Дорогой друг(?)

Естественно, мы не общались после того «разговора», если это можно так назвать. К сожалению, во мне всё ещё оставалась надежда, что что-то может измениться — и в этом была проблема. Проще смириться и двигаться дальше, когда точно знаешь, что это конец, и другого выбора нет. Я не узнавал себя всё время, что мы провели от очередной ссоры до очередной разлуки. Нет, я не игнорировал его, как бы мне хотелось. Возможно, я испытывал самые нежные чувства с момента нашей встречи, и, увы, у меня не получалось это скрыть. Я всегда был очень деликатным, сдувал пылинки, но сейчас у меня будто бы был билет на аттракцион «ненависти к нему», и мне совсем не хотелось им воспользоваться, как я поступил в прошлый раз. Кажется, я готов понять и принять всё, что он сказал мне. Принять, но не смириться, если в моих словах есть смысл. Это что-то, что я не могу контролировать. Последний день я просто смотрел на него. Я хотел запомнить его, как можно лучше, потому что знал, что не буду разглядывать новые фотографии, как делал раньше. Я, грубо говоря, пялился на него при любом удобном случае: когда он разговаривал, когда просто молча сидел, когда он смотрел на меня, и когда отворачивался. Это так странно… Наши взгляды пересекались только, когда я говорил, но он постоянно был в поле моего зрения. Будто его мир не заканчивается на мне, но мой вот только начинается с него… Мне впервые за долгое время было всё равно на то, что подумают другие, наблюдая за моим странным поведением. Пару раз он подходил ко мне, и мы инстинктивно сближались, а потом что-то переключалось в голове и мы, подобно негативно зараженным атомам, буквально отталкивались друг от друга. Это такое болезненное чувство, когда ты ощущаешь, как объект твоего физического и душевного тепла отдаляется в прямом и переносном смысле. Когда на обратном пути все вышли на заправке, чтобы поужинать, только мы вдвоём остались в машине Джея (вторая машина уже не заводилась к тому времени, поэтому пришлось толкаться на заднем сидении с Ли, Сону и Джейком, а Рики вообще сидел в багажнике). Я ждал того, чтобы снова остаться наедине, но чувствовал, что ему некомфортно. Вот только мне было не понять, почему он тогда не ушёл со всеми в таком случае. Мы сидели в полумраке, наши бёдра соприкасались, а окна запотели, но, казалось, дискомфорт вызывало не это. Единственным источником света было освещение кафе, в которое все и отправились. Наши взгляды были соединены невидимой нитью, через которую мы могли читать мысли друг друга. Когда мы были подростками, он говорил, что ему нравится сидеть и просто молчать со мной. Я помню, как мы часами зависали у меня дома после школы, и я безостановочно болтал, в отличии от своего «нормального поведения», к которому привыкли все остальные. Я переживал, что могу отпугнуть его, показывая себя с другой стороны, поэтому периодически я резко замолкал. Мне тяжело было понять, чем я ему так понравился, что он всем рассказывал обо мне, — я был уверен, что он считает меня странным и дружит из жалости. Однако, мои сомнения постепенно развеялись, когда я начал больше узнавать о нём. Мы разговаривали об играх, пластмассовых фигурках, домашней работе и даже о философских проблемах. Я обожал, когда мы обсуждали книги, фильмы, музыку, изучив это заранее, чтобы при встрече поделиться впечатлениями. И вот получается — по делу или по душе. Мы не общались на тему девушек, секса, не говорили об учителях, одноклассниках. У нас был свой маленький мир, в котором имели значение только мы. Наверное, именно поэтому мы просто молчали, чтобы не тратить драгоценное время, проведённое вместе, на что-то или кого-то, что нас напрямую не касается. Джейк потирал нижнюю губу указательным пальцем, слегка облокотившись. Это было его старой привычкой, но я только недавно начал обращать внимание. Футболка с воротником в широкую красно-белую полоску была расстегнута на три из трёх пуговиц, открывая грудь и шею, на которой висела цепочка. Я сглотнул, и как идиот уставился в запотевшее лобовое стекло, будто там что-то видно. Что со мной? Я весь день так успешно справлялся. — Тебе нужно поесть, — промямлил себе под нос я. — Ты же совсем ничего не ел сегодня. Это было правдой. Джейк и так очень мало кушает, но, когда его что-то тревожит, он перестаёт есть совсем. — Я не голоден, — с этими словами он отвернулся, протёр стекло, и начал внимательно рассматривать что-то за окном. Я решил, что он отвернулся, чтобы скрыть свои слёзы, поэтому положил руку на его бедро в надежде успокоить. Он даже не вздрогнул. Просто молча положил свою руку на мою, немного сжавши. — Я не плачу. Смотрю, где они. И правда… Его голос совсем не дрожал. — Зачем? Тебе не… — Не хочу, чтобы они возвращались пока, — его взгляд снова устремился в мою сторону. Мне так сильно хотелось задать один единственный вопрос: «Это конец?». Но я не стал этого делать, потому что мне совсем не нужно знать ответ. — Ложись, — он похлопал себя по плечу, — я знаю, что ты не спал вчера всю ночь. Сначала со мной возился, потом убирался… Я видел, как ты стоял у окна, пока не встало солнце. — Значит, ты тоже не спал. — Ложись, — настойчиво повторил он. И я послушался. Он совсем небольшой, и мы упирались костями, но мне стало легче, когда я прильнул к нему. Его пальцы перебирали мои волосы, а своим носом он уткнулся в мой затылок, повторяя: «Ты так приятно пахнешь… как всегда… чистотой». Я так его люблю…

