Глава 76. Воспитание юной Снейп
26 ноября 2023 г., 18:29
Оглядываясь назад, Гарри признавал, что пятый год был, по крайней мере, не скучным. Во-первых, над ним не висел дух его старого врага. Можно было не бояться внезапного нападения ни его, ни двинутых учителей Защиты, что так и норовили убить или покалечить. С должности ЗОТИ слетело проклятие, и, возможно, новый тандем профессоров останется более чем на год, благодаря чему студенты смогут хоть немного подтянуть этот предмет. Гарри очень нравилась Защита (когда её преподавали должным образом), и знал, что Сараи с Ремусом отлично справятся.
Он был безумно счастлив, что Бинс ушёл и вместо него поставили Сириуса. Возможно, хоть теперь не придётся слушать этот бубнёж, перечитывая учебник по ночам, и получится узнать нечто интересное. Гарри не понимал, почему предмет, в котором преподавались основы магического мира, отдали на откуп зануде. Также было облегчением просто вернуться к своим друзьям и обнять и поцеловать свою девушку, не опасаясь, что пресса опять будет до него докапываться.
Немаловажным было и то, что вся семья, за исключением Петунии и Дадли, переехала в Хогвартс. Петуния осталась дома, так как Дадли ходил в частную школу (не в интернат), а она бы ни за что не оставила сына без родительского присмотра. Кроме того, Петуния сказала, что лучше будет жить в комфортном новом доме, чем в продуваемом сквозняками старом замке с движущимися лестницами и другими дикостями. Сириус навещал её каждые выходные и писал ей бесконечные письма почти каждый день.
Но именно Несмей и Виктория стали причиной самых больших изменений в его учебном году, особенно Виктория.
На Несмей кто-то смотрел как на интересную зверушку, а кто-то — как на нечто невероятное — всё из-за её происхождения, а также из-за того, что Северус был её опекуном. Ну, ещё и потому, что официально она не училась в Хогвартсе. То, что Гарри и Драко представили её участникам Дуэльного клуба, как свою младшую сестру, помогло наладить контакт.
Несмей продемонстрировала своё мастерство в отражающих заклятиях, и Гарри предупредил с ухмылкой:
— Не попадайтесь ей под горячую руку. Она, может, и маленькая, но дерётся, как взрослая.
Невзирая на то, что официально она не была студенткой, ни Северус, ни Сараи не позволяли ей пренебрегать учёбой. Северус составил для неё особое расписание и обучал Несмей зельям и защите. Сараи занималась с ней три раза в неделю, во время дневного сна Виктории, оттачивая технику кин-са-дора. Северус также набрал заданий и тренировочных упражнений у остальных профессоров, поэтому Несмей изучала ещё и трансфигурацию, гербологию, историю магии, астрономию, чары и основы арифмантики.
Полуфейри сдружилась с Луной, а также с Джинни, Кэти и Гермионой. Их с Луной часто видели у озера, где они подкармливали кальмара и беседовали с кельпи Дунканом Вейвстрайдером — официальным женихом Луны. Пара планировала пожениться сразу по окончании школы и совершеннолетия девушки.
Рон поражался Луне.
— Зачем так рано выходить замуж? То есть, разве тебе не хочется развлечься, прежде чем взвалить на себя все эти обязанности? — У Рона так и не случилось серьёзных отношений, хотя он встречался с Лавандой Браун.
Луна только мечтательно улыбнулась в ответ.
— Брак с Дунканом не ограничит меня, Рон: он же не человек. Он умеет веселиться и знает, когда нужно быть серьёзным. И, как только он женится на мне, то станет моим навсегда. Он очень серьёзно относится к своим обязательствам.
Зная Дункана, Несмей с братьями не сомневались в этом.
В первую же неделю все — от сотрудников до студентов — пытались вернуться в школьный ритм, и Гарри, Драко и Гермиона выяснили, что быть старостами не так-то просто.
Гермиона остановилась у апартаментов Северуса, включавших в себя комнаты для Сараи, Несмей и Виктории, чтобы поприветствовать их должным образом. Особенно ей хотелось подержать младшую Снейп, и поэтому она принесла ей небольшой подарок.
— Это пустяк, — сказала Гермиона, слегка смутившись. — Я увидела его на витрине детского магазина, когда ходила с мамой за покупками недалеко от её работы. — Она вручила Северусу небольшой свёрток в бумаге пастельных тонов.
Внутри был детский комбинезон малиново-розового цвета. На нём белыми с серебром буквами было выведено: «Боюсь, хотя она мала!»
Северус поднял бровь.
— Шекспир, мисс Грейнджер?
— Да, сэр. Я подумала, что это подойдёт, ведь слова из пьесы «Сон в летнюю ночь».
— Верно, — согласился он. — Хотите одеть её?
Гермиона с нетерпением кивнула.
— Можно? — Она потянулась, чтобы забрать плотно завернутый свёрток у своего учителя, но вдруг остановилась.
— О, нет! Я забыла… Я же не умею… переодевать детей.
— Это поправимо, — невозмутимо ответил Северус. — Идёмте, я покажу, как это делается.
Он направился в детскую, где Сараи аккуратно складывала одежду Виктории.
Сара улыбнулась, увидев, кто вошёл вслед за её мужем.
— Гермиона, ты вовремя! Он опять пытается улизнуть от смены подгузника?
— А вот и нет! — громко возмутился подобным предположением Северус. — Я хочу показать, как нужно одевать ребёнка.
— Чтобы я могла в случае чего присмотреть за ней, — объяснила Гермиона, разворачивая комбинезон.
Затем она внимательно смотрела, как Снейп умело раздел дочь, снял грязный подгузник и снова одел малышку, отметив, что он постоянно придерживал ребёнка рукой, несмотря на то, что девочка была слишком мала, чтобы скатиться с пеленального столика.
— О! Это как одевать куклу, — заметила девушка и покраснела.
— Только эта кукла всё время возится и дрыгается, — согласился Снейп. — Вот, Тория! Посмотри, какая ты красивая в новом наряде.
Малышка пискнула, а потом захихикала, когда он пощекотал её. Профессор мягко поднял Викторию и передал Гермионе. Взяв ребёнка, та слегка напряглась, но, когда Сара предложила сесть, то расслабилась.
— О, ей так идёт новый наряд! — воскликнула Сараи. — Ты такая милая, Тория. — Она смотрела на дочь, расплывшись в улыбке. — Очень красивый комбинезон, Гермиона. Спасибо.
— Не за что. — Та стала строить малышке рожицы, а Виктория замахала ручками и громко рассмеялась. — Гарри так повезло. Я всегда хотела младшую сестру. — Она взглянула на Северуса. — У неё есть режим? Мне нужно знать, если вдруг останусь посидеть с ней.
— Естественно! Мой муж — сумасшедший полковой сержант: у него на уме одни правила, — поддразнила зельевара Сараи.
— Детям необходим режим, — отметил Северус. — Он отображён на стене, — указал он на большой кусок пергамента.
— Мама повторяла, что следование со мной режиму спасло её от сумасшествия, — со смешком заметила Гермиона. — Я всегда знала, что пришло время сна, и отставала от неё с расспросами.
— Ясно. Значит, сон — единственный сдерживающий фактор для вашего бесконечного любопытства? — резко спросил Северус, хотя в его глазах сверкали смешинки — невероятно редкое для него явление.
— Раньше — да. Но теперь Рон утверждает, что я учусь даже во сне. Смешно, потому что я только начала подготовку к СОВам.
Северус строго взглянул на неё.
— Я надеюсь, что вы откладываете учёбу, делая перерывы на еду и физические упражнения, какие я показал вам в прошлый раз? Или мне и в этом году составить вам расписание, чтобы Вы не впали в кому?
— О, профессор, это было бы замечательно! Не то, чтобы я не могла расставить приоритеты самостоятельно, но с этими дополнительными обязанностями старост… Иногда я не могу остановиться, — призналась Гермиона, тихонько покачивая Торию.
