Возвращение в поместье Принц /Return to Prince Manor

      Спустя два года       Двадцать четвёртое июня 1998-го года       — Поверить не могу, что послезавтра мы простимся со школой, — вздохнул Рон. — Казалось бы, мы только вчера сели на поезд до Хогвартса.       — И не говори, — с грустью улыбнулась Гермиона, прислонившись спиной к стволу плакучей ивы, нависшей над озером.       Вместе со своими друзьями, среди которых был и Драко, её жених, она решила устроить прощальный пикник у Чёрного озера.       — Ну что, Уизли, ты уже заключил контракт? — спросил Драко, ложась головой на колени Гермионы.       — Менеджер «Чадли Кэннонс» сказал, что пришлёт его совой на этой неделе. Жду не дождусь, — улыбался от уха до уха тот. — До сих пор не верится, что они взяли меня вратарём.       — Рон, я так рада, что ты нашёл себе работу по душе, — искренне сказала Гермиона.       — Твоя правда — это просто работа мечты! Определённо лучше, чем годами просиживать штаны в министерстве, как мой отец: зарплата мизерная, а рабочий день — не нормирован.       — Но кто-то же должен выполнять эту работу, чтобы правительство могло функционировать, — напомнила ему Кэти.       — Верно, но уж лучше без меня. Пусть вон Перси без устали трудится на благо министерства, — твёрдо сказал Рон. — Я же собираюсь летать высоко, слушать рёв толпы и загребать галеоны. А с первой зарплаты я отремонтирую Нору для мамы с папой.       — Правильно. Твои родители заслужили пожить в доме, где крыша не течёт, — заметил Драко, поморщившись, когда ему «прилетело» по уху от Гермионы.       — Драко! — прошипела она, свирепо глядя на него сверху вниз.       — Прости, случайно вырвалось, — извинился блондин. — Я хотел сказать…       — Всё в порядке. Я знаю, что ты имел в виду, — отмахнулся Рон от извинений, не желая ссориться на своём последнем пикнике в Хогвартсе. — Итак, Малфой… чем ты займёшься после школы?       — Ну, я собираюсь поступить в официальное ученичество к Олливандеру, дабы изучить процесс изготовления волшебных палочек. Через семь лет я стану мастером и, возможно, открою свою собственную мастерскую. А в перерывах в учении я попытаюсь навести порядок в Малфой-мэноре.       Кэти удивлённо посмотрела на Драко.       — Навести порядок? Но я думала, у вас для этого есть домашние эльфы.       — Он имеет в виду, что собирается очистить это место от эманаций зла, — объяснила Гермиона.       — Понимаете, Люциус и Нарцисса занимались торговлей тёмными артефактами, заполонив ими всё поместье, к тому же там полно хитрых ловушек с неприятными проклятиями. И, поскольку я вступил в права наследования, то решил очистить поместье от всего тёмного и превратить его в место, пригодное для жизни, ведь мы с Мионой в следующем году собираемся пожениться. — Он одарил свою наречённую тёплой улыбкой.       — А на летних каникулах я буду помогать ему, — сообщила Гермиона, послав своему возлюбленному ответную улыбку. — Дамблдор предложил мне должность преподавателя арифмантики, поскольку профессор Вектор уходит на пенсию.       — Круто, Миона! — восхитился Гарри. — А ты уверена, что хочешь учить это сборище непоседливых засранцев?       — Я смогу держать их в узде, Гарри, ведь училась у лучших — у твоего отца и Сары, — рассмеялась Гермиона. — Удивительно, что ты не помогаешь папе на занятиях.       Гарри вздохнул.       — Ну, я подумывал о том, чтобы стать профессором зелий, но решил, что в моей семье достаточно учителей. Основные дисциплины «прикрыты» моими родителями, Сириусом и дядей Ремусом. Даже тётя Петуния имеет педагогический опыт. Потому-то Дадли и решил стать офицером полиции, и уже в сентябре следующего года поступает в Академию.       — Дадли планирует стать полицейским?! — разинул рот Драко. — Тот парень, что стащил яйцо руноследа? Вот это номер!       — Ну, всякое бывает. Он может стать неплохим сотрудником детской комнаты или что-то в этом роде, — сказал Гарри, озорно поблёскивая зеленью своих глаз. — Кроме того, у папы в качестве ассистента есть Кэти. Я очень долго размышлял над тем, чем хочу заниматься после школы.       — С твоими оценками по ЖАБА ты можешь стать кем угодно, любимый, — проговорила Кэти, обнимая его.       — Что же ты решил, братишка? — спросил Драко.       — Я буду детским целителем, — объявил Гарри. — Знаю, что придётся ещё немало учиться, но, в конце концов, это того стоит. Мне нравится помогать детям, а профессия целителя позволит мне варить зелья и работать с детьми без школьной нервотрёпки.       — Просто блеск, дорогой! — Кэти ухмыльнулась и страстно поцеловала Гарри.       — Кхм! Э-э, знаете, здесь всё ещё есть дети, — раздался у них за спинами знакомый голос. — Вам, голубки, необходимо сдерживаться — пожалейте мою хрупкую детскую психику!       — Несмей, заткнись! — оборвал девушку-фейри брюнет, ярко вспыхнув. — Твоя детская психика и не такое выдерживала. Помнишь, как ты ворвалась к маме с папой без стука?       — Гарри! — закричала Несмей, становясь пунцовой. — Тебе обязательно было вспоминать об этом?       — Конечно, обязательно. Он же твой старший брат, — произнесла Кэти, закатывая глаза. — Будь умницей! — ткнула она Гарри в рёбра.       Несмей притворилась, что стряхивает какую-то несуществующую пылинку со своей мантии с синей отделкой и эмблемой Рейвенкло. Для некоторых стало шоком, когда её распределили на факультет воронов — Шляпе потребовалось много времени, чтобы определить, куда отправить новую студентку: она склонялась к выбору между Хаффлпаффом и Слизерином, но после довольно долгих споров решила, что девушке будет комфортней с теми, кто умён, но достаточно упрям, чтобы идти своим путём, хотя верности и хитрости ей не занимать. Несмей испытала облегчение, что её не поместили в Слизерин: хотя это был факультет её опекуна, и она любила и уважала Северуса, но там учился и её биологический отец, а чем меньше будет поводов связать её с ним, тем лучше. Кроме семьи, Луны и Джинни, никто не знал об истинном происхождении Несмей — она понимала, что раскрытие этого факта причинит всем немалую душевную боль.       — Ну да, Кэти, теперь ясно, кто в вашей семье главный! — засмеялась девушка.       Гарри бросил на сестру сердитый снейповский взгляд.       — Придержи язык, Несс. Или я расскажу папе, что ты планируешь сделать татуировку.       — Не будь занудой, Гарри! — нахмурилась Несмей. — Ты же знаешь, что он убьёт меня, если узнает.       — Я не понимаю, зачем тебе это нужно, — пробормотал Гарри.       Несмей поджала губы.       — Просто так. Она будет маленькой, прямо на лодыжке — изображение ворона. Атаир не понимает, что это знак индивидуальности, а не рабства, — сказала она, использовав слово фейри, обозначавшее отца по духу. У неё ушло более двух лет на то, чтобы без смущения обращаться к приёмным родителям в более личностной манере, но только с поступлением в Хогвартс она, наконец, смогла уверенно выражать свою любовь и уважение к ним, называя их на языке фейри: мать и отец, близкие по духу.       — Ну, учитывая все обстоятельства, ты не можешь его в этом винить, — напомнил ей Драко. — Почему бы тебе просто не дождаться совершеннолетия и съехать? Тогда он не сможет посадить тебя под замок до конца дней.       Несмей тряхнула головой, отчего её волосы рассыпались по плечам. Месяц назад она перестала красить их и укладывать «иголками», решив, что выглядит взрослее со своим натуральным оттенком — глубоким золотисто-каштановым, — и позволила им отрасти. Новая причёска сделала её сходство с Эйслинн, её матерью, ещё более заметным.       — И какая в том радость? Я имею в виду, разве дочери-подростки не должны доводить своих отцов?       — Я думаю, это семейная традиция Снейпов, — согласился, ухмыляясь, Гарри.       — Бедный ваш папа! — вздохнула Гермиона. — Он поседеет ещё до того, как увидит первых внуков.       — Похоже, Несмей — не единственная дочь Снейпа, продолжающая эту традицию, — отметил Рон.       — О чём это ты? — уточнила полуфейри, бросив на рыжика пристальный взгляд.       — Взгляните, кто там летает в одиночестве. — Рон указал туда, где над квиддичным полем маленькая темноволосая девочка управляла школьной метлой.       — Драккл подери! Тория! — закричал Драко. — Куда её несёт?       — Вверх, — констатировал очевидное Гарри, закатывая глаза. — Оставайся здесь, я верну её. — Он вскочил на ноги.       — Безголовая мелкая чертовка! Ей нет ещё и трёх, а она возомнила, что может летать одна?! — рычал Драко. — Гарри, надери ей задницу за то, что она напугала нас до полусмерти! Она же может упасть!       — Пусть этим занимается папа, — бросил через плечо брюнет. — Кроме того, не так уж давно мы делали почти то же самое, старший брат.       — И что? — Драко выругался.       Гарри поспешил туда, где оставил свою «Молнию», и оседлал её. Он взмыл в воздух и, двигаясь невероятно грациозно, оказался рядом со своей младшей сестрой.       — Привет, Виктория! Почему ты одна на метле? Ты же знаешь папино правило.       Девочка бесстрашно развернулась и посмотрела на него своими ярко-зелёными глазами.       — Привет, Гарри! Я летаю, как ты, потому что я — большая.       — Недостаточно большая, чтобы летать одной — без меня, Драко, или папы, — сделал ей выговор Гарри, стараясь быть строгим. У Драко это получалось намного лучше. — Ты ведь знаешь, что сказал бы папа, поймай он тебя сейчас?       Девчушка надулась, очаровательно выпятив нижнюю губку.       — Угу. Он бы сказал, что у меня большие неприятности.       — Да, и, скорее всего, перекинул бы тебя через колено, Виктория Снейп.       Её лицо сморщилось, когда она осознала тяжесть своего преступления.       — Ты ведь не скажешь ему, правда, Гарри? Я не хочу, чтобы меня отшлёпали! — В глазах Виктории стояли слёзы. До этого её шлепали только раз — за то, что она стащила отцовскую палочку и чуть не устроила пожар, и она определённо не хотела повторения.       Гарри, который никогда не мог устоять перед этим умильным щенячьим взглядом, вздохнул.       — Хорошо. Но никогда больше так не делай, понятно? Ты можешь серьёзно пострадать, летая в одиночку.       — Как?       — Упасть и сломать руку, или ногу, или шею. — Он направил свою метлу параллельно её. — Иди сюда, полетаем вместе. — Гарри снял Викторию с метлы и посадил перед собой, крепко держа.       Она немного поёжилась.       — Ой, но Гарри!..       — Никаких «но», юная леди. Ты летаешь со взрослым или не летаешь вообще. Иначе!.. — отругал он.       — Ладно, — согласилась девочка. В кармане её куртки лежала тряпичная кукла Леди Львиный Зев. Тория повернулась и обняла Гарри, с раскаянием сказав: — Прости, я была плохой. Я буду хорошей.       — Обещаешь?       — Обесяю, — прошепелявила та. Хотя Виктория была весьма способной и говорила очень чисто, некоторые слова у неё всё ещё не получались.       — Где ты вообще взяла эту метлу?       — Сарай для мётел, глупый! — ответила Тория, закатывая глаза, как отец.       — Он же всегда заперт.       Виктория пожала плечами.       — Он был открыт.       Гарри пробормотал что-то о безответственных квиддичных капитанах, которые потеряют по пятьдесят очков, и полетел к озеру.       — Я хочу нырнуть, Гарри. Пожалуйста! Пожалуйста?.. — беззастенчиво умоляла Тория.       — Ты была очень непослушной. А значит, я не обязан выполнять твои желания, — задумчиво произнёс старший брат.       — Я же сказала «прости». — Тория шмыгнула носом.       — Ну хорошо. Одно погружение — и всё. А потом подойдёшь к Драко и извинишься перед ним за то, что напугала.       — Почему Драко испугался?       — Потому что ты могла упасть и сломать себе шею, — повторил Гарри. Он не был уверен, что его младшая сестрёнка до конца понимала опасность полётов в одиночку. — Держись, — предупредил он и, направив «Молнию» вниз, нырнул.       — Уи-и-и-и-и! — Виктория радостно взвизгнула.       Гарри летел не так быстро, как во время игры, но для ребёнка двух с половиной лет было захватывающе лететь со скоростью более семидесяти миль в час. Он затормозил у самой поверхности озера, чиркнув подошвами по воде, и взмыл обратно в небо.       Гарри рассмеялся: ему нравилось летать на таких скоростях.       — Понравилось?       — Ура! Это было так весело! — улыбалась Виктория. — Не так ли, леди Львиный Зев? — Она полезла в карман за своей куклой.       Только для того, чтобы обнаружить, что она пропала.       — Не-е-ет! — взвыла малышка.       — Что такое?       — Леди Львиный Зев пропала! — всхлипнула Виктория. — Она выпала и утонула! — девочка громко разрыдалась.       Гарри поморщился. Он знал, как много значила для сестры эта кукла — она была её любимой игрушкой с самого младенчества.       — Не плачь, Тория, я найду её.       — Ты не смо-о-ожешь! О-она у-у-уто-ону-у-ула-а-а! — вопила та, и её крошечное тельце сотрясали громкие рыдания. — Я хо-о-чу-у-у к па-а-апе-е-е!       Гарри направил метлу по спирали, вопреки всему надеясь увидеть куклу, плававшую на поверхности озера, но там было пусто. Он лихорадочно соображал: нужно наложить заклинание призыва.       Однако не успел Гарри и рта раскрыть, как из воды вынырнула большая чёрная тень, в зубах которой была зажата Львиный Зев. Тряхнув гривой, келпи встал на дыбы и подбросил куклу в воздух.       Гарри протянул руку и с лёгкостью, выработанной долгими тренировками, поймал её.       — Спасибо, Дункан! — крикнул он водяному коню.       Тот заржал в ответ и исчез в волнах.       Гарри наложил высушивающее заклинание, и вернул леди Львиный Зев Тории.       — Вот. В следующий раз держи её крепче. Зачем ты вообще взяла её в полёт?       Тория крепко прижала куклу к себе.       — Потому что она тоже любит летать. Она — мой друг!       — Ясно. — Гарри вытер её заплаканное лицо рукавом. — Думаю, нам стоит приземлиться. Ты выглядишь усталой. Кто за тобой следил?       — Деда Ал, но он заснул. — девочка изобразила храп директора.       Гарри подавил смешок и спустился недалеко от места пикника. Крепко прижимая сестру к себе, он подошёл туда, где сидели Драко и Гермиона.       — Тория хочет тебе кое-что сказать.       — Я надеюсь, что это «прости», и «я больше никогда так не буду», — огрызнулся Драко, как никогда напомнивший всем Снейпа.       — Мне правда жаль, Драко! — сказала Тория, выглядя так, словно она вот-вот снова заплачет.       — Понятное дело, — растаял тот при виде её несчастного личика. — В следующий раз веди себя прилично. — Он обнял её.       — Похоже, ей нужно вздремнуть, — заметила Гермиона.       Драко кивнул — он думал о том же.       — Давай, Гарри. Пойдём, уложим её.       — Но только с историей! — взмолилась Тория.       — Ха! Надо бы, конечно сделать перерыв, — нахмурившись, сказала Несмей.       — Нет! Я буду хорошей! — Тория терпеть не могла перерывы — для неё это было хуже порки.       Вместе трое старших детей сопроводили свою сбежавшую сестру в подземелья, где находились покои Снейпов. Теперь с родителями жила лишь Виктория, так как Несмей ночевала в башне Рейвенкло со своими однокурсницами.       У родителей всё ещё были занятия, так как обед недавно закончился. У Драко и Гарри уроков уже не было, потому что завтра их ждал выпускной бал, а у Несмей следующее занятие — астрономия — был только поздно вечером.       — Хватит, Несмей. Она дважды сказала, что сожалеет, — попросил Гарри.       — Если бы Атаир или Майя узнали, что случилось, у них бы сердце остановилось!       — Я знаю, но на этот раз это останется между нами, — заявил ей Гарри. — Я не хочу создавать ситуацию, когда папе придётся отшлёпать её — ты же знаешь, как он не любит наказывать нас. Я думаю, она усвоила урок. Верно, Тория?       — Да, Гарри, — искренне ответила малышка.       — Нюня, — фыркнул Драко.       Гарри уставился на него.       — Что-то и ты, Дракон, к папе не торопишься.       Драко отвёл взгляд. Хотя ему нравилось притворяться строгим, он ненавидел, когда Виктория попадала в беду, и не выдавал её, даже если она заслуживала наказание.       Пока Гарри расстилал постель, а Драко разогревал стакан молока с мёдом, Несмей помогла Тории снять грязную мантию и надеть чистые джинсы и топ. Маленькая девочка зевнула, чувствуя сонливость после своей выходки, но не желала поддаваться ей и отдыхать.       Знакомые с этим нежеланием, развившимся у Виктории после её второго дня рождения, братья и сестра вооружились тем, что никогда не подводило — тёплым молоком, удобными подушками и сказкой на ночь.       Гарри уложил сестру в постель, положив леди Львиный Зев рядом с ней. Драко левитировал к ней маленькую чашечку тёплого молока с мёдом и подождал, пока она выпьет её. Затем все расположились вокруг кровати: Гарри с правой стороны, Драко в изножье, а Несмей — у изголовья.       Кровать Виктории была завалена яркими подушками гриффиндорской расцветки, разложенными вокруг её левого бока и головы. Она прижалась к ним, когда Несмей начала рассказывать историю о принцессе Сарине и её волшебной летающей кровати.       — Летающей кровати? — усмехнулся Драко. — Ты имела в виду ковёр-самолёт?       — Нет. Моя бабушка рассказывала мне эту историю, и она всегда говорила, что это была летающая кровать, — утверждала Несмей. — Кровать доставляла принцессу Сарину в любую точку мира, куда бы та ни пожелала — от самых высоких гор до самых глубоких пещер, наполненных драгоценностями. Она могла плыть под водой и парить над ледяными пустошами севера…       Тория широко раскрыла глаза, очарованная историей.       — Вау! Я хочу волшебную кровать, которая летает.       — Такой вещи не существует, — сказал ей Драко.       — Спорим? — спросила его сестра, выглядя, как мать, устроившая проверку нерадивому ученику. — Несси не лжёт.       — Да, конечно.       — Заткнись, Драко! — Несмей стукнула брата подушкой по голове, вскинула палочку и сосредоточилась. Одной из её сильных сторон была невербальная магия. Хотя она училась в Хогвартсе всего второй год, Несмей магически превосходила своих однокурсников, и вместо того, чтобы поселить фейри со вторым курсом, ей разрешили жить в спальне четвёртого, больше подходившего ей по возрасту.       Внезапно маленькая кроватка Тории оторвалась от земли и начала медленно летать по воздуху.       Виктория издала радостный визг.       — Ура! Моя кровать летает! Смотри, Драко! Видишь? Видишь? Кровати тоже летают!       — Полюбуйся теперь, что ты устроила. — Драко впился взглядом в Несмей.       — Ой, заткнись, ты, старый брюзга: поседеешь раньше времени. Именно так бабушка всегда рассказывала эту историю, — отмахнулась Несмей.       Кровать ещё несколько минут летала по комнате со всеми, кто на ней находился, а потом с глухим стуком опустилась на своё место.       — И вот принцесса Сарина приземлилась на лужайку, покрытую травой и деревьями. Это была прекрасная страна, и она бы с удовольствием осталась, но как раз в этот момент из-за деревьев вышли тролли.       — О нет! — взвизгнула Тория, прикрывая рот рукой.       — Но Сарина не испугалась. У неё была верная спутница, леди Львиный Зев, которая всегда защищала её, — продолжила Несмей. — Львиный Зев была мастером кин-са-дор, и никто не мог одолеть её. Она дала этим вонючим троллям по заслугам. Хук справа! Кийа! Бумс!       Коварно ухмыляясь, Несмей ударила Драко и Гарри подушками по головам.       — Всё! Ты труп, малявка! — крикнул Драко, хватая большую подушку и ударяя Несмей по лицу.       Гарри присоединился к ним, ухмыляясь, и вскоре все трое устроили буйную драку подушками.       — Я тоже хочу поиграть! — закричала Тория, а затем встала и схватила свою подушку, ударив Драко по руке.       