Возвращение в поместье Принц /Return to Prince Manor

      — Позволь уточнить: Рита Скитер, эта завзятая сплетница, написала статью в своей газетёнке, что ты бросил Кэти ради сестры твоего лучшего друга и в подтверждение этой истории напечатала снимок, где вы целуетесь? — спросил Фил за ужином в тот же вечер.       — Примерно так, — мрачно ответил Гарри. — Только я не целовал Джинни, дядя Фил. Это она поцеловала меня.       — Идиотка! — пробормотал Драко, хмурясь на тарелку картофельного пюре и телятины под соусом марсала. — Она должна была держать свои губы при себе, маленькая…       — Драко! — предупредил Северус.       Слизеринец замолчал и начал есть, так что Гарри так и не узнал, что он хотел сказать. Хотя он был уверен, что это нечто неприличное, иначе Северус бы не стал одёргивать брата. Ребята знали, что отец не любит наказывать их, поэтому обычно предупреждает заранее, давая последний шанс исправить своё поведение. Предупреждение, как правило, принималось во внимание.       — Но Кэти тебе не верит, — продолжал Филипп, игнорируя замечание Северуса.       — Нет. Я пытался сказать ей, что это ничего не значит, только… Эта проклятая фотография выглядит так, будто мы… ну, знаешь… встречаемся, — ответил Гарри. — И, ну, Джинни вроде бы… влюблена в меня… Но я никогда не поощрял её! Бога ради, она же младшая сестра Рона: если бы я только помыслил встречаться с ней (а я этого не планирую) — это был бы конец нашей дружбе.       — Точно, — согласился Драко. — Если бы у нас была младшая сестра и Гойл решил с ней встречаться, я бы прибил его на месте. Меня тошнит от одной мысли об этом.       — Ясно. Отношения — весьма сложная штука, — сказал Филипп, потягивая красное вино. — И, насколько я знаю, это не зависит от возраста. Но особенные сложности в этом у подростков, страдающих от гормональных всплесков и находящихся в поисках себя.       Оба мальчика покраснели и заинтересовались содержимым своих тарелок.       Филипп хихикнул.       — Что? Думаете, я не помню, каково это? Конечно, это было давно…       — Да, просто целую вечность назад, — нахально добавил Гарри.       — Однако я до сих пор помню, в каком пребывал смущении, когда стал замечать девушек. Нужно учесть, что в то время я был вторым сыном лорда, а значит — выгодной партией, но выбрать себе спутницу жизни не мог — это делали родители. И каждый раз, когда они знакомили меня на балу с очередной претенденткой, я задумывался: она улыбается, потому что ей нравлюсь я, мой титул или потому что её отец приказал ей быть милой со мной и не позорить семью, иначе её ждёт наказание?.. Я прошёл через все круги ада.       — Ты, дядя Фил? — недоверчиво посмотрел Гарри на старшего из Снейпов. — Но ведь ты… Очень симпатичный. — Казалось невозможным, что этот элегантный вампир когда-то был неуклюжим подростком, подверженным тем же страхам и сомнениям, что и он сам, но мальчик знал: Филипп лгать не станет.       — И от этого было только хуже. Потому что я не знал, что им нравится больше: смазливое лицо и совершенное тело или всё же сам Филипп Энтони Снейп. Иногда красота может стать скорее проклятием, чем благословением.       — И как же мне быть? — спросил Гарри.       — Мне кажется, вам с Кэти нужно сесть и поговорить.       — Но она избегает меня. Так всегда: когда ей больно и она злится — она прячется.       — Очень похоже на одного моего знакомого, — неожиданно произнёс Северус.       Драко пожал плечами.       — Я не очень люблю противостояния. Особенно с девушками. До того, как мы с Гермионой стали встречаться, она доводила меня до белого каления.       — Иногда чем дольше ждёшь, тем хуже становится, — мудро заметил Фил. — В данном случае я бы порекомендовал форсировать события, если необходимо. Правда, Северус?       Мастер зелий кивнул.       — Моё предложение всё ещё в силе, сынок.       — Знаю, папа. И, скорее всего, я им воспользуюсь.       — Что за предложение? — спросил Драко.       Гарри повернулся к нему.       — Папа предложил запереть нас с Кэти в своём классе, чтобы мы могли поговорить наедине. Он сказал, что его лучший друг сделал это однажды с ним и моей матерью, когда они поссорились.       Драко рассмеялся.       — Думаю, это сработало, — и добавил, — если хочешь, я замолвлю за тебя словечко перед Кэти. Не могу поверить, что она думает, что ты бросил её ради глупой Джинни Уизли.       — Она не уверена в себе, — резко заявил Северус. — Как и большинство девочек-подростков её возраста. И мальчиков тоже. Фил прав, поговорить — единственный способ к примирению.       — Хорошо, но мне нужно, чтобы ты что-нибудь сделал со Скитер, дядя Фил. Я не хочу, чтобы подобное повторялось. Мне надоело, что она распространяет ложь и слухи обо мне в попытке сделать свою колонку популярнее. Я хочу, чтобы это прекратилось! — решительно проговорил Гарри. — Она портит мне жизнь своими глупыми лживыми измышлениями. Я не знаю, откуда у неё эта фотография.       — Она могла поджидать тебя в коридоре под заклинанием невидимости, — предположил Северус, — и заснять ваш поцелуй.       — Верно. Похоже, именно так она и поступила, — Гарри нахмурился, и его сходство с Северусом стало ещё более заметным.       — Мы хотели спросить: не мог бы ты использовать свой вампирский взгляд, чтобы загипнотизировать её и заставить отказаться от лжи и слухов, написав опровержение? — сказал Северус Филу.       Тот улыбнулся, сверкнув своими фиолетовыми глазами.       — С превеликим удовольствием. Этой женщине давно пора преподать урок хороших манер и журналистики. Её грамматика и слог просто ужасны. Кроме всего прочего, могу пойти немного дальше и заставить её принести тебе публичные извинения.       — Спасибо, дядя Фил! — искренне поблагодарил Гарри. — Хорошо иметь в родственниках вампира!       Филипп рассмеялся, чуть не захлебнувшись вином.       — О, Гарри! Иногда ты меня поражаешь, — он поставил бокал с вином и вытер рот, подумав, как ему повезло познакомиться именно с этими потомками.

