Возвращение в поместье Принц /Return to Prince Manor

      После того, как Гарри подчёркнуто заявил Северусу, что дочь нуждается в его внимании, тот изменился и стал проводить больше времени с девочкой. Он укачивал её, обнимал и кормил, вместе с Гарри и Драко создавал лучшие лосьоны и мази для её нежной кожи. Сев, будто тёмный ангел, подолгу стоял над её колыбелью, просто наблюдая, как она спит. Часами сидел в библиотеке, читая книги о воспитании и уходе за детьми, обсуждая с Севом Принсом разницу в подходах к девочкам и мальчикам.       «Я всегда чувствовал себя более уверенным при общении с сыновьями, ибо знал, как работают их мозги и чего от них ждать», — откровенно признавался Хранитель. — «Девочки, как только начинали говорить, становились для меня полнейшей загадкой. Если за мальчиков сердце горит гордостью, хоть ты и беспокоишься, как бы они не попали в неприятности, с девочками всё иначе. В присутствии малышек моё сердце таяло, а одна мысль о том, что кто-то из них в опасности, превращала меня в буйнопомешанного. Первый настоящий поклонник Лидии чуть не стал очередным охотничьим трофеем на стене, стоило мне застать его срывающим поцелуй с губ моей принцессы перед отъездом. Когда же Ауриана вошла в возраст, я стал подумывать о том, чтобы носить с собой кнут, чтобы отгонять от неё юнцов — она была красавицей, и мне казалось, что все мужчины, видя её, только и думают, как бы поскорее скомпрометировать. Когда к нам пришли сваты, жена пригрозила запереть меня в подвале…»       Северус содрогнулся.       — Пожалуй, я пока не готов думать о том времени, когда моя дочь вырастет и станет замечать мальчиков. Или мальчики начнут замечать её. Я вообще сомневаюсь, что найдётся молодой человек, достойный моей красавицы: ведь ему нужно будет понравится не только нам с Сарой, но ещё и Гарри, Драко и Несмей.       Сев Принс усмехнулся.       «Мне уже жаль бедолагу: наша принцесса окружена армией драконов! Тот, кто попытается начать ухаживания, должен быть храбрецом из храбрецов — легендой, потому что в противном случае ему стоит готовиться к смерти.»       Той же ночью, когда Северус смазывал маленькую Викторию детским бальзамом от покраснений и опрелостей с ланолином и порошком волшебных колокольчиков, а Сараи снисходительно наблюдала за этим действом, сидя рядом в кресле-качалке, он сказал:       — Кажется, ещё недавно я не мог смотреть на неё, а теперь… теперь я просыпаюсь посреди ночи, думая, что слышу её плач, и просто стою над колыбелью, наблюдая за её сном. — Его длинные пальцы мягко втирали мазь в нежную кожу ребёнка. Виктория привлекала его внимание, размахивая ручками и дрыгая ножками, издавая гулящие и мурлыкающие звуки.       — Ты скорбел, Сев. Горе изменяет всех: и мужчин, и женщин, — объяснила Сараи с печальной улыбкой. — Тебе просто нужно было напомнить, что тебе всё ещё есть ради кого жить.       — Слава Всевышнему, что у нас есть Гарри, — отозвался Северус, вытирая руки о мягкую ткань, прежде чем начать одевать дочь. — Все мои чувства заморозились — застыли, словно сосульки в разгар зимы, — точно так же, как после гибели Лили. Но теперь… теперь, когда я смотрю на неё, в моём сердце — весна, весь лёд растаял, и я снова способен ощущать тепло и любовь. — Он улыбнулся Виктории, поглаживая пальцем её по щеке. — Я уже не могу представить свою жизнь без неё.       — Как и мы, — согласилась Сараи.       Северус быстро застегнул на дочке лавандовый комбинезончик с милыми вышитыми овечками и считалочкой «Раз, два, три — овечек считай, а теперь спи, глазки закрывай», змейкой извивавшейся меж ними. Он вспомнил день, когда после разговора с Гарри, вернувшись в дом, обнаружил его, всего на нервах, с книгой в гостиной. Увидев их, тот вздохнул с облегчением и сказал:       — Папа! Ты вернулся. Ты же… не обиделся и не злишься на меня за мои слова, нет?       Северус переместил свою уже спящую крошку на плечо, прежде чем ответить:       — Нет, хотя сперва я был в ярости. Ни одному родителю не нравится, когда ребёнок читает ему нотации, даже если они заслужены.       — Прости, пап, но я не мог позволить тебе продолжать поступать так.       — Знаю, Гарри. Ты был в своём праве. Своими действиями я причинял боль себе. Твоя мама поддержала бы тебя. Лили всегда говорила, что железный самоконтроль — моя ахиллесова пята. Она считала, что мои эмоции запрятаны столь глубоко, и просто чудо, что я ещё не взорвался. Твердила, что мне необходимо время от времени выходить из себя, иначе однажды я сломаюсь под давлением чувств. Но я привык подавлять их с шести лет — всё из-за своего отца. Он терпеть не мог мальчишечьих слёз и давал мне подзатыльник каждый раз, стоило мне заплакать. Это своего рода защитный механизм: я ненавидел отца за неумение держать себя в руках и поклялся никогда не становиться таким, как он — злым, жадным, вечно недовольным человеком, обвинявшим всех в своих несчастьях, без зазрения совести поднимавшего руку на жену и сына. Поэтому я строго следил за своими эмоциями, да и моя работа в качестве шпиона требовала никоим образом не реагировать на те зверства, свидетелем которых я становился. Я благодарен тебе, Гарри, что ты нашёл в себе смелость вытащить меня из моей депрессии.       — Мне жаль, что пришлось быть таким… жестоким.       Северус прыснул.       — Гарри, иногда идти напролом — это единственный способ достучаться до того, кто погряз в собственном горе. Эффективнее — как резкий удар в челюсть.       Гарри довольно озорно посмотрел на него и дерзко сказал:       — Надеюсь, ты усвоил урок, пап.       Северус посмотрел на него долгим взглядом и ответил:       — Вот увидишь, Феникс. — Затем он хлопнул сына по плечу и сказал, что когда-нибудь он станет очень хорошим отцом.       Покачав головой, Северус вынырнул из закоулков своей памяти, взял проснувшуюся дочку на руки, прижав к плечу, откуда та осматривала окрестности, засунув в рот кулачок, и принялся ходить с ней по комнате, похлопывая по спине и обсуждая с Сарой своё новое расписание.

***

      Несколько дней спустя Драко и Гарри получили письма из Хогвартса со списками учебников. Внутри каждого конверта был значок старосты: красная с золотом «С» для Гарри, и зелёная с серебром — для Драко. Мальчишки потеряли дар речи на целых двенадцать секунд.       — Папа, ты знал? — спросил Драко с сияющими серыми глазами.       Северус кивнул.       — Про твой — знал, поскольку сам рекомендовал тебя. Вместе с Блейз Забини.       — А про мой? — поинтересовался Гарри.       — Тут я не был уверен, потому что кандидатов из гриффиндорцев подбирает Минерва, как я — из своих змеек. Но мне казалось, что, если кто и заслужил стать старостой, не считая мисс Грейнджер, так это ты, Гарри, — искренне ответил Северус. — Я горжусь вами обоими. Это похоже на семейную традицию, ведь и я в вашем возрасте был удостоен должности старосты. Следите за тем, чтобы в этом учебном году подавать хороший пример своим сверстникам.       — Непременно, пап, — обещал Драко. — Верно, Феникс? — Он строго взглянул на Гарри.       — Да. И хватит смотреть на меня так, Дракон.       — Как «так»?       — Будто ты — белый и пушистый, а от меня одни неприятности.       — А что я могу поделать, если это так?       Гарри нахмурился.       — Насколько я помню, именно ты начал драку в «Трёх метлах».       — Я?! Это всё Крам виноват! А из-за того, что ты не ушёл вовремя, нас арестовали!       — Мальчики! Довольно! — прекратил назревавшую ссору Северус. — Вы оба были виноваты, и перестаньте кивать друг на друга. Нет смысла ссориться из-за прошлого. Скорее всего завтра директор пришлёт мне учебный план, и мы поедем в Косой переулок за школьными принадлежностями. Просмотрите, чего у вас не хватает, и проверьте готовность домашних заданий. Эссе должны быть полными и написаны аккуратным, разборчивым почерком.       Ребята застонали, заслышав знакомую фразу, но после завтрака выполнили просьбу отца: старосты должны быть примером в учёбе. Несмей убирала посуду, в то время как Сараи кормила подросшую Викторию, чья порция составляла уже около трёх унций смеси.       