Дорогой друг(?)

— Умираешь, что ли? Я сидел на лавочке, вытирая капли пота, выступившие на лбу краем футболки, когда меня начали доставать. — Очень смешно, — фыркнул я, поднимая голову на некого собеседника. Это был мой одноклассник. Парень невысокого роста, со смуглой кожей, прямыми чёрными волосами и раскосыми глазами. Кажется, он хвастался, что прожил почти всю жизнь в Америке. Честно говоря, я был не в восторге от него: казался мне богатеньким папенькиным сынком, который модно вставлял какие-то английские слова. — Чего злой такой? — он присел рядом со мной, пока другие парни наяривали круги по полю и сдавали нормативы. — Я всегда такой. — Какие мы загадочные, — засмеялся он, выбесив меня своей невоспитанностью. — Ты же бывший спортсмен, а сил бегать совсем нет. — Мне очень неудобно такое говорить, — еле сдерживаясь, начал я, — но чего спрашивается ты ко мне пристал, а? У меня то есть освобождение на всякий случай. А ты чего не бегаешь? — Не хочу. — Он встал, чтобы уйти. Вдруг я почувствовал угрызения совести. — Стой, — окликнул я. — Как тебя зовут, а то у меня плохая память на имена? — Уже неважно, — он даже не удосужился повернуться ко мне лицом. — Ты такой же внутри, как и снаружи. Я не мог воспринимать всерьёз всё, что он говорит, потому что наблюдал за тем, как маленькая пчёлка запуталась у него в волосах. — Эй… — А ещё ты испортил мне день. — «Какие мы обиженные». — Слушай, — я пытался перебить его, — я, конечно, всё понимаю, и даже попрошу прощения, но… Как там тебя… — мне пришлось сильно напрячься, чтобы всё-таки вспомнить его полное имя. — Пак! Пак Чонсон! — Что? — Чонсон медленно повернулся ко мне, немного улыбаясь. — У тебя случайно нет аллергии на пчёл? Кажется, я впервые в жизни увидел, как человек буквально позеленел. — Есть, — сглотнул он. — Стой ровно, Чонсон, — я аккуратно привстал, чтобы не спугнуть ни пчёлку, ни Пака. — Где она? — дрожащими губами спросил он. — Не дёргайся. Она на волосах. Я сейчас её… Ох… Лучше бы я этого не говорил. — СУКА, — закричал Чонсон, ну так, чтобы не соврать, на весь округ точно. — УБЕРИ ЕЁ! ПРОШУ! — Я ЭТО И ПЫТАЮСЬ СДЕЛАТЬ, — кричал в ответ я, пытаясь убрать его руки, которыми он размахивал по сторонам, несколько раз даже оглушив меня, как щуку, из головы которой планировал приготовить уху. — Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!

***

На часах было 5:31 утра. Строчки романа, что я читал, совсем не откладывались у меня в голове. Вроде, все слова понятны, но предложения из них — не сюжет книги, а мои подсознательные переживания. Я так и не смог заснуть после всего, что произошло вчера. В конце дня я ещё пошёл и напихался какой-то едой, которую нашёл в нашем общем холодильнике. Мне было невероятно стыдно просить еду Хисына и Джея, когда я, грубо говоря, выжрал всю свою. «Ты ещё голоден?», — аккуратно спрашивал пьяный Чонсон, пока я запихивал в себя сырой хлеб с майонезом. «Я куплю всё, что съел», — пытался оправдаться я. «Та… я не об этом. Могу дать ещё что-то». Я ел, пока не закончилась вся еда. А когда закончилась, то я не мог встать со стула. Я винил себя. Винил до часу ночи, а потом, когда Джей уснул, я пошёл в туалет и очистился. Мерзкая привычка. И пожаловаться кому-то стыдно, и самим тяжело справиться. Я отшвырнул книгу на свою подушку, и, закрыв лицо руками, начал отчаянно хныкать.

