Возвращение в поместье Принц /Return to Prince Manor

      Гарри уставился на Северуса и Сириуса, чувствуя беспомощную ярость, поднимавшуюся внутри него. Он не мог не чувствовать, что это в какой-то мере его вина, но не мог просто стоять и позволить Сири выследить руноследа и убить его. Это было неправильно. Дадли, украв яйцо, сам спровоцировал нападение на себя, и Сириус должен был это понять. Гарри встретился глазами с Драко, стоявшим позади Сириуса и выглядевшим в равной степени обеспокоенным и испуганным. Подросток сжал челюсти чуть ли не до скрипа. Ни один из них не хотел открытого конфликта между двумя взрослыми волшебниками.       «Крошка, мы должны остановить это!» — в отчаянии воззвал Гарри к кошке-фейри, сидевшей на плече слизеринца. — «Если этого не сделать, может произойти непоправимое. А ещё мне нужно навестить руноследа, на всякий случай. Это ведь моя вина, что Дадли украл яйцо: я показал ему пещеру».       Крошка ответила ему:       «Ты прав, Гарри. Если эти двое вступят в бой, это добром не кончится. Их вражде слишком много лет».       Драко, который тоже слышал слова кошки-фейри, добавил:       «Да, хотя я совсем не против, чтобы папа выбил дурь из кузена Сири, он может потерять контроль» — Драко прекрасно понимал, как легко Северус может выйти из себя. Прошлым летом они с Гарри без конца ссорились, а ведь знали друг друга всего три года и были скорее соперниками, чем врагами. Но отношения между Сириусом и Северусом были в сто раз напряжённее: ведь из-за Сириуса отца мальчиков чуть не загрыз оборотень! Тогда у блондина появилась идея. Она была сродни самоубийству, но могла сработать. — «Гарри, иди к руноследу — ты единственный, кто может с ним поговорить. Я же прослежу, чтобы здесь ничего не случилось»       Крошка без слов поддержала его.       «Ладно. Просто… будь осторожен», — передал брату Гарри и стал медленно отходить. Когда он был примерно в трёх футах от отца, то развернулся и стрелой бросился в лес.       На мгновение Драко захотелось последовать за ним, но он сосредоточился на отце и Сириусе.       В руках Блэка находилась палочка, направленная на Северуса, а на его его лицо выражало решимость идти до конца.       — Просто помни, Снейп: ты сам этого хотел.       Губы Северуса дёрнулись в усмешке.       — Это так похоже на тебя — обвинять в своих решениях меня. Ты сам в это влез, — чёрная палочка зельевара недвусмысленно держала на прицеле старинного недруга.       У Драко были секунды, чтобы сделать хоть что-то. Он знал: стоит полететь заклинаниям — и кто-нибудь из них, а то и оба сразу, получат серьёзные травмы. Мальчик не мог рисковать. «К тому же они оба ведут себя, как… как дети», — с отвращением подумал Драко. Он вспомнил заклинание, которое однажды показал ему Люциус, и, как только решился, крикнул:       — Эриус Солидариус!       Вокруг противников образовались воронки и отделили их друг от друга, создав вокруг их тел каркас из плотного воздуха. Оболочка плотно окружила обоих волшебников, и они не могли ни шевельнуться, ни просто достать палочки.       — Какого хрена!.. — одновременно выкрикнули оба волшебника.       Драко был поражен, насколько хорошо сработало заклинание. Вместе с тем он был в ужасе, что заклинание подействовало не только на Сириуса, но и на Северуса. «О, Мерлин, помоги мне! Я заколдовал отца. Я — труп!»       — Снейп, я пальцем не могу пошевелить! — крикнул Сириус.       — Я тоже, — ответил Северус, хмурясь. Тем не менее, он узнал голос того, кто произнёс заклинание. — Драко, что ты творишь? Да как тебе в голову пришло заколдовать собственного отца?!       