***

В какой-то момент мне начало казаться, что я даже нахожу комфорт в физической боле. Я выучил тысячу и один способ, как получить это ощущение, которое успешно заменяло все мои подавленные эмоции. Со временем они перестали быть «подавленными», так как полностью пропали, и больше не приходилось делать вид, что мне всё равно, — мне правда на всё плевать. Я запер себя в своём же теле, ежедневно издеваясь над десятилетним Сонхуном, который не понимал, за что я его так ненавижу. Да я и сам не знаю… Хотелось бы обвинить всех вокруг, как я делал это, будучи подростком, но мне уже двадцать лет, и я прекрасно понимаю, что моё отношение к себе зависит исключительно от меня самого. Я заметил, что, чем старше становишься, тем сложнее находить оправдания себе, — я же взрослый человек, у меня всегда есть выбор. Может, именно поэтому я больше не могу нормально существовать? Вся та желчь, которая выходила из меня, отравляя других, наконец-то травит изнутри меня, ведь я это заслужил. Раньше я испытывал что-то подобное периодами, но в этот раз я не мог выбраться из этого состояния уже третий месяц. Я пытался разобраться, что сделал не так в этот раз, что погряз в этом дерьме по уши. Моё будущее уже казалось беспросветным, а в голове крутились навязчивые мысли, которые не давали мне делать всё, что делают нормальные люди, даже не задумываясь об этом. Я не ел несколько дней до отъезда Джейка. Провожать его я не стал, так как посчитал, что мы попрощались с ним ещё тогда, в машине. Помню, что я заснул, а разбудил меня Чонсон, когда мы подъезжали к кампусу. Джейка тогда уже не было — я спал один на трёх сиденьях. Избегать его мне не пришлось, ведь он остановился в отеле в центре города. А через пару недель он улетел в Австралию, как и планировал. Джей вернулся к родителям до конца каникул, поэтому в комнате остались только мы с Хисыном — проще говоря, пустая комната. Хён всё лето где-то шатается, а я гнию в своей кровати. Мне так страшно… Я не расстилаю постель уже неделю, потому что сплю на покрывале. Мне стыдно это признавать, но я не могу заставить себя пойти в душ, чёрт знает который день подряд, потому что мне придётся смотреть на своё тело, когда я буду намыливаться, умываться и видеть это опухшее лицо в зеркале над умывальником… Я такой ничтожный… Постоянно набиваю себя едой до боли, чтобы периодически чувствовать что-то. К слову, всё, что я ем, сразу выходит наружу, или через время, но не усваивается. Бывают дни, когда я не в состоянии справиться с чувством вины, поэтому я иду в душ, надеваю спортивный костюм прямо в ванной комнате, чтобы Хисын не дай бог не увидел, как мерзко я выгляжу, даже если его и близко нет, потом я иду бегать, на обратном пути покупаю слабительные, и просто жду… Жду, пока всё повторится снова. Из одежды я носил одно и то же — спортивные вещи в основном. А если я не мог найти кепку, то я просто оставался дома. Я избегал всех без исключения. Каждый раз, когда Ли возвращается в комнату, я просто отворачиваюсь к стене, чтобы он думал, что я сплю. Я вообще редко встаю с кровати, потому что на пути в туалет целых три зеркала. Пару раз Сону пытался вытащить меня на «прогулку», как он говорил, но у меня получалось придумать что-то, чтобы он оставил меня в покое. Не потому, что я не хотел идти, а потому, что я не хотел, чтобы он видел меня в таком состоянии. Единственный, кто меня вообще видел, был Ли. Я давал ему свою карту и просил купить то, что нужно было мне, и что-то себе. Но, честно говоря, он редко меня слушал. В основном он тратил свои деньги, из-за чего мне было страшно неудобно перед ним. Я знал, что он стоял под дверью, когда я рвал после еды, наготове зайти, если вдруг что. Должен признать, мне стало самому страшно, что моё сердце может не выдержать в любой момент, поэтому со временем я перестал закрывать дверь на ключ, даже когда просто шёл в туалет. Ли делал вид, что не обращает внимания на моё странное поведение, поэтому я издевался над собой ещё более изощрённо. Мне слишком комфортно с ним — не нужно притворяться, что у меня есть желание жить. Почти год назад со мной происходило что-то подобное, но Ли не стеснялся тогда спросить, что не так. А сейчас он, как и я, ждёт, когда это само собой пройдёт, пока я не сделаю что-то такое, что ему уже нужно будет вмешаться. Как, собственно говоря, и произошло на третий месяц.