— Принесите мне копию вашего школьного расписания, и я поработаю над ней вечером, — велел он, добавив: — Самое важное в работе старосты — следить за соблюдением правил и дать понять остальным, что независимо от того, кем является нарушитель, он будет отчитан и наказан справедливо.
То же самое мужчина сказал и своим сыновьям. Это было благоразумно, но Северус знал, что как раз-таки благоразумия подросткам и не хватает, особенно, если нарушитель — представитель того же факультета или, что ещё хуже, друг. Он благодарил Мерлина за то, что, когда он был старостой, у него не было близких друзей, и он не чувствовал угрызений совести, ловя нарушителей, пусть даже и софакультетников.
Тория завозилась в руках Гермионы, и та переместила малышку, прижав её к плечу.
— Ну-ну. Лучше? — тихо спросила Гермиона, растаяв от тёплых объятий крошки. Девочка пахла ванилью и мёдом — двумя любимыми ароматами Гермионы. — Не могу дождаться, когда ты научишься ползать, а потом говорить. Как думаете, она скоро пойдёт и заговорит? — Она посмотрела на обоих родителей.
Северус закашлялся.
— Если я скажу «да», то буду чувствовать себя хвастуном. Всему своё время.
— Кто-то рано начинает говорить, а ходить — позднее. Кто-то — наоборот. А кто-то и то, и другое учатся делать невероятно быстро, — ответила Сараи. — Кажется, я пошла ещё до года. А начала чисто говорить — до двух.
— По-моему, я тоже начал говорить рано, — сказал Северус. — А вот пошёл, наверно, уже после года, что вполне нормально. Но даже то, что мы оба научились этому рано, совсем не значит, что и Тория окажется такой же быстрой. Каждый младенец развивается по-своему. Нам просто нужно набраться терпения и ждать.
Гермиона улыбнулась маленькой дочери Северуса.
— Ставлю галеон, что она сделает и то, и другое ещё до первого дня рождения. И будет сильна магически.
— Само собой, — усмехнулась Сараи. — Магия сильна по обеим линиям, и этот талант как раз наследуется. Молюсь, чтобы она не унаследовала импульсивность своего старшего брата.
— Если судьба будет милосердна, она унаследует мою осторожность и терпение Сары, — сказал Северус. — Она, что, уснула?
— По-моему, да, — сказала Гермиона, вглядываясь в круглое личико. Глазки Тории закрылись, а тёмные, словно накрашенные тушью, ресницы опустились на фарфоровые щёчки. Гермиона ещё чуть-чуть подержала её и вернула Северусу.
— Она очаровательна, профессор Снейп. Я с удовольствием посижу с ней, если возникнет необходимость.
— Спасибо, мисс Грейнджер, — ответил он, глядя на свою малышку. Он не стал говорить Гермионе, что ей придётся встать в очередь за слизеринскими девушками. Не говоря уже о Несмей, ценившей каждый момент, проведённый с Викторией, и смотревшей на других девушек, как на наглых ворон, пытавшихся отобрать у неё бутерброд.
Тем же вечером в небольшом зале у центрального входа состоялось общее собрание старост всех факультетов со старостой школы во главе. Эта встреча проводилась уже несколько лет подряд по инициативе профессора Спраут и Северуса и поощряла сотрудничество между факультетами. Здесь старосты обсуждали свои расписания и график патрулирования залов с одиннадцати до часа ночи. После часа на дежурство заступали Филч и Снейп, поскольку для старост наступал комендантский час. Маттиас Сноу, из Рейвенкло, был в этом году старостой школы, вместе с Дженни Дэвис с Хаффлпаффа.
Они обсудили, какое количество баллов должно быть снято за незначительные нарушения, сколько должно быть снято за серьёзные проступки, и в каких случаях нужно сообщить декану о повторном задержании.
— Раз уж речь зашла об отработках, профессор Снейп разрешает нам, старостам Слизерина, назначать лёгкие — написание строк или эссе, или же уборка общей комнаты, — тем студентам нашего факультета, кто считает нормальным игнорировать школьные правила, — сообщил Драко. — Большинство потом исправляются, потому что в противном случае им придётся иметь дело с ним, а никому не хочется связываться с моим отцом.
По комнате прошёл громкий одобрительный гул. Затем Эрни Макмиллан сказал:
— Даже вам с Гарри, Малфой?
— Нам в особенности, Эрни, — вставил Гарри. — Он и без того строгий, верно, Драко?
Тот решительно кивнул.
— Помните ту драку с Дурмстрангом в «Трёх мётлах» в прошлом году? Мы с Гарри оказались в самом центре, и как только мой отец узнал… Дамблдор заплатил штраф за всех студентов Хогвартса, и их освободили в тот же день, но отец попросил авроров задержать нас на ночь. Поэтому, когда все вернулись в замок в свои милые тёплые кровати, мы с Гарри мёрзли в тюремной камере до самого утра.
Старосты Равенкло и Хаффлпаффа были шокированы.
— Мерлин! Он действительно оставил вас на ночь в тюрьме?
Гарри кивнул.
— А потом посадил нас под домашний арест до конца семестра. Так что если вы считаете, что мы выкрутимся, потому что являемся сыновьями профессора, подумайте ещё раз. Но мы усвоили урок — никогда не ввязываться в публичную драку. На днях он сказал мне в случае необходимости не бояться снимать баллы со своего факультета.
— Я полагаю, что это необходимое зло, — согласился Сноу. — Итак, у всех есть копия графика патрулирования? Хорошо. Держите его в безопасности: нельзя, чтобы он попал в чужие руки. Если ни у кого больше нет вопросов, можно закончить собрание.
Когда все разошлись, Драко вытащил Гермиону обратно в коридор, чтобы побаловать себя минутой или двумя страстных поцелуев, в то время как Гарри караулил дверь. Гарри хотелось, чтобы рядом с ним была Кэти, и он тоже мог поцеловать её, но она была занята подготовкой к своим ЖАБА. Возможно, они смогут встретиться в эти выходные на ужине или за чашкой чая у мадам Паддифут.
Несколько ночей спустя настала очередь Гарри и Гермионы патрулировать залы. Сначала всё было тихо. Они начали с подземелий, но там не было слышно ни звука — только в апартаментах декана плакала Тория.
Гарри передёрнуло.
— Похоже, опять началось, — заметил он.
— Ты о бессонных ночах? — спросила Гермиона.
— Обычно она крепко спит, но в последнее время Сара говорит, что у неё проблемы с животиком — много срыгивает и у неё газики, поэтому она капризная и раздражительная.
— Ой, бедняжка! Неудивительно, что у твоего отца глаза, словно потухшие угли, — посочувствовала Гермиона.
— Да, сомневаюсь, что он вообще спал последние несколько ночей. Он экспериментировал с пустышками для желудка, пытаясь сделать такую, чтобы подходила младенцам. Папа не переносит её боли — она сводит его с ума — и он говорит, что обычные средства не помогают. Кэти помогала ему на прошлой неделе.
— О, вот почему вы давно не виделись?
— Да, поэтому, — скорбно вздохнул Гарри. — Но, надеюсь, в эти выходные заданий будет не слишком много и, если ничего не случится, мы сможем пойти в Хогсмид. Слава богу, у нас ранняя тренировка по квиддичу, и Анджелина была в хорошем настроении.
— Это потому, что Джордж недавно сделал ей предложение, — рассмеялась Гермиона. — Она вчера вечером похвасталась кольцом.
— Шутишь? Почему Рон ничего мне не сказал?
Гермиона пожала плечами.
— Кто знает? Он — мальчишка, мог и забыть…
Они продолжили движение по коридору на территорию Хаффлпаффа. Там тоже было тихо. Толстый монах помахал им рукой, когда они прошли мимо.