***

— РАЗНИМИТЕ ИХ! — я услышал крик нашего физрука где-то вдалеке. Что-то мне это не нравится. — СОНХУН! Я БОЮСЬ ЭТО! — Джей продолжал отмахиваться, а я хватал его за руки. — Чонсон! Я тебя прошу! Не дёргайся, иначе… Я не понял, как это произошло, но кто-то толкнул меня на землю. Солнце слепило глаза, поэтому я не мог ничего разглядеть, но зато мог отчётливо слышать крики. — МОЯ РУКА! — заорал Пак. — ТЫ ВЫВИХНУЛ ЕМУ РУКУ, СОНХУН? — МОЯ РУКА!!! Я резко встал, чуть было не потеряв сознание от жары и стресса. Вокруг нас стояло два бугая, ака главные спортсмены школы, и наш физрук. Все они были как-то сильно напряжены, переводя взгляд с Чонсона на меня, пытаясь что-то понять. — Какого чёрта здесь происходит?! — На него села пчела, а я… Все уставились на Пака, правая рука которого покраснела и опухла. Казалось, через пару секунд он упадёт в обморок от болевого шока. — Ему нужно в медпункт. У него аллергия на пчёл! — я подхватил его буквально в падении. — СРОЧНО!

***

В семь утра, когда я фоном смотрел какой-то низкобюджетный фильм ужасов, вернулся Хисын. Буду честен, я чуть было не умер от остановки сердца, когда услышал, как кто-то открывает дверь. «Уже проснулся?», — спросил он, на что я рывком кивнул — не думаю, что ему нужно знать, что я даже и не ложился. Ещё Ли спрашивал за Джея, но последний спал, как убитый, так что, переживать было незачем. А вот, где шлялся Хисын и до сих пор шляется Джейк, меня волновало. «Ничего такого. Сначала смотрели футбол в маленьком баре недалеко тут, знаешь? — Откуда мне было знать? Я в любой бар прихожу уже готовый. — Неважно. Та вот, выпил там так… ну не мало. Потом пригласили меня. Провёл ночь в чужой квартире, а на утро собрался и… домой». «Ты мерзкий, хён», — вырвалось у меня тогда. «Сонхун, — вздохнул старший, — ты, наверное, ещё не понимаешь, — я хмыкнул. — Нет! Я серьёзно! В этом нет ничего такого. Тем более, мы даже в одной группе. Просто ничего серьёзного не планируем. Думая, в следующий раз я буду ночевать уже в другом месте». «И тебя устраивает такая жизнь?» — возмутился я. «Более чем. Я не привязываюсь, и окружаю себя такими же людьми. Такая жизнь у большинства. А редкость — это искренняя любовь. Но вот у тебя есть потенциал прожить жизнь, как в книгах». Он оставил меня без объяснений, завалившись спать прямо в верхней одежде. «Как в книгах». Не стал бы я читать такие «книги».

***

Когда мы вышли из медпункта с упаковкой противоаллергенных таблеток и по шею в мази, Чонсон немного успокоился, что нельзя было сказать обо мне. — Весело было, — начал Пак. — Очень весело. Меня чуть было не избили ногами два монстра с физруком. Я был уверен, что ты заплатил им, — вспоминая это, у меня снова участилось сердцебиение. — Прости. Это неважно. Как твоя рука? — Всё ещё красная и опухшая. Ничего страшного — ты слышал, что сказала медсестра, — он остановился, видимо, пытаясь привлечь моё внимание. — Не надо извиняться. Ты меня спас. — Прям таки, — фыркнул я. — Я тебя отблагодарю. Обязательно. Сон… — он задумчиво прищурился. — Сонхун. Пак Сонхун. — Можешь называть меня просто Джей, — он протянул мне свою перемотанную руку. — С твоего позволения, я не буду пожимать твою больную руку. Я не мог больше сдерживать улыбку. Этот Джей такой смешной и неуклюжий. Не знаю, подружимся ли мы, но он от меня просто так не отстанет. — Кстати, — начал Чонсон. — Ты не думай, что я пристал к тебе на ровном месте. Просто… заметил, что последнее время ты сидишь один за обедом. Вы поссорились с другом? — А… Ты про Джейка? — он неуверенно кивнул. — Всё хорошо. У него своя компания, частью которой я не являюсь, слава богу. Не горю желанием сидеть с ними. — Тогда я буду подсаживаться к тебе. — Мне всё равно. Делай, что хочешь. Только не выпендривайся и не привлекай к себе внимание, как ты любишь. — Я такого не делаю! — Он искренне удивился, выпучив глаза. — Конечно, — я похлопал его по плечу. — Но что-то в этом есть. Твоя фишка, что ли.

