Возвращение в поместье Принц /Return to Prince Manor

      Драко, Гарри, Северус и Сараи покинули тронный зал вслед за королевой и пошли к Бассейнам Возрождения по запутанным коридорам. Стены из мягкого золотистого камня содержали мелкие вкрапления блестящей пыли, слабо мерцавшей в свете энергетических шаров. С тех пор, как стало известно о предательстве Оберона и Мальхиара, Титанию и Снейпов, окружив плотным кольцом, всюду сопровождали королевские Клинки в полной боевой готовности.       Сараи тоже краем глаза наблюдала за обстановкой, хотя была вполне уверена, что никто не посмеет напасть на Титанию, увидев, как она наказала своих близких за сговор с Яриллионом. И всё же лучше перебдеть… Она посмотрела на Гарри, выглядевшего бледным и измождённым. Капитан считала, что мальчишкам не повредят пара сеансов купания в волшебных водах вкупе с осмотром личными целителями Титании. Очевидно, тёмная магия сильно повлияла на обоих молодых людей.       Внезапно Драко повернулся к ней и спросил едва слышным шёпотом:       — Сараи, а бассейн сможет избавить нас от тьмы?       Та медленно кивнула:       — Да, волшебные воды созданы для очищения от любого недуга — как физического, так магического. Они восстанавливают и освежают магическое ядро и нейтрализуют воздействие тёмных заклинаний. Ваш отец лично знаком со свойствами бассейна, поскольку пользовался им каждый раз после долгого пребывания в рядах тех ублюдков-Пожирателей.       — После длительных ванн вам с Гарри станет намного лучше, — подтвердил Северус, положив руку младшему сыну на плечо и мягко подтолкнув его вперёд: — Как твоя голова, Феникс?       — Без изменений, — честно ответил Гарри. У него было чувство, что в мозгу засел злобный гоблин и без устали лупил ему по глазам. От постоянной пульсирующей боли его подташнивало. Гарри ощущал себя ужасно измученным и вымотанным — словно без перерыва провёл несколько квиддичных матчей кряду, или же два дня напролёт тренировал кин-са-дор под чутким руководством Сараи.       Вскоре процессия подошла к тяжёлым двойным дверям с изображением древней руны воды. Один из охранников приложил к ней руку и, когда створки распахнулись, первым прошёл внутрь. За дверями скрывалась просторная пещера из магически обработанного известняка с двумя горячими источниками в центре. От воды поднимался пар, делая воздух влажным и тёплым.       По обе стороны от массивных дверей располагались ниши с мягкими скамьями и шкафчиками и две большие занавешенные секции со стеллажами, полными полотенец, лосьонов и кремов для умывания, а также бальзамов для кожи, волос, лица и ног — почти как в спа-салоне. Разноцветные огни освещали потолок и каждый из бассейнов. В воздухе витал странный аромат — сочетание фруктов, цветов и отчего-то металла — ребята даже нос наморщили, хотя он не был отталкивающим, просто необычным.       Трое высоких Благих в мерцающих серебристых мантиях: женщина с длинными рыжеватыми волосами и сапфировыми глазами и двое мужчин, один — темноволосый, а другой — с платиновыми волосами, чем-то напомнивший Гарри Люциуса, подошли поприветствовать королевскую свиту. Склонившись в низком поклоне, они сказали:       — Ваше величество, герольд сообщил, что Вы прибудете с гостями. Чем мы можем помочь?       Титания сделала приглашающий жест, дабы они встали, и тихо произнесла:       — Целители Ауриана, Морровиндл и Келлин, позвольте представить вам лорда Северуса Снейпа, наследника поместья Принц, и его сыновей — Драко и Гарри. Этих детей похитил Яриллион из рода Неблагих и много недель держал в плену в своей крепости вместе с моей внучкой. Во время заключения их заставляли использовать тёмную магию — невообразимая мерзость. Я желаю, чтобы вы сейчас же осмотрели ребят вместе с Сарой и проверили состояние их личной магии — не осталось ли там следов тёмной скверны. Кроме того, мальчики жалуются на головные боли и утверждают, что стали жертвами заклятия подвластия. Прошу: проверьте и, если что-то обнаружите — уберите.       — Будет исполнено, моя королева, — сказала целительница Ауриана. Она оглядела гостей с головы до ног, улыбка осветила её нестареющее, как у всех фейри, лицо: ей могло быть и двадцать, и сорок или даже несколько столетий. — Добро пожаловать в Грот Обновления. Пожалуйста, подойдите ко мне и испейте чашу гостеприимства.       Пока целитель вещала, у неё, как и у её коллег, в руках появились простые серебряные кубки.       Гарри нерешительно приблизился — в его зелёных глазах плескалась неуверенность. Он взял протянутую чашу и спросил:       — Это ведь не… вино или летняя роса? Потому что мне нельзя употреблять алкоголь.       Ауриана усмехнулась:       — Ты прав, юноша — эти напитки предназначены для застолий, а не для детей. В этой чаше — вода из источника, текущего через этот грот. Выпей и освежись.       