Прибыли Афина и Фрост с письмами для Драко и Гарри. И Гермиона, и Кэти выразили свои соболезнования в связи с потерей малыша Алекса, и предлагали помочь заботиться о маленькой Виктории, если нужно. Гермиона сообщила Драко, что тоже стала старостой и уже прикрепила значки, свидетельствующие об этом, ко всем своим школьным мантиям. Девушки с нетерпением ждали начала нового учебного года, изнывая от желания встретиться с ребятами.       Рон также прислал письмо со своим Зефиром, где все Уизли выражали глубочайшие соболезнования и надежду, что новорождённая малышка развивается как положено. Миссис Уизли прислала красивый тортик для ангелочка, увенчанный клубникой, взбитыми сливками и шоколадным муссом, а Рон написал, что надеется, что Гарри в восторге от возни с младшей сестрёнкой, но если ему когда-нибудь понадобится совет, как справиться с капризной малявкой, — нужно просто спросить.       Последнее письмо пришло с Шалуньей, совой Сириуса.       «Дорогие Северус, Сараи, Гарри и Драко,       Петуния настояла на том, чтобы я написал вам, а не связался по каминной сети, потому что намного проще объяснить всё на бумаге. Не знаю, насколько верно это утверждение, поскольку мне пришлось весьма трудно. Не помню уже, сколько пергаментов я порвал и выкинул в камин, прежде чем наконец получилось это.       Гарри сообщил о вашей потере, и мне даже представить сложно, как вы сейчас скорбите. Когда я прочитал то письмо, меня как под дых ударили. Туни расплакалась, и у неё случилась истерика. Она хотела приехать, чтобы отдать дань уважения, но я напомнил, что без приглашения мы не найдём поместье, и, возможно, вы ещё не готовы принимать гостей. Особенно учитывая то, что произошло в прошлый наш визит.       Северус, знаю, наши взгляды во многом не совпадают, но могу сказать точно: у тебя больше смелости, чем у любого гриффиндорца, ибо не все способны пережить потерю ребёнка. Такого я не пожелаю никому, и мне бы хотелось найти верные слова, которые облегчили бы вашу боль. Простое «Соболезную» кажется банальным, но это правда. Надеюсь, со временем ваша боль утихнет.       Туни, Дадли и я хотели бы отдать дань уважения и познакомиться с твоей женой и дочерью, у которых, я надеюсь, всё хорошо. Если ты не против, мы хотели бы навестить вас завтра. Если нет, то я пойму.       Передавай Гарри привет, увидимся с ним в школе.       Сириус.       PS: Ремус тоже хотел бы прийти, ему нужно кое-что с вами обсудить.»       Северус повернулся к Сараи.       — Ну, как считаешь? Готова к визиту моих родственников, любимая? Или повременим?       Сара забрала у Виктории бутылочку и попыталась помочь ей срыгнуть. Дочь возмущённо закряхтела.       — Наверное, будет лучше, если я встречусь с ними здесь, дома. Вполне естественно, что они хотят увидеть нас и оказать поддержку, а мне пора познакомиться со всей семьёй в своём новом качестве. Напиши Сириусу, Сев, и передай, что мы их ждём.       — Уверена?       Сараи не успела ответить, как Виктория громко срыгнула.       — Вот тебе и ответ, — усмехнулась воительница, возвращая бутылочку своей проголодавшейся малышке.       В тот же вечер за ужином Северус сообщил старшим детям о визите Сириуса. Драко был совсем не в восторге, но обещал, что не станет дразнить Дадли и шутить о змеиных укусах. Встретив непонимающий взгляд Несмей, он объяснил, что в прошлый раз Дадли попытался украсть одно из яиц руноследа, за что и был укушен.       — Гарри, предупреди руноследов: пусть спрячутся, — предложила она. — Или позволь мне это сделать.       — Уверен, Дадли и близко к ним не подойдёт, — сказал Северус. — Прошу вас вести себя прилично.       Ребята обещали, хотя Несмей решила, что Дадли похож на Мальхиара, и не мешает сбить с него спесь. Но она не станет подкалывать его, ведь дала слово Северусу и Саре, что будет держать себя в рамках, да и к гостю, пусть и неприятному, нужно относиться с уважением, ибо того требуют законы гостеприимства.