И Гарри, и Гермиона думали о своих близких и о том, что когда-нибудь и им нужно будет сделать или принять предложение. Они поднялись по лестнице к гриффиндорской башне. Когда они завернули за угол к Выручай-комнате, Гермиона схватила Гарри за рукав.
— Ш-ш-ш! Ты слышишь?
Гарри навострил уши. Тут же послышались шорох шагов и тихий шёпот:
— Там кто-то есть?
— Нет. Давай, приятель. Поторопись и загляни, прежде чем кто-то нас застукает!
Глаза Гермионы вспыхнули, и она скользнула в коридор, напомнив Гарри львицу на охоте. Голоса раздавались из кабинета ЗОТИ.
Гарри последовал за подругой, старательно храня молчание, как только мог. Дверь в кабинет была чуть приоткрыта, внутри горел свет от заклинаний нарушителей. Они стояли спиной к дверям, поэтому Гарри не мог определить их личности и принадлежность к факультету.
Гермиона откашлялась и громко сказала:
— Проникновение со взломом в учебный кабинет может привести к исключению!
Оба студента подскочили, как испуганные олешки, и обернулись. Гарри понял, что это два студента первого курса Гриффиндора. Он нахмурился, ненароком напомнив своего отца. Оба малыша расплылись в виноватых улыбках.
— Ух… Гарри! И Гермиона! Мы просто… ну… хотели взглянуть на волшебный видящий камень.
— Что за видящий Камень? — требовательно спросила Гермиона. — Вы оказались вне своих постелей после отбоя, оба!
— Да, но… Мы с Джошем исследовали территорию, — зачастил тот, что был поменьше ростом. — Искали приключения, как вы с Гарри, когда нашли Философский камень.
— И Тайную комнату, — добавил другой мальчик; он был высоким и неуклюжим, как молодой жираф. — Мы хотели увидеть волшебный камень фейри профессора Валинек.
— Что за волшебный камень фейри? — повторил Гарри, постепенно закипая. — Вы издеваетесь, да?
— Нет, честно! Я прочитал все легенды, и они говорят, что у всех фейри есть волшебные камни, с помощью которых они могут следить за нами, смертными, и я просто хотел посмотреть, как они выглядят, — ответил маленький мальчик. — Я не собирался красть его, честно!
Гарри закатил глаза. Ему было интересно, неужели и он в этом возрасте был таким доверчивым? Опять же, учитывая, как он рос, то, вероятно, был.
— Слушайте, это все ерунда. Не верьте всему, что вы читаете, особенно о фейри. Большинство людей, которые пишут эти книги, даже не были в царстве фейри, и многое из того, что они говорят, выдумано. Профессор Валинек — воин-фейри, а не колдунья, поэтому не пользуется гадательным зеркалом.
— Хочешь сказать, что нет такого понятия, как тайный камень фейри? — Лицо маленького мальчика вытянулось.
— Мы пришли сюда зря? — заплакал мальчик повыше.
— Боюсь, что так, мальчики, — вмешалась Гермиона, уперев руки в бёдра. — И теперь у вас неприятности.
— Вы снимете баллы?
— Вы скажете профессору МакГонагалл?
Гермиона колебалась.
— Пожалуйста, не надо! — умолял мальчик поменьше. — Вы же много раз бродили по ночам и никогда не попадали в неприятности. — Он умоляюще смотрел из-под своих длинных ресниц.
Гарри почувствовал, как румянец ползёт по его шее. Кто бы мог подумать, что его проклятое прошлое вернётся, чтобы преследовать его? Он уставился на двух нарушителей и молча застонал. «О, Мерлин! Они правы. Нам чертовски везло не менее чем в половине случаев. Но всё же минус на минус не дают плюса. Я обязан доказать им, что так не следует делать.» Он прочистил горло, вспоминая, как выглядел отец, когда «ловил сыновей на горячем».
— Ты ошибаешься, приятель. Мы с Гермионой потеряли по пятьдесят очков, когда нас поймали ночью вне постели. И даже если бы не так — то, что мы сделали, было неправильно, и вы не должны следовать нашему плохому примеру. Вам нужно спать по ночам для вашей собственной безопасности.
— В замке много секретных проходов и комнат, и он постоянно меняется. Можно попасть в ловушку, и вас, возможно, не найдут в ближайшие лет пятьдесят, — напугала Гермиона. — То, что мы сделали тогда, было очень глупо, и нам повезло, что мы не погибли. Это не было смелым или героическим поступком — это было глупостью. Как и то, что вы двое сделали сегодня вечером.
— Простите!
— Мы-то простим, однако это не отменяет факта, что вы не в постели, — напомнил им Гарри. — Я снимаю по двадцать пять баллов с каждого.
— Но мы — гриффиндорцы! — закричал блондин.
— Ты снимешь баллы со своего факультета?
— Да, потому что вы не выше правил. Если нарушаете их, то примите последствия, как и все остальные.
— Вам повезло, что вы попались нам, а не профессору Снейпу, — напомнила им Гермиона. — Он бы быстро назначил вам отработку. Всю неделю бы котлы драили!
— Или писали бы эссе на три фута о том, почему нужно соблюдать школьные правила, — добавил Гарри. — А теперь живо в постель, и, если мы поймаем вас снова, то отправим прямо к МакГонагалл, а она отправит вас домой первым же поездом. Понятно?!
Мальчуганы сникли и, опустив головы, поспешили в гриффиндорскую гостиную.
Гермиона посмотрела на Гарри и ухмыльнулась.
— Домой первым же поездом? Тебе не кажется, что это… слишком, Гарри?
— Лучше испугаться, чем умереть — так всегда говорит отец. — Гарри покачал головой и вздохнул. — Знаешь, до этого вечера я даже не представлял, как плохо влияю на других.
— Я тоже. Чувствую себя ужасно, думая обо всём, что мы сделали неправильно, и о том, как некоторые глупые дети думают, что мы отлично справляемся с нарушением почти всех правил.
— Да, век живи — век учись, так, кажется, говорят?
— Правильно. Давай обследуем башню Равенкло и пойдём спать. — Гермиона толкнула Гарри локтём. — Потерять пятьдесят очков! Мерлин, теперь мне нужно очень много работать, чтобы вернуть эти баллы.
— Не суетись, Гермиона. Всего одно дополнительное задание — и мы в шоколаде, — утешал её Гарри, когда они продолжили патрулирование.
— Рон подумал бы, что это весело, — нахмурилась она, всё ещё расстроенная.
Гарри согласился. Рон, вероятно, сказал бы, что это не так уж и важно, и они должны были отпустить первокурсников с предупреждением.
— Да, так что хорошо, что именно мы старосты, верно?
— Интересно, у Драко такие же проблемы с факультетом? — ворчала Гермиона. — Или мы единственные, у кого проблемы с первачками?
— Почему бы тебе не спросить его об этом за завтраком? — предложил Гарри. Он подозревал, что первые несколько недель будут трудными, поскольку студенты испытывали новых старост, проверяя границы допустимого.
Однако остаток ночи прошёл без происшествий, и, вернувшись в свою гостиную, они заснули.