Гарри поднёс кубок к губам и сделал глоток, краем глаза отметив, что Драко и Северус сделали то же самое, как, вероятно, и Сараи, хотя её-то он как раз и не видел. Вода, попав в рот, ощущалась, как глоток прохладного лимонада в жаркий летний день — утолив внезапную сухость, она мягко скользнула вниз. Стоило жидкости достигнуть желудка, как тошнота пропала, будто он выпил болтушку Снейпа. По всему телу разлилось успокаивающее тепло, а ноющая боль и судороги в ногах и спине прекратились. Гарри почувствовал вкус к жизни, а его ладони и пальцы слегка покалывало — по венам хлынул поток чистой энергии.       Он посмотрел на брата и отца и отметил, что они тоже выглядят отдохнувшими, а на их щеках заиграл здоровый румянец. Большинство морщин на лбу Северуса, вызванных беспокойством, разгладились, а волосы Драко, казалось, стали ярче, приобретя неземной оттенок.       — Я чувствую себя великолепно! — поражённо воскликнул Драко.       — Кажется, моя усталость проходит, — признался Снейп.       — И моя, — взволнованно сказал Гарри.       Ауриана кивнула:       — Глоток родниковой воды способен возобновить вашу энергию и снять усталость и незначительные недомогания. А сейчас я прошу подержать вот этот кристалл. — Она достала из мешочка большой прозрачный камень размером со страусиное яйцо и протянула его Гарри. — Это притягивающий кристалл: когда я произнесу ключевое слово, он вытянет из тебя всю тёмную магию без остатка. При этом он потемнеет. Ты можешь испытать тянущее ощущение, но больно не будет.       Она постучала по камню и произнесла что-то на языке фейри.       Гарри почувствовал тепло кристалла под своими пальцами. Он мягко засветился, и Гарри ощутил нечто странное — будто камень вытягивал из него что-то. Он увидел, как в кристалле закружились нити тёмной пульсирующей энергии — всё быстрее и быстрее. Камень стал дымчатым, серовато-фиолетового оттенка. Через десять минут он уже был тёмным, как оникс, а на ощупь — как кусок льда. Больно не было, но Гарри чувствовал себя странно опустошённым — прямо как выпотрошенная к Хэллоуину тыква.       — Так и должно быть? — спросил Гарри.       — Да, дитя. Он хорошо выполнил свою работу.       Целитель попросила Гарри опустить кристалл в бархатный мешочек на шнурке и произнесла что-то нараспев — сумка загорелась зелёным пламенем и осыпалась пеплом.       — Теперь никто не сможет использовать накопленную там тёмную магию в своих целях. Как ты себя чувствуешь, Гарри?       Тот задумался:       — Как-то странно. Будто чего-то не хватает. Но это не доставляет дискомфорта.       — То, что ты чувствуешь — это отсутствие тёмной магии, — тихо сказала Ауриана. — Постой смирно, пожалуйста. Через руки я проверю, нет ли у тебя других травм. — Её ладони с длинными пальцами, бледные и прохладные, накрыли его собственные.       Целитель закрыла глаза и сосредоточилась, и Гарри почувствовал, как его охватило чувство умиротворения. За этим последовал нежный импульс исцеляющей магии, поднявшийся к голове, и пульсировавшая там боль спала. Через несколько мгновений Ауриана убрала руки и сказала:       — На данный момент я исправила всё, что было в моих силах. Тебе следует поплавать в Бассейне Возрождения минут двадцать. Воды очистят и обновят как твоё тело, так и дух, юный Принц.       Она указала на бассейн, от которого шёл пар.       — Снейп, вообще-то, — поправил Гарри. — Моя фамилия Снейп, как у моего отца. — Он задумчиво оглядел бассейн. — А там очень горячо? Похоже, тут можно свариться.       Ауриана улыбнулась.       — Ну, если сам захочешь. Температура воды в бассейне подстраивается под ваши желания, Гарри Снейп. Давай, залезай.       Гарри густо покраснел, когда понял, что должен полностью раздеться перед ней и стоявшей неподалёку Титанией, беседовавшей с Сарой.       — Э-э… Целитель… я не… ммм… но это не… э-э… в обычаях моего народа купаться в присутствии дам… То есть…       Келлин тихо рассмеялся.       — Смертные! Глупый мальчишка, у тебя нет ничего, что бы целитель Брайтвинг не видела! И ты слишком юн, чтобы заинтересовать её в другом смысле.       С каждой минутой Гарри становился всё пунцовее.       К его удивлению, Ауриана не рассмеялась, а хмуро посмотрела на своего коллегу-целителя.       — Замолчи, Келлин! Юные смертные в большинстве своём застенчивы. Так лучше? — Она взмахнула рукой, и вокруг половины бассейна появилось нечто вроде плавучего экрана.       — С-спасибо! — благодарно пробормотал Гарри, заикаясь, и побежал за ширму.       Вскоре к нему присоединился Драко, которого осматривал Морровиндл.       