***

      Следующим же вечером       Рита Скитер всегда гордилась тем, что она — ведьма. Она видела и слышала об этом в течение сорока с лишним лет своей жизни, и чувствовала, что должна писать то, чего так жаждала публика — скандальные и грязные тайны. Она всегда любила сочные сплетни, и это не изменилось с тех пор, как она закончила школу. Когда она, ещё совсем зелёная журналистка, впервые пришла на работу в «Ежедневный Пророк», ей поручили писать на скучные темы: о погоде и жалкие обзоры светской хроники о днях рождения или чаепитиях. Она чуть не умерла от скуки. Но потом у неё случился прорыв: журналист, ведущий светскую колонку, заболел, и Риту поставили на его место. В одно мгновение Ник Наварра потерял свое место ведущего светского обозревателя, а Рита заняла его место, так как она раскопала грязную тайну богатой семьи Прендергаст. Мистер Прендергаст завёл роман с няней, в то время как его жена уехала по делам. С няней, которая, вдобавок ко всему, оказалась сквибом. Этот скандал сотрясал чистокровную элиту в течение нескольких месяцев и сделал Риту главным обозревателем «Пророка». В этой должности она работала не один год, и за ней закрепилась репутация ведьмы, способной достать любую информацию о ком угодно и никогда не раскрывающей свои источники.       Её последняя сенсация о юном Гарри Снейпе и его любовном треугольнике была именно тем, что ей так нравилось: подростковые страхи, разбитые сердца и напряжение — настоящая драма, просто созданная для привлечения читателей. Даже если дети будут всё отрицать, публика любит скандалы, особенно среди богатых и знаменитых — ведь они принижают их до уровня обывателей и дают повод позлословить. Теперь, когда Рита «поймала» читателей на сагу про Гарри и двух его подружек, она была готова раскручивать эту тему неделями.       Напевая себе под нос, Скитер засунула своё ядовито-зелёное Прытко пишущее перо в клатч и уже собиралась покинуть комнату, расположенную в самом конце коридора третьего этажа и идти в Большой зал на ужин, когда в дверь постучали.       Ведьма открыла её и раскрыла рот от изумления.       На пороге стоял самый великолепный мужчина, которого она когда-либо видела. Он был выше её, как минимум на фут и был одет в тунику с длинными рукавами и чёрные бриджи, которые подчёркивали его мускулистые бёдра и икры, а Рита всегда восхищалась высокими мужчинами. Один пристальный взгляд этого господина мог довести зрелую женщину до инфаркта. Его шелковистые чёрные волосы великолепными волнами ниспадали на плечи, лицом же незнакомец напоминал ангела — не того, кто играет на арфе, но падшего ангела, ибо в его ярких фиолетовых глазах поблёскивали злые огоньки.       — Здравствуйте! Я не видела Вас раньше! — промурлыкала Рита, чуть не капая слюной.       — Простите, я, должно быть, заблудился, я искал… э-э-э… учительскую, — медленно сказал Фил в смущении. — Прошу простить за беспокойство, мисс…       — Пожалуйста, зовите меня Ритой. И я ни за что не прощу Вас, если Вы не зайдете и не выпьете со мной, — пригласила незнакомца ведьма.       — Я… Ну, если Вы настаиваете.       — Да! — почти прокричала журналистка, а после практически затащила Фила в комнату. — Присаживайтесь. — Она жестом предложила пройти в небольшую гостиную — такую же, как во всех апартаментах замка, — и налила себе и своему неожиданному гостю порцию огневиски. — Давайте выпьём за знакомство!       — Прекрасная идея, миледи, — ответил Фил, включив своё вампирское обаяние. Он вежливо улыбнулся, и женщина чуть не рухнула ему на колени. — Меня зовут Филипп, и я рад с вами познакомиться.       — Я тоже, красавчик, — выдохнула Рита и протянула ему стакан. — Ты приехал, чтобы подать заявление на должность учителя? Потому что если так, я хочу стать студенткой…       Филипп тихо хихикнул, притворяясь, что его забавляет её дурацкая инсинуация.       — Я подумывал об этом, и директор пригласил меня осмотреться, чтобы понять, будет ли мне комфортно в этой школе… — вампир притворился, что пьёт огневиски. — Вы тоже здесь преподаёте?       — Я? О, Боже, нет! Ни за что на свете не возьмусь учить этих маленьких бандитов! Нет, я — приглашённый репортёр «Ежедневного Пророка» и здесь для того, чтобы освещать события Турнира Трёх Волшебников и жизнь чемпионов. Весьма пикантная новость: в этом году было избрано четыре чемпиона, с этим «нежданчиком» — Гарри Снейпом. Но, уверена, ты уже слышал об этом…       — Безусловно.       — Надеюсь, ты читаешь мою колонку, Филипп?       — Ну, конечно же, милая Рита, — заверил журналистку вампир и едва заметно шевельнул правой рукой.       Рита оказалась рядом с ним в мгновение ока — его аура притягивала, как мошкару тянет к свету.       Ведьма и оглянуться не успела, как Филипп взял её за плечи и пристально посмотрел в глаза, буквально пригвоздив к месту.       Женщина почувствовала, как тонет в этих прекрасных фиолетовых радужках, от которых невозможно отвести взгляд.       — Посмотри на меня, Рита Скитер, — приказал вампир, обратив на неё всю силу своего взгляда.       — Да, мой господин.       — Смотри, слушай, и повинуйся, — возгласил Филипп. Рита тут же кивнула. — На прошлой неделе ты выпустила очень неприятную статью о Гарри Снейпе. Полную лжи и предположений, разрушившую его отношения с Кэти Белл. Не стоит делать из моего племянника своего личного героя скандалов, его жизнь — не твоё дело! — зарычал мужчина, показав клыки.       Рита при виде них задрожала, но отойти от вампира не посмела.       — Я хочу, чтобы ты сделала три вещи. Сначала ты напишешь опровержение той ужасной истории и сообщишь читателям, что опубликовала информацию о Гарри и Джинни Уизли по ошибке и что сожалеешь о публикации этой гадости. Ты была дезинформирована и желаешь загладить вину перед мистером Снейпом и мисс Белл. Да. Затем, завтра перед завтраком в Большом зале, ты принесёшь мистеру Снейпу публичные извинения. Ты напишешь статью сегодня вечером и отправишь её редактору с просьбой опубликовать её в утреннем выпуске. В-третьих, ты и впредь будешь воздерживаться от подобных безвкусных лживых заметок вообще, и о Гарри Снейпе в частности. Он перенёс слишком много страданий и печали, чтобы добавлять ещё и это. Всё понятно?!       — Да, милорд. Как прикажете, милорд.       — Хорошо. Отныне ты будешь находить правдивые истории о людских увлечениях и, описывая их, воздерживаться от всякого рода клеветы. Не подчинишься моим приказам, злобная ведьма — подпишешь себе смертный приговор!       Рита закричала, когда Филипп обнажил свои клыки, а его глаза покраснели от голода.       — Тихо! — прошипел он, и крик резко оборвался. — Если ты когда-нибудь нарушишь слово, данное мне, я узнаю и приду за тобой. Никакая дверь, никакой замок, никакая защита не удержит меня. Я — Владыка Тьмы. Я приду за тобой, где бы ты ни была, и твоя кровь утолит мой голод. — Он притянул ведьму и слегка укусил за шею — так, что на коже остались две пары следов. — Запомни, женщина: при каждом взгляде в зеркало ты будешь видеть эти следы. Если бы я захотел, твой труп уже лежал бы на полу — холодный и безжизненный, неспособный написать ни строчки. — Фил произёс это будничным тоном, каким обычно обсуждают меню на ужин; его губы изогнулись в жуткой ухмылке, а глаза сверкали хищным красным цветом. — Но я решил быть милосердным. Считай, тебе повезло. Я дам всего один шанс, чтобы сделать всё правильно. Выполни мой приказ. Или же… ты знаешь, что тебя ждёт, — произнёс вампир, и его голос стал жёстким, как стальная рука в бархатной перчатке. — О, ещё одно: никому не говори о нашей встрече — моя метка невидима для всех, кроме тебя.       — Я поняла, мой господин.       — Хорошая букашка, — безжалостно заурчал Филип. Один взгляд в её узкий умишко раскрыл её страшную тайну — она была незарегистрированным анимагом. — Проснись.       Он резко хлопнул в ладоши и отвернулся, разорвав контакт.       Рита упала на пол у его ног, трясясь и всхлипывая.       — Пожалуйста, не делайте мне больно, милорд. Пожалуйста!       Филипп прикрикнул:       — Я не причиню вреда, пока ты соблюдаешь договор! — Фил ещё раз обнажил клыки.       — Я больше не буду. Клянусь… могилой моей матери, — глаза ведьмы были огромными и испуганными.       — Очень вовремя, — протянул мастер-вампир. Он положил палец ей под подбородок и зловеще улыбнулся. — Помни, милая, что за судьба тебя ждёт, если ты нарушишь слово.       — Не нарушу! Обещаю! — истерично бормотала Скитер.       — Прекрати ныть, женщина! Вставай и начинай писать. — Филипп усмехнулся, когда Рита дёрнулась. — Если тебе повезёт, то сможешь закончить до того, как завтрашний выпуск уйдёт в печать, а это уже через два часа. Предлагаю писать быстро. И не забудь о правилах пунктуации и грамматики: подобные ошибки очень нервируют.       Рита чуть не споткнулась о собственные ноги. Она бросилась в своё кресло у стола и резко открыла письменные принадлежности, потирая красные отметины на горле, горевшие ледяным пламенем.       Когда журналистка подняла глаза, лорда вампиров уже не было комнате.       Следующие несколько недель Рита с криком просыпалась от жутких кошмаров.       Снаружи Филипп прислонился к стене, всё ещё ухмыляясь про себя. Он не получал такого удовольствия с тех пор, как ему исполнилось семнадцать лет, и он запугал хулиганов, обижавших его оруженосца. «Надеюсь, я не переусердствовал», — пожал плечами вампир. Скитер повезло. Будь Фил последователем тьмы, её бы постигла участь, которую он описал. Журналистка не знала, насколько была близка к смерти, потому что у Филиппа было сильное желание убить, и только клятва охотиться лишь на тёмных волшебников сдерживала его. «Твоё счастье, букашка, что у меня есть принципы, которых тебе не хватает», — мрачно подумал он, а потом покинул замок в поисках другой добычи.

