Возвращение в поместье Принц /Return to Prince Manor

      Йоркшир, Туманная долина       Драко и Сара стояли за Северусом и Гарри, ожидая, пока Северус уберёт Эвермист, дабы они могли вернуться в поместье Принц на каникулы. Впервые за многие годы Северус мог провести отпуск дома, а не в школе, занимаясь тайным шпионажем для Ордена. Он был счастлив отметить праздник со своими сыновьями и любимой женщиной, как это делали большинство нормальных людей, волшебников и магглов. Зельевар поднял руки, держа их над головой на ширине плеч.       Туман вертелся у его ног, как соскучившийся щенок, и Северус, опустив руки, произнёс на латыни: «Расступись».       Дымка повиновалась, разбегаясь в стороны серебристыми лентами, и свернулась калачиком по обе стороны от запечатанных кованых ворот. В центре было круглое углубление. Северус обратился к Гарри, своему наследнику, и сказал:       — Когда-нибудь я научу тебя, как управлять Эвермистом, но сейчас не время — зима благоприятствует Неблагому двору: они часто выходят за границы своих владений, желая отыскать способы попасть в наш мир, воспользовавшись ошибкой новичка. Итак, мы подождём до лета, когда в силу войдёт Благой двор. Тем не менее, я предоставляю тебе честь открыть нам ворота, — Северус изящно указал на них.       — Конечно, что мне делать? — спросил Гарри.       — Возьми свой медальон и помести его в углубление. Ворота сами откроются перед тобой.       Гарри подошёл и достал медальон из-под рубашки. Он осторожно прижал серебряный амулет к углублению, тот засиял, и это свечение распространилось по всем воротам. Они распахнулись, приветствуя наследника и его семью дома.       Гарри почувствовал, как его пробило острой дрожью, когда он вступил на земли поместья. Как только его нога оказалась на территории усадьбы, мальчик почувствовал, как его наполнило теплом — теплом и чувством полного спокойствия, довольства и гостеприимства. Уютное чувство обернулось вокруг него флисовым покрывалом, и Гарри почувствовал, как слёзы закипают в уголках глаз. «Дом. Я — дома.»       Пока он был в школе, в нём жила непонятная непроходящая тоска. На задворках сознания трепыхалось чувство потери, желание найти то тайное место, которому он принадлежал, где сама земля знала его шаги и ветер звал его по имени.       Теперь он вернулся в поместье Принц, и магия земли приветствовала его.       Гарри закрыл глаза и вдохнул прохладный свежий воздух, напоённый ароматом зреющих мерлинн, смешанный с розами — уникальный запах усадьбы. Ветер дразнил и кружился вокруг него, щекоча уши и игриво дергая за волосы: «С возвращением, наследник. Добро пожаловать домой».       — Гарри, ты собираешься стоять там весь день или всё же отойдёшь, чтобы и остальные могли войти? — раздражённо проворчал Драко.       Гарри открыл глаза.       — А? — Только сейчас он понял, что стоял на пути, и отошёл, с каждым шагом ощущая биение жизни под ногами. Ослеплённый мощной аурой признания, он остановился на полпути к дому.       Северус тихонько положил руку ему на плечо.       — Так происходит каждый раз, когда мы впервые возвращаемся после долгого отсутствия, — понимающе сказал он. — Земля связана с тобой кровью и магией, Гарри, и она скучает по тебе, когда тебя долго нет.       Гарри посмотрел на отца — его изумрудные глаза светились от восхищения.       — Пап, а… ветер и с тобой разговаривает?       Северус кивнул.       — Он приветствует меня дома и просит остаться. Он говорил с тобой?       — Да. И земля, когда я шагнул на лужайку, она… обняла меня, что ли…       — Верное сравнение, сынок, — улыбнулся Северус. — Так и должно быть для избранного наследника. И так будет всегда. Здесь ты в безопасности — здесь тебе никогда не причинят вреда, и ты всегда будешь желанным. Ты и земля — едины.       — Я чувствую запах мерлинн, папа! — с восторгом воскликнул Гарри.       — Да, они снова цветут, несмотря на зимнее время года за воротами. Придя сюда, ты разбудил их, — объяснил Северус, идя к дому и обнимая сына за плечи.       — Ты счастлив снова быть дома, Драко? — спросил Сара, не желая, чтобы слизеринец почувствовал себя ненужным. Будучи полуфейри, она тоже чувствовала, как земля приветствует своих избранных наследников, но не была уверена, ощущал ли это Драко: кровь фейри разбавлялась его смертным наследием в течение нескольких веков.       — Да, Сара, — ответил Драко, глядя на усадьбу. — Я скучал по этому месту. Больше, чем когда-либо по Малфой-мэнору. — Когда они приблизились к дому, Драко отметил хвойные лапы на окнах и венки остролиста — по два больших на каждой двери. — Эй, кто-то украсил всё здесь, пока нас не было! — воскликнул он.       Сара усмехнулась.       — Да, и я подозреваю, что это сделал твой отец.       — Ты хочешь сказать, он сам это сделал? — в голосе Драко послышалось сомнение.       — Ну, если не сам, то нанял кого-то, — отозвалась Сара.       Драко поднял голову.       — Нанял… — потом его осенило. — Мерлин, да он заплатил домашним эльфам!       — Скорее всего. Почему так удивлён, маленький змей?       — П-потому что это — домашние эльфы, и обычно домашние эльфы не… им не платят за такие вещи, — от волнения Драко даже начал заикаться.       — Привязанным — нет, — напомнила Сара, и её голос зазвенел от негодования. — Но ни один Принц никогда не привяжет к себе домашнего эльфа, чтобы тот выполнял его приказы. Они - подданные Благого двора, хоть и неблагородные; привязка хотя бы одного из эльфов нарушает соглашение. Кроме того, они будут добровольно работать на наследника, как и на любого фейри Высокого двора — стоит только попросить.       Драко покраснел.       — Прости. Я забыл. Моя семья… Малфои, я имею в виду, у нас были домашние эльфы… Люциус привязал их или они уже были привязаны, не помню точно.       — Ты не несёшь ответственности за ошибки взрослых, Драко, — произнесла Сара более мягким тоном. — Однако учись на этих ошибках и не повторяй их.       — Обещаю, — отозвался мальчик и робко улыбнулся полуфейри.       Она рассмеялась и взъерошила ему волосы:       — Так, Дракон, давай наперегонки. Последний, кто добежит до двери, делает победителю горячее какао.       — Готовься! — крикнул Драко, а затем стартовал, стараясь бежать изо всех сил.       Сара дала ему фору в десять шагов, прежде чем помчаться следом.       Они обогнали Северуса с Гарри, которые непонимающе взглянули на них и продолжили неторопливо идти по дорожке.       Драко бежал так быстро, как только мог, но, несмотря на его длинные ноги, Сара догнала его, и её рука первой ударилась о зелёную дверь.       — Хорошая попытка, Дракон! — похвалила она, немного запыхавшись.       Подросток закашлялся, а затем сказал:       — Чёрт возьми, Сара, а ты быстрая!       — Это оттого, что я — телохранитель и наполовину фейри, — объяснила Сараи, смахнув волосы с лица. — Но ты показал достойный результат, юноша.       Они подождали, пока Северус и Гарри догонят их, чтобы войти в усадьбу вместе.       Как только все вошли, перед ними с громким хлопком появились три домашних эльфа и низко поклонились.       — Добро пожаловать, мастер Северус, мастер Гарри, мастер Драко и леди Сара. Как прошла ваша поездка? Что мы можем сделать для вас?       Гарри с любопытством посмотрел на трёх эльфов. У всех была одежда (хорошо сделанная одежда!) — мягкие туники и брюки, а также ботинки зелёного и серебристого цветов и зелёные кепки. Один был мужского пола, и два — женского. С удивлением он узнал Добби.       — Добби? Это ты?       — Да, мастер Гарри, — ответил эльф, счастливо улыбаясь. — Добби вызвался прийти и украсить Принц-мэнор к вашему приезду. Это мои сёстры, Даная и Дамсон, они близнецы, — указал он на двух эльфиек, у которых были длинные светлые волосы и ярко-голубые глаза.       — Это честь для нас служить великому Гарри Снейпу и его семье, — сказала Даная, снова поклонившись.       — У вас есть багаж, который нужно распаковать? Или сначала вы хотите освежиться? — спросила Дамсон. — В гостиной горит огонь, и у нас есть горячее какао с пирожными.       — Мы проголодались, — проговорил Драко. — Ух… спасибо, — неловко произнёс блондин, потому что это был первый раз, когда он поблагодарил домовика.       — К вашим услугам, мастер Драко, — сказал Добби, и в его голосе не было ни гнева, ни обиды.       Драко был удивлён, потому что он не очень хорошо относился к Добби в детстве. Мальчик постоянно приказывал ему, и, когда был в гневе, то оскорблял его и иногда лгал Люциусу, если плохо себя вёл, позволяя, чтобы Добби наказали вместо него. Северус часто ругал Драко за несправедливое обращение с домашним эльфом, и, как только слизеринец вспомнил это, ему стало стыдно. Теперь он очень жалел о своём поведении и надеялся, что Добби простил его.       — Я думаю, наши сундуки находятся в наших комнатах, — сказал Северус, переправивший их по каминной сети ещё до того, как они покинули Хогвартс. — Можете распаковать их, если хотите.       — Будет сделано, сэр, — объявила Дамсон и исчезла.       — Добби, когда ты получил свою… одежду? — спросил Гарри.       — Ваш отец подарил мне её, мастер Гарри, — поделился Добби.       — Я не хочу, чтобы кто-то в этом доме был одет как оборванец, поэтому дал им форму как часть их заработной платы, — вмешался Северус.       — Мастер Северус очень щедр, — снова поклонилась ему Даная. Она смотрела на мастера зелий с обожанием, как на героя.       Северус почувствовал себя неуютно, глядя на такое очевидное восхищение и грубовато сказал:       — Это просто форма. Скоро мы спустимся в гостиную, но сейчас, наверное, нам нужно пойти и переодеться из школьной одежды.       — Конечно, сэр, — с уважением ответил Добби.       — Пап, мы всё ещё живем в одной комнате? — спросил Драко, только сейчас вспомнив, что до школы они с Гарри делили одну спальню.       Северус подумал.       — Учитывая то, что за этот год вы поумнели, полагаю, теперь вы сможете вести себя прилично. Следовательно, можете занять отдельные комнаты. Но, — мужчина направил на подростков указательный палец, — один проступок, и вы снова будете жить в одной спальне.       — Понятно, сэр, — ответил Гарри, а затем направился по коридору в свою комнату — ту, которую выбрал сам, только появившись в поместье прошлым летом. Когда он шёл по коридору, то услышал звон колокольчиков и огляделся. — Откуда этот звук? — спросил он у Драко.       Тот пожал плечами.       — Не знаю. Давай спросим Добби.       Эльф тут же появился рядом.       — У вас есть вопрос, сэр?       — Да. Откуда этот звон?       — О, это мы с сёстрами развесили серебряные колокольчики на всех деревьях в саду и в оранжерее на крыше дома. Когда дует ветер, получается красивая мелодия.       Это было правдой. Серебряные колокольчики весело звенели, и мальчишки, улыбнувшись, продолжили путь в свои комнаты. Серебряный звон в Принц-мэноре был замечательным подарком.       — Это просто прекрасно, Добби, — проговорил Гарри, всё больше ощущая радость праздника и семейный уют, которого всё это время был лишён.       Войдя в свою комнату, гриффиндорец обнаружил все свои вещи разобранными, за исключением рождественских подарков, которые он купил для Драко, Фила и отца. Те, что предназначались Гермионе, Рону и Кэти, Гарри отправил ещё до отъезда из Хогвартса. Насест Хедвиг стоял у приоткрытого окна, рядом с насестом для Фрост. Совы ещё не вернулись, разнося посылки.       Подросток снял школьную форму и переоделся в более удобные вещи.

