Дорогой друг(?)

Где-то в две тысячи четырнадцатом году на главном телеканале еженедельно выходило шоу о фигурном катании. Мне было около двенадцати лет, когда я впервые словил себя на мысли, что краснею при виде другого человека, хоть и через экран. И это был парень. Молодой фигурист, лет восемнадцати-девятнадцати, высокий, стройный, чёрные отросшие волосы, бледная кожа, миловидные женские черты лица. Каждый раз, когда его показывали вблизи, я так смущался, что отворачивался от экрана. В свои двенадцать лет я, естественно, знал, что люди нетрадиционной ориентации существует: я вырос в толерантной семье, и мне с детства объясняли, что так бывает и это абсолютно нормально. Однако сопоставить одно с другим у меня никогда не получалось. Я, вроде, понимал, что он мне нравится, но я связывал это с тем, что он такой хрупкий, нежный, длинноволосый, с милым личиком, — как девочка, говорили ведущие. Видимо, поэтому я пытался представить его девушкой. Но как бы я ни старался, его женская версия не вызывала во мне те же чувства. В средней школе я впервые влюбился, как мне казалось на тот момент. И эта «влюблённость» продлилась вплоть до конца старшей школы. Это была девушка, моя партнёрша по фигурному катанию. Я никогда не мог запомнить её лицо, потому что редко смотрел на неё, однако её улыбка останется со мной до конца. Я точно знал, что она нравится другим парням, но она почему-то всегда отдавала предпочтение моей компании. Мне нравились эти завистливые взгляды каждый раз, как мы улыбались друг другу из разных концов зала, когда нас снова ставили в пару. У нас всегда были темы для разговора, а меня привлекали эрудированные и воспитанные люди вне зависимости от пола. Единственное что, я часто обижался на неё, когда она пропускала наши совместные тренировки, перестав брать трубку, даже когда звонил сам тренер. Так она бросила фигурное катание, а со временем ушёл и я. Я не злился, не скучал, не пытался узнать, что послужило причиной её ухода. Мы были хорошей парой, как на льду, так и в жизни. В период, когда все подростки, особенно парни, начинают смотреть фильмы для взрослых, мне было абсолютно непонятно, что они в этом находят. Я совру, если скажу, что не смотрел эти «фильмы» совсем, однако я никогда не мог поддержать разговор на эту тему из-за своих предпочтений: я смотрел видео с участием парней — и только. В это сложно поверить, но даже тогда я считал, что это относительно нормально, оправдывая себя тем, что я обязательно буду воспринимать девушек в сексуальном плане после своего первого опыта. В семнадцать лет я уже через силу заставлял себя смотреть эти видео и с девушками. Вот правда, чтобы «довести дело до конца», я концентрировался на парне, или переключался на «надёжный вариант». И даже тогда я считал, «возможно», «очень даже вероятно», что я бисексуален. Только сама мысль об этом заставляла меня смущаться, окажись я наедине со своим ровесником. Одним из самых ярких моментов была ситуация, которая произошла со мной в выпускном классе. Ко мне прилип одноклассник, про которого ходили слухи о его гомосексуальности. Обычный заучка, но очень воспитанным и милый парень. Мы общались с ним только тогда, когда ни Джейка, ни Чонсона рядом не было — он как будто их боялся. Я не был против общения с ним, хоть и другие дети постоянно давили на меня, расспрашивая что-то вроде: «Зачем ты общаешься с этим пидором?». Естественно, я не отвечал на эти идиотские, риторические вопросы — никогда в жизни не пытался влиться в