***

      Тем же вечером, чуть ранее       Драко последовал за Кэти после её урока трансфигурации, используя вуаль света, которой Фил научил его, чтобы стать незаметным для Белл и её подруг. Хотя слизеринец обычно ладил с девушками из команды Гриффиндора по квиддичу вне поля, в последнее время они сплотились вокруг Кэти и отказались разговаривать как с Гарри, так и с ним. Раньше бы Драко это не волновало, но сейчас это ранило его брата, а он привык защищать своего «младшенького».       Блондин пошёл вслед за тремя девушками-охотницами — Анджелиной, Кэти и Алисией, ожидая, пока они не достигли портретного проёма. Он позволил двум девушкам войти в проход, схватил Кэти за мантию и дёрнул, заставив отшатнуться. Портрет со щелчком закрылся.       Гриффиндорка, испугавшись, крикнула:       — Кто, во имя Мерлина, это сделал?       — Я, — признался Малфой и снял завесу.       — Драко! — воскликнула девушка, когда он появился. — Что… Зачем ты здесь?       — Нужно поговорить, — тихо произнёс Драко.       — Если это касается твоего брата, я не хочу это обсуждать.       Подросток проигнорировал её слова, словно Кэти их вообще не произносила.       — Мы можем сделать это двумя способами, Белл. Первый — мы обсудим всё прямо здесь, посреди коридора, где любой сможет нас услышать, или же мы можем пойти куда-нибудь в уединённое место. Выбор за тобой, но, в любом случае, мы это обсудим.       — Ты мне не учитель и не хозяин, Малфой! — огрызнулась Кэти. — Перестань вести себя так.       — Только если ты перестанешь убегать и дашь мне кое-что объяснить.       — Я не собираюсь убегать!       — Разве? Мне так не показалось.       Кэти расправила плечи и сердито сказала:       — Очень хорошо, Малфой. Если ты настаиваешь, пойдём в Выручай-комнату.       — Пошли. Прямо сейчас.       — Мне надо предупредить Анджелину и Алисию, где я буду, — возразила Кэти, когда блондин крепко схватил её за руку.       — Это займёт всего несколько минут, — возразил Драко.       Они добрались до Выручай-комнаты и вошли внутрь. На этот раз там были удобные диваны и горящий камин — вся обстановка выглядела как в доме зажиточного волшебника.       — Присаживайся, — Драко указал на диван, и стоял, пока Кэти не заняла своё место: так его учили с детства.       Гриффиндорка нахмурилась.       — Ладно, Малфой. Говори, что хочешь — мне нужно делать домашнюю работу и готовиться к зачётам.       Драко быстро собрался с мыслями.       — Хорошо. Я знаю, что ты злишься на моего брата, потому что думаешь, что он запал на Джинни и целовался с ней, хотя всё это время утверждал, что любит тебя.       — Верно. Он… не могу поверить, что Гарри так поступил со мной! И не с кем-то, а именно с Джинни! Она же ещё ребёнок, ей едва тринадцать исполнилось! — закричала Кэти. Её синие глаза наполнились слезами.       — Кэти, уж ты-то должна знать Гарри. Он бы никогда не причинил тебе такой боли.       — Я тоже так думала. Пока не увидела фотографию. Он целовался с ней!       — Я знаю, как это выглядит, но послушай меня минутку. У каждой истории две стороны. Что, если Гарри не целовал её…       — Но он сам признался!       — Да, потому что он — благородный идиот. Я могу сказать тебе прямо сейчас, что не он начал тот поцелуй, а Уизли. Она поцеловала его. И мой брат, вероятно, был слишком шокирован, чтобы оттолкнуть её. А тут эта ведьма Скитер: сделала фото и опубликовала его в газете, прекрасно зная, как это воспримут читатели. Она любит скандалы, а вы с Гарри были идеальной парой, поэтому и попались в её ловушку.       — Он сказал тебе это?       — Да. Кэти, ты — единственная девушка, которая у него когда-либо была. Он не считает Джинни своей девушкой, он думает о ней, как о младшей сестре.       — А она как к нему относится?       — Разве это имеет значение?       Кэти с недоумением посмотрела на блондина.       — Огромное! Я не хочу, чтобы она пыталась увести моего парня!       — Значит, ты считаешь Гарри своим парнем?       — Мы ещё не расстались, Малфой. Я не хочу его потерять, но также не хочу, чтобы он считал нормальным изменять мне.       — Но Гарри не изменял…       — Конечно, ты так говоришь: он же твой брат. Ты хоть представляешь, как мне было больно, когда я увидела эту статью и картинку? Все друзья шептались у нас за спиной и делали ехидные замечания обо мне, говоря, что я всего лишь ведьма, которая умеет летать, что Гарри гулял со мной лишь потому, что я — любимица Снейпа. А когда появлялась Джинни, все ей сочувствовали, и её всё устраивало! Она всегда была влюблена в Гарри и при первой же возможности поцеловала его! Что я должна была думать?!       Драко сжал зубы.       — Что у Гарри вкус лучше, чем целоваться с рыжей малявкой. Вы оба обидели друг друга, и это просто глупо. Я думаю, ты должна поговорить с моим братом. Тогда и примете окончательное решение.       — Я не знаю, смогу ли я встретиться с ним.       — И не узнаешь, пока не встретишься, — вздохнул Драко. — Подумай об этом, ладно? — подросток дождался согласного кивка, а потом вышел из комнаты. Он сделал всё, что мог, и теперь просто надеялся, что этого будет достаточно. Блондин сердито покачал головой. Ведь понятно, что это всё из-за Джинни: если бы она держала руки подальше от Гарри, Скитер никогда бы не сделала эту фотографию, и они с Кэти всё ещё были бы вместе. Рита бы всё искала компромат на Гарри, ей не за что было бы зацепиться, и это не причинило бы столько вреда. Может, Скитер и разожгла огонь, но Джинни подбросила туда дрова и масло.       Гарри встретил брата прямо возле комнат Снейпа.       — Ну как? Получилось?       — И да, и нет. Я заставил её задуматься, по крайней мере, я на это надеюсь.       Гарри застонал.       — Братишка, ты должен взять себя в руки и поговорить с ней.       — Скажи мне то, чего я не знаю.       — Ты также должен втолковать Джинни, что её поведение чертовски глупо! — прямо заявил Драко. — Если только у неё не было цели разлучить вас.       — Джинни не стала бы…       — Гарри, ты всегда веришь в лучшее в людях. Я не думаю, что Уизли так невинна, какой представляется, — с подозрением промолвил Малфой.       — А ты всегда склонен верить в худшее, Дракон.       — По крайней мере, так я никогда не разочаруюсь, — отметил слизеринец и по-дружески хлопнул брата по плечу.       Гарри вздохнул.       — Думаю, мне нужно поговорить с папой.       — Зачем? Для моральной поддержки?       — Нет. Мне нужно, чтобы он запер нас с Кэти в классе на некоторое время.       Драко выглядел так, будто собирался вызвать бригаду санитаров из Мунго.       — Гарри, я думаю, что ты совсем свихнулся.       — Нет. Кроме того, это была идея отца.       — Ты действительно собираешься пройти через это?       — Клянусь честью волшебника, — торжественно объявил Гарри.       — Невероятно! — воскликнул Драко и вдруг улыбнулся. — Это так по-слизерински, братишка.       Они вместе зашли в апартаменты Снейпа, надеясь, что у того будет ключ к восстановлению отношений Гарри.