***

      Драко открыл свой шкаф, просматривая одежду в поисках любимого джемпера и брюк. Джемпер был изумрудно-зелёного цвета, а брюки — чёрными.       — Ну, и где же они? — бормотал он, хмурясь.       — Мастеру Драко нужна помощь? — спросил Добби.       Слизеринец подскочил от неожиданности.       — Добби! Мерлин, ты меня напугал…       — Добби сожалеет, — извинился эльф. — Что Добби может сделать для Вас, сэр?       — Я ищу свой любимый зелёный джемпер и чёрные брюки, — сказал Драко.       — А! Вот они, — щёлкнул Добби пальцами, и одежда тут же появилась у Драко в руках.       Блондин отвернулся, чтобы одеться, но остановился и сказал:       — Спасибо, Добби. И… Прости, что плохо обращался с тобой, когда ты жил в Малфой-мэноре.       — К Вашим услугам, сэр. И Добби не судит о волшебниках. Вы поступали так, как Вас учили.       — И всё же это было неправильно, — настаивал Драко. — Я был избалованным засранцем, и превратил твою жизнь в ад. Но теперь ты свободен, и можешь послать меня подальше, если я снова начну вести себя как придурок.       — Добби никогда не скажет такого волшебнику, — ответил эльф.       — Почему? Теперь же можно: тебе не будет больно, если отзовёшься обо мне плохо.       — Да, но… Ваш отец сказал, что Добби может ослушаться, если Добби пожелает, и если Вы или мастер Гарри будете… наглеть, Добби может уйти или сообщить о вас ему. Но, конечно, Добби никогда не придётся это делать, так, мастер Драко?       Драко рассмеялся.       — Добби, хитрая ты мелочь! Эту угрозу я запомню. Потому что не хочу, чтобы меня заперли на все праздники.       — Нет, конечно, — отозвался Добби. — Мастер Драко не должен жалеть о том, что прошло.       — Я ужасно обращался с тобой…       — Мастер Люциус был хуже, — с чувством сказал эльф.       Драко вздрогнул.       — Знаю. За него я тоже прошу прощения. Он получил то, что заслужил, и сейчас там, где ему место. Ты… простишь меня?       Добби выглядел озадаченным:       — Простить? Сэр, тут нечего прощать. Вы были ребёнком, и вели себя так, как учил Вас отец. Теперь все по-другому: Вы — Снейп, а не Малфой.       — Да, так и есть, — улыбнулся эльфу Драко. — Теперь я больше понимаю.       — Да, — согласился Добби. — И Добби знает, что ему больше нечего бояться.       И с этим эльф исчез, оставив Драко одного.