коллектив удобных мне людей. И с тем парнем мы поддерживали какое-никакое общение не потому, что мне было его жалко, а потому, что он был, правда, очень интересным и умным. Да, он был не таким, как все: постоянно рисовал обнажённых парней у себя в блокноте во время уроков, и всё равно умудрялся учиться на отлично. Поэтому я не удивился, когда он начал поглаживать моё предплечье в компьютерным классе. Вот, что меня правда удивило было то, что мне нравится. «Почему я не чувствовал то же самое, когда ко мне прикасались самые красивые девушки в школе, а этот худощавые очкарик заставляет все волосы на теле встать?». Началом конца стала наша дружба с Джейком. Думаю, первые два года, мы правда были друзьями. В этот период я решил, что должен сконцентрироваться на подготовке к вступительным экзаменам и поддерживанию фигуры после ухода со спорта. Конечно, уже тогда периодически всплывали такие мысли, что мне бы хотелось, чтобы Джеюн был девушкой, особенно первое время. На первом курсе я начал понимать, что ему необязательно быть девушкой, чтобы нравиться мне. Клишировано, но всё началось со сна, в которым мы, ну… были близко. Слишком близко. То, что произошло в школе, когда он целовался с нашей одноклассницей, ещё можно было как-то объяснить, и моя детская, на тот момент, психика временно стёрла этот образ с моей памяти. А сон… Он проник в мою голову незаметно, и, как яд, неизлечимое заболевание, менял меня до неузнаваемости. Я постепенно впускал эту идею в своё сознание, всё меньше и меньше сопротивляясь: эти мысли не просто приносили мне удовольствие, они заставляли меня чувствовать то, о чём я всегда мечтал. Я отстранялся, смущался, находясь рядом, а вечером пьяный переодевался специально перед ним, наутро краснея от стыда. Я специально упоминал разных девушек, наблюдая за его реакцией. И Джейк ревновал — я уверен в этом. Хоть он и говорил, что он не верит, что мне могут «даже теоретически» нравиться девочки, он ревновал меня и к парням, которые проявляли внимание, говоря, что можно поискать и получше. Что бы это ни значило.

***

Шагая по людному вечернему городу, я ловил на себе взгляды прохожих, и мне это очень нравилось. Я ненавижу, когда мне говорят, что я хорошо выгляжу, когда я никак не старался для этого. Что бы они ни думали на самом деле, я чувствую себя жалким. После того, как я бросил фигурное катание, любой выход в общество сравнивается с настоящим перформансом, за который только я несу ответственность. Я уже давно отвык от этого чувства… уверенности. Однако сегодня я постарался, чтобы снова его обрести. Хоть я и оделся весьма скромно — чёрная водолазка, чёрные брюки, остроносые лакированные туфли, тёмно-синее пальто и шарф, — в целом это выглядело очень даже элегантно. Я всерьёз задумался над тем, что должен выглядеть так всегда. Не доходя до ресторана, который в течение часа станет уже клубом, я решил заскочить в супермаркет на углу. Что в этом такого, если я хочу выпить маленькую бутылку белого сухого перед входом? Одна вывеска этого ресторана навевает мысли о моей грядущей бедности ближайший месяц, хоть денег было, как всегда, более, чем предостаточно. Я резко остановился прямо посерди улицы. Должен признать, меня пугают настолько практические мысли. Я давно не вижу мир с этой стороны. В моменте мне захотелось развернуться и отправиться домой, чтобы снова лечь спать. Сон — это единственное состояние, в котором я чувствую себя более-менее комфортно, несмотря на то что мне сняться университетские