***
Следующим утром за завтраком Гермиона села за стол Слизерина рядом с Драко. Тот улыбнулся и сказал: — Доброе утро. Как прошло ваше первое дежурство? Оно же было прошлой ночью, верно? Гермиона застонала и потерла глаза. — Ты правда хочешь знать? — Что случилось? — тихо повторил Драко, и его серые глаза затопило беспокойство. — Это была катастрофа. Мы с Гарри нашли… мы поймали двух первокурсников-гриффиндорцев, что пытались пробраться в кабинет Защиты и найти камень фейри. Драко хохотнул. — Они искали что? — Камень фейри, с помощью которого они следят за смертными, — повторила Гермиона. — Не думаю, что такой существует. Мы сняли с каждого по двадцать пять баллов, а Гарри припугнул, что, если мы ещё раз поймаем их ночью в коридоре, они тут же отправятся домой. — Папа сказал бы что-то подобное. — Но знаешь, что было хуже всего? — продолжила Гермиона. — Дело в том, что они пытались подражать нам — Гарри, мне и Рону, — отправляясь в приключения и нарушая правила. Что я за образец для подражания, Драко? — Самый лучший, Миона, — прошептал тот, обнимая её. — Ты та, кто на собственном опыте знает, чего делать нельзя! Считаешь, что у тебя проблемы с факультетом? Как думаешь, это весело — обнаружить двоих софакультетников, что пытались набросить проклятие увядания на Рычащий Львиный Зёв, стащенный ими из теплицы профессора Спраут?! Гермиона ахнула. — О, Мерлин! Только не это! — Поймали их с поличным, двух безмозглых с рукописной книгой заклинаний, которые они купили у какого-то мутного типа в Лютом переулке. — Драко выглядел злым. — Даже заклинание и движение палочки были неверными! Гермиона уставилась на него. — Драко, ты знаешь, как накладывается эти чары?! — Да, потому что Люциус научил меня, — признался он, сжимая губы. — И в первый и единственный раз, когда я его наложил, папа поймал меня и отходил ложкой. Он сказал, что сделает всё, что в его силах, но не допустит, чтобы я пошёл по этому пути. Я больше никогда не использовал такую тёмную магию. — Я рада, — прошептала Гермиона. — Что ты сделал со своими змеёнышами? — Я снял с них пятьдесят очков, конфисковал палочки и ту проклятую книгу заклинаний, а затем пошёл и рассказал о случившемся отцу. О любой попытке использования тёмной магии нужно сообщать преподавателям. — Бьюсь об заклад, им досталось. — Можно сказать и так. Папа назначил им неделю отработок, и я уверен, что он напишет родителям об их поведении. Папа не церемонится с теми, кто занимается тёмными искусствами. Сомневаюсь, что у меня снова будут с ними проблемы. И хотя я ненавижу снимать очки со Слизерина, это было заслуженно. В этом году у папы новая политика в отношении своего факультета — он пытается выявить всех практикующих тёмную магию, чтобы убедить их перестать использовать её. Он хочет, чтобы наш факультет перестали считать рассадником зла. Папа разговаривает со всеми, чьи семьи во время войны поддерживали Волдеморта, и пытается показать тем, кто хочет жить без использования тёмной магии, цели, достойные достижения. Пока что, кажется, всё работает довольно неплохо. — Ты ему помогаешь, не так ли? — Да. Кто сможет это лучше меня — того, кто чуть не пошёл по той же дороге, благодаря своему отцу-Пожирателю? — с горечью сказал Драко. — Я знаю, как это начинается. И чем может закончиться. Но мы можем помочь только тем, кто хочет, чтобы им помогли — тем, кто готов встать и сказать: «Нет, я больше не буду так делать. Я не буду рабом власти». Это самое трудное. — Если кто-то сможет передумать, ты можешь им помочь, Драко. Я верю в тебя. — Спасибо, Гермиона. Всё, что мы можем — это сделать всё возможное. — Он взял с тарелки яйца, тост и ломтик ветчины, положил закуски на тост и съел его. Этот год должен был стать годом перемен. Драко просто надеялся, что все переживут их.***
Когда сентябрь перетёк в октябрь, все потихоньку привыкли к виду Сары, идущей с Викторией в детском слинге и гуляющей с ней по территории, или Северуса, толкавшего коляску к хижине Хагрида и беседовавшего с ним, пока Виктория дремала у тыквенных грядок. Все ученики были довольны новыми уроками Защиты: в течение недели их вёл Ремус, а Сараи — в основном по выходным, оставляя Северуса с дочерью. Оба поражались тому, как быстро рос их ребёнок. Виктория уже держала головку и следила за всем глазками. Объём потребляемой за один раз смеси увеличился в два раза. Студенты признавали, что профессор Блэк гораздо лучше Бинса, хотя, по словам Снейпа, даже восковой манекен был бы лучше призрака. Это произошло, когда у себя на уроке он поймал нескольких студентов, обсуждавших, насколько интереснее стала история магии с уходом Бинса. Но, несмотря на это, у Сириуса были проблемы с дисциплиной в классе и проверкой домашних заданий. После фиаско с первым и вторым курсом Сириус обратился к единственному преподавателю, у которого, казалось, никогда не возникало проблем с тем, чтобы заставить учеников думать. Итак, в солнечную субботу Сириус спустился в подземелья и постучался к Снейпу. Ему пришлось постучать громче, ибо из комнаты слышался оглушительный рёв Виктории. — Эй, Северус, ты дома? — Одну минуту! — послышался усталый голос зельевара. Затем дверь открылась, явив миру хмурого Северуса, держащего на руках дочь и похлопывающего её по спинке. Виктория орала хуже банши. — Блэк, это должно быть важным. У меня нет времени на глупые вопросы. Заходи. Сириус вошёл и закрыл за собой дверь. — Эй, что случилось с маленькой принцессой? — Она не хочет срыгивать, — ответил раздражённый отец, потирая спинку малышки сильнее. — Поэтому у неё болит живот. — Бедняжка! Готов поспорить, что это адски больно, — заметил Сириус. — Блестящее заключение! — окрысился Северус. Он развернулся и прошёл в глубину гостиной, бормоча: — Давай, малышка, не держи в себе. Наверно, нужно разработать другую смесь. Виктория покраснела от натуги и заорала отцу прямо в ухо, когда тот в изнеможении рухнул на диван. — Снейп, позволь, я попробую, а? — сказал Сириус, так как от криков ребёнка разболелись его чувствительные уши. — Дай её мне на минутку. Северус с подозрением посмотрел на него. — Не вздумай пугать её, Блэк. Это не икота. — Просто дай её мне, — сказал Сириус, принимая на руки Викторию. Та, скуксившись, вновь закричала. — Эй, красотка. Не плачь, дядя Сириус поможет тебе. Готова? Раз, два, три… полетели! — С этими словами он подбросил Торию в воздух. — Проклятье, Блэк, что ты творишь?! — закричал Северус в бешенстве. — Кретин, это же ребёнок, а не снитч! — Он вскочил на ноги. — Расслабься, Снейп. Она в порядке, — улыбнулся Сириус, аккуратно ловя ребёнка, который внезапно громко рыгнул. — Ха! Всегда срабатывает! — Он пощекотал Викторию под подбородком, и та тихонько пискнула. — Теперь тебе лучше, да, милая? — Дай её сюда! — рыкнул Северус, кидая на Сириуса убийственные взгляды. Он вырвал Викторию из рук Сириуса и обнял её в защитном жесте. — Ты чуть не уронил её, тупица! — Успокойся, Северус! Ей ничего не грозило — я проделывал подобное с Гарри, когда он был в её возрасте. Джеймс не возражал. — Я — не Поттер, и мне не нравится, что ты относишься к моей дочери, как к игрушке! Или к сыну! — Но она же срыгнула, так? Северус вернулся на своё место, а Виктория надёжно лежала на сгибе его левой руки. Он взял полупустую бутылочку. — Вот, милая, давай закончим трапезу. — Снейп дал ребёнку бутылочку, та