***

      Блэки с Люпином прибыли в субботу около полудня, и Гарри вышел за пределы Эвермиста вместе с Северусом, дабы встретить гостей. Тот решил, что сыну нужно привыкать к обязанностям наследника: разгонять туман и открывать ворота поместья.       Гарри поприветствовал родственников и Люпина и, повернувшись к туману, сосредоточился, подняв руки над головой. Резко опустив их, он отдал приказ на латыни:       — Разделись!       Дымка пришла в движение, зашипела и пропала, открывая проход к массивным каменным воротам. Гарри вложил свой амулет наследника в специальную нишу и открыл их.       — Хорошая работа, — похвалил Северус, следуя за сыном на территорию поместья.       Гарри спрятал палочку и еле удержался от восторженного вскрика, чтобы не показаться маленьким.       — Добро пожаловать в поместье Принц, — просто сказал Северус и направился к дому.       После того, как все познакомились с Сараи и Несмей, родители повели гостей на кладбище к крошечному надгробию.       Сириус преклонил колени в траве и, сотворив букет цветов в огромной вазе, разместил их рядом с надгробием и прошептал, склонив голову:       — Пусть за Завесой в земле бессмертных Мерлин составит тебе компанию, Александр Снейп.       Петуния промокнула платочком уголки глаз и шепнула:       — Бог с тобой, и да упокоишься ты с миром в объятиях ангела, малыш. — Она достала небольшую гипсовую статуэтку херувима и поместила её у надгробия напротив урны с цветами.       Ремус добавил небольшой цветущий кустик.       Какое-то время все стояли с печальным лицами, храня торжественное молчание.       Петуния слегка коснулась плеча Сараи и пробормотала:       — Невозможно исцелиться от потери ребёнка: моя мать пережила то же горе, что и ты. Она потеряла сына уже после того, как у неё родилась Лили, и не думаю, что она смогла полностью оправиться. Его звали Уилл. И я желаю, чтобы дочка приносила вам только радость. Она станет большим утешением для вас.       — Спасибо, Петуния. Ты очень добра, — ответила Сараи.       Петуния грустно улыбнулась.       — Наверное, ты возьмёшь свои слова назад, как только услышишь мою новость. У нас будет ребёнок, хотя ещё рано говорить, кто это. — Она нервно прикусила губу. — Прости, это, вероятно, последнее, что ты хочешь услышать после своей потери.       Но воин-полуфейри отрицательно покачала головой.       — Неправда. Жизнь и смерть — две стороны одной медали. Я рада, что у тебя будет ребёнок. Возможно, нам повезёт, и появится кузина, с которой Тория будет играть. И я всегда хотела стать тётей.       — Поздравляю, Сириус, — заметил Северус, присматриваясь к анимагу. — Ты готов стать отцом?       — Драккл, нет! — покачал головой тот. — Но к тому времени, когда ребёнок родится, я свыкнусь с этой мыслью. У меня просто нет выбора.       — Могу одолжить тебе несколько книг для родителей, чтобы ты мог уже начать готовиться.       — Спасибо, Северус. Думаю, они мне понадобятся.       — Чем вам всем придётся запастись, так это выносливостью и способностью круглые сутки не спать. А также терпением, чтобы присматривать за пищащим демоном в течение нескольких недель.       — Лунатик, сделав тебя крёстным малыша, я собираюсь сбагрить все ночные бдения тебе, — прокомментировал это предостережение Сириус.       Люпин усмехнулся.       — Что так, Бродяга? Боишься упустить «сон красоты»?       — Нет, боюсь уронить ребёнка вниз головой из-за того, что не выспался. Я уже немолод, знаешь ли.       Гарри взглянул на Дадли.       — Ну и как, ты рад, что у тебя скоро появится младший брат или сестра?       — Полагаю, да. Хотя будет странно видеть маму беременной.       — Знаешь, чему ты должен научиться в первую очередь, Дад? — спросил Гарри.       — Что? Только не говори, что я должен буду менять подгузники!       — Ты… ты должен научиться делиться, — сказал Гарри, сильно прикусив губу, чтобы не взорваться от смеха.       