***

— Весело было, — начал Джей. — Очень весело. Особенно, когда тебя на рогах занесли в комнату. Проснувшись в два часа дня, Чонсону пришла в голову мысль пойти в магазин, мол завтра мой день рождения. Когда начинаются каникулы, я всегда теряюсь в датах, но я никогда в жизни не забывал ПРО СВОЙ СОБСТВЕННЫЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ. — Сонхун, — внезапно обратился Джей, — тебе исполняется двадцать лет! А по-корейски тебе вообще двадцать один! Ты можешь в это поверить? — Ты так каждый год говоришь, — фыркнул я. — Мне аж неловко. — Так. Не преувеличивай. Каждый должен получать похвалу хотя бы один раз в неделю за то, что он просто есть. — Чонсон пытался выглядеть убедительно, но воспринимать его всерьёз было очень тяжело, особенно сейчас: прямые чёрные волосы ниспадали на лицо, дорогое пальто, которое перекрутилось на нём, и этот красный шарф… — Что ты смотришь, а? Я что-то смешное сказал? — Ну, немного, да. — Я громко рассмеялся. — Но… я с тобой полностью согласен! Спокойно прогуливаясь по вечернему городу, мы болтали обо всё и в то же время ни о чём. Я и Джей редко так разговариваем — обычно только по делу. Но если с ним зацепиться, то его было уже не остановить. В нём был тот самый баланс — валяния дурака и вселенской мудрости. — Уже не поздно для кофе? Девятый час, Сонхун. — Что? — Я спал всего два часа, поэтому до меня плохо доходила информация из внешнего мира. Тем более, я был слишком сосредоточен на том, что мне тяжело глотать. Горло сжато, словно я вот-вот расплачусь. — Ты в порядке? — он развернул меня за плечо. — Может, присядем? Джей был чем-то явно обеспокоен. Я правда не понимал, что меня выдаёт, и почему он смотрел на меня, как на потенциального покойника. — Всё хорошо. Ты чего? — оглянулся я, чуть было не потеряв равновесие. — Куда дальше идём? — Сонхун, остановись! — Джей больно отдёрнул меня за руку. — Дальше мы идём домой! Повернувшись к нему лицом, я раздражённо прищурился: уличные фонари слепили глаза. Мы шли по какой-то маленькой нелюдной улочке, где ничего не было, кроме пары лавочек, мусорных вёдер и этих… ЕБУЧИХ ФОНАРЕЙ. Господи! Я ничего не вижу! — Та что это с тобой? — Чонсон вцепился в мои плечи. — Так… Выбрось этот чёртов кофе, и идём домой! — Чего ты ко мне пристал? — я попытался улыбнуться, обратив эту ситуацию в «шутку». — Куда ты ещё хотел зайти? — Ты в своём уме?! — я увидел, как у него на висках надулись вены и сузились от злости губы, но, что он говорил, у меня никак не укладывалось в голове. — Идёшь шатаешься по улице, синяки под глазами и руки трясутся — а ты даже не пил! Ты приболел? Горло болит? Температура? — он попытался приложить руку тыльной стороной к моему лбу. — Убери это, — увернулся я. — Давай домой, если ты успокоишься. Не переживай только. Джей подхватил меня за талию, направившись в сторону общаги. Всю дорогу меня морозило и клонило в сон, но в то же время я почувствовал, как сильно участилось сердцебиение и произвольно сокращались мышцы. Не знаю, что именно со мной не так, однако единственное, что меня правда тревожило, так это мерзкий ком в горле, с которым я просыпался и засыпал. А вот в целом я собирал в себе все признаки невроза, включая этот перманентный ком. — Так. Я сам, — открывая дверь в комнату, я попытался отстраниться от Чонсона. — Ещё заставим других переживать на пустом месте. — Ложись сразу в кровать. Выспись перед завтрашним днём. — Джей, я не хочу ничего праздновать, — толкая бедром дверь, я завалился в комнату. — Как так?! Проходя вглубь, я пытался придумать оправдание, но ничего толкового мне на ум не приходило. А когда я