Они вместе вошли в бассейн, обнаружив, что там была своего рода лестница, естественным образом выдолбленная в породе. Гарри приготовился к ожогам, однако температура была приятно тёплой, как в горячей ванне. Гарри выплыл на середину бассейна, позволив себе расслабиться в воде, пахшей корицей и мятой.       — Здорово! — сказал Драко, счастливо нежась в тёплом бассейне. — Чувствую, как все мышцы расслабляются. Понимаешь, о чём я?       — Угу, — пробормотал Гарри. Он оглянулся, чтобы посмотреть, зашёл ли в купальню Северус, но заметил, что тот всё ещё стоял на берегу, вполголоса беседуя с целителями. — Интересно, как дела у Несмей?       — Надеюсь, она тоже побывала здесь, — проговорил Драко, плывя на спине. — Я бы тут прописался — здесь так круто!       Гарри плескался и плавал, ощущая приятное покалывание по всему телу и прилив сил, будто выпил эликсира бодрости. Рубцы, оставленные ремнём Яриллиона, полностью сошли, не оставив и следа, и он чувствовал, как пустота, оставшаяся после тёмной магии, медленно заполняется светом, покоем и чистой золотой магией.       Он нырнул под воду и доплыл до дна бассейна, глубина которого была всего около десяти футов, а затем всплыл позади разомлевшего Драко и слегка подтопил его. Тот вскрикнул и какое-то время барахтался, пока не сориентировался.       — Гарри, зараза! Ты за это заплатишь! — и погнался за братом через весь бассейн.       Взрослые с терпеливым и слегка насмешливым выражением наблюдали за резвящимися мальчишками. Северусу было приятно снова видеть их играющими, как обычные подростки, которыми они, в сущности, и являлись. Это давало надежду на то, что они полностью поправятся. Пока целительница Ауриана не сказала мрачно:       — Милорд Снейп, у меня для Вас… тревожные новости. Когда я обследовала вашего сына на предмет тёмного влияния, я заметила, что его ментальная оболочка… изранена. Свежие раны соответствуют тем, которые появляются во время борьбы с мощнейшим заклинанием подвластия. У Гарри очень сильная воля и он, подобно всем фейри, устойчив к такой магии, но даже нас можно сломить. То, что сделал этот мерзавец Яриллион (да сожрут его изнутри черви!) — эта попытка подчинения — сродни изнасилованию. В данном случае — насилию над разумом. Юный Снейп сильно пострадал: его ментальная оболочка разорвана в клочья — вот отчего он жаловался на непрекращающиеся головные боли. Когда он вырвался из-под власти тирана, то повредил свой разум — это как попавшее в капкан животное отгрызает себе лапу, чтобы спастись.       Северус в смятении уставился на неё, и сердце сдавило ледяным страхом.       — Вы можете исправить это, целитель? Мне говорили, что Вы — лучшая в королевстве по работе с отмеченными тьмой.       — Я заметил нечто подобное, когда осматривал второго вашего сына, Драко, — добавил целитель Морровиндл. — Но нанесённый ему ущерб не столь значительный, как описанный Аурианой.       — Такой ущерб, нанесенный столь юным… потребуется много времени, чтобы нивелировать его… и не могу гарантировать, что в их сознании не останется шрамов, — честно призналась Ауриана.       — Сделайте то, что в Ваших силах, целитель. Это всё, о чём я прошу, — тихо сказал Северус. «Надо было прийти раньше…» Он закрыл глаза, качая головой, охваченный чувством вины, сожаления и стыда.       Он почувствовал лёгкое прикосновение к руке и обернулся.       На него с пониманием смотрела Титания.       — Я тоже должна была заметить, как мой собственный сын позволил ненависти и горечи затопить себя. Тогда бы ничего подобного не произошло. Не вините себя, лорд Снейп. Большая часть вины лежит на мне — я была слишком снисходительным родителем. Но он был моим первенцем и… Боюсь, я избаловала его. Я знала, что он плохо относился к дочери Эйслинн, но полагала, что со временем он привыкнет к девочке и полюбит её, как последнюю ниточку, связывавшую его с сестрой. Я должна была понять — он слишком похож на своего отца: жёсткий и несгибаемый, он верит, что его путь — единственно верный. — Она печально улыбнулась. — Но теперь с этим покончено. Я выражаю Вам свои глубочайшие сожаления по поводу того, что из-за неразумных действий моих родственников Вашим детям причинён такой вред. Я хотела бы узнать, что могу сделать, чтобы облегчить их боль. Как матриарх фейри, я обладаю определёнными навыками в магии разума. Если позволите, я могу подавить худшие из воспоминаний о времени, проведённом в крепости тёмного принца, что поможет процессу исцеления. Не бойся, Северус Снейп: любой вред можно исправить.       — Я… благодарю вас, Ваше Величество, — проговорил Северус, зная, как трудно было гордой монархине признать свои упущения. — Как чувствует себя Несмей?       — Она тоже была искалечена манипуляциями этого зверя, и ей потребуется время на восстановление. Она была запятнана тьмой, хотя и не так сильно, как я боялась. Но вина и страх мешают ей исцелиться до конца. Сейчас она спит, но даже во сне борется с целебными зельями и рунами. Она считает, что недостойна быть спасённой. Я боюсь за неё, Северус. Будь она чистокровной фейри, и её дух так наполнило злом, она вполне могла бы умереть. Как известно, на нас весьма негативно влияют горе и чувство вины.       Брови Северуса поползли вверх:       — Но Несмей — не полноценная фейри. Она — наполовину человек.       — А вы, люди, упрямо цепляетесь за жизнь, несмотря ни на что, — продолжила Титания. — Своенравие она унаследовала от своего отца. Хотя и её мать не была робкой фиалкой.       — Сомневаюсь, что кто-то из ваших дочерей является таковой, — заметил Северус.       — Будь Эйслинн жива, она бы нежно любила свою дочь. Но роды были ужасно трудными, Несмаяллиндра была крупнее младенца фейри и предлежание было неправильным. Моей дочери потребовались все силы, как физические, так и магические, чтобы произвести её на свет, и после у неё их просто не осталось. Она умерла вскоре после того, как дала ребёнку имя. За свою жизнь я потеряла много детей. Я не хочу потерять ещё и её, — страстно произнесла королева фейри — так сказал бы любой родитель, увидев ужасно искалеченного ребёнка.       — Ваше Величество, могу я внести предложение? — спросила Сараи.       Титания повернулась к ней:       — Можешь, старый друг.       — Возможно, по пробуждении ей будет полезным поговорить с Северусом, Гарри и Драко? Она очень сблизилась с ними за последние несколько недель — возможно, это принесёт больше пользы, чем целебные руны или зелье.       Титания задумалась.       — Да, Сараи, ты права. Ребёнок может перестать винить себя, если кто-то, кроме бабушки, скажет ему об этом. Слово двоюродного брата иногда имеет больший вес. Я сообщу вам, как только она проснётся, чтобы вы могли навестить её. Прямо сейчас она спит — по крайней мере, так заверил меня перед заседанием целитель Андриан.       Вскоре двадцать минут истекли, и целители Морровиндл и Келлин подошли к бассейну и позвали Гарри и Драко. В руках у них была приготовленная для подростков одежда из паучьего шёлка: темно-зелёная для Гарри, и небесно-голубая — для Драко.       Последний одобрительно присвистнул, вытершись очень мягким банным полотенцем.       — Мерлин! Эта первоклассная одежда — даже лучше той, что была у меня в Малфой-меноре. Она настолько удобная, что практически не ощущается на теле. Из чего она? — Драко с интересом рассматривал свою мантию.       — Из меркеллианского шёлка, — ответил Келлин. — Его производят гигантские пауки, обитающие в пещерах Дремучего Леса. У королевы с ними договор: они отдают нам свой шёлк в обмен на ежемесячную поставку листьев сасары, что увеличивает их продолжительность жизни и производительность шёлка.       Глаза Драко расширились.       — Гигантские пауки? Вы имеете в виду акромантулов?       — Нет, юноша. Акромантулы — хищники и опасны как для смертных, так и для фейри. Меркеллианы питаются фруктами и растениями и неагрессивны, если на них не нападать. Мы, представители Благого двора, с незапамятных времён используем их шёлк для изготовления одежды. Он лёгкий, воздушный и не сковывает движений, хотя моя жена утверждает, что ткать из него нелегко. Но зато готовое изделие трудно повредить, если только вас со всей силы не ударят мечом или заденут стрелой, также материал устойчив к появлению пятен.       — Вот бы мне целый гардероб таких вещей, — с тоской произнёс Драко.       — Есть только одна проблема, — ухмыльнулся Келлин. — Они совершенно не подходят для зимы в мире смертных.       — Ой. Но летом в них удобно, — упрямо ответил Драко.       — Я уверен, что королева без сожаления подарит вам пару комплектов, учитывая, что вы спасли её внучку от этого жалкого труса Яриллиона, — сказал Морровиндл, практически выплевывая имя Зимнего принца. — Идёмте, мальчики. Королева желает немного подлечить ваш разум, поскольку она умеет это лучше всех.       Гарри остановился, нахмурившись:       — Но, сэр… Я думал, что нас вылечит вода. Голова почти прошла.       — Но ведь не совсем, верно? — мягко спросил Морровиндл. — Твой разум, юный Снейп, был сильно повреждён борьбой с Яриллионом. Так часто бывает с заклинаниями подвластия, особенно, когда они применяются к детям, а это отвратительно. Её Величество желает облегчить вашу боль, изгнав самые худшие воспоминания о времени, проведённом в Зимнем царстве.       — Что-то вроде заклинания забвения? — уточнил Гарри. — Я думал, фейри ими не пользуются. По крайней мере, так говорила Крошка.       — Верно. Королева не удалит ваши воспоминания, просто… сделает их недоступными как для вашего сознания, так и спящего разума. Так что он сможет исцелиться без постоянных напоминаний о том, как его разодрали в клочья.       — А… кажется, я понял. — сказал Гарри. Он не был в восторге от того, что Титания сможет копаться у него в мыслях, но, с другой стороны, ему не хотелось снова переживать мучительные воспоминания и панические атаки, как прошлым летом.       Поэтому он последовал за целителем туда, где, сидя на мягкой скамье, их ждала королева.       — Здравствуй, Гарри. Здравствуй, Драко.       Оба мальчика поклонились ей и уже хотели опуститься на колени, но она остановила их жестом.       — Сейчас нет необходимости преклонять колени: мы не в тронном зале. Здесь вы — моя семья, и такие жесты необязательны вдали от глаз общественности. Я надеюсь, что целители объяснили вам, что я собираюсь сделать? Да? Хорошо. Вы позволите начать?       — Э-э… Ваше Величество? Вы… будете читать мои мысли? — с беспокойством спросил Гарри.       — Нет. Не так, как ты думаешь. Я только отыщу воспоминания о Яриллионе и его тёмном влиянии на вас. Я не стану лезть глубоко — ровно настолько, чтобы найти их. Было бы неплохо, если ты сам подумаешь о них: знаю, это неприятно, но с твоей помощью всё пройдет быстрее…       Гарри сглотнул.       — Да, Ваше Величество. Я… попробую.       Титания протянула руки и положила их Гарри на виски.       — Взгляни на меня, дитя. Смотри мне в глаза. Да… вот так!       Её голос ввёл Гарри в транс: он почувствовал, как тело расслабляется и он засыпает — его глаза начали слипаться, хотя он изо всех сил старался не заснуть и воскресить в памяти то жуткое чувство, когда Яриллион сломил его волю, завладев разумом…       Примерно через пятнадцать минут Титания вышла из сознания Гарри. По щекам обоих текли слёзы, но королева добилась успеха.       — Вот так! На этом всё, дитя моё. Я устранила самые серьёзные повреждения. Хотя у тебя остались некоторые воспоминания и возможны кошмары. К сожалению, даже я не могу полностью устранить весь нанесённый ущерб. Тебе следует поговорить с Инулариан и позволить ей войти в твои сны — она справится с этим лучше меня.       Гарри кивнул, глядя на королеву, на идеальной фарфоровой коже которой всё ещё виднелись дорожки от слёз.       — Не… не плачьте… — прошептал он, поднимая руку, чтобы вытереть свои щёки.       Титания одарила его кривой улыбкой.       — О, Гарри! Эти слёзы по тебе: подавляя твои воспоминания, я впитала часть твоей боли и страха — ни один ребёнок не должен испытывать таких мук. — Она неосознанно промокнула глаза маленьким кружевным платочком. — Как ты себя сейчас чувствуешь?       — Лучше. Благодарю Вас, Ваша Милость.       — Это я в неоплатном долгу перед тобой, Гарри Снейп, за то, что ты защитил мою внучку в логове зверя. — Она склонила перед ним голову. — Иди, дитя, покажись отцу: он очень беспокоился о тебе.       Гарри соскользнул со скамейки и подошёл к Северусу, а его место занял Драко.       Как и Гарри, он тоже нервничал, но Титания вскоре успокоила его.       — Я не стану совать нос в твои личные мысли и воспоминания, юный Дракон. Я буду искать только те, которые касаются этого негодяя Яриллиона и его попыток подчинить тебя своей воле. Только это, и ничего больше. А теперь… посмотри на меня, дитя.       Драко почувствовал странное давление в голове и поплыл.       Северус внимательно слушал инструкции целительницы Аурианы по дальнейшему лечению мальчиков дома. Она выдала несколько бутылок тонизирующей воды, которую нужно будет пить перед сном, а также рекомендовала детям есть побольше мерлинн и натуральных продуктов и как можно больше отдыхать. Также раз в неделю до конца лета им нужно возвращаться в грот, чтобы поплавать в бассейне. Она предложила привлечь Крошку к наблюдению за снами обоих ребят.       Когда подошёл Гарри, Северус обнял его за плечи и продолжил слушать. Как только целитель закончила, он повернулся к сыну и спросил о его самочувствии.       — Намного лучше, пап. Тебе тоже стоит окунуться — чувствую себя заново родившимся. — Пальцы Северуса крепче сжали сына, притягивая его к себе.       — Прекрасно, Гарри. Я точно знаю, каково это — плавать в бассейне, так как пользовался им не один раз.       — Когда?       — Ещё в те дни, когда я шпионил для Ордена. Только Бассейны Возрождения могли убрать всю тьму после собраний Пожирателей смерти. Стоило упомянуть, чем я занимаюсь помимо преподавания, как Сара тут же отвела меня сюда.       — Ого. Это действительно потрясающе! — заявил Гарри.       — Я скоро им воспользуюсь, — сообщил Северус, хотя и не уточнил, что, вероятно, сделает это в компании Сары. Гарри зевнул — отчего-то ему очень хотелось спать. Довольно скоро Драко присоединился к ним. Северус обнял его и спросил, как тот себя чувствует.       — Хорошо, но устал, — ответил Драко.       — Так и должно быть, — рассмеялась Ауриана.       