***

      После того, как они насладились горячим какао с пирожными и налюбовались огромным деревом, украшенным десятками волшебных огней и орнаментов из коллекции Принцев, а также пучками зелени и палочками корицы, развешанными по всем дверным притолокам, и подразнили друг дружку по поводу Рождественских подарков, Северус, наконец, отправил подростков спать.       Те были совсем не против: они устали от волнений Йольского бала и хотели встать пораньше, чтобы положить свои подарки под дерево. Время в поместье шло немного по-другому — до полуночи было ещё далеко, и это позволило Гарри и Драко хорошо выспаться.       Стоило мальчишкам улечься, Сара и Северус решили отпраздновать Йоль по-своему. Они вышли в сад и послушали музыку серебряных колокольчиков, подойдя к большим двухместным качелям, висевшим на ветвях почтенного старого дуба в самом конце сада. Ими пользовались нечасто — только в тех случаях, когда Сара навещала своего партнёра, — но теперь оба желали посидеть там, обнявшись, что они и сделали.       Сара положила голову на мускулистое плечо Северуса, хотя эта дерзкая и независимая женщина редко опиралась на кого-либо. Для Северуса она сделала исключение, зная, что он никогда не воспримет это, как признак слабости. Для него она может быть просто Сарой, женщиной, и ей не нужно беспокоиться о сохранении своего образа воина. Потому что она чувствовала: он любит её во всех проявлениях — и как воина, и как мага, и как женщину — без исключений.       — Я скучала по тебе, Сев.       Зельевар слегка изменил положение, дабы ей было удобнее отдыхать в его объятиях, и улыбнулся:       — Знаю. Я тоже скучал по тебе. Особенно ночью.       — О? — Сара выгнула бровь, дразнясь. — Только ночью, мой колдун?       — И во время Турнира, когда этот чёртов идиот Бэгмен выпустил ламию, — признался Северус.       — Ламию? Но как эта тварь смогла пересечь границу?       — Точно не знаю, но, думаю, Бэгмен заключил сделку с магом из Неблагого двора, который и вызвал для него ламию, позволив ей пересечь границу между мирами. Он считал, что контролировал монстра, — объяснил произошедшее мужчина.       Лицо Сары потемнело от гнева.       — Опять ваш директор подвергает своих учеников опасности. Надо будет поговорить с ним по этому поводу, Северус.       — Я уже поговорил с ним.       — Это, конечно, здорово, но я тоже хочу провести с ним беседу.       — Ладно, но ты пообещаешь мне не убивать его.       — Я никогда не убиваю безоружных стариков, — возразила Сара. — И ты знаешь это, Северус Снейп!       — Даже в приступе ярости из-за того, что он сделал с членом семьи?       — Даже тогда. Мой меч проливает кровь только монстров и злодеев, — твёрдо ответила Сара. Затем она прижалась ближе к Северусу. — Давай не будем говорить об этом сегодня вечером — это разрушает тишину и покой. Сегодня вечером, любовь моя, я хочу насладиться пребыванием с тобой и отметить праздник по-старому.       — И как же это, Сараи Кинсалари?       — Мы будем обниматься, петь песни и под конец займёмся любовью.       — Здесь?       — Где хочешь. Твоя кровать огромна, но и на траве тоже было неплохо, — засмеялась она.       — Может быть, тебе, — проворчал мастер зелий. — В прошлый раз камень впился мне в поясницу.       — О-о-о, я устрою так, что в округе не будет ни одного камешка…       — Я уже всё устроил: в моей кровати их нет по определению.       — Верно, — промурчала Сара, целуя его в шею. — Спой мне, Сев. Я так скучала по твоему прекрасному голосу. Я слышу его во сне, а когда просыпаюсь, то вспоминаю, что ты далеко, и моё сердце плачет от одиночества.       — Наши сны так похожи, любимая, — искренне признался Снейп, погладив её руку, а потом спустившись ниже. — Ты же знаешь моё мнение на этот счёт: у меня нет голоса.       — Да, но поверь мне: это не так. Я слышала многих бардов при дворе Титании, и ты вполне мог бы составить им конкуренцию, Сев. Просто поверь. — Она с тоской посмотрела на него, и мужчина сдался.       — Очень хорошо. Что ты хочешь услышать?       — Удиви меня.       Зельевар молчал в течение пяти минут, пытаясь вспомнить песню, которая рассказала бы ей, как он относится к ней — такую, чтобы исполняя её, не выглядеть глупо. Наконец, на память пришла старинная баллада Благого двора — прекрасное произведение, вполне подходившее ему по тональности. Северус прочистил горло и начал петь, в то время как серебряные колокольцы на ветвях деревьев весело звенели.

«Однажды я полюбил

Девушку с рыжей косой -

Любил её долго и всем своим сердцем.

Но пришёл день, и её забрали у меня —

Горевал я долго, оплакивая её всем сердцем.

И поклялся я, что любовь никогда не коснётся меня,

Как тогда. Когда-то моё сердце любило,

Но больше не полюбит никогда.

Я скитался долгие годы, моё сердце покрылось льдом,

Я был одинок, любви не было в нём.

Но вот однажды на заре узрел я деву:

Смуглянка, и ростом невелика, совсем не та,

Что моя леди, но всё же

Мне приглянулась она.

Она воззвала к сердцу,

Что разбилось тогда,

К сердцу, что разбилось…

И предложила остаться.

«Пойдём, прекрасный незнакомец, пойдём

В земли бессмертных, твоё сердце я исцелю:

Если оно любило хоть раз, может полюбить снова.

Пойдём, пойдём, пойдём со мной —

Моя любовь сорвёт все оковы».

Но моё сердце испугалось, и я убежал

От тёмной девы лесов, что меня позвала:

«Вернись, вернись, ведь люблю я тебя,

Всем сердцем и всем, что я есть!»

«Нет», — упорствовал я. — «Позволь мне уйти!

Моё сердце мертво, в нём нет места давно

Ни тебе, ни кому-то другому».

Она не ушла, бежала за мной

По холмам и долинам, целых три дня —

И в зной, и в грозу и в шторм.

«Пойдём, прекрасный незнакомец, пойдём

В земли бессмертных, твоё сердце я исцелю:

Если оно любило хоть раз, может полюбить снова.

Пойдём, пойдём, моё сердце связано с тобой

Цепями прочнее стали — вторую половинку свою я нашла».

Истину рекла она, что я не мог отрицать, и вот — иду я с ней

По морю и под горой, где с небом встречается земля.

На берегах земли бессмертных она освободила меня,

И, наконец, моё сердце смогло полюбить ту, что рядом,

Полюбить деву, яркую и верную

И, моя любовь, эта дева — ты».

      Сару поразила страсть в его голосе — бархатном теноре — от которой её кости, казалось, превратились в желе, а сердце бешено стучало — ничего подобного она ещё не испытывала, и её душа пела.       Северус закончил балладу традиционно — поцелуем, и Сара прижалась к нему, прекрасно зная, что он выбрал эту песню, потому что она прекрасно описывала их отношения. Их любовь была любовью последнего шанса — невозможной, той, что выдержала испытание временем и расстоянием и горела неугасимым пламенем, отказываясь умирать.       — Если сердце любило однажды, оно может полюбить ещё раз, — прошептала полуфейри, зарываясь пальцами в волосы мужчины.       — Да, Мерлин всемогущий, да! — Всё, что ему удалось сказать, прежде чем она вновь завладела его губами.        Желание, долгое время подавляемое, выплеснулось, более не сдерживаемое чувством долга, требуя удовлетворения. Одно лишь слово — и они уже в спальне, где эльфы предусмотрительно перестелили бельё и сбрызнули простыни розовым маслом.       Сара вдохнула аромат духов, когда руки Северуса изучали её платье, расстёгивая его быстрыми пальцами.       — М-м-м, пахнет, как в оранжерее!       — Да. Но самый прекрасный цветок здесь — ты, — с хрипотцой промолвил Северус, расстегнув последнюю пуговицу и позволив платью растечься по полу лужицей шёлка и атласа.       Руки Сары сорвали с него мантию, брюки и рубашку, и она воздала хвалу каждому дюйму его тела, а потом повалила на кровать. И теперь уже Северус выполнил её последнее желание, с щемящей нежностью занимаясь с ней любовью до рассвета, когда они заснули, сплетясь руками и ногами, и снились им отнюдь не сладкие драже.