поднял голову на сидящих передо мной Хисына и Джейка, то в мою голову вообще перестало что-либо приходить. Они сидели на кровати младшего, обсуждая что-то серьёзное, судя по их лицам. — Я в душ, — немедленно вырвалось у меня. Я скинул свою верхнюю одежду в коридоре, вламываясь в ванную комнату. — Сонхун! — ломился Джей. — Не закрывайся, ладно? — но я, естественно, проигнорировал, и нагло щёлкнул замком прямо перед его носом. — СОНХУН! Не знаю почему, но я не мог отдышаться, уперевшись руками в раковину. Я чувствовал, что мне не стоит поднимать взгляд на своё отражение, но всё-таки решился. Я не узнавал себя несколько секунд. Мои губы посинели, глаза были красными настолько, что я решил, что они кровоточат, а под ними огромные синяки. Раздевшись, я быстро начал осматривать тело: кожа выглядела, как мрамор из-за выступивших вен и капилляров; судя по всему, у меня была высокая температура и я ощущал пульсацию в разных местах. Кажется, я понимаю, о каких «книгах» говорил Хисын. Я бы точно стал главным героем повести Кафки. Некое «Превращение». — Что я должен сделать? Он взрослый человек — сам разберётся. — Ничего он сам не сможет, Хисын! Я его сюда принёс, можно сказать. Ему плохо. Меня не слушает — может, хоть ты на него повлияешь. Чего они такие громкие, как будто я не за дверью? — Эй! Я ещё раз повторяю, что всё в порядке! — заорал я. — Сонхун, — я понимал, что Ли уткнулся в щель, чтобы его было лучше слышно. — Мы не просим оставлять дверь нараспашку. Просто… ты там будешь час париться, а что если кто-то захочет в туалет или ещё что-то? Убедительный, зараза. Я молча открыл дверь. — Что с ним? Он в порядке? Я залез в ванную, включил горячую воду и сел. — Не знаю, Джейк. — НЕТ! НЕ В ПОРЯДКЕ! Я ещё днём это понял, поэтому решил вывести его на свежий воздух. А он… И так бледный, а на улице аж посинел. Так самое страшное, что стемнело уже, и я не сразу понял, что ему нехорошо. А этот придурок конченный… блядь… КОФЕ ПИЛ НОЧЬЮ!.. — Я переживаю, Джей. Когда я вернулся в семь утра, он не спал. Думаю, он и не ложился даже… Может, простудился? Джейк, вы вчера вместе были, не знаешь, что произошло? Я обливался буквально кипятком. Вокруг меня уже образовались густые облака. Я медленно потянулся к унитазу, прямо сидя в ванной, чтобы выбросить линзы. На то, чтобы встать и выбросить их в мусорное ведро, мне не хватило ни ума, ни сил. — Мы не были вместе вчера. Он был с родителями, а потом… Ну… Он вернулся на пару минут, когда я был в комнате… взял вещи и выбежал. — Вчера ещё дождь был. — КОНЧЕННЫЙ! Всё вокруг меня было таким светлым, что через время я потерял очертания предметов. Из-за недостатка кислорода я попытался сделать глубокий вдох, но ничего не вышло. Горячий пар по ощущениям обжигал пищевод и лёгкие. Я тихо прокашлялся. — Сонхун, ты в порядке? — тихо постучался Джейк. Не люблю, когда жалеют и носятся вокруг меня, как будто я беспомощный. Мне двадцать лет. Только я несу ответственность за свою никчёмную жизнь. Почему другие вечно впрягаются за меня? Неужели я даже выгляжу настолько жалко?.. — Сонху-ун? Ты меня слышишь? Белая пелена перед глазами начала словно сужаться настолько стремительно, что через пару секунд мне начало казаться, что я вижу мир через телескоп. Конечности казались невесомыми, не считая пульсации по всему телу. Я больше не пытался встать, вслушиваться, что говорят за дверью и, кажется, забывал дышать. — Эй? Больше не было никакого «телескопа». Я видел лишь белую точку, которая продолжала уменьшаться. Это был, наверное, какой-то сон. Я на секунду очнулся, почувствовав боль в затылке, а потом снова заснул. — СОНХУН!