взяла её, но уже через секунду выплюнула соску. Она завозилась, а её личико вновь сморщилось. — Похоже, опять газы, — прокомментировал Сириус, садясь в кресло напротив Северуса. — Очевидно, — съехидничал тот, скривив губы. Как будто без Блэка он бы не догадался! — Давай я… — Нет! Не дай Мерлин, и не мечтай! Я сделаю это по-своему, — жёстко отбрил Снейп. Он положил малышку себе на колени, а затем осторожно начал толкать ее маленькие ножки вверх и вниз, как на велосипеде. Вскоре после этого ребёнок снова отрыгнул. Северус улыбнулся. — Вот! Так гораздо лучше. — Он продолжал это упражнение ещё немного, но у Виктории, казалось, больше не было газов. Снова взяв её на руки, профессор скормил ей остатки смеси. Когда она закончила, тот спросил Сириуса: — Чего тебе надо, Блэк? — Совет, если можно, — попросил слегка смущённый Сириус. — У меня были проблемы с парой шутников на первом и втором курсах. — Розыгрыши? И ты пришёл ко мне? Ты же должен знать, как с ними справиться, учитывая твою бурную молодость, — отметил Северус, подняв бровь с недоверием. — Тут другое. Вчера кто-то подкинул мне в стол синих пикси, и они съели все мои заметки, которые я сделал к уроку, не говоря уже о том, что я не смог раздать домашнее задание, потому что эти паразиты съели и его! — с раздражением пожаловался Сириус. — Сегодня кто-то впустил рой докси, и я угробил пол-урока, доставляя студентов в Больничное крыло, потому что некоторых из них укусили, а другая половина гонялась за этой дрянью. Драккл, Снейп, это не смешно! — крикнул он, увидев ухмылку Северуса. — Случись это на твоём уроке, ты бы рвал и метал! — Возможно. И как ты поступил? — Никак. Ну, я спросил, кто это сделал, но никто не сознался, поэтому что я мог? Не наказывать же всех. — Именно так ты и должен был поступить. Снимать баллы с каждого до тех пор, пока виновник не признается. Уверен, студенты знали, кто зачинщик, и сдали бы шутников, как только поняли, что ты будешь снимать баллы, пока не найдёшь виновных. — Но это жестоко и несправедливо! — Как и срывать урок розыгрышами. Сириус, они проверяют тебя, чтобы узнать, можешь ли ты выдержать давление и приструнить их. Не позволяй им считать тебя безответным, иначе они сядут тебе на шею. — Но, Северус, я не хочу быть сержантом, как… — Как я? Блэк, такое поведение спасает жизни малолетним идиотам. На моих уроках очень высокая вероятность травмировать себя или соседа. То же можно сказать и о Защите. Нельзя показывать боевые заклинания, если не можешь держать класс. Быть милым им не поможет. В твои обязанности не входит дружба с учениками, Блэк, только лишь обучение. Стань, наконец, ответственным и покажи характер. Поговори с прилежными студентами, проверь, не знают ли они, кто стоит за розыгрышами. Затем поставь на класс следилку. Она даст знать, когда студент соберётся что-то выкинуть. Как только поймаешь своего весельчака, назначь ему худшую отработку, какую только сможешь придумать. Затем выставь ультиматум остальным. Не давай им спуску. Дай понять, что такое поведение недопустимо в принципе. Как только они увидят, как ты поступил с их коллегой-шутником, они, надеюсь, передумают проказничать. — А что, если нет? — Тогда продолжишь раздавать отработки и снимать баллы, пока до них не дойдёт. Часто для того, чтобы осознание серьёзности положения уложилось в их крошечных мозгах, требуется повторение урока. Это как при наказании пасынка: необходимо быть последовательным и твёрдым. Северус аккуратно вытащил соску изо рта Тории и прижал её к плечу, покрытому пелёнкой, сильно хлопнув её по спинке. Тория завозилась и хорошо срыгнула. — Молодец! — похвалил он и слегка скривился, заметив на ткани следы смеси. Мужчина тут же вытер ей ротик и обнял её. Малышка прижалась к его шее, издавая тихие чмокающие звуки. — Нет, ты уже поела, детка. Теперь пора вздремнуть. — Он стал слабо массировать спинку Виктории круговыми движениями, призвав её любимую ночную игрушку, Леди Львиный Зёв. Он дал ей плюшевую тряпичную куклу, продолжая ритмично похлопывать её. — Ты собираешься уложить её спать сразу после еды? — недоверчиво переспросил Сириус. — Зачем? — Потому что она устала, и, если я не дам ей уснуть, она станет капризной, — ответил Северус. — Так, я ответил на все твои вопросы? Мне нужно уложить её, но она не заснёт, пока ты здесь разглагольствуешь. Сириус уже хотел задать ещё один вопрос, просто чтобы побесить его, но решил, что это слишком рискованно. Нельзя было сердить Снейпа, а то он откажется помогать. Затем Сириус вспомнил о домашних заданиях. — Уф… Последний вопрос. Что делать с эссе, которые я не смог прочитать? — Верни их и скажи, чтобы переписали заново, но за эту работу снизь оценку на два балла, иначе она вообще не будет засчитана. — На два балла?! Зачем? Северус скрипнул зубами. — Слушай, Блэк, тебе нужен мой совет или нет? За переписанные работы я снижаю оценку — это учит студентов, что к домашним заданиям нельзя относиться небрежно. Если ситуация не меняется, тебе следует обратиться к его (или её) декану, чтобы те назначили своему подопечному дополнительные уроки каллиграфии. Но в основном студенты ленивы и пишут небрежно нарочно. Нельзя спускать это на тормозах. Это всё, что я могу сказать. Можешь мне не верить, но это так. — Хорошо. Не будь таким упёртым. — Сириус поднялся. Северус наградил его ледяным взглядом. — В случае, если ты не заметил, я пытаюсь уложить Торию, а теперь сделай одолжение и убирайся. Тихо. Пока я окончательно не потерял терпение и не помог тебе пинком! Сириус сердито взглянул на него. Северус подчёркнуто отвернулся и прошёл в детскую, что была в стороне от гостиной. Сириус состроил гримасу, проворчал: «Мордредов сержант!», и вышел, тихо закрыв за собой дверь. — Бедная крошка! Он превратит её в куклу ещё до того, как ей исполнится три. Мерлиновы яйца! Чтобы я так обращался с собственным ребёнком: да никогда!***
Ноябрь был прохладным, и начался сезон квиддича. Из-за игр Сараи пришлось перенести свои занятия на воскресные и пятничные вечера, как правило, проводя их в пустом классе третьего этажа, а не на улице на лужайке, потому что студенты жаловались на холод. Бывшая Клинок учила своих подопечных как практическим, так и магическим средствам самообороны, хотя и не могла обучить их кин-са-дору, как Гарри и Драко. Тем не менее, она показала всем универсальные движения, позволявшие студентам защититься даже без палочки. — Постоянная бдительность — часть вашей защиты. Вы должны знать, в каком направлении бежать, чтобы скрыться от преследования или позвать на помощь. Возможно, вы не сможете противостоять врагу, но в надежде на ноги нет ничего плохого, только если вас не связали. Так что бегите, если можете, и не считайте это трусостью — тот, кто сбежал сейчас — выжил, чтобы сразиться в другой раз. — Вы когда-нибудь сбегали с поля битвы, профессор Валинек? — спросила Миллисента Буллстроуд. — Да. Моим главным долгом была защита королевы, и если я чувствовала, что в наших интересах отступить, а не сражаться с превышающими силами противника, я так и делала. Чтобы победить, необязательно убивать. Каждую тренировку Сараи начинала с пробежки, чтобы развить дыхательную систему и выносливость ребят. Большая часть занятий была посвящена бою без оружия. Студенты учились уклоняться, ставить блоки и наносить удары: как правильно бить в