No liberdade e amor

(Love!) We are not Just art for Michaelangelo to carve. He can't rewrite the agro Of my furied heart. (Любовь!) Мы не просто Натура для работ Микеланджело. Он не сможет переписать гнев Моего разъяренного сердца.

— Смотри, ногу ставишь сюда, руками держишься вот так, — Кроули поправил руку Азирафеля на своей талии и носком ботинка подвинул его ногу, чтобы занять исходную позицию. — Боги… Черти… Да все, кто можно, ангел, если ты и дальше будешь бояться до меня дотронуться, мы не продвинемся никуда дальше первой точки. Слова, повинуясь приливу раздражения, сами собой вылетели изо рта: Кроули слишком поздно понял, что именно он сказал. Потому что щеки Азирафеля порозовели, а лицо в целом приняло оскорбленное выражение. — Вовсе я не боюсь, Кроули! Что ты такое говоришь! — он, на секунду замешкавшись, сцепил пальцы на талии демона и даже сделал полшага вперед, демонстрируя искренность своих намерений. На что Кроули прикрыл глаза и что-то прошипел под нос (Азирафель был так занят доказательством своей вовлеченности, что даже не заметил этого), а потом махнул головой и тоскливо подумал о том, что, возможно, снимать очки было не лучшей идеей. — Да, все верно, ангел, — он поймал вторую ладонь Азирафеля и слегка сжал ее, чтобы обратить на себя внимание. Которое тот в данную минуту и без того всецело ему уделял. — Теперь, — Кроули щелкнул пальцами. Граммофон заиграл мелодию с начала, и тихие звуки менуэта растворялись в мерцающем сумраке гостиной: тяжелые шторы задерживали дневной свет, из свечей, развешенных по стенам, горело не больше половины. Гостиная, до этого казавшаяся слишком пустой, теперь выглядела почти уютно, пока двое переминались с ноги на ногу в ее центре. Азирафель сосредоточенно нахмурился. Кроули напрягся. — Два шага вперед, потом я наклонюсь вот так, а тебе нужно будет придержать меня, понял? — он немного отклонился назад. Азирафель охнул и инстинктивно прижал раскрытую ладонь к спине. — Молодец, ангел, — похвалил Кроули, принимая исходное положение. Их пальцы вновь соприкоснулись, и Кроули едва удержался от того, чтобы вздрогнуть. Нет, он, конечно, не считал себя нелепым, но попасться вот так… было сильно ниже его демонического достоинства. Однако дрожавшая ангельская рука на талии и встревоженный взгляд светлых глаз, рассматривающих его лицо, совсем не добавляли демонической уверенности в себе. Кроули стиснул зубы. Нет, сейчас он откинет все мысли и чувства, бултыхавшиеся в нем, как вино в бутылке, последние шесть тысяч лет, и просто научит одного странного ангела танцевать. Только и всего-то. Никаких трудностей. Он на секунду зажмурился, а потом открыл глаза, и его взгляд был сосредоточенным и серьезным. Он не выдаст себя сегодня, как не выдавал себя шесть тысяч лет. Разве это так трудно? Разве что самую малость. Они танцевали (по крайней мере, пытались) уже полчаса. Хороший слух помогал Кроули ориентироваться, но его извилины были напряжены, а ноги и руки подчинялись фантазии, которая уверенно сочиняла нечто, совершенно не похожее не только на менуэт, но и не на один существующий в мире танец. Включая ритуальные и народные. Интересной особенностью именно этого танца было то, что партнеры не отпускали друг друга ни на минуту. Он только надеялся, что Азирафель ничего не заподозрит. Незаметно, быть может, даже для самого Кроули, звуки, которые издавал граммофон, менялись. Светлая мажорная музыка словно утяжелялась, становилась глубже и раскатистее. Если сначала она отскакивала от каждой поверхности веселым смехом, то теперь обволакивала мечтательной, тщательно скрытой тоской. Спустя час ни демон, ни ангел не обращали на это внимания. Азирафель даже не подозревал, что танцы могут быть таким увлекательным занятием. Он старательно поддерживал Кроули, наблюдал за своими ногами, пытаясь не дать волю природной неловкости. Пару раз, однако, он все же слышал рядом с собой злое шипение и «твою мать, ангел, я же не бесплотный», и рассыпался в извинениях, на что демон только фыркал и приступал к какому-нибудь новому заковыристому движению. Их тела, сперва нестройно и дергано, постепенно учились слышать друг друга. Они кружили по комнате под уже-не-совсем-то-и-менуэт, изредка повисая на руках, плечах, отлетая друг от друга и встречаясь снова. Это не было танцем — это было одной сплошной эмоцией, которой пока не придумали названия и которую они в это мгновение делили на двоих. На лбу Азирафеля выступила испарина, от напряжения его руки слегка подрагивали, и все же он ни разу не допустил, чтобы Кроули потерял равновесие, соскользнув во время какой-нибудь поддержки. Он ужасно боялся сделать что-то не так, особенно когда дело касалось одного отдельно взятого демона. — Ангел, осторожнее, — предупреждающе сказал Кроули, когда они оказались опасно близко к большому настольному подсвечнику. Свечи на нем мгновенно затухли, стоило Азирафелю настороженно обернуться. Он облегченно