***

Мы часто выпивали вместе в июле, потому что делать нам было буквально больше нечего. В тот день мы сильно надрались пивом и наелись чипсами. Ближе к полуночи я пошёл «очиститься», и меня так мучала совесть, что я думал, что сегодня мне не жалко будет вырвать свои органы. Когда я вернулся в комнату после этой пытки, мы просто продолжили сидеть в полумраке, вот так вот, друг напротив друга, и мне почему-то было комфортно. Я привык выглядеть идеально или никак. Мне часто делали комплименты относительно моей внешности, поэтому я не могу себе позволить выглядеть средне — я не хочу разочаровывать даже незнакомых мне людей. В этом моя проблема. Я отказываюсь делать что-либо, если не получается сделать это идеально. А на данном жизненном этапе у меня не получается идеально жить, поэтому я на грани, чтобы не прервать это всё. Юношеский максимализм начал отступать со временем, поэтому я буквально в пограничном состоянии: я не занимаюсь всем, чем занимаются нормальные люди, тем не менее я всё ещё живой, и у меня есть людские потребности. Как-то неудачно повернувшись, я умудрился пролить остатки пива на кровать. Меня так раздражало это, что единственное, о чём я мог думать, было то, как я завтра сниму эти простыни и отнесу их в стирку. Я и так спал на нижнем ярусе — раньше это было место Джейка. У меня всё ещё оставалась надежда, что он всё-таки передумает и окончит университет здесь, в Корее. Поэтому его место должно было оставаться нетронутым, а я всё испортил, как обычно. Хисын сидел напротив меня, на нижнем ярусе своей кровати, читая что-то с телефона. — Что ты там вошкалупишься? — спросил старший, не отрывая взгляда от экрана, который освещал его лицо, и выступал единственным источником света в нашей комнате. — Та пиво разлил, — раздраженно ответил я, водя рукой по мокрому покрывалу. — А ну… — он привстал с кровати, освещая себе путь экраном телефона. — Салфетки есть? — спросил я, когда он светил уже мне в лицо. Он сделал ещё пару шагов и замер. — Сонхун… — прошептал старший. Его взгляд выглядел озабоченно-напуганным. — Ч-ч-что? Я попытался отвернуться в сторону, делая вид, что меня раздражает свет. Неужели я настолько себя запустил? — Сонхун, — повторил Ли, присаживаясь возле кровати, чтобы достать салфетки из тумбочки, — я думаю, нужно вызывать скорую. Это не нормально. Я сидел в замешательстве, когда вместо того, чтобы отдать эти салфетки мне, чтобы я промокнул простыни, он потянулся ко мне, протирая моё лицо. Сделавши это, он показал салфетку… Она была вся в крови. Я инстинктивно осмотрел себя: мои руки, футболка, даже штаны были красными. Неужели я настолько пьян, что не смог почувствовать запах и вкус крови? — Перестань это делать, пока не поздно, — строго промолвил Ли, глядя прямо мне в глаза и больно сжимая мои плечи. — Ты можешь довести себя до инсульта в двадцать лет, неужели ты не понимаешь?! Никто не говорит о том, как ты снова становишься ребёнком, когда перестаёшь быть подростком: вечно ждёшь одобрения от старших, а из нового — тошнотворная ностальгия и навязчивые мысли о физической близости. — П-прости, хён. — Не нужно извиняться. Что за дурость! Ты всегда можешь поделиться со мной, если что. — Он отчаянно пытался словить мой взгляд, видимо, чтобы я воспринимал его слова всерьёз, а не как обычно. У меня, естественно, не получалось держать зрительный контакт, как бы сильно я ни старался: во-первых, у меня кружилась голова, а во-вторых, мне было стыдно. — Я же переживаю. — Правда? — я не поверил своим ушам. — Конечно! — Ли выглядел достаточно убедительно, чтобы я поверил ему. — За последние два года я провёл большую часть времени с тобой. Джейк и Джей катаются туда-сюда, а с тобой мы видимся чаще, чем я со своим родным братом. Я без тебя не справлюсь, понял? — он вопросительно поднял брови, всё так же сжимая мои плечи. — Понял, — нервно прыснул я. — Ты меня убьёшь, если я умру. — Джейк меня убьёт раньше — не переживай. Я удивлённо открыл рот, уже мысленно оправдываясь, но, к счастью, старший опередил меня: — Нет. В медпункт.