кошмары и он. Мне не нравится быть в сознании. Всё настолько плохо, что уже даже алкоголь не может заставить меня почувствовать желаемое. Я хочу перестать видеть сны, перестать думать, чувствовать… Боже, прыснул я, скорей бы начался следующий семестр, и вектор моих переживаний сместился в сторону аналитической химии и системной биологии. Меря шагами алкогольный отдел, обманывая то ли себя, то ли всех окружающих меня, я делал вид, что всё никак не могу выбрать между банкой пива и маленькой бутылкой белого вина. К слову, на кассе я стоял уже с джином. Возле выхода я засунул небольшую стеклянную бутылку в рукав пальто, раскрутил крышку, и прямо вот так, с рукава, жадно впился в горлышко бутылки. Я до сих пор не уверен, насколько это легально, распивать алкогольные напитки в общественных местах, которые не предназначены для этого, однако это никогда не останавливало меня. Следующие десять минут моей жизни прошли в ожидании действия алкоголя. Я залпом выпил почти стакан джина, поэтому долго ждать не пришлось. В кармане брюк я сжимал стодолларовую купюру, которую собирался торжественно вручить Джею по случаю его возвращения. (В этом году мне одобрили грант, и я наконец-то почувствовал, что я добился чего-то в этой жизни самостоятельно. А то я только и слышал от отца, что он пропихивал меня везде по связям). — Вы бронировали столик? — Что, простите? — я очнулся уже на входе. — Столик…? Вы бронировали столик? — повторила девушка, одетая во всё чёрное, а на её груди блестел золотой бейджик с именем, которое я даже не пытался прочитать по многим причинам. Почему всё так формально, подумал я, это же ночной клуб. — Пак? — спросил я, надеясь, что мне не придётся никому звонить, и уточнять, туда ли я вообще пришёл, и если это так, то на чьё имя бронировался столик. — Пак Чонсон? Она быстро пробежалась глазами по планшету, который всё это время был у неё в руках, и резко кивнула, подняв уголки губ. Именно «подняв уголки губ» — это никак нельзя было назвать «улыбкой». — Маки! — крикнула девушка куда-то в никуда. — Ваш столик на втором этаже, — она обратилась ко мне, — мой коллега вас проведёт. — Спасибо вам, — я улыбнулся и немного наклонился вперёд, выражая своё уважение, зная на собственном опыте, что сфера обслуживания никого не щадит. — Добрый вечер, — передо мной стоял парень, метис, на первый взгляд старше меня, но я догадывался, что, скорее всего, ему не больше девятнадцати. — Пройдёмте. Я плёлся рядом с ним через весь клуб, «незаметно» разглядывая его. Он был в два раза больше меня, короткостриженый, белые ровные зубы слепили каждый раз, когда он любезно спрашивал меня о чём-то, но я не запомнил, потому что разглядывал его пирсинг, да и музыка становилась всё громче, а я всё пьянее. Когда мы поднялись на второй этаж, я забыл, зачем я вообще здесь оказался. В центре зала располагалось что-то вроде танцпола, а вокруг столики и две барные стойки, одна напротив другой. Первое, что пришло мне в голову, было пойти закинуться подряд несколькими шотами текилы и пойти танцевать. Я уже было встретился взглядом с барменом, он улыбнулся мне, а ноги сами повели меня в его сторону, но знакомый голос заставил меня обернуться. — Сонхун! — это был Джей. — Хорошего вечера! — пожелал мой сопровождающий, и словно испарился. Я бросился в объятия Чонсона. Он, как обычно, надушился так, что его одеколон окутал всё здание. На нём был тёмно-серый пиджак классического кроя, в карман которого я пытался незаметно просунуть стодолларовую