Слизеринец нервно сглотнул. Как он и боялся, Северус был в ярости. Подросток видел, как в обсидиановых глазах мастера зелий полыхал гнев, и на мгновение ему стало страшно. Но потом он вспомнил, что Северус — не Люциус, и наказание Снейпа никогда не сравнится с теми, которым его подвергал отец-Пожиратель. И Драко сделал это не из баловства, а для того, чтобы остановить ссору, которая грозила выйти из-под контроля. Набравшись мужества, которого у него было много, несмотря на то, что он был слизеринцем, мальчик произнёс:       — Извини, пап. Я не хотел тебя заколдовывать, но я рад, что так вышло.       — Ты что?!       Сириус присвистнул: «Надо признать: у парнишки стальные яйца. А он ведь слизеринец!»       — Я могу объяснить, сэр, — ответил Драко и продолжил. Его нерешительность постепенно сменялась убеждением в правильности своих действий. — Вы сами виноваты в сложившейся ситуации. То есть, хоть Сириус и был зачинщиком, не желавшим прислушаться к доводам разума, ты, папа, собирался закончить это насилием: то есть поступить так, как ты тысячу раз говорил нам с Гарри не делать. Потому-то я и разделил вас. Я подумал, что лучше ты меня потом прибьёшь, чем вы поубиваете друг друга.       — Убить друг друга? — Сириус невесело рассмеялся. — Парень, ну ты загнул!       — Нет? — ощетинился Драко, раздражённый таким отношением. — Ты злился из-за того, что рунослед укусил Дадли, а папа защищал Гарри. И вы по многим причинам ненавидите друг друга. У кого из вас хватило бы сдержанности отступить? У вас обоих ужасный характер, а папа, к тому же, мастер боя. Большинство из его заклинаний смертельны.       — И ты считаешь, что я не смогу защитить себя? — возмутился Сириус. — Я — бывший аврор, малыш.       — Ключевое слово — «бывший». Я видел, как сражается отец, Сириус: он размажет тебя по траве ровным слоем, — уверенно сказал Драко. — Но, в любом случае, вы — семья, и не должны драться. По крайней мере, не из-за такой глупости.       — Глупость?! То, что Дадли укусили — не глупость! — возразил Сириус.       — Нет, но ты собираешься охотиться на руноследа, чёрт возьми! — вспыхнул Драко. — Ты находишься на земле поместья Принц, и всё, что здесь обитает, защищено от преследований. Это — заповедник волшебных существ, понятно? Гарри пообещал руноследу, что ему никто не причинит здесь вреда, а ты хотел выставить его лжецом. Из-за того, что сделал Дадли. Это неправильно! Дадли украл яйцо, и именно поэтому змея напала на него. Так сказал Гарри, а мой брат мне никогда не лжёт. Однако Дадли врёт профессионально, по крайней мере, у меня сложилось такое впечатление. Змея была в своём праве защищать детёныша, неужели не ясно? Если бы кто-то украл твоего ребёнка, ты бы простил?       Сириус нахмурился.       — Вряд ли.       — Вот именно.       — Но рунослед — опасное существо, и если он однажды напал на человека, то может сделать это снова, — утверждал Сириус, не желая признать, что пятнадцатилетний подросток рассуждает более здраво, чем он сам.       — Как и один твой знакомый оборотень?! — зарычал Северус.       — Это другое, Снейп! Ремус был…       — Тоже опасным существом, согласно закону Министерства, — грозно заметил зельевар. — Он дважды нападал на меня, но ты делаешь исключение для него, а не для змеи, у которой было гораздо больше причин отомстить человеку. В чём разница? Или законы не для всех?       — Нет, но… Дадли чуть не умер… ты же знаешь, я не могу сидеть сложа руки… — оправдывался Сириус.       — То, что ты должен делать, кузен, это быть с женой и сыном, помогая ему поправиться, а не гоняться за змеёй, — тихо сказал Драко.       — Как ты смеешь читать мне нотации, высокомерный сопляк? Что ты вообще понимаешь?       — Многое, — огрызнулся Драко, двигаясь таким образом, чтобы встать лицом к лицу с Блэком. Он не знал, сколько ещё продержится его заклинание, поэтому пытался как можно скорее достучаться до него.       — Знаешь, на кого ты сейчас похож? На Люциуса.       