее ей до щиколоток, с плотно прилегавшим лифом с вырезом, украшенным лунными камнями и аметистами, спускавшимися до струящейся юбки из шёлка и шифона. На её ногах были изысканные «шпильки», которые давали ей дополнительные два дюйма роста, поэтому теперь она доставала Северусу до подбородка. В волосах, укрощённых зельями, также поблёскивали фиолетовые камешки.       — Хранитель гардероба Титании назвала этот цвет и стиль Пурпурный цвет страсти или как-то так, — сказала Сара Северусу с лёгкой улыбкой. — Тебе нравится?       — Нравится, — ответил он, притянув её к себе. — Ты затмеваешь звёзды, любимая.       — Ой, пожалуйста. По сравнению с моими кузинами я — бледное пламя свечи.       — Но твоих двоюродных сестёр здесь нет, не так ли? Есть ты, и ты — самая красивая женщина здесь сегодня вечером. Можешь мне поверить, — произнёс Северус, поднеся её руку к своим губам и нежно поцеловав.       Кэти слегка толкнула Гарри.       — Это девушка профессора?       Гарри кивнул.       — Да, это Сара. Она — нечто, не так ли?       Кэти кивнула.       — Да уж: я выгляжу как домашний эльф рядом с ней.       — Нет, — утверждал Гарри. — Она наполовину фейри, поэтому такая потрясающая. Но я люблю Вас такой, какая Вы есть, леди Кэтрин.       — Правда?       — Истинная. На самом деле, это первый раз, когда я вижу Сару в платье. Обычно она носит тунику, бриджи и меч. — Он говорил тихо, но забыл, насколько острый слух у полуфейри.       — Совершенно верно, Гарри, но я не могла же я прийти на бал в форме?! — спросила Сара, улыбнувшись ему.       — Ух… нет, — ответил Гарри, покраснев. — Привет, Сара. Это… красивое платье.       — Спасибо, Гарри. Рада видеть вас, наследник, — рассмеялась воин, сделав короткий реверанс. — Где твой брат?       — Он там, с Гермионой. — Гарри показал, где сидел Драко. — Сара, познакомься с Кэти Белл, моей девушкой.       Сара освободилась от объятий Северуса, чтобы пожать Кэти руку.       — Приятно познакомиться и счастливого Йоля, Кэти.       Гриффиндорка покраснела и промямлила тихое:       — И вам тоже, леди.       Сара улыбнулась ей, а затем поприветствовала остальных за столом, прежде чем вернуться к Северусу и взять его за руку.       — А теперь, я думаю, ты собирался танцевать, не так ли? — Она посмотрела на подмостки. — Цернуннос! Как ты убедил одного из фейри спеть для вас?       — Спроси Гарри, — сказал ей Северус, улыбаясь. — Это его идея.       И никто не заметил, как Дункан кивнул одной из «Диких Сестричек», и она начала наигрывать на невидимой гитаре, и, стоило зазвучать первым аккордам старой баллады, как Дункан заговорил:       — Первая композиция посвящается четырём Чемпионам Турнира и их партнёрам: прошу их выйти на паркет для первого танца.       Голос келпи был таким же глубоким и притягательным, как и всегда, и вот Гарри с Кэти под руку уже пошёл по дорожке на танцпол, даже не сообразив, что делает. Однако опомниться ему не дали: Дункан запел древнюю песню Благого двора о любви под названием «Глаза моей любимой».       Под эту мелодию было легко танцевать, и Гарри обнаружил, что его ноги двигаются сами по себе, шагая и поворачиваясь мягкими скользящими движениями. Он прижимал себе Кэти и смотрел ей в глаза, будучи в восторге от её близости, глаз и музыки, которая текла из горла келпи. На мгновение весь мир перестал существовать для них.       Дункан приглашающе махнул рукой, и тут же остальные пары присоединились к чемпионам.       Драко элегантно кружился с Гермионой, даря такие страстные взгляды, что у неё на глазах выступили слёзы.       Джинни танцевала и смеялась с Невиллом, которому всё же удалось не наступить ей ни разу на ногу.       Дамблдор предложил руку Макгонагал, та приняла её, и они вышли на паркет в чинной паване.       