***

В начале августа мне стало немного легче. Не то чтобы я по щелчку пальцев стал нормальным, но я хотя бы начал снова общаться с людьми, морально готовя себя к началу учебного года. Как минимум, со стороны я создавал впечатление психически здорового человека, который тоже имеет своё место в обществе. У меня образовалась новая компания, состоящая из Чонвона и Сону. Мне нравилось проводить с ними время: они спокойно разговаривали на интересующие их темы, а я слушал и пил кофе, чтобы притупить чувство голода и оправдать свою молчаливость занятостью своего рта. Бывало и так, что приходили Хисын с Нишимурой, но мои навсегда неоднозначные отношения с Ли и затянувшийся конфликт Рики и Сону не давали возможности им задержаться дольше, чем на полчаса, — уж слишком сильно ощущалось их присутствие, когда рядом не было Чонсона и Джейка, которые выступали в роли медиаторов. Я сильно скучал. Мне не хватало разбросанных по комнате, как маячки, носков Джея, его кулинарных шедевров, которые он умудрялся приготовить в этой страшной кухне общежития, бесконечных политических рассуждений, и то, как он вечно дулся на всех, по поводу и без повода. Я буквально отсчитывал дни до его приезда, писал ему каждый день, мы даже созванивались пару раз — так я скучал. Я был искренне рад, когда видел его на фотографиях счастливым, с родителями, с друзьями, в Америке. Сердце разрывалось от мысли, что ему лучше там, и что ему придётся вернуться сюда, несмотря на то, как сильно я этого хотел. — Собирайтесь, давайте, — с этими словами Нишимура ворвался в комнату Сону, где сидели ещё и мы с Чонвоном. — Нет, — отрезал Ким, сначала раздражённо отведя, а потом закативши глаза. Он лежал на животе в своей кровати, сжимая подушку, весь погружённый в историю, которую он нам рассказывал. — Стучаться не учили? — он широко раскрыл глаза, поднял брови и приоткрыл рот, будто отчитывая младшего. Ну и язва, подумал я. — Там было открыто! — разводил руками Рики, обращаясь ко мне почему-то. — Да, поэтому и надо было постучаться, — психовал Сону. — Раньше его почему-то всё устраивало, — продолжал возмущаться Ни-ки, выискивая поддержку в моих глазах. В ответ на это я просто пожал плечами, сохраняя нейтралитет — я уже усвоил, что с ними обоими лучше не ссориться. Ким уже было открыл рот ещё больше, а я закрыл уши подушками, готовясь к тому, что сейчас будет происходить, как вмешался Ян: — Куда? — Что? — в один голос спросили Сону и Рики, из-за чего я непроизвольно прыснул, инстинктивно прикрывая голову подушкой, если мне вдруг прилетит от кого-то з них. — Куда «собираться»? — А… ну… — Глаза младшего бегали по комнате. По тому, как дрожал его голос, я понял, что он уже еле сдерживается. Его настроение падало на глазах. — А! Новый клуб открылся, и там все собираются перед началом учебного года. И-и… Хисын сказал, что сегодня вечером приезжает… — Джей! — я закончил. — ДЖЕЙ-ХЁН?! — заорал Чонвон.