Сириус открыл рот, чтобы возмутиться, но Драко быстро заткнул его:       — Помолчи и выслушай! Ещё на третьем курсе меня подрал гиппогриф по кличке Клювокрыл. Я сам был виноват: будучи глупым, как Дадли, я решил, что это просто тупой зверь, и не проявил к нему должного уважения. И поплатился за это. Моему отцу сообщили, и он пришёл в школу, чтобы потребовать казни взбесившегося гиппогрифа. Он не пришёл ко мне ни разу, пока я лежал в Больничном крыле, и мне было больно и страшно — только Северус навещал меня и утешал. Люциус появился только после того, как мне стало лучше, и то только для того, чтобы потребовать казни Клювокрыла. Ко мне он так и не зашёл. Месть оказалась для него важнее, сохранение семейной чести было для него важнее, чем забота обо мне. Да, он отомстил, прекрасно. Но он должен был быть рядом со мной. Я должен был быть на первом месте, а не какое-то животное!       — Я сама не сказала бы лучше, — вмешалась Петуния. Она вышла посмотреть, что, чёрт возьми, задержало её мужа, и поэтому услышала конец обличительной речи Драко. Теперь она сердито разглядывала обоих мужчин. — Вы — пара идиотов, сцепившихся, как какие-то школьники, в то время как мой сын борется за свою жизнь! Мужчины! Почему, когда что-то происходит, ваша первая мысль — кого-то убить? Жизнь важнее смерти. Сириус, Дадли нужно, чтобы, когда он очнётся, ты был рядом с ним. Мне нужно, чтобы ты был рядом, чтобы я держала себя в руках… А ты?.. А ты стоишь здесь, затевая очередную драку с Северусом! Если бы Драко не заколдовал тебя, я бы уже «угощала» тебя сковородкой! Может быть, тогда твои мозги встали бы на место! У ребёнка, — указала она на Драко, — оказалось больше разума, чем у вас двоих, вместе взятых.       Сириус выглядел пристыженным.       — Туни, я просто… отреагировал. И совсем не потому, что меня не волнует Дадли… Ты же знаешь, что это не так…       Петуния фыркнула.       — У тебя странный способ показать это, — она тут же переключилась на Северуса. — А ты! Я-то думала, ты пошёл, чтобы разнять драку, а не ввязываться в неё! Что, если бы Дадли стало хуже, и ему потребовались бы твои зелья? Он мог умереть, пока вы с Сири устраиваете разборки! И что тогда?!       — Петуния, я защищал своего сына от твоего мужа, не понимающего простых слов, — ответил Северус, и щёки его покрылись румянцем.       — Правда? А где сейчас Гарри? Что-то его нигде не видно.       Северус ощутил, как по позвоночнику прокатился ледяной холодок.       — Он не вернулся в дом?       — Нет. Я потому и вышла, чтобы выяснить, что вас всех так задержало, — резко ответила Петуния.       — Драко, ты в курсе, где Гарри? — сурово спросил Северус.       — Да, сэр. Он пошёл к руноследу.       У Северуса перехватило дыхание. Конечно же. Гарри никогда не позволит невинному существу пострадать.       — Святые небеса! Он там один, в темноте? — всплеснула руками Петуния. — Почему ты не остановил его, Драко?       — Я?! Когда Гарри втемяшит себе что-нибудь, его с места не сдвинешь!       — Хмф! Очень похоже на одного моего знакомого. Точнее, на двоих, — поправилась женщина, всё ещё обиженная на мужчин. — Вы ссоритесь из-за змеи, когда нужно волноваться о ваших детях! Всё, чего я хочу — это чтобы Даддерс поправился, и мне плевать, что будет со змеёй. А теперь мне нужно беспокоиться ещё и о Гарри!       Вот теперь оба волшебника едва сдерживали своё волнение.       — Они правы, — признал Северус.       — Сам знаю, — скривился Блэк. — Перемирие, Северус?       Снейп кивнул.       — Перемирие, Сириус. Возможно, ты мне не нравишься, но теперь ты — моя семья. Драко, отмени заклинание. Мне нужно найти твоего брата. А завтра утром у нас будет очень долгий разговор, молодой человек, — зловеще пообещал он.       Драко вздрогнул.       — Да, сэр, — подросток взмахнул палочкой. — Фините.       Колонны плотного воздуха исчезли, и Сириус с Северусом оказались свободны. Снейп сразу же сосредоточился и, схватив свой амулет, пошёл к лесу, направляемый таинственной связью с землёй и своим преемником.       Сириус, Драко и Петуния направились в усадьбу. Блэк оправдывался перед своей женой, которая делала вид, будто не прочь врезать ему сковородкой.       — Мне правда жаль, Туни, я просто потерял голову… Видеть его в таком состоянии… полумёртвым… Я должен был защитить его, но я не смог…       — Сириус, ну, откуда ты мог знать, что он сделает подобную глупость… Я сама не понимаю… Но я точно знаю, что ему, когда он очнётся, нужен будет отец… Я не смогу справиться с этим в одиночку… это слишком… — она замолчала, чтобы заглушить рыдания.       Сириус обнял её за плечи и прижал к себе.       Драко покраснел и отвернулся. Он не мог вспомнить, чтобы Люциус так открыто проявлял симпатию к Нарциссе. «Холодные рыбы, оба», — презрительно подумал он, оставив обеспокоенных родителей рядом с Дадли и поднимаясь в свою комнату. Драко подумал, что ему стоит немного поспать, потому что завтра будет трудный день. «Но я же поступил правильно… Наверное. Только сейчас папа собирается высечь меня, — застонав, мальчик бросился на кровать. — Может, Гарри меня отмажет? Не могу поверить, что я проклял своего отца! Мерлин, о чём, чёрт возьми, я только думал?!»

***

      Гарри промчался через сад в лес — его чувство земли позволяло ему безопасно передвигаться в тени деревьев, как в самый яркий день. Как и в прошлый раз, он чувствовал руноследа и позволил его образу вести себя. В нём клокотали разные чувства: страх за змею, гнев на ослиное упрямство Сириуса и на глупого Дадли, укравшего яйцо, разочарование от того, что его желание встретиться с Петунией, Сириусом и Дадли вылилось в такое безобразие, и грусть, что из-за его ссоры с крёстным усугубился разлад между ним и Северусом.       Подросток пересёк небольшой ручей и поднялся по тропе к пещере руноследа. Несмотря на темноту, он чувствовал, что змея находится в своём логове, шипя и сюсюкаясь с огненным яйцом, которое, к счастью, не было повреждено и вскоре должно было проклюнутся. Только что было отложено ещё одно яйцо: Гарри слышал, как головы руноследа обсуждали, как чудесно отложить сразу два яйца в одном сезоне.       Гриффиндорец улыбнулся бы, если б ситуация не была такой серьёзной. Он подошёл к пещере, остановившись в нескольких футах от входа — сейчас совсем не стоило подходить к непостоянной змее близко. Он тихо позвал на парселтанге:       — Азиль, Азелла, Аштерит, вы меня слышите? Это Гарри, Говорящий. Я хотел узнать, как у вас дела.       На несколько минут повисло молчание — только было слышно, как чешуя шуршала по камню. Затем Азиль ответил:       — Мы слышим тебя, Говорящ-щий. Мы в порядке.       — А ваше яйцо?       — Тоже! — раздалось сердитое шипение Аштерита. — Но не благодаря тому куску дерьма, который пытался его украс-сть. Что ты можешь сказать на это?       — Простите, — в который раз извинился Гарри. — Дадли повёл себя глупо… Он — мой двоюродный брат… Я даже не думал, что он решит вытворить что-то подобное. Мне правда очень жаль.       — Ты обещал, что мы будем здесь в безопасности! — сердито бросила Азелла. — Я не хочу, чтобы моим яйцам угрожали вонючие люди-браконьеры.       — Я знаю. Обещаю, этого больше не повторится. Мой двоюродный брат не понимал, что ты… Ну, ты не тупой зверь… что ты можешь говорить и думать.       — Конечно же, мы не тупые! Что за мысль! — выплюнул Азиль. — Из какой дыры вылез твой кузен, если не знает о разумности руноследов?       — Хм… он маггл… обычный человек, — пояснил Гарри.       — Простец? — с презрением поворил Аштерит. — Неудивительно, что он посмел украсть у нас яйцо! Осмелюсь сказать, что это будет ему хорошим уроком.       — Это точно.       — Он мёртв? — поинтересовалась Азелла. В её голосе было слышно любопытство, но никакого сожаления.       — Нет. Но он больше никогда и близко не подойдёт к твоему гнезду. Слушай, я пришёл сюда, чтобы предупредить об опасности: отец моего кузена… злится, что ты укусил его сына, и хочет… выследить тебя. Так что тебе лучше… уйти отсюда.       — Куда мы пойдём? — возмутилась Азелла. — У нас два яйца, требующих ухода!       — Думаю, я знаю место. Я мог бы отвести вас туда, если хотите, — предложил Гарри.       — Нет! — отказался Аштерит. — Нам нравится здесь, это идеальное место для воспитания потомства. Почему ты гонишь нас из нашего дома, будто скот? Если этот человечиш-шка придёт сюда, я покажу ему, как с-с-стремителен укус-с-с рунос-следа.       — Нет! — обеспокоенно крикнул Гарри. — От этого будет только хуже!       — То ес-с-сть, нам нельзя защищать себя и потомство? — обманчиво спокойно уточнил Азиль.       — Не в этом дело, просто… Смотрите, некоторые волшебники считают, что если змея кусает человека, даже если он это заслужил, то она опасна и подлежит уничтожению. Это неправильно, но это очень распространённое мнение. Так что тебе не стоит оставаться здесь и драться. Пожалуйста, позвольте мне вам помочь. Я не хочу, чтобы вы погибли.       — Тихо! Мы обдумаем твои слова, — ответил Азиль.       Снова повисла тишина. Гарри опустился на колени рядом с пещерой и молился, чтобы рунослед проявил благоразумие. Последнее, чего он хотел — это открытое противостояние между змеёй и крёстным. Он надеялся, что Драко с Северусом удалось убедить Сириуса отказаться от мести, и тот не бродит по лесу в поисках руноследа.       Минуты текли за минутами, и луна уже начала свой путь с небосклона, когда мальчик скорее почувствовал, чем услышал, как на полянку вышел ещё кто-то. Сердце Гарри ушло в пятки, и он оглянулся, ожидая увидеть Сириуса.       Вместо этого он увидел, что из-за деревьев вышел Северус и подошёл к нему.       — Я знал, что найду тебя здесь, сынок.       — Папа! — с облегчением воскликнул Гарри. — Где Сириус?       — Вернулся в усадьбу и сидит подле Петунии. Драко с Туни убедили его, что нужно думать головой, а не упираться рогом, как баран, — сухо сказал Северус, присаживаясь рядом с сыном. — Он не пошёл за мной.       У Гарри отлегло от сердца. Он быстро передал сообщение руноследу на парселтанге.       — Хорошо, что вы вразумили Сириуса. Я ещё ни разу не видел его таким. Мне казалось… будто он сошёл с ума… Совершенно съехал с катушек.       — Такое случается, Гарри, особенно когда твой ребёнок находится в опасности или ранен, и единственное твоё желание — защитить его. Это отцовский инстинкт. Очевидно, что твой крёстный очень любит Дадли. Он чуть не умер у Блэка на глазах, поэтому неудивительно, что тот был напуган.       — Я тоже испугался, — тихо признался Гарри. — Я действительно облажался: не следовало мне показывать Дадли руноследа. Я не подозревал, что у того хватит глупости причинить ему боль или что-то в этом роде… Мне казалось… ну… он очень испугался, когда увидел его. Разве можно быть таким болваном?!       Северус усмехнулся, услышав из уст сына своё любимое словечко, сказанное тем самым тоном.       — Не думаю, что Дадли задумывался о последствиях, когда воровал яйцо. Точно так же, как и его отчим в этом возрасте. Твой кузен безрассудный и завистливый, но, полагаю, если что и может объяснить ему ошибочность его поведения, так это события этой ночи.       — Когда он очнётся, у него будут неприятности?       — Это решат его родители, а не я, — ответил Северус. — У меня нет права наказывать его.       Гарри согласно кивнул.       — Мне начинает казаться, что приглашать их сюда было большой ошибкой. Только посмотри, что чуть не произошло: Дадли почти умер, и я чуть не проклял Сириуса. Я не хотел бросаться в него заклинаниями, но он всё наступал, и я думал, что ещё немного, и я бы автоматически наколдовал что-нибудь, — Гарри сокрушённо покачал головой.       — Боюсь, тут есть и моя вина. Я так привык думать о Блэке — Сириусе — как о сопернике, что при виде него тут же хватаюсь за палочку и атакую, — печально признался Северус. — Я способен на большее. Повезло, что поблизости оказался Драко, и втолковал нам, что наше поведение недостойно… Даже если ему пришлось заколдовать нас обоих.       Гарри не поверил собственным ушам.       — ЧТО он сделал?! Драко заколдовал тебя? Зачем?!       — Он утверждал, что не хотел этого, но потом отметил, что это, вероятно, к лучшему, потому как не знал, смогу ли я держать себя в руках, — ответил Снейп, неодобрительно поджав губы. — Возможно, он был прав. В тот момент я был так зол, что с лёгкостью мог вывернуть Сириуса наизнанку. Тем не менее завтра утром у нас с Драко будет долгий разговор о его поведении.       Гарри вздрогнул. Он был несказанно рад, что на этот раз не является причиной недовольства отца, но ему было жаль брата, который пытался сделать то, что считал правильным.       Северус обнял младшего сына.       — У тебя был тяжёлый день, Феникс, и я не облегчил тебе задачу. Мне не стоило провоцировать Сириуса сегодня днём на тренировке.       — Вы тренировались? — Гарри с удивлением взглянул на отца. — Ты выиграл?       — Боюсь, слишком легко. Я тщательно потоптался по его гордости — так же, как и он поступал со мной в Хогвартсе. Я знал, что сражаюсь лучше него, о чём и предупредил Сириуса. Мне показалось, что этого достаточно, и перестал сдерживаться. Это было мелочно, недостойно лорда поместья Принц.       Гарри в ужасе зажмурился. Северус редко признавал свои ошибки, особенно по отношению к своему старому недругу. Тем не менее вот он — кающийся перед Гарри, который любил Сириуса, как дядю.       — Сириус тоже был неправ, пап.       — Мы оба были неправы, как решительно напомнила нам твоя тётя. Теперь в моей жизни снова есть женщина, которую мне совсем не хочется злить. У нее взрывной характер, почти как у Лили, — с ужасом отметил Северус.       — Мне об этом можешь не говорить, — ухмыльнулся Гарри. — Пап, так теперь руноследу ничего не грозит?       — Нет. Но за подтверждением обратись к своему крёстному, — Северус присел на холодную землю. — Гарри, буду откровенен: мы с Сириусом, возможно, никогда не сможем ладить по-настоящему, и лучшее, на что можно рассчитывать — это шаткое перемирие. Слишком много между нами поступков, которые нельзя ни забыть, ни искупить. Всё, что я могу пообещать — не позволять гневу управлять мной и не поднимать руки или палочки на него в таком состоянии. И я очень постараюсь быть вежливым.       — Хорошо, — пробормотал Гарри, задаваясь вопросом, сможет ли Сириус пообещать то же самое.       — Однако, — продолжил Северус, — я думаю, что нам будет лучше встречаться пореже: например, во время праздников, и не дольше пары дней.       Гарри согласился, понимая, что Северус прав. Нельзя ожидать, что они сразу отбросят годы вражды и обид просто потому, что Сириус вошёл в семью, а Гарри хотел, чтобы они были семьёй. Кроме того, у многих были подобные проблемы. Гарри подозревал, что Петуния с Лили тоже могли драться при встрече.       — Пап, с Дадли всё будет хорошо? Знаю, он тот ещё придурок, но я не желаю ему смерти.       — Он не умрёт. Мне удалось вовремя купировать действие яда, — успокоил сына Северус, а затем одним плавным движением встал на ноги. — Тем не менее возможны осложнения, и я должен быть там на всякий случай. Пора возвращаться, — мужчина развернулся и вышел с полянки.       