колено или пах, и как лишить противника зрения при помощи пальцев. Сара объединила их в пары с разной весовой категорией, и мальчиков с девочками, объясняя, что в условиях реального боя противник может быть сильнее, и необходимо уметь уравнивать шансы. — Неожиданность — это ключ. Противник может быть выше, сильнее физически или магически, но всё это не имеет значения, если вы ударите его по голове достаточно большим камнем. Это единственное, чего он не будет ожидать. Она учила их эффективному использованию известных заклинаний, и что даже такое заклинание, как сглаз неуклюжестью, может привести к поражению соперника. — Наведите его на фехтовальщика — и с лёгкостью разоружите его. Примените его к ведьме или волшебнику с помощью палочки, и оно сработает столь же эффективно, как и обезоруживающее заклятье, но оно гораздо менее очевидно. Прежде всего, никогда не недооценивайте врага. Многие дерзкие молодые воины нашли свою раннюю смерть по этой причине. Убедитесь, что вы осторожны. Сара была строгой, но справедливой и оценивала как усилия, так и навыки. Но не терпела наглости и розыгрышей, и нарушители дисциплины в конечном итоге или бежали дополнительные круги, или делали тридцать отжиманий вместо классической отработки. Но на её методы практически никто не жаловался, потому что все признавали важность изучения практических способов самозащиты. В целом, большинство с нетерпением ждало уроков с полуфейри и уважали её больше, чем любого другого учителя Защиты, за исключением Люпина. Обычно, во время её занятий за Викторией смотрел Северус: он любил наблюдать, как росла его девочка. В тот день он положил её на цветочное одеяло на полу гостиной на живот; она была одета в розовый комбинезон от Гермионы, а также махровые носочки в тон и трикотажные штанишки. Её ярко-зелёные глаза были сосредоточены на плюшевом мишке — подарке Филиуса Флитвика. Медведь мог танцевать по команде, и делал это сейчас, скача туда-сюда по одеялу. Виктория гулила и тянулась к нему, когда он приближался. Рядом с ней у огня разлёгся Кафаль. Почти совсем взрослый туманный пёс обожал малышку и всегда был неподалёку. Он спал рядом с её колыбелью по ночам и яростно защищал «своего» ребёнка, не позволяя незнакомцам приближаться, если только они не были представлены ему членом семьи. Сейчас Кафаль дремал, положив голову на передние лапы, пока Виктория играла, а Северус оценивал последнюю партию домашних заданий. Северус отложил перо и опустился на колени на одеяло: он хотел научить малышку переворачиваться, так как ей было уже три месяца. Она уже держала голову и ненадолго приподнималась на руках. Как только он сел рядом с ней, Тория счастливо улыбнулась, и её зелёные глаза загорелись. Она уже узнавала всех членов своей семьи, и улыбалась и смеялась, когда видела их. — Тория, гляди! Вот танцующий мишка, — тихо позвал он дочь, пустив игрушку в пляс слева от неё. — Достань его! Давай, протяни руку и возьми его за лапу. — Северус остановил медведя, пытаясь заставить дочь протянуть руку к медведю и начать переворачиваться. — Да! Вот так! Теперь перевернись. Перевернись! Тория продолжала тянуться, но каждый раз, когда ей это почти удавалось, она останавливалась. Разочарованная, девочка начала плакать. — Тише! — пробормотал Северус. Он похлопал по одеялу рядом с ней. — Не плачь, он же здесь. Всё, что нужно сделать — перевернуться. Тория ныла и тянула свои крошечные ручки к отцу. Кафаль проснулся, услышав знакомую команду перевернуться. Он давно выучил этот трюк. Он наклонил голову и посмотрел на своего альфу и младенца, пытаясь понять, почему Северус всё повторяет команду. Он чувствовал, что его альфа хочет, чтобы его послушали, но малышка не понимала. Кафаль с любовью ткнул её мордой и облизал. Когда он убедился, что привлёк её внимание, он продемонстрировал ей «переворот». Пёс улёгся на спину, задрав лапы в воздух, и ухмыльнулся. — Кафаль! Ради Мерлина! — закатил глаза Северус. — Не ты! Я хочу, чтобы она перевернулась. Тория завизжала и вознамерилась захватить в свои кулачки побольше светлого меха Кафаля. Кафаль откатился от неё поближе к очагу, весело стуча хвостом по полу. — Ну, ладно! Присоединяйся, — вздохнув, разрешил Северус. Но тут у него появилась идея. — Тория, схвати Кафаля! Перевернись и схвати Кафаля! Малышка была очень взволнована и изо всех сил пыталась дотянуться до собаки, которая откатывалась каждый раз, когда слышала команду. С силой оттолкнувшись ножками, она внезапно перевернулась на бок. — Да, очень хорошо! А теперь закончи поворот, — подбодрял дочь Северус, протягивая мишку. Тория с изумлением плюхнулась на одеяло. Северус зааплодировал. — Отлично! Ты перевернулась! — Он дал ей медведя, и она засунула лапу себе в рот, зажевав её. — Подожди, вот мы покажем маме, чему ты сегодня научилась. — Северус ощущал такую гордость, будто дочь только что сварила идеальное зелье. Кафаль радостно вздохнул. Затем он с нетерпением посмотрел на Северуса, интересуясь, а где же его угощение. Северус немедленно бросил ему собачью колбаску. Кафаль проглотил её и подождал, не перепадёт ли ему чего-нибудь ещё. Северус попросил Торию перевернуться ещё дважды, и каждый раз, когда у неё получалось, Кафаль повторял за ней. В третий раз Тория перевернулась прямо на бедного пса и с радостью вцепилась в его шерсть. И сердито вскрикнула, когда отец вытащил мех из её пальчиков, прежде чем она смогла засунуть его себе в рот, и мягко пожурил: — Нет, Виктория! Будь добра к Кафалю! Вот так! — Он взял её маленькую ручку и аккуратно погладил бок собаки. Но Тория расстроилась и продолжала биться в истерике, пока Северус не отвлёк её от Кафаля, протянув ей мишку. — Хороший пёс, Кафаль, — сказал Северус, гладя мягкий мех и почёсывая пса за длинными шелковистыми ушами. — Очень терпеливый. Кафаль, довольно ворча, положил голову Северусу на колено. Он хотел сказать альфе, что не возражает против того, чтобы малышка выдрала весь его мех, ибо не знала, что так нельзя. Когда Сараи, Гарри, Драко и Несмей вернулись с урока, Северус пригласил их посмотреть, что Виктория узнала сегодня. — Смотрите, что она умеет. Перевернись, Виктория! Покажи маме и всем, чему ты научилась, моя умная девочка! — уговаривал он. Кафаль тут же перевернулся. Секундой позже за ним повторила и Виктории. Драко и Гарри разразились смехом. — Отлично, папа! Как в цирке! — хохотал Гарри, наблюдая за своей младшей сестрой и собакой. Несмей хихикнула. — Я слышала, что нельзя научить старую собаку новым трюкам, но я никогда раньше не слышал о том, чтобы собака учила ребёнка трюкам! — Умнее нашего Кафаля собак нет, — заявил Драко. Сараи вытерла слёзы с глаз. — И детей умнее Виктории, — продолжила она, а затем взяла дочку, поцеловала её и обняла, наслаждаясь нежным запахом молока, мёда и лавандового мыла от её кожи. Тория положила голову на плечо матери и зевнула: она очень устала, и решила отдохнуть у неё на руках. — Нужно сфотографировать её с Кафалем, — предложил Гарри, ухмыляясь. — Как думаешь, Сара, она сделает так ещё раз? — Непременно, но сейчас она спит. — Уже? — удивился Северус. — Ты утомил её, Сев. Это даже хорошо, ей нужно поспать как можно дольше, ведь завтра у неё назначена встреча с мадам Помфри для второго этапа прививок. Гарри скривился. — Ух! Бедный ребёнок! Ненавижу уколы. Драко кивнул. — Я тоже. — Я тоже не особо люблю их, но это необходимо, — сказал им отец. — Кто пойдёт с ней, Сара? — Ты, потому что я была в прошлый раз, — ответила ему та, укладывая малышку спать. — Замечательно, — саркастически ответил Сев, выглядя таким же несчастным, как и его сыновья. Он не мог видеть, что его малышке больно, но, по крайней мере, после этих прививок, всё, что останется, это бустерная доза в пять и ещё один в десять лет. Мужчина присмотрелся к троим старшим детям. — Ну, что вы встали, как дураки? Разве у вас нет домашнего задания? — Есть, сэр, — пробормотал Гарри. — Обязательно было напоминать? — пробормотал Драко. — Я надеялась, что ты забудешь, — вздохнула Несмей. — Только если я впаду в маразм, — ответил ей Снейп. — Хорошая попытка, Несмей. Она слегка надулась и пошла к своей книжной сумке доставать папку с заданиями. Мальчики вскоре последовали её примеру, и вскоре вся семья собралась за столом, оценивая тесты в случае двух профессоров и заканчивая домашнее задание на следующий день. Кафаль растянулся под столом, положив голову Гарри на ногу и пуская слюни во сне.***