***

      Гарри проснулся от запаха жареного бекона, фыркнул от восторга и, неторопливо потянувшись, вылез из своей тёплой постели и побежал в комнату к Драко, чтобы растормошить своего брата-соню.       — Эй, лежебока! Проснись!       Драко застонал, открыл один глаз и зарычал:       — Зачем?       — Сегодня же Рождество, Дракон, вставай сейчас же!       — Отстань.       — Да ради Мерлина! — Гарри вздохнул, взмахнул палочкой, вытащил брата из уютного гнёздышка и «уронил» на пол.       — Эй! Что случилось с моей кроватью?! — закричал Драко, потирая пятую точку, принявшую на себя основную тяжесть падения — уж Гарри постарался.       — Ничего. Просто ты уже не в ней, — заявил гриффиндорец, ухмыляясь.       Драко посмотрел на него убийственным взглядом:       — Напомни мне ещё раз: почему я не могу тебя убить?..       — Потому что сейчас Рождество, да и папа тебе не позволит, — рассмеялся Гарри. — Давай, Дракон. Ты не можешь продрыхнуть всё Рождество…       Драко вздохнул и встал.       — Тебе повезло, что ты нравишься мне, братик. — Он толкнул дверь потирая место пониже спины, воплощая собой уязвлённое достоинство.       Аромат еды вскоре привёл подростков на кухню, где они обнаружили, что Северус и Сара уже сидели за столом и наслаждались прекрасным домашним завтраком, приготовленным Дамсон и Данаей, в то время как Добби подавал им сок и чай.       На столе была миска, полная мерлинн, и Гарри, издав восторженный вопль, призвал одну и вонзил в неё зубы. Он блаженно вздохнул, не обращая внимания на сок, что тёк по подбородку. Не было ничего лучше мерлинн, а они росли только на волшебной земле.       — Гарри, ты ешь, как поросёнок, — отметил Драко.       — И что? — пробормотал младший мальчик, откусив ещё от сочного фрукта. Мерлинны были его страстью, он мечтал о них в течение нескольких месяцев, чтобы обращать внимание на такие вещи, как манеры поведения за столом.       — По крайней мере, сядь за стол и поешь, — настоял Северус.       Гарри сел. Он прикончил одну мерлинну, съел ещё одну, и только потом положил себе яйцо-пашот, картофель, бекон и тосты, которые приготовили эльфы.       В честь Рождества Северус не заставил мальчиков убираться после завтрака, как обычно, но предупредил, что после праздника эльфы вернутся в Хогвартс, и их обычные дела возобновятся.       — Не говори, что нам опять придётся стирать вручную, — застонал Гарри.       — Только если вы провинитесь, Феникс, — сказал Северус. — Так что ведите себя прилично, и вам не нужно будет беспокоиться об этом.       — Хорошо, папа, — согласился Гарри, и затем все они удалились в гостиную, где их ждали горы подарков, или так казалось Гарри: ведь у него никогда не было настоящего семейного Рождества.       — Сара, окажи нам честь? — попросил Северус. — Мальчики, вы оба сядете здесь, рядом со мной, а Сара будет вручать вам подарки. Вы будете открывать их по одному, чтобы знать, кто и что вам подарил, и только потом получите следующий.       — И чтобы ваш отец видел то, что вы получили, — бесстрашно добавила Сара. Она потянулась под дерево за подарком, завернутым в упаковку со снитчами.       — Гарри, это тебе. От твоей тёти Петунии и крёстного отца Сириуса.       Гарри осторожно открыл его. Внутри коробки был личный тренировочный снитч, тёплая, золотая с красным, шапка и перчатки, связанные Петунией. Открытка внутри гласила: «С Рождеством, Гарри! Я дарю тебе тренировочный снитч, чтобы ты оттачивал свои навыки ловца, но Петуния настаивала на чём-то полезном, так что вот шапка и перчатки, которые ты можешь носить, когда играешь в мороз».       Теперь настала очередь Драко. Его первый подарок был от Гермионы, которая купила ему маггловскую книгу под названием «Сто один способ не проспать все каникулы». В содержании она выделила пункт «Пригласи подругу».       Гарри усмехнулся.       — Мерлин, а она тебя изучила!       — А! Заткнись, — шутливо велел Драко. — Думаю, придётся написать, так как я не могу ей позвонить. — Также в книгу были вложены несколько плиток маггловского шоколада, к которым Драко пристрастился с тех пор, как ходил за сладостями с Гермионой на Хэллоуин*.       Гарри получил коробку шуточных приколов из Зонко от Рона, а Драко — прекрасную кожаную сумку от Крэбба с монограммой и гербом Слизерина. Дадли подарил Гарри космическую ручку: она писала практически на любой поверхности, включая стекло, а также светилась в темноте. «Я помню, что ты всегда мечтал о такой, а я не хотел делиться. Надеюсь, они тебе ещё нравятся! Счастливого Рождества! Дадли».        — Ух ты! Класс!       — Что это? — с любопытством влез Драко.       — Перо космической эры. Оно пишет почти на всём. — гриффиндорец передал ручку брату.       — Придержите коней, молодой человек! — окликнул того Северус: Драко решил опробовать ручку на столе. — Эта ручка, возможно, и может писать на всём, но для начала вы должны быть железно уверены, что чернила смываются с любой поверхности, иначе вы будете оттирать их до второго пришествия Мерлина, а потом ещё напишете сотню строчек: «Я не буду писать на мебели, как двухлетний ребёнок»!       Драко остановился и вернул ручку Гарри, который засунул её в карман. Следующий подарок был от Гойла — четыре места в ложе на следующий квиддичный матч.       Гермиона подарила Гарри книгу о решении загадок, без сомнения, с намёком на второе испытание, Кэти же прислала великолепный плащ малинового цвета на золотой подкладке и ещё коробку конфет из «Сладкого Королевства».       Затем пришла очередь подарков от отца.       Для Гарри — небольшая шкатулка с тиснёным изображением герба с единорогом (чей это герб, мальчик не знал). Открыв её, он увидел золотую брошь с изумрудами в форме крылатого кота — мерцания. Осторожно прикоснувшись к ней, Гарри ощутил тепло.       — Пап, она — магическая?       — Да, сын. Над ней трудились лучшие ювелиры Благого двора. Если ты окажешься в сложной ситуации, то через брошь сможешь обратиться за помощью к Благим фейри. Прикоснись к ней и скажи: «Я, Гарри Снейп, призываю госпожу Титанию на помощь». Они ответят на зов трижды, а затем брошь исчезнет. Так что используй её с умом.       — Спасибо, папа! — Гарри осторожно приколол брошь к плащу, а затем обнял отца.       Драко открыл самую большую коробку и обнаружил, что отец не забыл его просьбу о новой метле: он практически вырос из своего Нимбуса 2001. Новая метла называлась Серпентстрайк 2002 и была сверхбыстрой, со змеями на рукояти.       — Скорей бы её испытать! — воскликнул Драко, а потом встал и поблагодарил Северуса. — Подожди, вот увидишь что мы тебе приготовили! — Он обернулся к Гарри. — Где он?       — В моей комнате, — ответил гриффиндорец и призвал коробку. — О, а это мой подарок для тебя, Драко.       Драко взял подарок и развернул его. Внутри было руководство под названием «Секреты и уловки от лучших ловцов: как выжать максимум из своей метлы».       — Спасибо, Гарри. Это тебе.       Это была довольно большая коробка. Гарри вскрыл ее. Внутри была большая миска, полная мерлинн, записка прилагалась: «Ты так о них мечтал, надеюсь, этого хватит, чтобы ты наелся. Дракон». Брюнет рассмеялся и поблагодарил своего брата.       — Твоя очередь, папа, — сказал Гарри, вручая Северусу пакет, завёрнутый в зелёную и красную бумагу. — Это от меня и Драко.       Северус открыл его. Внутри был длинный чёрный плащ с изумрудно-зелёной атласной подкладкой с изображением герба Принцев на застёжке. К плащу была приложена записка, в которой сообщалось, что он зачарован. В ткань были вплетены согревающие и гидроизоляционные чары, а также заклинания защиты от огня и климат-контроля. Мужчина уставился сначала на дорогую одежду, а затем на своих сыновей в изумлении:       — Ради всего святого, как у вас денег-то хватило?!       — Мы сложили карманные деньги, которое ты давал нам в школе, и большую часть денег, выданных нам на рождественские покупки, — ответил Драко. — Тебе нравится?       — Это… великолепный подарок, мальчики. Я буду носить его каждый день. Спасибо. — Северус был глубоко тронут их заботой.       — Теперь моя очередь! — заявила Сара, причём её лицо светилось, как у задумавшего шалость ребёнка. — Сначала ты, Сев. — Она вытащила длинный свёрток откуда-то из-за дерева. — Счастливого тебе Йоля, любимый!       