Гарри поспешил догнать его.       — Пап, а почему, когда я прикасаюсь к земле, то могу ощутить некоторые вещи? Я как будто знал, где был рунослед… чувствовал это в своей голове?       — Это ещё одно наследие поместья Принц, Гарри. Одно из самых полезных. Земля — это собственность, передаваемая из поколения в поколение. Но для того, чтобы услышать всю историю, тебе придётся подождать до завтра. Тебе надо поспать, а мне нужен умиротворяющий бальзам. Идём.       Вернувшись в поместье, они обнаружили, что Петуния сидела на диване, рядом с Дадли, который так и не пришёл в сознание, а Сириус дремал у камина в собачьем обличии. Бродяга сразу же сел, когда в дом вошли оба Снейпа, а затем, увидев, что это были только Северус и Гарри, вильнул хвостом, и превратился в Сириуса.       — Гарри, ты в порядке! — с облегчением воскликнул Блэк. — Когда ты убежал… Я боялся, что змея и тебя тоже укусит. Никогда больше не пугай меня так! — отчитал он подростка и вдруг застыл. — Э-э-э… прости, у меня нет права читать тебе лекции.       — Всё в порядке, дядя Сириус, — сказал Гарри, впервые назвав так крёстного. — Прости, что напугал тебя, но ты же не забыл, что я — змееязыкий волшебник? Большинство змей любят таких, как я, и никогда не на вредят им. Рунослед мне доверяет.       Сириус выглядел скептически, но всё же медленно кивнул.        — Тебе лучше знать, верно? Ты знаешь, откуда у тебя эта способность?       — Нет.       На этот вопрос ответил Северус:       — Это наследие фейри. Многие их потомки обладают необычными талантами, и одним из них является знание парселтанга. Большинство фейри могут говорить на нескольких звериных языках. В отличие от людей, они уважают животных, которые обитают в их мире.       Сириус пропустил колкость мимо ушей.       — Это, безусловно, может пригодиться, — Блэк откашлялся и продолжил: — Гарри, я был вне себя, когда угрожал убить твоего друга-змею. Теперь, когда я успокоился, я это понял. Я не подниму против него палочку. Даю слово, — мужчина протянул открытую ладонь.       Гарри торжественно пожал её и почувствовал такое сильное облегчение, что чуть не заплакал. Последнее, чего он хотел — стать врагом Сириусу.        — Спасибо.       — Хорошо, теперь всё в порядке, и ты можешь лечь спать, — приказал Северус, вытолкав своего слишком умного сына в коридор.       — Спокойной ночи, Гарри.       — Спокойной, папа, — бросил гриффиндорец через плечо. Однако он не устал. Всё, чего он сейчас хотел — побыть одному и подумать обо всём, что случилось. Это была очень длинная ночь.       Мальчик быстро разделся и нырнул под одеяло. Кафаль проснулся и, приветственно тявкнув, снова заснул, правда сначала запрыгнул на кровать и улёгся на ноги Гарри. Подросток был благодарен за компанию и тепло, хотя чуть не задохнулся от ужасной вони из пасти Кафаля, а также пережатого кровообращения в ногах. Он слегка подвинулся, но потом подумал, что нельзя иметь сразу всё. Это Гарри понял давным-давно, но Дадли этого никто не объяснял, и в итоге всё пришло к этому фиаско со змеёй.       Возможно, Сириусу удастся объяснить эту истину Дадли. Гарри заснул, всё ещё размышляя о том, почему кузен украл яйцо. «Он никогда бы не смог вырастить руноследа — ни одному магглу это не удавалось, — ведь им требуется особый уход».       В гостиной трое взрослых дежурили у постели Дадли. Тот похрапывал, не подозревая, сколько беспокойства он доставил всей семье. Северус отметил, что это добрый знак: для полного выздоровления необходим глубокий сон. Он также извинился перед Сириусом и Петунией и, проведя повторную диагностику Дадли, отправился в свою лабораторию, чтобы сварить побольше зелий. День начался неплохо, но быстро перерос в хаос, и Северус надеялся, что это не признак грядущих неприятностей.