купюру. Это надо было сделать очень аккуратно, потому что при любых других обстоятельствах Джей точно не примет такого рода подарок. Да и что ему те сто долларов?.. Он может купить этот клуб прямо сейчас, а я сую ему деньги. — От тебя несёт перегаром, — честно сказал я, отодвинув его за плечи, чтобы получше рассмотреть, как он загорел и постройнел. Джей становится красивей каждый день — поверить не могу, что он ненавидел свою внешность в старшей школе. — Знаю! — с гордостью ответил он. — Я начал ещё в аэропорту! И не в корейском… — А я прямо перед входом, для храбрости. Мы смеялись на весь зал — даже музыка не могла перебить нас. Положив руку мне на плечо и ведя меня куда-то влево, он перечислял страны, которые успел посетить этим летом. Честно говоря, я ни то чтобы не знаю, на каком континенте они находятся, — я впервые в жизни слышу такие слова. Подходя к нашему столу, я немного расстроился, что он не будет уделять всё своё внимание мне и дальше, судя по тому, как на него смотрел Чонвон. Он сразу потянул его за руку, чтоб тот сел рядом. Нишимура и Сону сидели в разных углах, уткнувшись в свои телефоны. Не знал бы я ситуацию, решил бы, что они переписываются. Ну а Ли расплылся в кожаном диване, потягивая виски. Думаю, он ждёт полночь, чтобы начать нормально отрываться. Тем не менее, я подсел именно к нему. — Привет, — начал он. Вместо ответа, я заказал шесть шотов у официанта, который, как пропал, так и появился из ниоткуда. — Никто не пьёт текилу, кроме тебя и… — Хисын улыбнулся, поджимая губы. — Знаю, — я нервно ковырял ручку дивана, «заинтересованно» рассматривая каждый залом кожи. — Некрасивая дата, чтобы умереть. Я прыснул, прикрыв лицо рукой. С некоторыми людьми я чувствую себя пьянее, чем с остальными. — Ну спасёшь меня, как всегда, — я развёл руками. — Я ухожу через полчаса, Хун. Освобожусь через часа три-четыре. Найди кого-то, кто тебя проведёт. Мне наконец-то хватило смелости посмотреть на него: глаза блестели, как стеклянные, волосы торчали во все стороны, а его шея уже покраснела. Я снова отвернулся. — Куда? — неконтролируемо грубо выдал я, будто Ли должен отчитываться передо мной. — То есть… можешь не говорить… или… — мои глаза забегали по всей комнате, пытаясь скрыть удивление от собственной наглости. — Та ничего такого, — он задумчиво разглядывал дно стакана, помешивая пустоту, — встречусь с кое-кем — вы лично не знакомы, если что, — выпьем, поговорим и по домам. Понятно. Выясняет отношения с очередной девушкой, с которой их связывает один диплом, в лучшем случае. Не хочу дальше слушать. Побыстрее бы напиться, чтобы не думать о том, что будет происходить в моей комнате, пока я здесь. Не успел я и подумать об этом, как передо мной уже оказался поднос со стопками текилы. — Шесть подряд? — ухмыльнулся Ли. — На слабо берешь? — Я прикусил нижнюю губу, прежде чем закинуть голову назад и залить в себя первую порцию этого яда. — Может быть — не мне ж тебя сегодня нести. — Перекинувши руку мне на плечо, он смотрел на меня осуждающим, но каким-то нежным взглядом, что я уже себе навыдумывал всего. В голове вырисовывался идеальный сюжет сегодняшнего вечера: сильно напиться и уединиться с кем-либо. На самом деле причина, по которой я собрался это делать не настолько очевидна — мне лишь хотелось перебить ту боль, свою ненужность, неизбежный конец, чувством вины и отвращением к самому себе. Но в глубине души я, разумеется, надеялся, что он об этом узнает каким-то неведомым образом, ведь я сделал бы всё