Северус развернул его и поднял посох из чёрного дуба почти с себя ростом. Его венчала фигурка сокола, держашего в когтях сферу. По всей длине посоха были руны — руны Благих фейри. Северус неверяще посмотрел сначала на подарок, потом — на Сару.       — Как тебе удалось купить посох волхвов? Они же стоят тысячи галеонов!       — Да… Ну, на самом деле руны я вырезала сама, а моя тётя Шаррилис — придворная чародейка Титании — наложила чары.       — Что он делает? — спросил Гарри.       — Очень многое. У меня нет времени объяснять вам всё прямо сейчас. — Северус поблагодарил Сару и поцеловал её. — Счастливого Йоля тебе, Сараи, — и протянул ей чёрную бархатную коробочку.       — Это то, что я думаю? — шепнул Гарри Драко на ухо.       Брат наградил его тычком под рёбра:       — Заткнись! Ты испортишь момент.       Внутри на подушечке из зелёного бархата лежал прекрасный шатровый бриллиант, лежавший между двух радужных лунных камней, так высоко ценимых Благим двором.       — О! — ахнула Сараи.       Северус взял кольцо и, встав на колено, аккуратно надел его на пальчик возлюбленной.       — Сараи Кинсалари Валинек, вместе с этим кольцом я отдаю тебе своё сердце. Примешь ли ты его?       — Да! Тысячу раз да! — закричала она. — Я люблю тебя и только тебя, и никто другой мне не нужен, Северус Тобиас Снейп.       — Ты выйдешь за меня замуж?       — Да, лишь только контракт закончится: тогда ничто не сможет разлучить нас! — Когда Сара наклонилась поцеловать Снейпа, в её глазах стояли слёзы.       Мальчики хлопали в ладоши, и даже домашние эльфы аплодировали.       — Последний подарок, мальчики, — объявила Сара и поставила между ними довольно большой ящик, накрытый красно-белым полосатым одеялом. — Это от меня. Потому что у каждого мальчика это должно быть.       Драко и Гарри были озадачены. Что это может быть? Меч? Доспехи?       Драко осторожно снял одеяло, а Гарри раскрыл ящик. Он заглянул внутрь, пытаясь разобраться, что там лежит.       Внезапно длинный розовый язык облизал ему всё лицо.       — Эй!       За ним тут же показался любопытный чёрный нос и стройные черты озорной туманной гончей, известной своей способностью никогда не терять след и оставаться верной своему хозяину до самой смерти. Щенок вылез из ящика — он был светло-кремового окраса с мягкими висячими ушами и кисточкой на хвосте, хотя остальная часть его была короткошерстной. Его ноги были длинными и стройными, и он, казалось, танцевал при ходьбе.       — Щенок! — закричал Гарри, поглаживая собаку, чей хвост начал вилять. — Он выглядит как нечто среднее между борзой и датским догом.       — Это туманная гончая, — объяснила Сара. — Волшебная порода. Из питомника самого принца Балина — сын одной из его любимых собак. Ему четыре месяца, и он полностью обучен, хотя всё ещё любит жевать обувь и прочее.       Щенок повернулся и помчался к Драко, подскочил и облизал его лицо.       — Фу! Собачьи микробы! — стал отплёвываться блондин и вдруг рассмеялся, потому что щенок выглядел оскорблённым. Он погладил шелковистые ушки гончей.       — Туманные гончие ведь очень умные, да?       — Да. Вы увидите, что он быстро учится, и станет вам самым верным другом, если вы будете хорошо за ним ухаживать, — закивала счастливая Сарай.       — У него есть имя? — спросил Гарри, когда собака вернулась к нему и забралась на колени.       — Нет, вы должны дать ему имя сами, — сказала Сара.       — И помните: эта собака — ваша ответственность, вы меня поняли? — вмешался Северус. — Это означает, что вы его кормите, чистите и гуляете с ним. И за любые его проделки отвечать будете тоже вы.       — Понятно, папа, — ответил Драко, закатывая глаза. — Чем его кормить?       — Сейчас — хлеб, пропитанный мясным соком и говяжьим фаршем, — ответила Сара. — Позже он сможет есть любое мясо или хлеб и даже овощи, порезанные на кусочки. Балин кормит своих собак своего рода рагу. Этот рацион способствует их правильному развитию.       Щенок тихонько взвизгнул, подбежал к Саре, подпрыгнул и лизнул её в подбородок, виляя хвостиком. Она погладила его по голове. Затем он спрыгнул и проделал то же самое с Северусом.       — Зачем он это делает? — спросил Гарри, чувствуя, что это не просто так.       — Он устанавливает иерархию своей стаи, — объяснила Сара. — Он лизнул меня и Сева таким образом, потому что знает, что мы — альфы для него. Вы же с Драко — беты.       — Он — умный пёс, — сказал Северус и потрепал щенка за уши.       Драко встал со своего места.       — Давай выведем его на улицу, Гарри. Туманные гончие любят бегать, и на улице он ничего не разобьёт.       — Ладно. И, может, мы придумаем для него подходящую кличку, — согласился гриффиндорец, и тихонько свистнул. — Малыш, пойдём!       Щенок встал и подбежал к ним, виляя хвостом и повизгивая.       — В ящике лежат поводок с ошейником, посуда, щётка, игрушки и подстилка, — сказала Сара.       Гарри заглянул внутрь и нашел красный мяч, который и взял с собой.       Мальчишки целых полчаса носились со щенком, бегая за мячиком и просто развлекаясь. Наконец, пёс устал и лёг в ногах, тяжело дыша и кемаря.       — Он просто потрясающий! — восхищённо проговорил Гарри, погладив шелковистые уши.       — Да. И благородный, — добавил Драко. — Есть идеи, как его назвать?       Гарри надолго задумался. Наконец, он сказал:       — Может, Кафалем — в честь белого пса короля Артура? Он был благородным королевским псом.       Драко взглянул на щенка. Гончая действительно имела королевский вид, и мальчику всегда нравились легенды об Артуре Пендрагоне.       — Да. Мне нравится это имя. Пусть будет Кафаль.       — Это самое лучшее Рождество, — отозвался Гарри.       Драко счастливо кивнул, продолжая гладить своего щенка.       — А завтра мы пойдём к дяде Филу.       — Не могу дождаться. Надеюсь, он любит собак, — произнёс Драко. Затем он призвал свою новую метлу и отправился летать.       Стоя на заднем крыльце, Сара и Северус смотрели, как Драко летал и нырял в воздухе, а Кафаль бешено лаял и, подпрыгивая, пытался схватить смеющегося Драко, пока Гарри не свистнул и не начал с ним игру. Четырёхмесячный щенок оказался экспертом по ловле и поиску, почти всегда принося красный мяч.       — До сих пор не могу поверить, что ты уговорила меня на это, — сказал со вздохом Северус. — Только невоспитанного щенка мне не хватало.       — Ой, не ворчи, Сев. Собака — фейри, а значит, у неё есть мозг, и она умеет им пользоваться, чего не скажешь о ваших животных. Туманная гончая — это не просто питомец, он станет компаньоном мальчиков, будет любить их и защищать. Когда он станет старше, через год или около того, он овладеет мыслеречью. У меня была такая, её звали Уайтторн, так она до самой своей смерти оставалась моим лучшим другом. Когда весь двор издевался надо мной за желание стать Клинком, Уайтторн оставалась со мной и советовала показать всё, на что я способна, что я и сделала. Твои мальчики прошли через многое, и собака позволит им играть и быть обычными детьми без бремени, возлагаемого на них обстоятельствами и положением. Посмотри на них, любимый. Посмотри, как они улыбаются и смеются над щенком, и подумай: часто ли ты видишь их такими? Разве от этого на душе у тебя не становится светлее?..       — Да. Ты права, — медленно проговорил Северус, наблюдая, как Гарри мчится за гончей, мелькавшей за деревьями, словно призрак, как вдруг щенок развернулся и с удвоенной скоростью пробежал между ног подростка, отчего тот покачнулся и упал на траву. Над «поверженным противником» возвышался Кафаль — они тут же покатились кубарем, борясь друг с другом. Но вот Драко приземлился и предложил метлу Гарри, который отряхнулся и принял её, позволив брату побороться со щенком, который, казалось, никогда не уставал.       — Когда я был мальчишкой, у меня не было питомца — возможно, им это будет полезно, — усмехнулся Северус, глядя, как щенок и Драко играли под мерлиннами. — Ты поедешь с нами в гости к Филиппу?       — Если он не будет возражать против моего присутствия, — ответила Сара. — Мы уже встречались при дворе Титании, и он показался мне приличным Ночным Странником. Немного вспыльчивый, но вы, Снейпы, все такие.       — Это семейное проклятие, — криво улыбнувшись, ответил Северус. — И Филипп заверил меня, что тебе рады в его доме. — Он продолжил наблюдать за сыновьями и их щенком, обняв за плечи свою воительницу-полуфейри.