Сараи встала и предложила показать им комнаты для гостей на третьем этаже дворца. Именно там они останавливались в прошлый раз, после королевской охоты.       Однако Титания сообщила, что их разместили в семейном крыле, рядом с комнатой Несмей, и поэтому Сараи с небольшим эскортом Клинков направилась в роскошное семейное крыло, где каждые апартаменты были размером с три комнаты в доме Дурслей.       Однако Гарри и Драко не стали любоваться окружающей обстановкой. Ощущая последствия усиленного исцеления, они заснули, как только добрались до постелей. Несколько Клинков остались на страже, а Сараи вернулась в грот, чтобы искупаться в бассейне со своим женихом, смывая напряжение и усталость битвы.

***

             Несмей вынырнула из царства грёз, ощущая себя, будто на ней потоптался великан, но в то же время такую лёгкость, словно парила на облаке. Она знала, что последнее чувство было вызвано обезболивающим зельем, выпитым перед сном. Первое же — результат очередного магического истощения. Она с трудом вынырнула из тумана в реальность, открыла глаза и огляделась по сторонам.       Несмей узнала обстановку — это была её комната во дворце, и на маленькой дубовой тумбочке лежала её волшебная палочка. Вид знакомой палочки из королевского дерева принёс ей огромное облегчение, хотя она задавалась вопросом, достойна ли её. Ещё более удивительным был тот факт, что рядом с ней сидела Титания. На её нестареющем безмятежном лице меж бровями залегла морщинка, а в глазах светилось то, чего Несмей никогда не думала в них увидеть — беспокойство.       — Бабушка?       — Несмаяллиндра, ты проснулась! Наконец-то! — воскликнула королева. Она тут же протянула руку и положила её на лоб внучки. — Хорошо. Твоя лихорадка спала, а значит, что ты оправляешься после шока от заклинания. Как ты себя чувствуешь?       Несмей попыталась сесть и поморщилась. Было такое ощущение, словно кто-то несколько раз ударил её головой о стену.       — Будто дракон с великаном играли мной в кёрлинг.       Титания помогла ей сесть, подложив ей под спину несколько толстых подушек.       — А теперь?       — Намного лучше. Долго я спала?       — Недостаточно, чтобы облегчить твои страдания, дитя, — тихо сказала Титания. — Ты понимаешь, что с тобой чуть не случилось, Несмаяллиндра? Ты почти истощила себя до предела. Ты чуть не ушла к своей матери на тот свет.       К своему удивлению, Несмей увидела слёзы в глазах своей несгибаемой бабушки. Неужели Титания плакала? Из-за неё?       — Бабушка? Почему ты плачешь?       — Почему я?.. — повторила Титания. — Разве мне нельзя плакать из-за того, что я чуть не потеряла внучку? Неужели ты считаешь меня настолько бессердечной?!       — Значит, тебе не безразлично, что происходит со мной?       — Безусловно, Несмаяллиндра. Как ты вообще могла такое подумать?!       — Потому что… ты отослала меня. В поместье Принц, чтобы жить со смертными. Я думала… тебе стыдно за меня, что ты хотела избавиться от меня. Дядя Оберон постоянно твердил, что полукровке не следует общаться с членами королевской семьи, что я — ошибка, которую следовало скрыть, чтобы не бросать тень на семью…       — Прекрати! — приказала Титания. — Хватит! Оберон был неправ, дитя моё. Во всём, и он… он предал семью самым ужасным образом.       Несмей уставилась на неё, разинув рот, ибо впервые слышала от Титании критику в адрес собственного наследника. И в этих словах было что-то жёсткое и свирепое. Несмей слегка задрожала.       — Что ты имеешь в виду, бабушка? — Затем она вспомнила обещание Яриллиона раскрыть предателя при Благом дворе, и у неё перехватило дыхание. Нет, невозможно…       — Твой дядя, мой наследник, предал тебя, отдав Яриллиону. Он признался в этом во время слушания, которое прошло, пока ты отдыхала. Он и твой кузен Мальхиар, действуя за моей спиной, тайно сговорились с Зимним принцем, организовав твоё похищение.       Несмей почувствовала себя так, словно ей в спину всадили нож.       — Я всегда знала, что не нравилась ему… Он всегда кричал на меня и угрожал проклясть и заставить пожалеть о моей дерзости, но я никогда… Я не думала, что он настолько меня ненавидит… И Мальхиар… — Её пальцы смяли одеяло. — Что я им сделала, что они так меня ненавидят?       — О, малышка. В том, что произошло, нет твоей вины. Предубеждение Оберона — не твоя вина. Ты не сделала ничего плохого, — проговорила Титания, пересев поближе к поражённой внучке.       — Всего лишь появилась на свет, убив свою мать.       — Несмаяллиндра! Никогда так не говори! Возможно, твоя мать умерла, дав тебе жизнь, но она ни на мгновение не пожалела об этом. Она полюбила тебя с первого взгляда. Я знаю, я видела. Твоя жизнь — это подарок, дитя моё. Никогда в этом не сомневайся. — Внезапно она обняла Несмей, прижав её к себе. — Оберон был жесток, считая иначе. Но не беспокойся: я отлучила его от двора — он больше не член этой семьи.       — То есть… ты изгнала его? Надолго?       — Навсегда.       — И Мальхиара?       — Да. Их имена вычеркнут из нашей родословной, ибо они совершили непростительное, намеренно причинив вред ребёнку, к тому же королевской крови. У меня нет ни сына Оберона, ни внука по имени Мальхиар. Они мертвы для меня. Поскольку и я для них мертва. Они забудут жизнь в качестве членов королевской семьи фейри, потому что я не допущу гражданской войны в королевстве, где брат будет биться с сестрой за мой трон после того, как я уйду. Они будут жить и умрут в мире смертных, их род пресёкся.       — Ты сделала это… из-за меня?       — Да. Это справедливо, и ты заслуживаешь этого, Несмаяллиндра. Может, ты и наполовину человек, но ты всё же моя внучка, и даже королевская семья обязана чтить законы предков.       Несмей, усиленно заморгав, прошептала:       — Значит… похоже, Северус был прав. Ты действительно любишь меня. — Внезапные слёзы потекли по её лицу.       — Так же сильно, как когда-то Эйслинн, — прошептала Титания, крепче обнимая Несмей. — Благодаря тебе она всё ещё жива. Я люблю тебя за это и за то, кто ты есть и кем станешь.       Несмей прижалась к ней, не в силах вымолвить ни слова, и её горло сдавили рыдания. Наконец она сказала:       — Но, бабушка… я почти стала тёмной ведьмой… Яриллион… он почти сделал меня похожей… на моего отца.       — «Почти» не считается. Ты сражалась с ним, верно? Он повёл тебя по дороге тьмы, но ты последовала за ним не по своей воле. Это не делает тебя тёмной ведьмой — всего лишь жертвой злого колдуна. Ты никогда не станешь такой, как твой отец, Несмаяллиндра. В тебе нет эгоизма и высокомерия, как у него. Когда давным-давно он пришёл ко мне, то сделал это для себя, в поисках власти. Он не умел любить. Может, в тебе и половина его крови, но в тебе нет его духа. Северус рассказал мне, как ты проявила милосердие к Яриллиону там, в его крепости — ты не позволила мести захлестнуть тебя и сделать убийцей. Томас Риддл никогда бы так не поступил. Месть была его жизненной силой. Но ты, моя дорогая — дочь своей матери. Ты не переступила черту и не сбилась с курса: ты — истинная Хайстар. И я горжусь тем, что могу называть тебя членом своей семьи.       — Я люблю тебя, бабуля.       Несмей заплакала, потому что не ожидала, что её простят, и это было самым важным на тот момент. Титания ничего не говорила — просто прижимала её к себе, благодаря все Силы Небес за то, что Несмей была дома и в безопасности.       Намного позже       Несмей вернулась в свою комнату из грота, одетая в лавандовые одежды из паучьего шёлка и тапочки, в сопровождении одного из Клинков. Она искупалась в тонизирующей воде бассейна и снова почувствовала себя самой собой. Разговор с Титанией восстановил жизненно важную часть её души, часть, утерянную в тёмной крепости Яриллиона, и теперь она чувствовала себя дома, как никогда раньше. Но, возможно, это было связано с тем простым фактом, что поблизости не было ни Оберона, ни Мальхиара, делавших её жизнь невыносимой.       Запустив пальцы в свои короткие волосы, чтобы они встали дыбом в виде фирменных колючек, Несмей толкнула дверь в свою комнату.       — Одну минуту, миледи, — остановил её стражник и вошёл перед ней, проверяя, нет ли кого в комнате. Несмей закатила глаза, непривычная к такому поведению, но осталась снаружи, в коридоре до тех пор, пока охранник не сказал ей, что всё чисто. Она вошла в свою комнату… и увидела Гарри и Драко, развалившихся на диване в гостиной.       — Привет, Несси, — поприветствовал Драко, улыбаясь.       — Драко! Гарри! — воскликнула она, улыбаясь в ответ. — Милина не предупреждала, что у меня гости. — И тут же добавила: — Не называй меня Несси.       — Что я могу поделать, если тебе подходит это имя? — раздражённо спросил Драко.       — Не обращай на него внимания, — сказал Гарри, ткнув брата под рёбра. — Он живёт для того, чтобы всех доводить.       — Могу сказать то же самое о тебе, — фыркнул тот. Он оглядел Несмей с головы до ног. — Где ты была? Думал, ты до сих пор в постели.       — Я и была, пока целитель не решил, что мне нужно спуститься и отмокнуть в гроте, — пожаловалась Несмей. Она пересекла комнату и обняла обоих мальчиков. — Вы были там?       — Да. Твоя бабушка забрала нас сразу после того, как вышвырнула Оберона с сыном из страны фейри, — сказал Гарри.       — А что с Яриллионом? Его тоже изгнали, да?       — О да! Его мать, королева Мэйв, отреклась от него, его сделали рабом и навсегда лишили магии, — рассказал ей Драко.       — Рабом? Чьим?       — Бабы Яги, так же известной как Глориана — королевы изгнанников — твоей второй тёти, — пояснил Гарри.       У Несмей отвисла челюсть.       — Ты имеешь в виду ещё одну бабушкину сестру? Откуда она взялась?       — Она помогла папе и Саре преодолеть Бескрайние Пустоши, — ответил Драко, и пересказал ей всё, что происходило после того, как она потеряла сознание на руках Северуса.       — Великолепное наказание! Высокий и могущественный принц Зимы теперь не что иное, как простой посудомойщик… и к тому же без всякой магии! Не могу сказать, что мне его жаль, — злорадствовала Несмей.       — Нам тоже. Как твои дела, Несмей? — серьёзно спросил Гарри.       — Я… в порядке. Наверное. Я больше не чувствую себя такой… грязной, если ты об этом. — Она оглядела ребят: — Вы в этой одежде выглядите как принцы. Вас просто не узнать, — поддразнила она. — Как ваше самочувствие?       — Намного лучше, чем когда мы вышли из крепости Яриллиона, — честно признался Драко. — Этот ваш бассейн просто невероятен. Нам нужно найти такой и перевезти в Хогвартс.       — Я не думаю, что они существуют в вашем мире, а если и существуют, то скрыты, — сказал Несмей. Она обеспокоенно посмотрела на Драко. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке? Потому что люди, подвергшиеся подобному влиянию, не приходят в себя так быстро…       — Что я могу сказать? Я потрясающий… Ой! Чёрт возьми, Гарри!       Он повернулся и свирепо посмотрел на брата.       — Он хотел сказать, что мы очистились от тёмной скверны, но нам всё ещё нужны сеансы целителя и волшебные ванны, — вставил Гарри. — Но в конце концов мы вернёмся в строй, — добавил он, увидев, как побледнела Несмей.       Та опустила взгляд на свои тапочки, а её пальцы переплелись в замок.       — Мне жаль. Если бы не я… ты бы никогда не испытал этой боли…       — Это всё ерунда, и ты это знаешь, — внезапно сказал Гарри, сверкнув зелёными глазами. — Не вини себя за мой выбор. Или выбор Драко. Когда мы начинали, мы знали, что надрать задницу Ярошке будет нелегко. Но мы сделали то, что должны были, и это всё, что от нас требовалось. Учитывая, кем он был, нам чертовски повезло, что у нас всё получилось. И это благодаря тебе, Несмаяллиндра. Мы все спасли друг друга, помнишь?       — Потому что никто не связывается со Снейпами… или Малфоем, не пожалев об этом, — добавил Драко. — А теперь перестань себя жалеть и веди себя, как подобает принцессе, хорошо?       Несмей подняла голову и метнула в него свирепый взгляд.       — Знаешь, Драко, если бы ты не был моим родственником, я бы сделала с тобой что-нибудь ужасное.       — Знаю. Но, по крайней мере, сейчас ты не хандришь, — протянул Драко и увернулся от тапочка, который в него кинула Несмей.       — Вижу, вы уже ссоритесь, — заметил Снейп с порога. Несмей пискнула и обернулась.       — Эээ… это не то, что ты подумал, Северус.       Снейп только приподнял бровь.       — Напротив, Несмаяллиндра, я полагаю, что понял всё правильно. — Затем он поманил её пальцем. — Иди сюда.       Она настороженно посмотрела на него.       — У меня неприятности? Потому что это он первый начал.       Северус просто смотрел на неё, ничего не говоря.       Несмей прикусила губу, но подошла, высоко держа голову, готовая стойко принять наказание.       Северус подождал, пока она поравняется с ним, схватил за плечи, легонько встряхнул и сказал:       — Никогда не пугайте меня так, юная леди! — и притянул её к себе.       Несмей уткнулась лицом в его тунику, пробормотав что-то похожее на извинение.       — Тише, — ласково проворчал Северус, взъерошив её торчащие волосы. — Я приберегу свою лекцию на потом, когда ты полностью выздоровеешь. И ты не избежишь её, даже потеряв сознание. Прямо сейчас мы должны быть в личных покоях твоей бабушки на позднем ужине, так что лучше приведи себя в порядок. А потом мне нужно будет кое-что с тобой обсудить.       Она резко оторвала голову от его рубашки:       — Например, что?       — Это сюрприз.       Несмей скорчила ему гримасу:       — Ты ужасен.       — Большинство моих студентов согласились бы с Вами, — невозмутимо ответил Северус.       — Теперь я сойду с ума от любопытства, — надулась Несмей. — Возможно, тогда ты будешь доволен.       — Уверен, что так и будет, — рассмеялся Драко, но тут же замолчал, когда Северус бросил на него предупреждающий взгляд.       Несмей умоляюще посмотрела на него.       — Как насчёт подсказки? Совсем крошечной.       — Учись терпению, Несмаяллиндра, — невозмутимо ответил Северус, а потом он наклонился и поцеловал её в лоб. — С возвращением, принцесса-ёжик. А теперь поторопись: нельзя заставлять монаршую особу ждать, даже если ты — её любимая внучка.       Несмей улыбнулась ему, и в её глаза вернулся прежний блеск. Она тут же попросила всех выйти из комнаты.