для того, чтобы это осталось в тайне. По мере того, как я выпивал, моя грязная задумка всё больше казалась нереализуемой. Поворачивая голову в сторону, картинка оставалась той же ещё пару секунд, а руки и ноги были словно намертво приклеенными к креслу. Я следил за тем, чтобы я не открывал рот лишний раз, потому что у меня даже язык онемел, чтобы выдавать цельные предложения. Я не знаю, сколько я выпил. Пятнадцать…? Двадцать напитков?.. Я даже не смотрел, что заказываю. Я только на Ни-ки потратил среднюю месячную зарплату в Корее, а за себя я вообще молчу. В это время Джей, Чонвон и Сону что-то активно обсуждали, а Нишимура продолжал разводить меня на бабки, рассказывая вполне себе стоящие истории, которые я бы слушал с большим удовольствием, даже будучи трезвым. Не помню, куда делся Хисын. Помню, что мы сидели вместе долгое время, я хотел его поцеловать, а потом он пропал. Мне стыдно, очень стыдно это признавать, но, кажется, мою всепоглощающую боль мог притупить только Ли. Я не понимаю, что чувствую к нему, но без него невыносимо тяжело и страшно. Я редко привязываюсь к людям, но сильно и надолго, тем более, когда ко мне хорошо относятся, беспокоятся, заботятся, и, естественно, бросают время от времени… Мне кажется, я заказывал напиток каждый раз, когда думал о Джейке. — Я в туалет. — Мне пришлось приостановить рассказ Рики, так как уже было не до этого. — Сам справишься? — я кивнул, но подняться самостоятельно я так и не смог. — Точно? — Нишимура придерживал меня за плечи, помогая встать. — Та да. Я быстро. Натянуто улыбнувшись, я растворился за углом. По пути в туалет я сталкивался на каждом шагу с кем-то. Людей было очень много, но мне было всё равно. Все казались какими-то неестественно одинаковыми, неинтересными. Мне заложило уши от громкой музыки, прожекторы светили всеми цветами радуги, слепя глаза, но я как заворожённый стоял в центре зала, думая о своём. Я почти забыл, почему здесь оказался. Покрутившись на месте в поисках той самой таблички, я увидел его… Он стоял спиной ко мне, разговаривая с барменом в другом конце зала. Я доверял своим глазам в тот момент, пусть и увиденное не сходилось с реальностью. Поэтому, отложив все дела на потом, я, как заколдованный, поплёлся к этой облепленной пьяницами стойке, чтобы пополнить их ряды. Оказавшись почти вплотную, я всё ещё был уверен, что мне не показалось. Я боялся его окликнуть — да и он бы не услышал, — но моя рука уже медленно тянулась к его плечу, как вдруг он обернулся. Само собой, это был не Джейк… — Эй! — на меня смотрел мужчина среднего возраста. — Привет, парень. Знакомы? — Я… я обознался. — С этими словами, я, вместо того чтобы развернуться и отправиться «по делам», продолжил разглядывать его. Моё внутренне чувство подсказывало, что ему около сорока лет, хоть выглядел он молодо и — что уж тут скрывать? — достаточно привлекательно. У него были густые, тёмно-каштановые волосы получше меня, а седые волоски я мог посчитать на пальцах одной руки. Единственное, что его выдавало, — щетина и пару морщинок на лбу. Он правда напоминал мне чем-то повзрослевшего Шима, которого я, естественно, никогда не видел. — Понял, — он развернулся на девяносто градусов от меня к барной стойке, занимая удобную для себя позицию. Я наблюдал за тем, как он без особого удовольствия отпивает свой виски. — Хочешь что-то? Понятное дело, что он спросил это из вежливости, потому что я стоял рядом и пялил на него. Тем не менее, он что-то сказал бармену, а тот в ответ засуетился. И уже через минуту мы сидели с лаймом, солью, и… — Текилу любишь? — спросил мужчина. Это всё мне казалось таким сюром, что я заулыбался во все тридцать два, пяля в пол, вместо ответа. — Скажите… — я немного приподнял голову, но всё так же избегал зрительно контакта. — Хён, у меня настолько сильный перегар, что вы можете сказать, что я пил?.. Он широко улыбнулся вместо полноценного ответа, и мне стало так тепло, уютно на душе, словно я знаю его не две минуты, а минимум два года. Я не могу сказать точно, сколько по времени мы общались, но, по моим личным «подсчётам», не более четверти часа. Это общение было слишком непринуждённым и приятным, однако. Мне тяжело разговаривать с незнакомыми мне людьми, даже когда выпью, но с ним диалог шёл легко. С ровесниками я испытывал такое лишь однажды. Как бы хорошо я ни проводил время, не стоит забывать, что я был крайне пьян и продолжал пить. Он угостил меня минимум три раза. «Он», потому что я не услышал его имя даже с третьего раза из-за орущей музыки, а переспросить в четвёртый раз постеснялся. Если собрать все мои воспоминая о Нём, то всё, что я скажу будет следующее: чёрные брюки, белая рубашка, ослабленный галстук, юрист с двадцатилетним стажем, в разводе. Единственное что, Он начал оправдываться, почему оказался именно в этом заведении. Мол, здесь одна молодёжь и он. Лично меня это, естественно, не смутило. Он мне понравился, если это было не очевидно с самого начала. Прозвучит странно, но я очнулся, когда делал глоток какого-то сладкого напитка, а моя вторая рука была в его, пока он поглаживал тыльную сторону моей ладони. Я всегда, без исключения, отказываюсь от сладкого алкоголя. От испытанного шока я выронил бокал, слава богу, себе на колени. Он сразу засуетился, хватаясь за салфетки у барной стойки. Мне, если честно, было наплевать на тот стакан и его содержимое — я всё равно был одет во всё черное. — Я думаю, тебе хватит… Сонхун, — немедленно добавил Он. Я смотрел на него сверху вниз, пока он водил салфеткой у меня по бёдрам. Я чувствовал себя самым грязным человеком на Земле, но не буквально, а потому, что мне это нравилось. Если бы я осознал себя намного раньше, мне страшно представать, в какие неприятности я бы влип. Кстати, о них. Ему лучше не вытирать в районе живота, иначе я обмочусь. Это уже не смешно. Я бы и дальше так сидел, терпя, если бы не почувствовал болезненный шлепок по своему левому плечу. Я медленно повернулся в том направлении и увидел Рики. Он проговорил губами одно слово, «домой». — Это твой старший брат, Сонхун? — перекрикивая музыку, спросил мужчина. Он сразу отодвинулся от меня. — Да! — крикнул Ни-ки, ногтями вцепившись в моё плечо. — Приятно познакомиться! С этими словами Нишимура оттащил меня в сторону выхода, где музыка всё так же играла, но не так громко. Я немного напрягся, потому что младший выглядел трезвым и совсем не в настроении. Мы стояли между двумя охранниками возле лестницы, когда он начал: — Ты где был всё это время?! Прошло почти два часа! — Ни-ки махал моим телефоном перед моим носом. Этот паршивец был уже выше меня. — А это тебе зачем?! Чего он меня отчитывает, как маленького? — Ты что, всё это время с тем мужиком сидел??? — я глянул на одного из охранников, ища поддержку в его глазах. — Домой. Мне Хисын названивал раз десять. — Ч-что случилось? — спросил я. Младший прикусил губу и посмотрел на второго охранника. — Откуда я знаю? — он положил руку мне на плечо и толкнул в сторону лестничного проёма. — Идём.