***

@ikeu: хун, я удалю новые сообщения, будто я только ответил тебе, ок? это для юнджи. я потом всё объясню Но я так и не получил ответ ни спустя день, ни спустя неделю, и вот уже прошёл почти месяц. Вообще, всё началось с того, что я заблокировал его первым, где-то полтора месяца назад. Я и так боялся ему написать, так ещё и эти фотографии с… Юнджи… они появлялись будто из ниоткуда. Господи… Казалось, она фотографирует каждый его шаг. Какое-то время я следил за её акаунтом, и осознал, что все новые посты Джейка были просто репостами с её странички, в то время как она постила минимум дважды в день. Не буду врать, это мешало мне, откровенно говоря, сталкерить её профиль. Листая «актуальное», я переживал, что снова случайно наткнусь на сегодняшний пост, а я, естественно, даже не был подписан на неё. Но Юнджи меня и так знала, как оказалось. @ikeu: юнджи сказала, что с твоим лицом ты можешь не переживать об этом XD Мне льстило, что я ей понравился, но со временем ответы Джейка сменились, и я начал подозревать, что всё не так однозначно, и, вероятнее всего, она ревнует его ко мне. Когда он начал отдаляться, а этих совместных, слащавых фотографий становилось настолько много, что я ни то чтобы перестал следить за ней, я перестал пользоваться телефоном, чтобы видеть их как можно реже. Поэтому я заблокировал Джейка, но через месяц разблокировал и попросил прощения. Он сказал, что всё в порядке, и чтобы я не накручивал себя, похвастался тем, что сдал на права, сказал, что у него опять проблемы с отцом, и прежде чем я успел расспросить его об этом, он заблокировал меня сам. Шим вёл себя обычно, может, казался более любезным, поэтому я пытался объяснить себе, что это она ревнует, и попросила сделать это. А потом я задумался, что она могла прочитать все наши переписки, и если Джейк такое допустил, я не могу это простить. Он сделал мне очень больно. Хотел бы я знать правду, но не думаю, что это послужит стоящим оправданием. Почему он удалил наш чат, которому было четыре года?.. Мы учились в школе, когда он написал мне в первый раз. Джейк часто советовал мне музыку. Я знаю их всех наизусть, и до сих пор слушаю по несколько раз в день — мне никогда не надоедают песни, которые когда-то нравились ему. Однако, иногда я задумываюсь: а вспомнит ли он хотя бы припев какой-то из них?.. Он не думает обо мне, когда слышит те же строки. Поэтому я, подпитываясь ненавистью, пытался казаться счастливым и найти кого-то другого, хоть и не рассчитывал на искренние чувства, которые испытывал к нему до сих пор. Время не лечит, нет. Просто с его течением ты начинаешь жить не с человеком, а с его выдуманной тобой версией. Пару недель назад я пообещал себе, что больше никогда не буду заходить на её страницу, но в тот день я, к сожалению, нарушил обещание, и сильно пожалел об этом в последствии. Набирая её ник в поисковой строке, мне стало стыдно, что это буквально единственный ник, который я знаю наизусть. Дрожащими руками я нажал на новый пост, чтобы убедиться в том, что я только что увидел: своими небольшими руками с красным маникюром она придерживала его голову, пока они целовались. @younrji: джейк присаживается, чтобы поцеловать меня *5 дней назад* Я до последнего старался игнорировать его на той фотографии, рассматривая всё и всех вокруг. Единственное, на что я обратил внимание, было то, что его волосы всё ещё светлые, а ещё, он в очках для зрения, и на нём какой-то бомбер, которые я раньше никогда не видел. Думаю, этого достаточно. Я вышел с её странички, удалил историю поиска, закрыл приложение, заблокировал телефон и отложил его в сторону. Я переставал чувствовать свои конечности, а со временем что-то и внутри меня исчезло — мне казалось, моя грудь проваливается из-за этой ново образовавшейся пустоты. Это ревность?.. Почему?.. Потому что он выглядит счастливым? Потому что она очень красивая? Или что? Я зажмурил глаза, пытаясь придти в себя, но передо мной снова вспылила эта картина: светлая кожа, чёрные длинные волосы, густая чёлка, красные губы, её тело выглядело очень стройным, она совсем маленькая. «Джейк присаживается, чтобы поцеловать меня». Я выше него. Стоит ли мне дальше продолжать?.. — Сонхун? Я сделал глубокий вдох, будто только что вынырнул из воды. В дверном проходе, словно из ниоткуда, появился Сону. — Ты идёшь? Я вопросительно поднял брови, хоть и отдалённо понимал, о чём он. Мне просто хотелось потянуть время — всё слишком быстро происходит для меня. — Чонсон уже приехал, и… — Мне нужен где-то час, чтобы собраться. Идите без меня. — Но… — Я передумал, — Ким закатил глаза, а после медленно направился к выходу, — я решил, что пойду в клуб со всеми. Он резко остановился ко мне спиной, и уже через мгновение обернулся с улыбкой до ушей. — Я уже испугался, что открытие этого учебного года пройдёт без твоего пьяного дебоша. — Не дождётесь, — фыркнул я.