***

      На следующее утро       Будильник Кэти заверещал прямо ей в ухо, и она, сонно перевернувшись на другой бок, задумалась, какого чёрта поставила его на четверть седьмого утра в субботу? Она точно помнила, что сегодня не было тренировки по квиддичу. Девушка зевнула, села и выключила звонок, прихлопнув его сверху, после чего увидела записку, лежавшую рядом с ней на кровати — записку, которую она получила вчера вечером от профессора Снейпа с просьбой прийти в класс в семь часов утра и подготовить ингредиенты для напитка живой смерти. Кэти давно научилась не удивляться просьбам профессора, а просто выполнять их, потому что для них всегда была причина, даже если она была известна только учителю.       Так что Кэти заставила себя встать, одеться и поспешно спуститься в класс зелий, достигнув подземелий всего за две минуты. Белл пришла в класс, немного запыхавшись и с растрёпанными волосами, но, по крайней мере, не опоздала. Она открыла дверь и вошла внутрь — свет был включён.       — Профессор? Я здесь.       Гриффиндорка оглянулась, не видя нигде своего учителя. Комната казалась пустой. На лбу Кэти залегла морщинка.       — Профессор Снейп?.. Сэр, вы здесь?..       — Нет, но зато здесь я, — послышался голос Гарри, и из кабинета Снейпа показался сам парень, прикрыв за собой дверь. Она автоматически закрылась.       — Гарри! Что… Что ты здесь делаешь?! — вскрикнула Кэти и отступила на шаг. — Где профессор?       — Здесь, — откликнулся Северус: он стоял в дверях класса.       — Я… Я не понимаю: почему тут Гарри?       — Потому что вам двоим нужно поговорить, и сейчас для этого самое время.       — Нет! — закричала Кэти, внезапно осознав происходящее. — Я не хочу с ним разговаривать!       — Однако это сделать необходимо. У вас есть два часа, чтобы уладить свои разногласия, как два разумных человека, а не пара малолетних сопляков, — резко ответил Северус. — Я бы предложил вам начать, — с этими словами он покинул класс и запер дверь.       — Невероятно! — закричала Кэти, подбежав к двери: та действительно была заперта. — Профессор, выпустите меня! Это… Вы не можете этого сделать!       — Технически может. И уже сделал, — заметил Гарри. — Может, присядешь?       — Нет, спасибо. Я постою.       — Как хочешь, — Гарри сел напротив девушки, пытаясь казаться равнодушным. Внутри же он дрожал, опасаясь, что именно сейчас она порвёт с ним.       Кэти стояла, скрестив руки.       — Мне нечего тебе сказать, — решительно заявила она, стараясь сохранить сердитое выражение лица.       — Ну, тогда мне нужно кое-что сказать тебе! — выкрикнул Гарри, потеряв самообладание. — Не верь всему, что ты видишь или читаешь в чёртовом «Пророке»! Рита Скитер — грязная вонючая лгунья! Ты уже с прошлого раза должна была понять — после той истории со статьёй в «Ведьминском Еженедельнике». Это — только слухи и домыслы.       — О, правда?! Вот только там не было фотографии, где ты целуешься с Джинни Уизли! — закричала в ответ Кэти. — Там не было заявлений от всех её придурошных друзей о том, насколько тебе лучше с ней, чем со мной, выглядящей так, будто я только что спрыгнула с метлы!       — Ну и что? Не нужно обращать внимание на то, что они говорят!       — Может, и не нужно, но я не могу по-другому! Уже второй раз имя Джинни связывают с твоим, Гарри. Почему эта соплячка крутится вокруг тебя? Тебе это нравится, да?!       — Нет! — вышел из себя Гарри. — Слушай сюда, ты, ревнивая идиотка! Я никогда не поощрял Джинни. Я не целовал её — она поцеловала меня.       — Тогда почему ты позволил ей это?! Ты сказал мне, что считаешь её сестрой, так почему ты позволил ей сделать это, Гарри?       — Она застала меня врасплох. Я не ожидал этого. Всё, что я пытался сделать — успокоить Джинни. Ради Мерлина: она убивалась из-за того, что её бросил парень!       — О, и ты был первым, к кому она побежала? Как удобно.       — Хочешь знать, как всё было?! Хорошо, я расскажу! Я подошёл к Полной Леди и забыл пароль. Пока я его вспоминал, по лестнице поднялась Джинни. Она выглядела расстроенной, и я спросил её, что случилось. Она сказала мне, что парень из Хаффлпаффа бросил её ради Ханны Эббот. Я обнял её, а она расплакалась у меня на плече. Я просто держал её.       — А потом она поцеловала тебя, да?       — Да. А ты подумала, что я сорвал с неё одежду и мы занялись диким сексом в коридоре?        Кэти подавила невольную ухмылку.       — Будь это так, Снейп, Скитер скончалась бы на месте от счастья!..       Гарри фыркнул.       — Чёртова жалкая гарпия вечно появляется там, где её не должно быть, и превращает мою жизнь в ад. Если хочешь знать, то поцелуй не был чем-то впечатляющим. Я и не заметил его.       Кэти посмотрела в его зелёные глаза, и Гарри без опаски встретился с ней взглядом. Он не лгал ей.       — Ты говоришь правду. Ты не почувствовал… ничего к ней?       Гарри состроил гримасу.       — Я просто пожалел её из-за того, что она рассталась с парнем. Она не заводит меня, — брюнет тяжело вздохнул, устав от непримиримости Кэти. — Почему ты не веришь мне? Я не изменяю своей девушке. Особенно с той, кого считаю своей младшей сестрой. Мне всё равно, как Скитер сделала это фото: меня не интересует Джинни Уизли! Либо ты веришь мне, либо нет.       — Я верю тебе, — прошептала Кэти дрожащим от слёз голосом и резко отвернулась. — Я себе не верю.       — Чего?! Что за чушь ты несёшь?!       — Я не могу заставить себя поступить правильно. Отпустить тебя, если ты считаешь, что я недостаточно хороша… что я не та… с кем ты хочешь провести остаток своей жизни. Ты не должен оставаться со мной, Гарри, если не любишь меня…       Гриффиндорец просто смотрел на Белл, и наконец увидел — скрытую уязвимость, страх, что она не настолько, недостаточно хороша, и ужасную неуверенность, преследовавшую её со времён первой статьи. Вот то, что заставляло её обвинять его в неверности, заставляло прятаться, вместо того, чтобы поговорить… Кэти Белл боялась потерять его. Так боялась, что создала проблему на пустом месте.       — Кэтрин Белл, я сражался за тебя со сфинксом и келпи. Разве это похоже на то, что ты мне не нужна? Я пригласил тебя на Йольский бал. Разве похоже, что я не хочу, чтобы меня видели с тобой? Мне не нужен никто, кроме тебя. Ты — лучшее, что со мной случалось. Когда я с тобой — это всё, что я вижу, и всё, что хочу видеть. Ничего больше. Я люблю тебя и никогда не говорил этого кому-либо другому. Никогда. Это не моя прихоть. Я — как и отец, верен одной женщине. Наверно, это особенность всех Снейпов. Папа за всю свою жизнь говорил слова любви только двум женщинам, и оба раза от всего сердца. То же самое со мной. — Гарри встал и подошёл к Кэти, заключив её лицо в свои ладони — они были достаточно длинны, чтобы сделать это. — Когда я говорю, что люблю тебя, то имею в виду, что буду любить тебя вечно, независимо от того, кому я нравлюсь, или тех, кто рассуждает о том, подходишь ты мне или нет. Я буду любить тебя, когда я стану старым и лысым, а ты — толстой и седой, и всё, что мы сможем делать — держаться за руки, сидя на крыльце в креслах-качалках. Я буду любить тебя спящей и бодрствующей, где бы ты ни находилась, потому что так должно быть, и ничто это не изменит. Ни дрянные репортёры, ни тупые влюблённые сёстры моего лучшего друга, даже моя семья. Ты для меня единственная, Кэти Белл. Я буду любить тебя до самой смерти, и, может, даже после.       Затем подросток поцеловал гриффиндорку и позволил всем своим эмоциям вырваться наружу, направив весь свой гнев и разочарование, страсть и желание в один поцелуй. Он был одновременно и жёстким, и нежным, и страстным, без слов демонстрируя, как сильно Снейп любил свою избранницу.       Кэти была поражена. Вся её защита рухнула, вся её жалкая неуверенность растворилась в одном-единственном поцелуе — этом подтверждении надежды, любви и доверия.       Кэти не смогла ответить сразу — ибо не хватило дыхания, но уже через мгновение она обняла юношу и с таким же рвением поцеловала в ответ.       — Гарри. Боже… Я так люблю тебя… слишком сильно… что не могла вынести мысли, что ты не любишь меня… или что она может увести тебя у меня… Мерлин милостивый… — Снейп украл её дыхание другим поцелуем, а затем ещё, каждый раз оставляя неизгладимый след на сердце. Белл чувствовала головокружение и в то же время как никогда осознавала себя и его. И тогда Кэти поняла, что Гарри по-настоящему любит её, потому что ни один мальчик не может целоваться так, если он действительно безумно, глубоко не полюбит свою девушку.       Она была дурой. Испуганной ревнивой идиоткой. Она почти разрушила самое лучшее в своей жизни. Слёзы вновь потекли у неё из глаз, и гриффиндорка с сожалением прошептала:       — О, Мерлин, Гарри… Я была такой глупой… Я готова побить себя… Ты сможешь простить меня?..       — Присоединяйся к клубу. Я — его главный член, судя по тому, что каждый день совершаю глупости. Просто спроси Драко. Или моего отца. Или Гермиону. Они тебе скажут. Бывает. Забудь об этом, или хотя бы не будь так строга к себе. Никто не совершенен — просто прими это и иди дальше. Мой отец постоянно твердит, что мы рождены, чтобы делать ошибки — умные учатся на них, а болваны продолжают их делать. Сделай правильный выбор и никогда не забывай одну вещь — я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю. Но, похоже, совсем тебя не заслуживаю.       — Стоп, — приказал Гарри. — Ты заслуживаешь меня. Не тупи, Белл.       Кэти умудрилась улыбнуться.       — Хорошо. Я попробую. Ты, действительно, потрясающий, Гарри Снейп. Я даже не представляла, что ты можешь так целоваться.       Парень пожал плечами.       — Я стараюсь, — а после мягко добавил, — Но только с тобой, моя Кэти.       — Чертовски верно. Даже не буду спрашивать, где ты этому научился.       Гарри улыбнулся классической снейповской ухмылкой.       — Это врождённое. Просто спроси Сару.       — Гарри! — Кэти игриво шлёпнула его по руке.       — Что? — невинно удивился тот. — Вам будет о чём поговорить.       — Гарри Снейп! — Белл не выдержала и рассмеялась. Кэти смеялась до слёз, а потом разрыдалась у Гарри на шее. — Мне жаль… мне так жаль.       Он обнял её, а потом прошептал ей на ухо:       — Ещё раз извинишься, и я зацелую тебя до потери сознания.       — Я согласна.       — Я хотел бы, но тогда мне придётся объяснять твоим родителям, почему ты задохнулась.       Кэти перестала плакать. Долгое время она оставалась в объятиях своего возлюбленного, слушая, как он дышит и как бьётся его сердце. Его большое, понимающее, всепрощающее сердце, в котором было место только для неё, даже если она чувствовала, что не заслуживает этого.       — Это было бы немного неловко. Но подумай о том, что бы это сделало с твоей репутацией дамского угодника, — подшутила девушка.       — Мне плевать на мою репутацию! — зарычал Гарри. — Быть знаменитым — отстой. Всё, чего я хочу — быть обычным и жить своей жизнью с тобой и моей семьёй. После того, как я одолею эту заплесневелую душонку, я вернусь в поместье Принц и останусь там.       — А как же школа?       — Ну, после выпуска, — исправился Гарри.       — И после того, как мы вправим мозги Джинни, — заявила Белл, и её глаза заметали молнии.       — Кэти… Не думаю, что она понимала, что делает.       — Мерлин милосердный, Гарри! Нельзя целовать парня в губы и не знать, что ты делаешь. Если только ты не пьяна или не под Империусом. А Джинни была в трезвом сознании и прекрасно знала, что делала.       Снейп задумался, вспоминая тот вечер перед портретным проходом.       — Ты права. Это не было случайностью. Мы можем поговорить… ну, или я поговорю с ней после завтрака.       Гриффиндорец посмотрел на настенные часы — было уже почти девять.       Как будто по сигналу дверь распахнулась, и внутрь заглянул Северус, надеясь, что не наткнётся на лужи крови и оторванные конечности.       — Вижу, вы ещё живы. Хвала Мерлину.       Оба подростка вздрогнули, а потом подняли на него робкие взгляды.       — Я надеюсь, вы разобрались в своих разногласиях?       — Да, сэр! — ответили они хором.       — Хорошо, потому что моей второй альтернативой было столкнуть вас лбами, — сухо произнёс зельевар. — Полагаю, завтрак в зале уже накрыт. Почему бы нам всем не спуститься туда? У меня такое чувство, что сегодня утром будет несколько объявлений.       — О турнире? — спросила Кэти.       — Вы никогда этого не узнаете, если будете стоять здесь, сложа руки, мисс Белл.       Ребята молча последовали за профессором.       Когда они вошли, Драко вопросительно посмотрел на Гарри, и брюнет широко улыбнулся и показал два оттопыренных больших пальца. Младший Снейп занял своё место, а Кэти села подле него.       Рон удивлённо взглянул на друга, а Гермиона улыбнулась, обрадовавшись, что они наконец снова разговаривают.       Послышалось хлопанье крыльев, и появились совы с утренней почтой.       Почти все студенты и даже некоторые профессора схватили копии «Пророка», желая прочитать новые сплетни дня. Гарри осторожно забрал газету у Фрост, и тут же увидел, как за учительским столом его отец получил свою копию от Фантома. Подросток развязал верёвку и издал глубокий вздох: «Интересно, какую новую ложь придумала эта сука Скитер?»       Он быстро просмотрел издание и остановился на колонке Скитер.       Гарри чуть не упал со скамьи вместе с несколькими своими однокурсниками.       Потому что там чёрным по белому было написано: «Случай ошибочной подачи информации», а под этим заголовком — целая статья-опровержение той, где Гарри якобы изменил Кэти из-за любви к Джинни Уизли.       «Источник, которым я пользовалась, оказался недостоверным, и, передав мне ложную информацию, заставил сделать несправедливые выводы о порядочности Гарри Снейпа и его намерениях по отношению к мисс Белл и мисс Уизли. С глубочайшим сожалением я советую всем не обращать внимания на информацию, напечатанную в предыдущие две недели, а также в прошлом месяце. Тогда я полагала, что мой источник заслуживает доверия и лишь недавно обнаружила, что меня обманули: Гарри Снейп искренне влюблён в Кэти Белл, и у него нет планов бросить её ради Джинни Уизли, которую он считает сестрой. Прошу прощения»        Вместо улыбающейся и приветственно машущей Риты, её портрет изображал женщину с дурацким колпаком на голове.       По залу побежали шепотки и ворчание (а кое-где и ликование), Гарри обменялся ухмылками со всеми своими друзьями и вновь подумал о том, как чудесно иметь в семье вампира. Филипп, безусловно, отлично справился.       Внезапно раздалось покашливание, всё бормотание стихло, и студенты развернулись.       За кафедрой у преподавательского стола стояла сама Рита Скитер, одетая не в обычный костюм бутылочного цвета, а в простую коричневую парчу, и выглядевшая так, будто целый лимон съела.       — Я… Хотела бы сделать объявление перед… перед тем, как все приступят к завтраку, — она обернулась и, найдя глазами Гарри, болезненно ему улыбнулась.       Младший из Снейпов подумал, что у неё несварение желудка, однако чуть позже догадался, что так Рита пыталась быть искренней.       — Я бы хотела выразить мистеру Гарри Снейпу и мисс Кэти Белл мои глубочайшие извинения, — начала Скитер; её слова звучали странно и неестественно, и Гарри поставил бы свою жизнь на то, что это был первый раз, когда она извинялась перед кем-то за свою лживую статью. — Я должна была тщательнее проверять… надёжность моих источников. Это была грубая ошибка, и мне жаль, если это доставило вам проблемы. Я… Обещаю, что это не повторится, — ведьма вдруг посмотрела куда-то вдаль, через коридор в тёмный затенённый угол, побледнела, а затем резко сглотнула.       Гарри краешком глаза проследил за её взглядом и увидел стоявшего там Фила. Тот подмигнул ему, прежде чем снова скрыться. Гриффиндорец чуть не рассмеялся. Он был уверен, что Рита не видела, как Фил подмигивал.       «Нет, она видела его обнажённые клыки, готовые вонзиться ей в шею. Гнусная лживая писака», — услышал подросток в голове голос Крошки. Вдруг на его плече появилась мерцание, аккуратно обвив лапы хвостом и озорно посвёркивая зелёными глазами.       «Крошка! Где ты была? Я тебя практически не вижу днём, только ночью»       «Я следила за той большой угрюмой рожей, — ответила, умываясь, кошка-фейри. Кончиком крыла она указала на Каркарова. — Пыталась узнать, встречается ли он с кем-то. Но до сих пор он только ныл и скулил Грозному Глазу о том, что Крам не оправдывает его ожиданий, и как он ненавидит Северуса за то, что тот нашёл способ обмануть Чашу Чудес и отправить тебя на Турнир. Он считает, что без тебя Крам был бы на верху турнирной таблицы.»       «Это вряд ли. Седрик обошёл Крама во всех испытаниях.»       «Мало кто из волшебников способен рассуждать здраво. Он ослеплён высокомерием, то и дело ставя себя в идиотское положение», — фыркнула Крошка, а потом мурлыкнула. — «Но я рада, что не пропустила укрощение Ядовитого Пера! Благодари своих предков, Гарри, что Филипп смог убедить её извиниться и забрать свои слова обратно. Жаль, что я не видела, как он это провернул!»       Гарри кивнул, а в его зелёных глазах появились смешинки. Обычно он не получал удовольствия от того, что кто-то был напуган до смерти, но Скитер почти разрушила их с Кэти отношения, и подросток обнаружил, что в глубине души считает правильным, что Рита поплатилась за свою ложь и интриги.       — Видишь, я знал, что она такая! — воскликнул Рон.       — Она всегда была такой, — вторили ему близнецы. Они посмотрели на свою младшую сестру. — Верно, Джин?       Джинни кивнула, глядя в свою тарелку. Она не выглядела счастливой.       — Итак, вы снова вместе? — радостно спросила Анджелина.       — Теперь и навсегда, — ответила Кэти и, протянув руку к Гарри, обняла его.       Вся команда по квиддичу зааплодировала, а с ними Рон, Гермиона и Драко. Джинни попыталась слабо улыбнуться, но после завтрака выскользнула из-за стола.       Гарри толкнул Кэти и пробормотал:       — А это обязательно?       — Да. Пойдём.       Они тихо последовали за девушкой.       Джинни отошла за один из плоских валунов возле хижины Хагрида и села там, уставившись на тыквенную грядку.       — Привет, Джинни, — окликнул её Снейп.       Уизли дёрнулась и сердито сказала:       — Уходи, Гарри. Я не хочу с тобой разговаривать.       — А почему? — резко спросила Кэти. — Или тебе больше нравится целоваться с ним?       Джинни покраснела.       — Я не должна была этого делать. Это вышло… случайно.       — Чтобы такого больше не было, — предупредила Кэти.       — Ладно! Извини, что считаю его привлекательным! — сорвалась Уизли.       — Прекрати! — приказал Гарри. — Джинни, мы пришли сюда не ссориться с тобой. Мы просто хотели убедиться, что ты понимаешь, что я… — он слегка замялся, — люблю тебя, но не так, как люблю Кэти. Ты мне как младшая сестра. Прости, если это не то, что ты хотела услышать, но это правда. Кэти — единственная для меня, Джин. Я люблю её, а она любит меня.       — Счастлива за тебя. Я всё поняла, Снейп. Отвали! — закричала рыжая гриффиндорка, а затем спрыгнула с камня и побежала по дорожке к дому Хагрида.       Юноша попытался последовать за ней, но Кэти схватила его за рукав мантии.       — Гарри, не надо. Оставь ей хотя бы гордость.       — Я совсем не хотел делать ей больно.       — Гарри, это нужно было сказать. И лучше ты, чем я. Иногда делать то, что правильно, больно. Так же, как и расставание с первой любовью, — утешила его Кэти. — Она переживёт это.       — Наверное… — Гарри всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке из-за того, что причинил боль малышке Джинни, но что сделано, то сделано. По крайней мере, с этим было покончено. Он взял Кэти за руку, и они пошли обратно в замок. Их отношения были восстановлены, и они снова стали единым целым.