***

Мы шли вдоль дороги около часа, потому что я постоянно то спотыкался, то падал, пару раз меня даже вырвало за кустами кампуса — думаю, это было их главное предназначение. В туалет я всё-таки додумался сходить ещё в заведении, потому что отсидеть пару суток за вандализм в таком состоянии я не был готов. Последние десять минут нашего пути мы шли быстро, смотря под ноги, в полной тишине. Я временно закончил со своими рвотными порывами, а Нишимура закурил уже вторую по счёту сигарету за час. Видимо, я так много думал об этом, что не заметил, как это вышло за рамки моей черепной коробки. — Рики? — он кивнул находу с сигаретой в зубах. — Иди медленнее — я не успеваю. — Рики, — опять начал я, — знаешь что? Он остановился, выдохнул дым куда-то наверх и снова кивнул. — Мне нравится Джейк. Ни один мускул на его лице ни вздрогнул — он молча смотрел перед собой, легонько струшивая постукивающими движениями пепел сигареты большим пальцем, зажавши её между указательным и средним. — Знаю, — пожал плечами Нишимура и снова направился в сторону общежития. Я пытался как-то дальше развить этот диалог, потому что мне становилось в тысячу раз легче, каждый раз, когда я произносил его имя вслух. Ни-ки, казалось, всё равно. Его ответы были немногословными и безэмоциональными, будто пытаясь прекратить этот неловкий разговор, как можно скорее. Он только продолжал отчитывать меня за то, что c «непонятно каким мужиком шастал» и как плохо это всё могло закончиться, если бы не он, благодетель. Возможно, он боялся, что я буду жалеть о сказанном и сделанном, но этого не произошло, даже спустя время, когда мы распрощались возле двери в мою комнату. Я пообещал, что со мной и Хисыном всё будет хорошо, и, если что я позвоню, поблагодарил младшего и захлопнул дверь, оказавшись в полной темноте. Первое, на что мне хватило сил, было упасть прямо в пороге. Я бы с радостью остался спать на этом коврике, но меня подняла совесть в виде шлейфа парфюма от шарфа. Я приподнялся, аккуратно снял его, вдохнул его запах и положил на тумбочку возле зеркала. Моему счастью не было предела: я умудрился заблевать всё, кроме шарфа. То ли запах от пальто, то ли лишние телодвижения, то ли всё вместе, заставили меня вскочить с места и направиться в туалет, чтобы опять… и опять… и опять. Когда эта вакханалия подошла к концу, я включил свет в ванной комнате, чтобы нормально умыться и почистить зубы (видимо, чтобы окончательно уничтожить свою эмаль). Я улыбался своему отражению, как сумасшедший, потому что я был настолько пьян, что принимал какие-то нечеловеческие позы. Выйдя из ванной и инстинктивно обернувшись вправо, я увидел спящего Хисына. Свет из туалета немного осветил комнату, поэтому я прикрыл дверь за собой, чтобы не разбудить его. Он спал на этом клоповом диване лицом к спинке, поэтому я не мог понять, что произошло. Ну и не стоит забывать, что я был слишком пьян даже, чтоб просто снять ремень с брюк. Подойдя немного ближе, я увидел, что на столике рядом с диваном стоят пустые бутылки от вина и пара бокалов валялись на полу около его телефона. Рядом лежала пустая пачка сигарет, а пепел был повсюду, включая полную до краёв пепельницу. Хорошо погулял с какой-то девчонкой, немедленно подумал я, надеюсь, больше ничего не найду сегодня. Я нагнулся, чтобы поднять с пола телефон старшего. Экран автоматически засветился, поэтому я без задней мысли прочитал его уведомления. 4:42 Три пропущенных от Ни-ки один пропущенный от Чонсон, какая-то реклама пришла на почту, пару уведомлений с игр… «Пиши, если что» и «Всё ок?» от Джеюн… Я сделал глубокий вдох и полез проверять пульс у Ли, откинувши телефон в сторону. Вроде, в порядке. Я поднёс руку к его носу, чтобы убедиться в том, что он нормально дышит, так как по груди не было понятно. Не думаю, что есть, о чём беспокоиться: вероятнее всего, не слышал звонки из-за отключённого звука и крепко спит. — Хисын-хён… — Присевши рядом на диван, где он спал, я запустил руку в его волосы. Не знаю, что на меня нашло. Это уже не первая дикость от меня за сегодня, поэтому чёрт с ним — чем больше воспоминаний, тем проще будет завтра запутаться в них, убеждая себя в их ложности. Я всё равно забыл, что хотел сказать (скорее, не придумал ещё даже). Медленно съезжая с дивана на пол, я захватил с собой его руку, неудобно выворачивая. Ли развернулся во сне в мою сторону — я сжал его руку сильнее. Он немного нахмурился, а после сглотнул, но я почему-то был уверен, что он всё так же крепко спит. Я закрыл глаза и положил голову возле груди старшего, но вместо того, чтобы заснуть, я начал плакать. Даже будучи настолько пьяным, я не смог попросить прощения.