Дадли покраснел как помидор и в какой-то момент показалось, будто он ударит кузена.       — Эй, заткнись, Гарри! — Гриффиндорец по-снейповски хмыкнул. — Я умею делиться, — с нажимом ответил Дадли.       — О, конечно! Ты делился со мной всеми своими сломанными игрушками и тычками.       — Это было давно. Я… Я просто не умел по-другому. Но сейчас всё иначе, потому что я так хочу. Тебе нравится твоя младшая сестра?       — Нравится? Дадли, я люблю её. Подожди, вот увидишь: она просто… невероятная.       — Как принцесса фейри, — вставила Несмей.       — Но ест как поросёнок, — отметил Драко.       Все дети рассмеялись над этим нелестным замечанием.       — Когда у тебя срок, Петуния? — спросила Сараи, поравнявшись с ней.       — Мне кажется… если зачатие произошло вскоре по возвращении из поместья, то где-то в марте. На следующей неделе у меня первая встреча с врачом, тогда и узнаю точнее.       — Пусть удача и судьба улыбнутся тебе.       Когда они шли по лужайке к дому, в воздухе разлилась сладкая песнь лугового жаворонка, поразив всю семью, а на кухонном столе их ждал простой обед из салата и бутербродов.       Виктория ещё спала, поэтому все спокойно поели, и Ремус спросил Северуса и Сару, не получали ли они писем от директора.       — Ничего особенного, Люпин, — ответил грубовато Северус: он так и не смог изжить в себе неприязни к оборотню. — Только касаемо моей учебной программы и годового учебного плана. — Но он сдерживал негативные чувства, ведь был здесь на своей территории и сильнее любого из бывших мародёров.       — А вот я получила, — ответила Сараи, вытащив из кармана конверт. — Сова прибыла незадолго до вас, и я убрала его в карман, чтобы прочитать позже. — Она тут же открыла его ножом для бумаг и начала читать. — Он выражает соболезнования в связи с моей потерей и… — Сара озадаченно нахмурилась, — спрашивает, не хочу ли я стать новым учителем защиты от тёмных искусств в паре с тобой, Ремус. — Она с любопытством посмотрела на оборотня. — Не понимаю, почему он просит меня стать учителем? Я — бывший Клинок, и, хотя владею магией, она иная, нежели у людей-волшебников.       — Возможно, именно из-за этого, — сказал Ремус. — Я также получил письмо, в котором он интересовался, не хочу ли я вернуться на прежнюю должность: год назад я уже преподавал защиту. Но директор предупредил, что, даже при условии употребления аконитового зелья, мне, скорее всего, понадобится напарник, заменяющий меня каждый месяц в полнолуние. Также он хочет, чтобы обучение соединяло в себе как академическую теорию, так и практику. Уверен, именно ей ты и займёшься, Сараи.       — Хм. Считаешь, он хочет, чтобы я обучала детей обращению с холодным оружием? Или элементам дуэлинга?       — Похоже на то. И у тебя намного больше опыта в таких вещах, чем у меня. Я могу делать упор, скажем, на академическую теорию, а также заклинания, — предположил Ремус.       Сараи задумалась.       — Что ты об этом думаешь, Сев?       — Как по мне, Сара, ты должна сама решить, что для тебя лучше. Ты, без сомнения, опытный наставник, ведь обучила и меня, и мальчиков защищаться как при помощи магии, так и без неё. И Дамблдор это знает.       — Я считаю, ты должна попробовать, мам, — высказал своё мнение Драко.       — Я тоже, — добавил Гарри.       — Я могу присматривать за малышкой во время твоих уроков, — предложила Несмей.       — Вот это-то меня и беспокоит — не хочу надолго разлучаться с Викторией. Боюсь пропустить что-то важное, — призналась Сараи.       — Понимаю, — сказал Ремус. — Я могу взять на себя основную нагрузку, а ты будешь заменять меня одну неделю в месяц и, возможно, вести факультатив в один из выходных.       — Что-то вроде дуэльного клуба! — воскликнул Гарри. — Мы с Драко вели его в прошлом году, а в этом ты можешь взять это на себя.       — Было бы здорово, — с энтузиазмом согласился Драко.       — Ты просто обязана это сделать, Сара! — взмолилась Несмей. — Подумай, скольким полезным вещам ты могла бы обучить этих детей! И ты сможешь не разлучаться с Северусом и ребятами практически на целый год.       — В этом есть смысл, — согласился Северус. — Мы могли бы приехать в Хогвартс всей семьёй, и тогда я точно не упущу ни одного момента из жизни Виктории.       — И все факультативы можно перенести на вторую половину года, когда ваша дочка подрастёт и уже не будет нуждаться в постоянном присутствии матери, — добавил Люпин.       — Хорошо. Я всё обдумаю и отправлю ответ, — решила Сараи.       — У меня есть ещё одна новость, — объявил Сириус. — Не знаю — как, но Дамблдору наконец-то удалось убедить Бинса уйти на пенсию. Он решил уйти за Завесу и оставить пост преподавателя истории магии. Директор подходил ко мне с предложением занять вакантное место.       Северус чуть не упал.       — Ты — и профессор, Блэк?! Мерлин упаси!       Ребята, однако, радостно завопили:       — Больше никакого Бинса? Это же круто!       — Да-да, Снейп, я не так уж и плох.       — Я полагал, ты хотел вернуться в аврорат.       — Ну, вообще-то да. Пока не узнал, что Туни беременна. Тогда я начал задумываться о смене профессии: аврор — работа для молодого и одинокого, Северус. Ты часто находишься где-то далеко, подвергая себя опасности — это весьма негативно сказывается на жене и детях. Я не хочу, чтобы мой ребёнок рос без отца, да и Дадли… А работа в министерстве меня не привлекает — слишком много политических течений: не умею подлизываться к начальству.       — Ну, да. Ты же не можешь ходить на работу в анимагической форме, — ехидно буркнул Северус.       Сириус и Рем застыли на мгновение, пока не осознали, что Снейп так пошутил, после чего оборотень разразился громким хохотом. В следующую секунду к нему присоединился Блэк.       — Да, ну, что тут скажешь? Собачья работа, — пожал плечами Сириус. — Преподавание куда лучше. Стабильность и возможность не попадать на больничную койку от заклинаний раз в две недели. Дамблдор разрешил переработать учебную программу под себя, так что я собираюсь этим заняться. Тут мне пригодится помощь Туни — она преподавала в начальной школе до того, как родила Дадли.       — Правда? — хором переспросили Дадли с Гарри. Ни один из них об этом даже не слышал.       — Да, и мне даже понравилось, но как только Вернон узнал о моей беременности, то заставил меня бросить работу, а после твоего рождения, Дадли, я поняла, что не смогу и преподавать, и растить ребёнка: Вернон отказался нанимать няню, сказав, что жена должна сидеть дома, и всё. Но это не значит, что я забыла то, чему училась.       Северус нахмурился: двое бывших мародёров снова приедут в Хогвартс. Зельевар вздохнул — воистину это год перемен. Он не был уверен, что все изменения ему по душе, но мало что мог с этим поделать, разве что уволиться сам, но по факту ему нравилось учить повзрослевших и увлечённых его делом студентов. Если с ним будут Сараи и дети, он выдержит что угодно — даже двух мародёров в качестве преподавателей.       — Придётся научиться раздавать наказания, Блэк. Иначе у тебя на уроках будет полнейший бедлам, и никто ничему не научится.       — Знаю-знаю, мистер «Ни-дня-без-отработок», — отмахнулся Сириус. — Мне просто нужно понять, как сделать Историю магии интересной, а не скучной, и этого будет достаточно.       Не успел Северус вставить свой резкий комментарий по этому поводу, как, громко заплакав, проснулась Виктория. Снейп вскочил на ноги, будто его толкнули, и поспешил к дочери в детскую.       Он обнаружил парившую над колыбелью Крошку, пытавшуюся успокоить ребёнка, мерцавшую на солнце своим крылом и мурлыча. Виктория восхищённо ахала, и её рыдания постепенно стихали. Девчушка пыталась схватить чёрную мерцание — её глазки были широко раскрыты, а маленькие ручки тянулись к неуловимой кошечке.       — Приветствую тебя, Крошка. Спасибо, что заняла её, — поздоровался Северус.       «Мне нетрудно, Сев. Но мне кажется, она мокрая и хочет есть». — С этими словами Крошка исчезла, чтобы через мгновение оказаться на комоде, приглаживая свой мех языком.       Северус взял Викторию, тихо спрашивая:       — Проголодалась, милая?       Ребёнок скривил своё личико.       — Нет, не плачь. Наберись терпения, — пожурил он, быстро поменяв ей подгузник и призвав бутылочку со смесью. Северус подогрел её заклинанием и дал малышке, чтобы та не капризничала, когда он представит её родственникам и Люпину.       Все взрослые умилились, когда он принёс её в гостиную.       — У неё твои волосы, Северус, — заметил Сириус, нежно щекоча ребёнка под подбородком.       — А глаза — Сары, — заметила Петуния, с восторгом глядя на маленькую принцессу. — Она красивая.       — Хочешь подержать? — спросил Северус.       — А можно? — Петуния с нежностью взяла Викторию на руки. — Привет, дорогая. Кто у нас самая прекрасная крошка на свете? Моя прелесть! — улыбнулась она племяннице. — О, я надеюсь, что у нас будет девочка! Дадли, иди и поздоровайся со своей двоюродной сестричкой!       Дадли подошёл и взглянул через плечо матери на круглое личико Виктории, её пухлые ручки и крошечные ножки.       — Ух ты! Какая она маленькая!       — Но она растёт с каждым днём, — с гордостью сказала Сараи.       — Бьюсь об заклад, когда она подрастёт, то разобьёт не одно сердце — прямо как её мама, — сказал Сириус.       — Льстец, — закатила глаза Сараи.       — Что? Это же правда, — ответил тот.       — Блэк, ты пристаёшь к моей жене? — притворно рыкнул Северус.       — Что ты, не пристаю — просто восхищаюсь. Я всё же не полный кретин, чтобы пытаться отбить её у тебя, Снейп. Я хочу увидеть рождение своего ребёнка, а не стать кормом для червей, лёжа в сосновом гробу! — Он пощекотал Викторию, и та захихикала. — Думаю, через несколько месяцев у нас будет такой же малыш.       — Сириус, а кого ты хочешь: мальчика или девочку? — спросил Гарри.       — Э-э… сложный вопрос. Конечно же, мне хотелось бы сына — я научил бы его всему, что умею сам. Но и девочка тоже неплохо — она составит Туни компанию. Думаю, это совсем неважно — главное, чтобы жена и ребёнок были здоровы.       — Да, это действительно важно, — сухо сказал Северус, а в глазах у него снова появилась боль.       Петуния передала Викторию Люпину, который принял её, словно драгоценность или хрупкий хрустальный флакон. Виктория посмотрела вверх и улыбнулась, и Ремус радостно ответил ей.       Пока взрослые восхищались малышкой, старшие дети ушли играть в сад к озеру.

***

      Поздно ночью, в тишине спальни, Сараи лежала в объятиях Северуса, свернувшись, как котёнок, и положив свою голову на обнажённую грудь мужа.       — Сев? Ты не спишь?       — Нет, — пробормотал тот спросонья, очевидно задремав после их недавнего кувыркания в постели.       Виктория крепко спала в колыбели, что стояла рядом с кроватью и покачивалась туда-сюда благодаря чарам, наброшенным Северусом.       — Я всё думаю.       — О чём?       — О предложении стать преподавателем ЗОТИ. В этом есть смысл. Как сказал Ремус, это позволит мне быть рядом с тобой, а не в одиночестве с дочерьми в поместье. После стольких лет разлуки из-за нашей работы я совсем не хочу жить без тебя целых девять месяцев. Кроме того, хоть мне и нравится заниматься с Торией и Несмей, мне нужно ещё какое-то занятие. Я — не домохозяйка. Преподавание — звучит как вызов, и, как ты и говорил, мы сможем быть полноценной семьёй круглый год.       Северус повернул голову и улыбнулся жене сонной улыбкой.       — Хорошо. Значит, ты отправишь положительный ответ Дамблдору завтра?       — Да.       — Замечательно. Я рад, что ты решилась, — зевнул он. — А теперь я хочу спать, дикая кошка.       Сара хитро усмехнулась.       — Значит, я утомила тебя, мой колдун?       Единственным ответом ей было тихое сопение: Северус повернулся к ней спиной и заснул.       Через мгновение она присоединилась к нему в царстве Морфея.