***

Спустя минут двадцать беспрерывного, и бесцельного — что тут скрывать, рассматривания в зеркале собственного отражения я перестал видеть своё лицо, словно его стёрли ластиком. Мне кажется, я схожу с ума. Все мысли слились в одно целое, гудя в голове белым шумом. Однако я продолжал собираться, потому что знаю, что будет хуже, если снова останусь наедине с самим с собой. Мне стыдно за то, как в тот вечер я был озабочен идеей найти кого-то сегодня, хоть на одну ночь. Это не месть — он не узнает, скорее всего. Я просто хочу заполнить внутреннюю пустоту. Не прошло и часа с того дня, как я влюбился, чтоб я не думал о Джейке: как только открываю глаза утром, когда сижу на автобусной остановке, на каждой паре, в лабораторной, за обедом, по дороге домой, когда выпиваю, когда ложусь спать, а ночью я вижу сны с ним. На протяжении года все мои повседневные действия сопровождаются мыслями о Джеюне. Разве так можно жить? Была бы девушка на его месте, то все бы говорили, как это мило, что я думаю о ней всё время, что откладываю последние деньги на подарок ко дню рождения, создаю плейлисты, ведь у нас такой похожий вкус, — ему бы понравилось. Чёрт. Мне не хочется его отпускать, однако я понимаю, что хорошим другом я тоже не смогу быть, так как в глубине души, неосознанно, буду делать всё, чтобы мы были вместе, уничтожая нашу репутацию и доверие к себе. Я почти полностью уверен, что Джейк считает так же, поэтому и заблокировал меня. Я глубоко выдохнул, грустно оглянув комнату. Хисын и Рики притащили диван со свалки пару дней назад. Я, естественно, был против, но он, вроде не вонял и выглядел почти новым. Места, правда, маловато, но зато будет, куда пьяным заваливаться. Это прозвучит странно, но мне проще воспринимать эту комнату, когда хоть что-то поменялось. Мы два года жили здесь вчетвером. Столько воспоминаний: все дни рождения, каждодневные драки, Джейк со своей девушкой, которых застал я, пролитые слёзы из-за органической химии и неразделённой любви, и много-много чего ещё. Чонсон, Джеюн и я уже на третьем курсе. А Ли вообще скоро выпускается, и, если честно, я буду очень скучать по нему. Не хочу, чтобы он тоже уезжал. Пусть идёт на магистра или второе высшее — он же умный типа. Я медленно развернулся к выходу, находу снимая пальто с вешалки. Хватит, ностальгировать, подумал я. Эта странная привязанность к вещам у меня с самого детства, будто они буквально хранят в себе воспоминания, частичку души того, кто держал их в своих руках чуть дольше других. Надев своё тёмно-синее пальто, я уставился в зеркало возле выхода: чего-то не хватает. Губы бледные или что, не могу понять? Я открыл ящик тумбочки под зеркалом, чтобы достать помаду, и замер. Среди другого хлама, который никто не собирался разгребать, лежал аккуратно сложенный, синий кашемировый шарф, который подарил мне Джейк. Вот, чего не хватает. Он бы идеально подошёл, подумал я. Часы, подаренные Шимом, я отвёз домой ещё давно: такие вещи нельзя хранить в общежитии. А шарф я оставил. На улице уже похолодало, и он как раз бы пригодился. Это просто вещь, повторял себе я, они нужны, чтобы носить их. Я резко накинул его на шею, и почувствовал, как запах зимнего одеколона окутал меня, а с ним нагрянули и воспоминания. Я снова уставился на своё отражение. «Мне так идёт этот цвет», — прошептал я. Прежде, чем я успел передумать, я надушился духами, взял ключи, выключил свет в комнате и вышел.