Сара повернулась к своему жениху.       — Потанцуем, лорд Северус?       Зельевар взял возлюбленную за руку и улыбнулся с вызовом.       — Осторожнее, леди Сара: как бы ваши туфельки не стёрлись…       Затем он вывел её на паркет в величественном вальсе, так что остальные раскрыли рты от изумления.       Несмотря на разницу в росте, волшебник и воин-полуфэйри идеально подходили друг другу. Сара была воплощённым изяществом, её ноги, казалось, едва касались пола. Северус уверенно вёл: обладая врождёнными грацией и ловкостью, он без особых усилий выполнял сложные па. Хотя с тех пор, как он в последний раз исполнял этот танец, да ещё и при таком скоплении народа, прошло уже больше года, Северус обнаружил, что не испытывал неловкости. Он просто смотрел на свою возлюбленную и позволил любви, которую он испытывал к ней, выразиться в музыке и кружащих движениях вальса.       Студенты расступились и с раскрытыми ртами с трепетом наблюдали, как их профессор и незнакомая, но прекрасная женщина, с которой он встал в пару, танцевали в идеальной гармонии. Драко и Гермиона, как и все остальные (исключая Дамблдора и мадам Максим), приостановили свой собственный танец, дабы полюбоваться.       Гарри улыбался и держал Кэти, раскачиваясь под музыку, и с некоторым удовлетворением отметил, что Крам смотрел на Сару и Северуса с кислым выражением лица, равно как и Каркаров, чьи необдуманные слова выставили его ещё большим идиотом, чем он есть.       Дункан, узнав две родственных души, продолжил петь, и одна баллада тут же перетекла в другую, что была немного быстрее.       Сара и Северус перешли к Гарри, Драко, Гермионе и Кэти, и Сара протянула руку Драко.       — Давай, маленький Дракон, потанцуй с нами. Этот танец, рондо, танцуют в круге. Вот так. — Она показала, и её ноги замелькали.       — Сара, да ты в платье! — вырвалось у Драко, слишком шокированного, чтобы сказать что-то ещё.       Та рассмеялась:       — Верно! Любуйся, дитя, потому что в ближайшие несколько месяцев ты меня в таком наряде не увидишь. Теперь-то станцуешь, юноша? Этот танец удивительно напоминает кин-са-дор.       Драко уставился в мерцающие изумрудные глаза и рассмеялся. Затем он взял Сару за руку и схватил Гермиону за другую, а она, в свою очередь, схватила Гарри, который схватил Кэти, которая протянула руку Рону, а затем последовала Зара, сжимавшая руку Лавгуд. Дункан спустился со сцены и взялся за вторую руку Луны, продолжая петь, и один за другим к ним присоединялись студенты, пока по всему залу не закружилась огромная спираль, связанная песней келпи и духом праздника.       В конце концов, большой спиральный танец распался на более мелкие круги, и в центре каждого танцевали пары — по очереди каждая свой танец и всего несколько минут, уступая место следующей.       Дункан закружил задыхавшуюся Луну, всё ещё не прекращая петь; его тёмно-синие глаза смеялись, а ноги ловко двигались в танце.       — Какое наслаждение, моя леди! Просто восхитительно, не так ли? — пел он.       — О, да, но, пожалуйста, помедленнее, я не успеваю, — взмолилась та с улыбкой.       Подчинившись, Дункан замедлил свой шаг, пока Лавгуд не смогла, наконец, поспевать за ним, и подумал, как здорово снова танцевать и петь, и как приятно видеть блеск в глазах улыбающейся ему девушки, чьи мечтательные глаза наполнялись любовью. «Также я танцевал со своей Альбией — на песке, под невидимую лиру и трубы, которые я заколдовывал своей магией. Маленькая Луна, у Вас мудрая душа, Вы видите вещи за пределами своего мира, и Вы так свежи и невинны. Оставайтесь такой всегда»       Но, наконец, песня подошла к концу, и все остановились, восстанавливая дыхание и опьянев от чувств, созданных бесспорным талантом келпи. Дункан поклонился «Диким Сестричкам», которые не торопились играть после столь блистательного выступления, и спросил Луну, хочет ли она пить.       — Да, очень. Танцы — это весёлое, но иссушающее занятие, — призналась она.       — Да, маленькая луна, воистину, — Дункан ухмыльнулся и привел Лавгуд к столу с освежающими напитками, где стояли чаши с безалкогольным фруктовым пуншем. Он налил два стакана, протянул один ясноглазой девушке, и они чокнулись ими.       — За этот счастливый Йоль, моя леди, и пусть у Вас будет ещё много таких!       — И у Вас тоже, Дункан! — рассмеялась она и выпила. У Луны кружилась голова; захмелев от восторга, какого раньше не испытывала, она была очарована красивым молодым человеком, появившимся прямо из воздуха, чтобы сопроводить её на бал. Девушка практически ничего не знала о нём, но почему-то сейчас это не имело никакого значения. Что-то необъяснимое влекло её к нему, и она сразу же могла сказать, что, кем бы ни был Дункан, он не был (по крайней мере, полностью) человеком. «Лорд фейри, скорее всего. Как в тех историях, что папа читал мне. Я могу навсегда потерять себя, глядя на него», — подумала Луна, продолжая смотреть в глаза келпи.       Гарри и Кэти возвращались на свои места, чтобы немного отдохнуть, когда увидели, как келпи и Луна мечтательно смотрят друг на друга.       — Смотри, Гарри! Сработало! Думаю, она ему понравилась, — тихо проговорила Кэти.       Гриффиндорец посмотрел на келпи, отметив, что он мило улыбается Луне, и кивнул.       — Конечно, да! — Он ударил по ладони Кэти и рассмеялся. — И всё же это волшебство Йоля, да?       — Да. Мне так хорошо, — отозвалась Белл, левитируя к ним два кубка с пуншем. Она взяла один, а Гарри — второй, и они, счастливые, наблюдали за другими в зале.       Зара поменялась партнёрами, и теперь она танцевала с Драко, а Рон — с Гермионой, и наполовину цыганка доказала, что унаследовала любовь своих предков к музыке и грации, когда они со слизеринцем станцевали дикое фламенко под рок-номер «Диких Сестричек».       Некоторые из однокурсников блондина ликовали, а Блейз Забини закричал:       — Жги, Малфой! Никто не танцует лучше слизеринцев!       Со стороны всех присутствующих «змеек» раздался оглушающий рёв, когда они приветствовали своего декана, который тихо стоял, обнимая Сару и его приёмного сына.       Смеясь, Драко крутанул Зару, затем поклонился и передал её Рону, вернув себе Гермиону, когда группа заиграла медленный танец.       Гарри попросил бы Кэти снова потанцевать, но он почувствовал внезапное желание воспользоваться ванной комнатой и с сожалением покинул зал.       По возвращении он увидел в углу Грюма и Каркарова и замедлился, задаваясь вопросом, что эти двое делают вместе, потому что обычно директор Дурмстранга избегал бывшего аврора. Гарри тихо прошёл вперёд, притаившись за одним из столбов. Музыка была достаточно тихой, чтобы он мог понять, о чём те шептались.       — Посмотрите на это! Он возвращается! — Паника прорезалась в голосе Каркарова, он закатал рукав и указывал на что-то на своей руке.       Гарри не разобрал, что это такое, решив, что, возможно, это родинка или татуировка.       — Ну и? Что ты от меня хочешь?       — Вы не можете игнорировать это! Это означает только одно…       — Да даже если и так? — прошипел Грюм, его взгляд был предельно жёстким. — Что ты планируешь делать, Игорь? Останешься и понаблюдаешь или убежишь и спрячешься, как последний трус?       Каркаров был явно взволнован, его руки тряслись, как у паралитика.       — Я не знаю! Я не знаю!       — Соберись ты, нытик! — огрызнулся Грюм, протянул руку и встряхнул его. — Люди уже замечают. Прими решение, Игорь. Быстро! Пока не стало слишком поздно, или закончишь, как Руквуд и другие. Ты же не хочешь этого, верно?       Каркаров покачал головой.       — Нет… но это так сложно… Меня примут обратно?       — Если ты лоялен, то да. Решайся, чёрт возьми! Прежде чем он сделает это за тебя. — после этого Грюм развернулся и ушёл, оставив Каркарова в одиночестве сжимать кулаки.       Гарри отошёл и притворился, что просто прогулялся через двери и вернулся к высокому столу, где сидела Кэти. Он не знал, что произошло между теми волшебниками, но, чем бы это ни было, это явно какая-то гадость.       «Вот бы дядя Фил был здесь: он бы прочитал их мысли и уже через секунду мог сказать, что они задумали, но сегодня вечером он дома со своей семьёй — готовится к рождественскому ужину и завтрашнему дню. Интересно, вампиры пекут пряники?»       С этой довольно странной мыслью он вернулся к Кэти, и они вышли на танцпол для последнего танца.       Прижав девушку к себе, Гарри вспомнил, как он нервничал незадолго до бала, и теперь внутренне смеялся и задавался вопросом, чего он боялся. В эту ночь на этом балу было волшебство, и он, Гарри Альбус Снейп, проживал лучшее время в своей жизни.       — Я люблю тебя, Кэти, — прошептал он.       — Я тоже люблю тебя, — ответила Белл в нескольких дюймах от него.       Подросток опустил голову, не в силах устоять, и их губы встретились в жгучем поцелуе, от которого обоих прошило молнией.       Когда они, наконец, разошлись, то увидели, что Северус и Сараи тоже приникли друг к другу, и Гарри покраснел и отвёл взгляд. «Прости, папа».       Он обернулся и чуть не наткнулся на Рона, который нёс тарелку сладостей Заре и Гермионе.       — Эй, Рон. Как тебе праздник?       — Я думаю, что это лучшая вечеринка, которую когда-либо видела эта школа. Тот, кто пригласил этого чувака спеть, нашёл самородок. Мерлин, он должен выступать по ВБС, он невероятный. Когда он поёт, я чувствую, что могу танцевать хоть в воздухе, а ведь у меня обе ноги левые.        — Я знаю. У Дункана талант, — сказал Гарри, разделяя тайную улыбку с Кэти. — Он единственный в своём роде.       — А кто та милашка, с которой танцевал твой отец? — хихикая, спросил Рон. — Мерлин, она такая горячая! Я не мог поверить, когда увидел их вместе, я чуть мимо стула не сел! Я не знал, что твой отец умеет танцевать…       — Я тоже, — признался Гарри. — Но должен был, так как он очень давно знаком с Сарой, и, кажется, нравится ей.       — Сара? Ты имеешь в виду воительницу-полуфейри, с которой встречается твой отец? — закашлялся Рон. — Это Сара?       — Ага.       — Что она здесь делает?       — Она пришла удивить папу и остаться с нами на праздник.       Рон присвистнул.       — Осторожней, приятель. Твой отец, кажется, выглядит счастливым…       — Почему «кажется»?.. Он очень скучает по ней, но у них почти нет времени побыть вместе, если только летом, так что это лучший подарок для него.       — Когда свадьба?       — Я не знаю. У неё всё ещё не закончен контракт с королевой, и пока она не освободится, то не может выйти замуж. Но когда-нибудь они заключат брак.       — Вот вам повезло с мачехой, — мечтательно сказал Рон. — Действительно повезло.       Гарри вцепился ему в руку.       — Рон! Подумай головой.       — Зачем? Мне и так неплохо.       — Ты безнадежён, знаешь? — Гарри покачал головой. — Даже если бы мне Сара нравилась в том смысле… она бы никогда не нарушила своей клятвы папе. Они принадлежат друг другу. Две половинки одного целого. Как мы с Кэти.       Рон уставился на него.       — Всё так серьёзно?!       — Да… очень, — медленно ответил Гарри.       Рон сделал глубокий вдох.       — Хорошо-о… Так когда свадьба?       — Как только мы закончим школу, — ответила Кэти. — Мои родители никогда не разрешат нам пожениться раньше, как и профессор Снейп.       — Супер. Тогда у меня есть время, чтобы накопить на новую мантию, — объявил Рон, и все рассмеялись.