***

      Хогвартс, первое сентября 1995 года.       — Прежде чем мы отдадим должное великолепному пиршеству, приготовленному для нас, у меня есть несколько важных объявлений, — Дамблдор вышел к кафедре Большого зала, подняв руку в ожидании тишины. Зал замолк. — Приветствуя вас всех в новом учебном году, я хотел бы отметить некоторые изменения в штате наших преподавателей. Рад представить вам профессора Сириуса Блэка — нашего нового учителя истории магии. Многие из вас знают, что мистер Блэк сидел в Азкабане по ложному обвинению в убийстве. Тем не менее, сейчас он оправдан и является законопослушным гражданином.       Северус, сидя между своей женой и профессором МакГонагалл, фыркнул от этого заявления.       Зал сошёл с ума — все студенты вскочили, аплодируя. Они с трудом могли поверить, что время Бинса как самого скучного учителя не менее скучного предмета наконец-то закончилось.       Когда овации поутихли, Дамблдор снова прочистил горло.       — Хочу представить ещё два знакомых лица — Ремуса Люпина и леди Сараи Валинек, жену профессора Снейпа. Они разделят пост преподавателя ЗОТИ. Пожалуйста, поприветствуйте наших новых сотрудников: профессоров Люпина и Валинек. Надеюсь, они задержатся надолго, так как над должностью профессора защиты больше не висит проклятие.       Все стоя хлопали новым учителям: очевидно, радуясь, что теперь преподавать защиту будет не абсолютно некомпетентный или страдающий манией величия идиот.       Когда аплодисменты, наконец, стихли, Дамблдор вернулся на свое место за столом для персонала и постучал ложкой по бокалу с вином.       — Давайте есть! — только и сказал он, прежде чем уделить внимание жареной бараньей ножке с молодым картофелем.       Несмей сидела с Гарри и остальными его друзьями-гриффиндорцами, отвечая на вопросы любопытствующих о том, почему она не проходила распределение.       В конце концов Джинни огрызнулась:       — Ради Мерлина, она — принцесса фейри и подопечная профессора Снейпа! А теперь перестаньте шушукаться и оставьте её в покое. Или вы знаете закон, запрещающий учиться магии у своих родителей или опекунов вместо посещения школы, а?!       Это фактически остановило расспросы и позволило Несмей спокойно поесть.       Виктория спала в лазарете, и за ней наблюдала мадам Помфри, весьма довольная званием одной из почётных тётушек маленькой девочки наряду с тётей Минни, тётей Моной, тётей Сибилл, Чарити, Септимой, Авророй и остальным персоналом. В дополнение ко множеству названных тётушек и дядюшек Альбус настаивал на том, чтобы зваться её дедушкой, отчего Северус в гневе чуть не задохнулся.       Когда он обрёл дар речи, то отчитал ушлого старикана:       — И не мечтай, старый интриган, что сможешь портить её и совать тонны сладостей и лимонных долек за моей спиной!       — Но, Северус, дети любят сладкое. Ты ведёшь себя неразумно. Я никогда не наврежу Виктории.       — Не намеренно — да, но чрезмерное потакание ребёнку заканчиваются плохо. Одна-две конфеты в день, не более. Иначе я запрещу ей приходить в твой кабинет.       — Договорились, Северус. Ты её отец и знаешь, как лучше. Мне придётся соблюдать твои правила. — Дамблдор подмигнул зельевару, поблёскивая голубыми глазами.       Северус кивнул и занял своё кресло, вполне довольный тем, что заставил директора плясать под свою дудку. Он не знал о тайном сговоре подлого Альбуса с сотрудниками и некоторыми студентами по избаловыванию его девочки. То, чего отец не знает, ему не навредит.       Вот так и начался у Снейпов пятый курс Хогвартса.