Драко оттолкнул её, и малышка упала на кровать, но тут же вскочила и замахнулась на Гарри с весёлым визгом.       Он отступил, а Несмей тем временем безжалостно колотила Драко, пока тот не сдался.       — Мы победили! Мы победили! — закричала Тория, хлопая в ладоши.       — И вот, победив мерзких троллей и посмотрев, как они с рёвом бегут к своим мамочкам, — злобно ухмыльнулась Несмей, — принцесса и леди Львиный Зев улетели в зелёные джунглик огненной горее, где жил огромный зелёный дракон, который пытался съесть принцессу…       Поняв намёк, Драко быстро трансфигурировал свою мантию в костюм дракона, который Гермиона сотворила для него много лет назад на Хэллоуин.       — Р-р-рав-в-р! — Он притворился, что пытается укусить Несмей.       Тория закричала, наполовину испуганная, наполовину забавляясь.       — Помогите! А-а-а! Помогите!       Дверь в спальню распахнулась.       — Что, во имя Мерлина, здесь происходит?! — потребовал ответа разгневанный Северус.       — Папа! Спаси меня! Дракон собирается меня съесть! — пронзительно закричала Тория, указывая на Драко.       Северус приподнял бровь и коварно ухмыльнулся.       — Это мы ещё посмотрим, — протянул он и призвал из своей спальни очень большую подушку. Он сильно ударил Драко по спине. — Получи, злобный зверь!       — Папа? — Драко взвизгнул, оборачиваясь. — Как ты здесь оказался?       — Пришёл. Я услышал крики Тории из своего кабинета, — ответил он. — Почему вы устраиваете бой подушками посреди дня?       — Э-э, это часть истории, — кашлянул Драко.       — Какой истории?       — Моей сказки на ночь! — подхватила Тория. — Несмей рассказывала мне сказку о принцессе и троллях, и леди Львиный Зев, которая надрала задницы этим старым плохим троллям, как мама тому ледяному великану!       — Ясно. Но разве сказка на ночь не должна навевать сон? — уточнил Северус, подходя, чтобы подсесть к своей младшей дочурке.       — Э-э… пока нет, папочка… Мы должны убить плохих волшебников. Бабах! — Тория указала пальцем на Гарри, который притворился мёртвым. Затем она развернулась и ударила Северуса подушкой по голове.       — Виктория Джулиана Снейп! Успокойтесь! — строго приказал Северус. — Сейчас тихий час, а не время для игр!       Все замерли.       — Хотя я бы ни за что не догадалась об этом по количеству шума, доносящегося отсюда, — произнесла Сараи, прислонившись к дверному косяку; её зелёные глаза сверкали весельем. — Развлекаешься, Сев?       — Мама! — Тория спрыгнула с кровати и подбежала, чтобы обхватить Сару за ногу. — Папа испортил мою историю!       — Ничего подобного, — защищался Северус. — Вернись в постель.       Тория спрятала лицо в тунике Сараи.       — Не-е-ет! Я не хочу спать. Я хочу играть!       Знакомая с этой тактикой, мать подхватила малышку на руки.       — Виктория, всем маленьким девочкам надо спать, чтобы вырасти большими и сильными.       — Как леди Львиный Зев? — Спросила Виктория.       — Да.       Тория упрямо нахмурилась, выглядя точь-в-точь как один профессор зелий.       — Но я не устала.       — О, а мне кажется, устала. Почему бы тебе не лечь рядом с папой и не послушать, как он закончит сказку? — предложила Сараи, прекрасно зная, что её дочь борется со сном.       Тория покачала головой.       — Он не знает, чем она закончится — это история Несмей.       — Папа знает, чем заканчиваются все истории, — вставил Гарри. — Потому что раньше он рассказывал их нам.       — И он самый умный человек в мире! — воскликнула Тория.       Северус выглядел одновременно гордым и смущённым.       Драко толкнул Гарри локтем и прошептал:       — Она точно папина дочь — знает, как умаслить его.       Тория позволила Саре уложить себя в кровать и подоткнуть одеяло, тут же прижавшись к Северусу.       — Маленькая интриганка! — Сара хихикнула и поцеловала её в кончик носа. — Я надеюсь, что этот малыш не будет таким хитрюгой. — Она выпрямилась, положив руку на свой пока ещё плоский живот.       — Этот? — удивлённо повторила Несмей.       Драко ахнул.       — Мама, ты?..       — Ты хочешь сказать, что у тебя будет ещё один ребёнок? — Гарри в шоке уставился на неё.       — Сара, ты ждёшь ребёнка? Прошло столько времени… — спросил ошарашенный новостью Северус.       — Да. Наконец-то я снова беременна. На этот раз одним. Сыном.       — Откуда… ты знаешь? — спросил её Снейп.       — Поппи подтвердила, — ответила Сараи, сияя. — Я собиралась подождать и рассказать тебе сегодня после ужина, но… мне показалось, что сейчас более подходящее время. Ты счастлив, Сев?       Он встал и притянул её в свои объятия.       — Безумно, любимая. Когда срок?       — Где-то в ноябре, — ответила она, а затем поцеловала его.       Северус почувствовал знакомую вспышку жара внутри и целовал бы свою жену гораздо дольше, но хихиканье невинного ребёнка прервало его. Он неохотно отстранился, прошептав «Позже» в заострённое ушко Сары и, повернувшись, обратился к своей маленькой дочери.       — Скоро, Тория, у тебя появится маленький братик.       — Где? Я не вижу без малыша, — сказала Тория, оглядываясь по сторонам.       — Нужно говорить: «я не вижу никакого малыша», — поправил её отец, возвращаясь на прежнее место.       — Где он?       — Он внутри меня, — сказала Сараи, присаживаясь на кровать рядом с Северусом. — Он ещё слишком мал, чтобы играть с тобой, ему нужно чуточку подрасти в моём животике.       Тория выглядела озадаченной.       — Почему?       — Потому что все дети сначала растут в животике у мамы. Когда малыш будет готов, он родится.       — Когда?       — Не раньше, чем через несколько месяцев.       — Это же вечность!       Все рассмеялись над этим заявлением.       — Не успеешь оглянуться, как он начнёт сеять хаос вместе с тобой, — пообещал Северус и ущипнул дочь за нос. Перспектива появления сына наполнила его восторгом и лёгким беспокойством. Он молился, чтобы с этим ребёнком ничего не случилось. — Какую историю ты рассказывала? — спросил он Несмей.       — «Принцесса Сарина и летающая кровать».       — Ах. А теперь молчи и слушай. После того, как Сарина победила дракона, она отправилась домой с леди Львиный Зев, чтобы править своим королевством. Она вышла замуж за очень умного принца, который любил её, даже когда она без конца его раздражала, и у них родилось несколько умных озорных детей, и они правили своим королевством мудро и хорошо. Конец.       Тория пошевелилась и зевнула.       — Расскажи мне ещё что-нибудь, папочка.       — Последнюю сказку, а потом ты заснёшь, — велел Северус.       Тория кивнула.       — Ага.       Северус на мгновение задумался.       — Давным-давно жил-был молодой человек по имени Гвидион: он был сыном великого волшебника Мерлина, и влюбился в принцессу фейри по имени Альшиара. Чтобы доказать глубину своих чувств к ней, он построил прекрасное поместье. Это был совершенно особенный дом, потому что находился сразу в двух мирах — царстве фейри и мире Земли. И назвал его «поместье Принц».       — Как наше? — пробормотала Тория, её глаза начали закрываться.       — Да. Это история нашей семьи и нашего поместья — с чего всё началось… — Северус говорил тихим шёпотом, повествуя о поместье Принц своей маленькой дочери. Эту историю он не раз рассказывал близнецам, бывшим ещё в утробе матери, прививая им любовь к дому и семье — как к волшебникам, так и фейри, — от которых они получили великий дар магии и долголетия. Старшие дети знали эту историю наизусть, но им никогда не надоедало слушать её. Они расположились у его ног, слушая неспешное повествование о долге и чести, об эпичных битвах — выигранных и проигранных — о чёрном горе и любви, длившейся и после смерти. Когда-нибудь они расскажут её своим детям и детям своих детей, так что легенда о поместье и его наследниках никогда не умрёт.