***

      Коттедж у моря       — Идут! Идут! — раздались два детских голоса; Сетус с Сирином спрыгнули с подоконника и кинулись к дверям, широко улыбаясь и демонстрируя всем крошечные клычки. Каждый хотел первым открыть дверь своим новым родственникам, отталкивая друг дружку и несясь по коридору.       — Моя очередь!       — Нет, моя! Ты открывал дверь папе!       — Мальчики, если вы не перестанете кричать и носиться, как сумасшедшие, я сама открою дверь! — крикнула их мать из кухни. Она только что закончила нарезать ветчину и, несмотря на фартук, в своём тёмно-синем платье выглядела по-королевски. Её светло-каштановые волосы были искусно уложены, карие глаза подчёркивала кобальтовая подводка, а на шее висел сапфировый кулон на золотой цепочке. Она быстро сняла фартук и разгладила платье, нервно закусив нижнюю губу.       «Фил, наши гости прибыли» — мысленно передала она мужу, читавшему книгу в кресле перед камином.       Вняв предупреждению матери, близнецы замедлились и сумели добраться до двери без приключений. Сетус схватился за ручку и потянул её в тот момент, когда Гарри поднял руку, чтобы постучать в дверь.       Как ни странно, но, как только дверь распахнулась, и Сирин увидел Гарри, он, застеснявшись, подбежал к матери, чтобы спрятаться за ней, с любопытством выглядывая из-за её юбки. Оба близнеца были одеты в совершенно новые джинсы и рубашки поло (причём рубашка Сирина была изумрудно-зелёной, а Сетуса — океанически-синей), носки соответствующих цветов и чёрные кроссовки.       Сетус же, наоборот, улыбнулся и затараторил со скоростью сто слов в минуту:       — Привет! Добро пожаловать в наш морской коттедж. Ты кто? Ты — мой двоюродный брат? Я — Сетус, и мне четыре с половиной. А тебе сколько лет?       Гарри уставился на миниатюрную копию Фила — вплоть до тёмных волос и огромных фиолетовых глаз. Это был самый милый малыш, которые видел гриффиндорец, несмотря на пробивавшиеся клычки.       — Привет. Мне четырнадцать, и меня зовут Гарри.       — Сетус, впусти гостей в дом, а уж потом закидывай их вопросами, — сказала Джулия, подходя и оттягивая сына назад, чтобы Гарри, Северус, Сараи и Драко, который держал Кафаля, смогли, наконец, войти.       — Добро пожаловать в наш дом, я — Джулия, заходите, — пригласила вампирша, слегка улыбнувшсь, дабы не напугать гостей. — Это — Сетус, а это — его близнец, Сирин. — Она указала на маленького мальчика, всё ещё цеплявшегося за её платье и неуверенно смотревшего на неё. — Он немного стесняется незнакомцев. Сирин, поздоровайся со своими двоюродными братьями.       — Привет, — послышался очень слабый шёпот из-за складок платья Джулии.       Затем к ним вышел Филипп, поздоровавшись с Северусом и склонившись в придворном поклоне над рукой Сары, мерцая фиалковыми глазами. На нём был весьма элегантный чёрный костюм и галстук, которые идеально дополняли его красивое лицо.       — Я очень рад, что вы смогли прийти, и как вижу, вы отлично провели Рождество. — Его глаза отметили кольцо на пальце Сары, и вампир широко улыбнулся. — Ах, так ты наконец-то сделал предложение, не так ли, Сев? Мне было интересно, сколько времени ты будешь игнорировать мои намёки.       — Всё было продумано, мистер Сваха, — самодовольно ответил Северус.       — Поздравляю! — воскликнула Джулия и наклонилась, чтобы рассмотреть кольцо. — О, какая прелесть! У мужчин рода Снейп хороший вкус, моя леди.       Сара рассмеялась.       — О, да. Спасибо. И, пожалуйста, зовите меня Сарой. Леди я только при дворе моего двоюродного брата.       Затем Джулия показала ей кольцо, которое подарил ей Фил: красивый бриллиант в один карат, вставленный в платиновый ободок, а по бокам от него были ещё два бриллианта, поменьше.       — Они появились уже после рождения близнецов, — пояснила она Саре. — Идёмте в гостиную. У меня уже готовы закуски и пунш со щербетом — надеюсь, вам понравится. — Она повернулась, чтобы уйти, но Сирин всё так же упорно цеплялся за неё.       Именно в этот момент Кафаль вырвался из рук Драко и подбежал к мальчику, обнюхивая его и облизывая. Щенок опустился передними лапами на пол, так что его задняя часть торчала, а хвост качался из стороны в сторону, как метроном.       — Кафаль, ко мне, — тихо позвал Драко. — Ты напугаешь малыша.       Но Сирин медленно отпустил платье Джули и сделал шаг к щенку. Кафаль залился счастливым лаем, его голубые глаза светились доверием: «Поиграй со мной! Идём играть!»       Глаза Сирина округлились:       — Мам, он хочет, чтобы я поиграл с ним! Он так сказал.       — Давай, сынок, — разрешил Фил. — Он тебя не укусит.       Маленький вампир осторожно протянул руку, и Кафаль быстро лизнул ее.       — Ай, щекотно! — хихикнул Сирин. — Смешной пёс!       Кафаль вскочил и облизал мальчика. «Играть сейчас? Играть? Пожалуйста?»       Всё ещё хихикая, Сирин осторожно оттолкнул щенка от себя.       — Хорошо. Я поиграю с тобой. На пляже. Можно, мам?       — Да, но не заходите в воду.       — Я тоже! Я хочу поиграть с ним, — закричал Сетус. — Как его зовут?       — Его зовут Кафаль, и нам его подарили на Рождество, — объяснил Гарри. — Сидеть, мальчик! — приказал он, когда щенок чуть не прыгнул на Джулию.       Кафаль послушно сел.       — А почему мне не подарили на Рождество собаку? — требовательно спросил Сетус.       — Потому что Дед Мороз знает, что ты слишком молод для собаки, — сказал ему Фил.       — Нет! — упрямо настаивал мальчик. — Мне уже четыре с половиной, папа!       — Чтобы правильно ухаживать за щенком, тебе должно быть как минимум семь, Сетус Снейп, — отрезал Филипп. — Чтобы гулять с ним, убирать за ним и кормить.       — Нечестно! Я хочу на Рождество собаку, — надулся Сетус.       — Когда-нибудь ты её получишь… если будешь хорошо себя вести, — произнёс Филипп с угрозой в голосе. — А теперь прекрати дуться и поиграй со своими кузенами и братом, иначе следующие десять минут ты проведёшь в своей комнате. Ты же знаешь, как я не люблю подобное поведение.       Сетус бросил на отца ещё один возмущённый взгляд, а потом убежал к задней двери коттеджа с криком:       — Айда, сонные мухи! Давайте гоняться за чайками!       За ним последовали Кафаль, Сирин, Гарри и Драко. От коттеджа тропинка вела прямо к пляжу, и вскоре все четверо детей и туманная гончая были там.       — Ох уж этот мальчишка! — покачал головой Фил. — Иногда так и хочется встряхнуть его хорошенько! В последнее время он хочет всё, что видит, а если не получает — обижается и ноет. Это сводит меня с ума.       — Драко тоже был таким, — отозвался Северус. — Люциус и Нарцисса очень баловали его. Мне потребовался год, чтобы отучить его от слёз и нытья, когда он не получал желаемого.       — Как тебе это удалось? — спросила Джулия.       — Чаще всего я не обращал на него внимание, стоило ему начать вести себя подобным образом. Когда он был особенно невыносимым, я отправлял его успокоиться в комнату. Однажды Драко начал буйствовать: бросился на пол, визжал, колотил ногами, а когда я подошёл, чтобы отправить его в угол, укусил меня. Тогда я шлёпнул его по попе и добавил ещё минуту к стоянию в углу. Больше он не испытывал моё терпение.       — Может быть, и мне попробовать… — подумала вслух молодая мать-вампир.       Затем все отправились в гостиную — уютную комнату с мягкими диванами в аквамариновых и песочных тонах, с ткаными коврами на деревянном полу в соответствующих тонах персика, аква, песка и лаванды. На каменных стенах были морские пейзажи, ныряла касатка и развешено несколько остовов рыб.       — Люди, у которых мы арендовали коттедж, должно быть, были рыбаками, — сказал Фил, указывая на один из скелетов. — В первый же день Сетус попытался залезть на стену и потрогать его, но чуть не сорвал со стены и сломал шейный позвонок. После этого я наложил заклинание на стену, чтобы Сетус даже близко не мог к ней подойти.       — Твой сын — отчаянный сорвиголова! — рассмеялась Сара. — Мой двоюродный брат Гэвин был таким же. Когда он был маленьким, он осмелился взобраться на семифутовую статую единорога при входе во дворец и покататься на ней, хотя знал, что единорог является священным символом его дома и к нему нужно проявлять уважение.       — Сетус не раз доводил меня до сердечного приступа, — призналась Джулия. — Слава Богу, Сирин более разумный и тихий. Хотя он тоже может натворить дел. На прошлой неделе он перевернул на кухне ведро с мелкими крабами, и мне потребовалась целая вечность, чтобы найти их всех.       — Крабы лучше полчищ муравьёв, — отметил Северус. — Мародёры однажды притащили муравейник внутрь замка и разворошили его в гостиной Слизерина. В течение нескольких недель муравьи проникали везде, куда только можно, пока Слагхорн, наконец, не купил муравьеда, чтобы покончить с нашествием этой пакости. Я до сих пор накрываю все помещения нашего факультета заклинанием от насекомых.       Джулия слегка вздрогнула от этой истории, а потом произнесла:       — Вот чай с бутербродами и крабовые корзиночки, фрикадельки в бурбоне, соус из шпината с овощами и куриные крылышки. — На кленовом журнальном столике стоял огромный поднос, а рядом на маленьком буфете — серебряная чаша для пунша, ковш и чашки. — Пунш, также у нас есть вода и чай. Угощайтесь, ужин будет готов к четырём.       — Ты сама всё готовила? — спросила Сара, надкусив тарталетку. — Просто объедение!       — По большей части, но Фил мне очень помог: он пожарил курицу.       — Мой конёк, — ухмыльнулся вампир, подумав о сыне.