Следующим утром в Больничном крыле Поппи улыбнулась, когда увидела Северуса, несущего Викторию в Больничное крыло. — Доброе утро, Северус! Ты сегодня рано. Как поживает твоя очаровательная маленькая пикси? — Она пощекотала Торию под подбородком. — У неё всё хорошо. Думаю, что она набрала вес. — Хорошо! Посмотрим? — Поппи попросила Северуса присесть на один из смотровых столов и держать ребёнка. Она помахала палочкой над младенцем, воспроизводя ряд стандартных диагностических чар. — У неё всё отлично, Северус. Всё нормально, и она набрала ещё один фунт. Теперь она весит почти двенадцать фунтов при росте двадцать три дюйма. — При рождении в ней было всего шесть с половиной фунтов. — Да, но она была одной из близнецов, а они часто меньше, чем единственный ребёнок. Как у неё дела с питанием? Северус рассказал о недавних проблемах с газиками, и Поппи предложила внести несколько поправок в формулу смеси. И вот пришло время инъекций. Их было две: первая — комбинация от трёх магических болезней: драконьей оспы, гоблинской лихорадки и пневмонии пикси. Вторая — сочетание маггловских заболеваний, к которым были восприимчивы волшебники — дифтерия, коклюш и столбняк. Северус снял с Виктории ползунки, в то время как Поппи крутилась у тележки со шприцами и вакциной. — Всё в порядке, будет больно только на мгновение, — прошептал он ребёнку, который начал немного хныкать. Зельевар старался, чтобы его голос звучал успокаивающе, но внутри он съёжился от ужаса. Он хотел, чтобы Поппи дала малышке перед инъекцией сонное зелье. Поппи повернулась с длинной серебряной иглой в руке. — Северус, держи её крепко. Это займёт не больше минуты… Северус побледнел и прижал к себе Викторию. Вид этого сверкающего инструмента заставил его инстинктивно вздрогнуть и крикнуть: — Нет! Ты ни за что не воткнёшь это в моего ребёнка! Поппи остановилась в изумлении. — Почему, Северус? Вакцина абсолютно безопасна. Виктория завозилась, чувствуя беспокойство своего отца. Он сузил глаза. — Почему ты не можешь дать ей что-то, чтобы она заснула? Тогда ей не будет так больно. Глаза Поппи расширились. — Давать ребёнку сонное зелье из-за нескольких секунд боли? Северус, это смешно! Теперь перестань дёргаться! Мы уже делали это раньше, ты знаешь. — Не со мной. Эта игла выглядит слишком большой. Она такая крошка! — Поверь мне, это нужный размер, — нахмурилась Поппи. — Вынуждена признать, Северус, твоя жена восприняла это гораздо спокойнее. Северус нахмурился. Сараи привыкла, что в неё тычут блестящими металлическими предметами — равно как и видеть, что ими тычут в других. Он держал Викторию в защитном объятии, закрыв её своим телом от медведьмы. — Если хочешь, уколи меня. — Северус, успокойся. Я нанесу ей на кожу охлаждающий гель перед уколом, и она ничего не почувствует. Но если ты будешь нервничать и переживать, она это почувствует, и будет только больнее. Понимаешь? Северус кивнул. — Дай мне минутку. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Он знал, что вёл себя, как полный идиот, но не мог иначе. Одна мысль о том, что кто-то причинит боль Тории, пусть и необходимую, вызывала у него желание что-то сломать — желательно руку данного человека. Внезапно Северус встал и начал ходить туда-сюда по лазарету, борясь против своих инстинктов и собирая все остатки воли и дисциплины, чтобы усмирить чрезмерно разбушевавшиеся отцовские инстинкты. Наконец, ему удалось смириться, и, слегка успокоив Викторию, он усадил её к себе на колени. — Хорошо, мы готовы, — сказал он, возвращаясь к столу. Мысленно Сев извинился перед своей дочерью, когда Поппи подошла с обезболивающей пастой. Он сжал зубы, когда она ввела первую вакцину в левое бедро Тории. Ребёнок тихонько вскрикнул. Северус обнял её. — Ш-ш-ш. Знаю, что больно. Будь храброй, остался последний. Поппи быстро ввела вторую вакцину в противоположное бедро. Виктория зарыдала. — Ну-ну! Всё закончилось. Я бы дала тебе конфетку, но ты ещё слишком мала. — Поппи поцеловала Викторию в макушку. Северус тут же обнял её и стал укачивать, бледный, как полотно, нашёптывая что-то успокаивающее в розовое ушко. — Северус, ты же не собираешься… падать в обморок, правда? — обеспокоенно спросила Поппи. Он резко покачал головой. — Прикуси язык, Помфри! Я никогда в жизни не падал в обморок. — И продолжил укачивать дочь, чьи рыдания уменьшались по мере того, как боль исчезала. — Я думаю, что эти прививки причинили боли больше тебе, чем Виктории! — со смехом отметила Поппи. Северус хмыкнул, но решил не отвечать. Он же не каменный — сидеть сложа руки, видя, как его ребёнку больно, и просто пожать плечами? Поппи повезло, что он не проклял её. — Когда вернётесь к себе, ей можно дать ромашку или пару капель детского обезболивающего. Это снимет негативную реакцию на уколы. Если вдруг у неё поднимется температура или появится сыпь, просто позови меня. Северус кивнул, сжав челюсти. Пот стекал по его затылку. Он нежно вытер слёзы с глазок своей доченьки и устроил её на руках. Мужчина встал и вышел из лазарета, сухо поблагодарив Помфри перед уходом, хотя на самом деле ему хотелось проклясть её чем-нибудь весьма неприятным за то, что им пришлось вынести. — В следующий раз к целителю тебя поведёт мама, — сказал он своей дочери.***
До праздников было ещё далеко, но все уже с нетерпением ждали каникул. Благодаря графикам, составленным Драко и Северусом, Гермиона, избежав предэкзаменационного мандража, получила высшие баллы на курсе. Кэти, единственная на курсе получившая «П» на ЖАБА по зельям, была так счастлива, что поцеловала Гарри в Большом зале на глазах у всей школы. К удивлению последнего, никто, казалось, не возражал — даже Северус. Что касается Снейпов, то они все удостоились отличных оценок, даже Несмей, серьёзно задумавшаяся над поступлением в Хогвартс на следующий год. Семья прибыла в поместье, чтобы отметить канун Рождества дома. Для Тории это было первое Рождество, поэтому не удивительно, что каждый хотел чем-нибудь побаловать её, даже отец, хотя он ни за что не признался бы в этом. Но вот подарки были открыты, и семья печальной процессией выдвинулась на кладбище — возложить на могилы родных рождественские пуансеттии, а у Алекса ещё и зажечь лампадку. На Рождественский ужин их позвали к себе Уизли вместе с Сириусом, Петунией и Дадли. Беременность Петунии была уже заметной, и Гарри подумалось, что она выглядит так, будто вот-вот родит. — Не поверишь, Гарри, — жаловался Дадли. — У меня случайно вырвалось, что мама немного… ты знаешь… раздалась, и она ударила меня ложкой! — Мальчишка! — Несмей закатила глаза. — Чего ты ждал, сказав женщине, что она — толстая? — Это был комплимент, — фыркнула Джинни. — Мальчишки ничего не понимают. Пойдём, Несс, я покажу тебе мой новый приёмник, и мы включим «Диких Сестричек». Девочки скрылись наверху, оставив мальчиков забавляться с мётлами и поглощать бесконечное число закусок, выставленное миссис Уизли на стол на веранде. В гостиной Петуния с Молли и Сараи обсуждали течение беременности, а Тория, сидя в детском стульчике, звенела своей новой гоблинской погремушкой. Это был подарок от Фреда и Джорджа: с одной стороны была весёлая рожица, смеявшаяся при тряске, а с другой — страшноватая морда гоблина, говорившего: «Бу!». Тория, как единственный младенец, была интересна Уизли, и близнецы были рады, что у них есть ещё одна девочка, с которой можно поиграть. — Эй, смотри сюда, Снейпи, детка! — протянул Фред, когда были разданы подарки. — Посмотри, что у нас есть… — начал Джордж. — … для тебя, маленькая медоносная пчёлка! — закончил Фред, вытаскивая яркую погремушку. Сторона с гоблином была обращена ко взрослым, и Северус, увидев картинку, нахмурился. — Мальчики, чего вы добиваетесь, давая ребёнку погремушку с головой гоблина? Хотите напугать её до полусмерти?! — Ну, профессор! — не согласился Джордж. — Её сложно напугать! — Смотрите, — рассмеялся Фред и повернул погремушку. — Бу! — крикнула голова. Тория моргнула и тут же, разразившись смехом, ударила погремушку о землю. Она сидела перед Сараи, играя с полосками обёрточной бумаги и своими новыми игрушками. — Да! Это наша девочка! — засмеялись близнецы, захлопав в ладоши. У Северуса пропал дар речи. Пока Гарри не предложил взять сестрёнку с собой и Роном полетать. — Пожалуйста, пап? Ей это нравится, мы пролетим вокруг дома, и я обещаю, что буду осторожен. Я хочу, чтобы Рон и Дадли увидели, как ей нравится летать. Северус посмотрел на Сараи. — Ну? Что скажешь? Сараи задумалась. — Я верю, что Гарри не поставит под угрозу свою младшую сестру. Ты же используешь Приклеивающее заклятье, да? — Конечно! — воскликнул Гарри, оскорблённый подобным вопросом. Северус глянул на него: — Если что случится, мальчишка, тебе и Мерлин не поможет. Я сломаю метлу о твою спину! — Да ладно тебе, пап! Расслабься! Я буду осторожен, не сходи с ума, — проворчал Гарри. Его смущало такое отношение отца. — Я позабочусь о том, чтобы он не попробовал сделать ничего глупого, сэр, — влез Рон, и Гарри ударил его локтем в бок: — Большое спасибо, приятель! — А я прослежу за ними обоими, — немного самодовольно добавил Драко. — Ты мне не сторож, Драко! — обиделся Гарри. — Да, Малфой, кто-то умер и стал надсмотрщиком? — поддержал его Рон. — Так, мальчики, — остановила спор Молли. — Вы собираетесь просидеть здесь весь день и спорить или всё же пойдёте летать? Потому что чем дольше вы препираетесь — тем больше шансов, что малышка заснёт, прежде чем вы придёте к чему нибудь! — Она указала на Викторию, которая выглядела немного сонной. Это охладило спорщиков. Гарри положил Торию в слинг и перекинул его себе через плечо. Затем, прижав слинг к груди, он убедился, что Тория не выпадет во время полёта, и вышел через заднюю дверь, где у перил его ждала Молния. Драко и Рон последовали за ними. Когда Северус почти вскочил, Сараи схватила его за руку. — Северус, сядь. — Но Сараи, мне нужно… — Тебе нужно перестать изображать из себя курицу-наседку и доверять своим сыновьям. Ты знаешь не хуже меня, что они умрут, но не причинят вред сестре. Особенно Гарри. Теперь сядь и наслаждайся эгг-ногом и фаршем. Северус позволил себе вернуться в кресло к жене. — Мерлин, мне уже жаль того парня, который захочет пригласить её на свидание, — хихикая, проговорил Сириус. — Бедняге понадобится серьёзное осадное снаряжение, чтобы просто попасть в замок, не говоря уже о том, чтобы вывести прекрасную даму на прогулку. — Погоди, Сириус: когда у тебя появится дочь, ты поймёшь состояние Северуса, — мудро заметила Молли. — Артур стал таким же, когда родилась Джинни. Ничто не было достойным для для его девочки, и каждый раз, когда она плакала, он оказывался рядом утешая её. И ребятам строго запрещалось расстраивать её. Помнится, Джордж — или это был Фред? Нет, это был Джордж… — дразнил её чучелом льва и пугал, пихая его ей в лицо. Она закричала, и Артур прибежал, вопя, словно помешанный. Бедный Джордж не хотел пугать её, но Артур всё равно отшлёпал его и отправил спать без ужина. — Если бы это был Рон, папа бы только посмеялся, но поскольку это была Джинни, его маленькая принцесса, меня взгрели, — печально сказал Джордж. — Не вставайте между… — Папой и его маленькой девочкой, — улыбнулся Фред. — О, Мерлин, надеюсь, у меня будет мальчик, — горячо сказал Сириус. — Нет, — ответила Петуния, положив руку на живот. Северус сделал ещё один глоток и попытался не думать о том, что может случиться с Торией во время катания с Гарри на метле. Дело было не в том, что он не доверял сыну, но Виктория была такой уязвимой, такой хрупкой, и он просто не мог не думать о её безопасности. Всё время. Он вздохнул и отпил ещё один глоток своего эгг-нога. Может быть, если он напьётся, его беспокойство исчезнет… Северус фыркнул насчёт своей глупости. Это был стиль его отца, а не его. Он был пьян только один раз в жизни, после смерти Лили, и это не стоило похмелья на следующее утро. Он заставил себя поесть пасту и помолился, чтобы у Сириуса тоже была дочь, потому что это было бы идеальной местью бывшему Мародёру и дамам. Северус ухмыльнулся, представляя это. — Что смешного, Снейп? — спросил Сириус, отметив задорный блеск в чёрных глазах. — Ничего. Просто кое-что вспомнилось, — ехидно ответил Северус и взял с подноса мятную пастилку. Между тем трое мальчишек и малышка Тория пролетели вокруг Норы и тыквенного поля, паря всего в десяти футах от земли. — Видишь, Рон? Она в полной безопасности, — еле слышно пробормотал Гарри. — Клянусь, иногда отец ведёт себя с Викторией, как чёртова наседка. Он следит за каждым её движением! Рон прикрыл рот рукой, смеясь. — Гарри, молись, чтобы он никогда не узнал, что ты только что сказал. — Не узнает. Если только ты не скажешь ему. — Гарри посмотрел на Драко. — Не-е. Я не хочу хоронить второго брата, — заявил Драко и вдруг замолчал. — Может быть, поэтому он такой, Гарри. Не только потому, что она — девочка, а все отцы чрезмерно заботятся о них, но и потому, что он потерял Алекса. Это сильно ранило его, и, возможно, он пытается реабилитироваться, защищая Торию. — В этом есть смысл, — согласился Рон. — Я не думал об этом с такой точки зрения, — проговорил Гарри, осторожно приземляясь за углом Норы. — Или, может, всё оттого, что ты упустил снитч во время тренировки на прошлой неделе, и он заметил это, — напомнил, ухмыляясь, Рон. — Иди ты, Уизли! — рыкнул Гарри, покраснев. И нужно было Рону напомнить ему о самой худшей игре в жизни? Он поднял Молнию на четверть ярда, отчего его сестрёнка засмеялась. Они летали ещё несколько минут, и их перебранка перемежалась громкими взрывами смеха драгоценной малышки Северуса.