вздохнул. — Да, спасибо, Кроули. Я, кажется, слишком увлекся, — он слегка покраснел, сконфуженно переводя взгляд с демона на подсвечник и обратно. Они прервались, и у запыхавшегося ангела появилась возможность отдышаться. Кроули, в свою очередь, выглядел так, словно и не носился под музыку по залу последние полчаса: он смотрел на Азирафеля спокойным, собранным взглядом. Его выдавала разве что растрепавшаяся прическа — Азирафель отметил про себя, что, в целом, если бы волосы Кроули всегда выглядели так, это бы их нисколько не испортило. Постепенно, когда они выучили все движения (выдуманные на ходу, и, надо отметить, вполне недурственные) и два или три раза повторили танец целиком, Азирафель начал расслабляться. Ангел изредка поглядывал на Кроули, и (он бы никогда в этом себе не признался) тихо любовался тем, каким расслабленным выглядел демон во время самых стремительных оборотов. Пальцы ангела больше не стискивали ткань — он почти заботливо держал ладони на черном камзоле, и это выглядело так органично, что Азирафель рассмеялся. Кроули был страшно увлечен разглядыванием стен собственной гостиной (за время их урока он успел досконально изучить светильники, узор на шторах, содержимое столиков и трещины на камине — в общем, смотрел всюду кроме сосредоточенного лица перед собой). И когда услышал тихий ангельский смех, то сперва подумал, что ослышался. Но, наконец взглянув Азирафелю в лицо, увидел, что ангел действительно улыбается. Уставший и довольный — именно так выглядел Азирафель, и танцевал он очень недурно, вопреки всем опасениям. Да знал бы Кроули, что ангелы так танцуют, придумал бы менуэт еще на той самой Стене. Пусть и подозревал, что так умеет танцевать только один отдельно взятый ангел. Азирафель, заметив пристальный взгляд Кроули, слегка смутился и мигом стал серьезным. Кроули тут же пожалел, что оторвался от изучения стен: лучше бы ангел смеялся дальше, потому что его смех слишком редко доставался Кроули. Он оторвался от демона и предупредительно отошел на два шага, создавая дистанцию. Музыка прекратилась, и тишина внезапно оглушила их своей неотвратимостью. Неловкие тридцать секунд они стояли молча, и теперь уже Азирафель внимательно рассматривал окружающую его обстановку, а Кроули смотрел ему в лицо. — Спасибо, — тихо сказал ангел и перевел взгляд на Кроули. — Знаешь, дорогой, на самом деле, это оказалось не так уж и страшно. Кроули хмыкнул и благосклонно махнул рукой. — Обращайся, ангел. Представляешь, ты тоже оказался не самым ужасным танцором. «Я бы провел весь следующий век, танцуя вот так с тобой», — хотел бы сказать Кроули, но только моргнул, рассматривая раскрасневшееся лицо ангела и его заблестевшие от похвалы глаза. Он кашлянул, прочищая горло. — Тогда, до встречи? Азирафель встрепенулся, словно вылезая из какого-то транса, и отвел взгляд. — Да… Да, точно, мне пора, — он, немного помедлив, развернулся, будто ждал чего-то еще. Хотя чего он мог ждать, если Кроули и без того оказал ему слишком большую услугу? Они вместе вышли в прихожую, и Азирафель подобрал сверток с костюмом. Развернувшись к демону, который стоял, облокотившись на стену, и рассматривал ангела исподлобья, он снова широко улыбнулся. — Кроули, ты просто меня спас! Не знаю, как тебя благодарить, дорогой. Демон только отмахнулся. Возможно, ему было, что предложить, но… — Не стоит, ангел. Даже танцы с тобой занимательнее, чем возня с этой проклятой дочерью священника, — с усмешкой сказал он, и Азирафель понимающе кивнул. Потом посмотрел на Кроули очень внимательно и издал звук, отдаленно напоминающий кашель. Кажется, он на что-то решался. — Дорогой, я понимаю, что и так излишне докучаю тебе, но, возможно, ты был бы не против, если бы мы еще раз вот так порепетировали, перед самим балом? Нет, ты, безусловно, замечательный учитель, не подумай, просто я боюсь, что непременно что-нибудь забуду или пропущу, а мне бы этого очень не хотелось, понимаешь? Кроули вскинул голову, слушая эту внезапную тираду, и моргнул. Он серьезно это предложил? Сам? Азирафелю хотелось повторить репетицию? Демон помотал головой, отгоняя нелепые мысли, и только когда заметил погрустневший взгляд ангела, понял, что тот неверно расценил его жест. — Да без проблем, — поспешил сказать Кроули прежде, чем подумал, а потом ухмыльнулся. — Считай это платой за выходной от Мари. Светлые глаза Азирафеля снова блеснули, и у Кроули отлегло от его черного сердца. Когда он проводил ангела и закрыл за ним дверь, уже перевалило за два часа дня. Только сейчас Кроули позволил себе расслабиться и наконец переварить все, что только что произошло — их танцы в полумраке и сосредоточенный Азирафель в его руках (точнее, он в руках Азирафеля). Кроули опустил голову и посмотрел на свои ладони. Потом зарылся пальцами в волосы и закрыл глаза. Дьявол, и что ему теперь со всем этим делать? Так не танцевали в этом веке. Так даже в следующем мало кто осмеливался танцевать.