***

      Дети вернулись с пляжа примерно через полчаса (четырёхлетние дети всё же быстро устают), и, как только они поели и попили, Сетус начал приставать к Филиппу, чтобы тот позволил гостям открыть свои подарки.       — Почему бы не дождаться ужина, бесёнок?       — Но это же так долго! — возразил Сетус. — Разве нельзя открыть их сейчас, а?       Он посмотрел на отца самым умоляющим щенячьим взглядом.       Фил повернулся к Северусу.       — Ну? Что скажешь?       Северус взглянул на маленького вампира.       — Полагаю, вас не оставят в покое, пока вы не позволите ему посмотреть, как мы открываем подарки. И наоборот.       — Пожалуйста, папочка? Пожа-а-алуйста?! — взмолился Сетус. — Я больше не буду просить собаку на Рождество…       — Сетус, маленький ты негодник, — застонал Фил. — Пользуешься своим детским обаянием. Хорошо, тащи сюда их подарки. К чёрту традиции.       Сетус радостно завопил и умчался к маленькой ёлке, где лежали несколько коробок, завернутых в золотую, красную и зелёную фольгу и украшенных большими бантами.       — Сирин, помоги мне! — окликнул он своего близнеца. — Я не унесу их все.       Сирин пришёл на помощь — к счастью, ни один из подарков не был слишком большим для детей. Они разложили их перед Филом, и уже тот, прочитав ярлычки, объяснил близнецам, какой подарок — кому.       После того, как все подарки были розданы, Северус хлопнул в ладоши, и перед ним появилась ещё одна гора коробок.       — Это вам, мошенники, — вручил он по одной Сирину и Сету, а потом передал взрослым вампирам по небольшому конверту.       Дождавшись официального разрешения от Филиппа, все развернули свои подарки. Пол покрылся обрывками упаковочной бумаги, и Кафаль с удовольствием играл с ней. Одновременно с ним близнецы кричали от восторга, рассматривая пирамидки-перевёртыши, подаренные им Северусом, Гарри и Драко.       Игрушки имели по четыре различных формы: мягкий набивной дракон, светящийся шар, летающий волшебник и игрушечный поезд. Стоило покрутить пирамидку, как она изменяла свою форму, а стоило приказать ей застыть, как изменения прекращались и сохранялись целых два часа. Если игрушка надоела, достаточно было покрутить её по полу — и она вновь становилась простой пирамидкой.       — Где, чёрт возьми, ты их достал? — ошеломлённо спросил Фил.       — В Косом переулке, в магазине игрушек, — ответил Северус. — Сейчас они весьма популярны, и я переживал: вдруг у ребят уже есть такие…       — Никогда таких не видел, — признался Филипп. — Спасибо за подарочный сертификат — теперь у меня всегда будут свежие ингредиенты.       — А у меня — новые книги. Фил смеётся, что мне уже можно открывать библиотеку, — улыбнулась Джулия, достав свой подарочный сертификат во «Флориш и Блоттс».       — Или купить книжный магазин, — пошутил Филипп.       — Мама любит читать. Как и я, — вставил Сирин, вращая свою пирамидку и наблюдая, как она превращается в плюшевого мишку. — Замри! — приказал он, и игрушка осталась медведем. — Это самая крутая игрушка, — поделился он со взрослыми.       — И что надо сказать своим кузенам? — подсказала Джулия.       — Спасибо, Гарри, Драко, дядя Сев и леди Сара, — отчеканил ребёнок, а потом, слегка обняв каждого из них, зажал медведя в кулаке.       — Ух ты, дядя Фил, какие здоровские сапоги! — восхитился Гарри, примерив пару мягких замшевых чёрных сапог, которые облегали его икры и имели отвороты. Ещё ни одна пара обуви не сидела на ноге у Гарри так хорошо.       — Да, мне они тоже очень нравятся, — согласился Драко, примеряя свои.       Фил ухмыльнулся.       — Эти сапоги регулируются волшебным образом; это так называемые сапоги-невидимки — в них вы сможете бесшумно скользить по любой поверхности, даже по «соловьиному полу».       — Что за «соловьиный пол»? — поинтересовался Гарри.       — Этот пол, созданный специально для поимки воров, возник в Японии, — ответила Джули. — Один неверный шаг — и раздавалась песнь, похожая на трель соловья, будившая хозяина поместья.       — Сапоги-невидимки?! — переспросил Северус в притворном ужасе. — Ты что, Филипп, хочешь превратить моих сыновей в воров-любителей? Мне и так с трудом удаётся удерживать их по ночам в постели!       — Папа, пожалуйста! — в один голос возмутились подростки.       Фил только усмехнулся на это.       — Ну, Сев, не хмурься. Это часть жизни подростков: сбегать из дома так, чтобы отец не поймал тебя.       — Хмф! И сколько раз ты это делал, интересно?       — Точно не скажу — не помню, — но много, — усмехнулся Фил. — У моего бедного отца не было шансов: я ведь был вампиром. Ночь — наше время.       — Да! Я люблю темноту! Гррр! — крикнул Сетус, завертевшись на месте и вдруг оскалившись на Кафаля.       Щенок поднял голову, подумал, а потом зарычал на маленького вампира.       Около минуты они, не мигая, смотрели друг на друга, затем Кафаль качнул головой и прыгнул на ребёнка, прервав паузу и заставив взрослых усмехнуться.       — Наверное, мне всё же следует конфисковать эти сапоги, — пригрозил Северус. — Дабы у вас в школе не возникало искушения побродить после отбоя. Особенно у Вас, мистер Снейп.       — Что?! Нечестно! — возмутился Гарри, забравшись на сидение с ногами, чтобы отец не смог призвать его сапоги. — Я уже не покидаю своей спальни по ночам… по крайней мере, месяцев шесть.       — Мы пообещаем не использовать их для побега из спален — только в случае угрозы нашей безопасности, — благоразумно уговаривал отца Драко. — Верно, братишка?       — Да, точно.       — Очень хорошо. Но если я хоть раз поймаю кого-то из вас, бродящим после отбоя в этих сапогах — тут же их заберу, и верну не раньше вашего совершеннолетия. Ясно?       — Да, сэр, — согласились мальчики. — Обещаем.       Северус получил целый ящик редких ингредиентов для зелий, а Сара — небольшой флакон духов с ароматом клубники и киви. Оба поблагодарили хозяев за щедрость, и, как только упаковочная бумага была убрана, пришло время ужина.       Помимо ветчины в ананасово-медовой глазури, был жареный молодой картофель, шпинат в сливочном соусе, свежеиспеченные булочки, миндальный рис и морковь в соусе из тростникового сахара. Всё было очень вкусно, и все ели с удовольствием, за исключением Сетуса, который пытался накормить своим шпинатом и морковью Кафаля, за что тут же был отчитан Филом.       — Сын, тебе нужно есть овощи, чтобы быть здоровым.       — Почему? Я — вампир, а овощи — противные.       — Знаешь, тебе повезло, что сейчас есть вкусные овощные блюда. Когда я был в твоём возрасте, все овощи тушили или варили до тех пор, пока они не превращались в кашу (вот это действительно был кошмар), и мне всё равно приходилось их есть.       Сетус хмуро уставился в свою тарелку.       — Кафаль любит их больше.       — Сетус, ешь овощи, иначе никаких сладостей, — вмешалась Джули. — Они тебя не убьют.       — Но ведь ничего не случится, если я не буду есть их, — пробормотал мятежный ребёнок, но после предупреждающего взгляда от Филиппа неохотно начал есть.       После того, как все съели десерт, оказавшийся шоколадным тортом (прешедшийся всем по вкусу), Сетус и Сирин потащили Гарри с Драко на улицу — играть в прятки в темноте.       Подростки вскоре смекнули: маленькие вампиры — мастера в этой игре. Они неизменно находили гостей везде, где бы те ни прятались, сами же умудрялись спрятаться так, что ни один из волшебников не мог найти их без помощи магии, а это считалось жульничеством.       Они играли до тех пор, пока малыши не утомились, и Джулия не позвала их домой спать.       — Ой, мам! — заныл Сетус. — Я собирался показать двоюродным братьям, как я могу висеть вверх ногами, как летучая мышь!..       — Покажешь в другой раз, юный Снейп.       Драко поднял шумного мальчика себе на плечи.       — Давай, Сетус. Я прочитаю тебе историю, если ты пойдёшь спать, как говорит твоя мама.       Сетус согласился, и блондин помчался с ним в дом.       Сирин смотрел на Гарри, который встал на колени и спросил тихого ребёнка, так напоминавшего ему его самого:       — Хочешь прокатиться?       — Да, пожалуйста.       Гарри посадил его на плечи.       — Вот так.       Сирин улыбнулся.       — Сетус думает, что, если он будет капризничать, мама позволит ему не спать, но я знаю, что она на это не пойдёт. Для этого мы должны стать старше, как вы.       — Ты умный, малыш, — усмехнулся Гарри. — Но знаешь что? Я на десять лет старше тебя, а мой отец всё ещё говорит мне, когда ложиться спать.       — Да?       — Да, и очень редко мне удаётся его отговорить. Хочешь, я тоже прочитаю тебе историю?       — Да. Ты знаешь хорошие?       — Гм… Уверен, что смогу вспомнить парочку, — сказал Гарри, а затем отнёс маленького вампира в коттедж и вниз по коридору в комнату, которую он делил со своим братом.

***

      Две истории спустя все четверо мальчиков спали: близнецы в своих кроватках, а Гарри и Драко в креслах рядом с ними. Кафаль, увязавшийся за ними в детскую, дремал на ноге у Гарри, и его лапы дёргались, так как ему снилась погоня за большим зайцем.       Десять минут спустя Северус и Фил пришли проверить детей, чтобы убедиться, что близнецы не связали Гарри и Драко простынями, и нашли их всех крепко спящими.       Два отца посмотрели друг на друга в изумлении, а затем Фил сказал:       — Не вздумай будить их, Сев. Просто проведите ночь здесь.       — Фил, я не могу…       — Можешь и останешься, — оборвал возражения лорд вампиров. — Мы трансфигурируем кресла в кровати, а вы с Сарой сможете занять нашу с Джулией спальню.       — Нет, я не выгоню тебя из постели!       — Северус, она нам не понадобится: мне с Джулией нужно поохотиться, и сегодня лучшее время, потому что ты здесь, чтобы присмотреть за близнецами, — признался Филипп. — А теперь перестань спорить и просто прими моё приглашение, упрямый осёл.       — Если ты уверен…       — Совершенно. Счастливого Рождества, Сев.       Фил подмигнул зельевару и исчез, не оставив Северусу другого выбора, кроме как принять его гостеприимство. Мужчина выругался, а затем пошёл сказать Саре, что они остаются, а она усмехнулась тому, как его перехитрил тысячелетний вампир.