Your name hurts

«Всё нихуя не как раньше» – думает Артём. С каких пор его жизнь стала таким дерьмом известно только ему самому и ёбаному Грише – косвенной причине всех пиздостраданий и проблем. С того момента, как они поцеловались дни стали пролетать гораздо быстрее и незаметнее. Бешеным потоком пронеслась ещё одна обречённая на скуку неделя и наступили очередные «разгрузочные» выходные. С Гришей они почти не пересекались, только пару раз на хатах друзей или знакомых. Их общение перетекло в обмен парой брошенных на ходу фраз, а последнее сообщение в мессенджере знаменовалось датой, которую Артём не хотел вспоминать. Ему было обидно из-за собственной наивности и влюблённой глупости, из-за которой он совершил эту нелепую ошибку. Артём много думал, и о том как теперь к нему относится Гриша, как бегает взглядом при встрече, как уходит от разговоров, ссылаясь на занятость, как в зелёных глазах читается стыд, страх и желание сбежать. Думает, что испортил и сломал всё, что было возможно.

***

— Я боюсь с ним разговаривать! — Ляхов, эмоционально размахивая руками, наворачивает круги по захламлённой комнате. Сода расслабленно растёкся по большому кожаному дивану и блаженно прикрыл глаза, затянувшись косяком. — Потому что он тебя поцеловал? — Влад вопросительно поднимает бровь и лениво разворачивается на суетливого Гришу. — Потому что я не знаю, что мне с этим делать! — Он ведь тебе нравится? — Он выдыхает облако густого пахучего дыма, застывающего в воздухе полупрозрачными разводами. Гриша вдруг заминается и от неожиданности замолкает. Смотрит на Соду, ожидает, по-видимому, осуждения, но не находит его в снисходительном взгляде друга напротив и продолжает, — Да, но я никогда не думал, что это взаимно или типа того... — Ты всё усложняешь, братик, — Влад ведёт себя спокойно и расслабленно, наверное из-за травки, но Гриша ему очень завидует. — Подойди и признайся, делов-то. — А если я всё-таки не так понял? — Гриша выглядит как маленький бездомный котёнок, переминаясь с ноги на ногу в ожидании от Соды совета и тот с видом эксперта в отношениях отвечает на все интересующие вопросы. — Как это можно не так понять? Он буквально тебя засосал, — Старший кивает, соглашаясь с довольно логичными рассуждениями Влада, но в голову лезут сомнения и волнительность, переполняющая тело сбивает с рационального настроя. — Я не смогу ему сказать. Это пиздец как страшно, — честно признаётся Гриша. — Боишься говорить — сделай как он, — спокойно проговаривает Влад, докуривая остатки самокрутки. Гриша зависает и вопросительно глядит на блондина. Сода показательно вздыхает и тут же поясняет, — Просто поцелуй его. Ляхов думает, что это, должно быть, ещё страшнее, но, воодушевившись, благодарит друга и в скором времени уезжает. В голове возникает сысль выпить исключительно для храбрости. Гриша заезжает в бар и заказывает немного крепкого рома, потом закрепляет парой шотов и половиной бутылки коньяка. Перебарщивает. Когда в глазах начинает плыть, он, с трудом удерживаясь на ногах, ковыляет до выхода и, с божьей помощью забив в такси правильный адрес, едет к Тёме.

***

Суббота на удивление прошла одиноко и скучно — дома. Вечером не ожидалось совсем ничего и от ощущения жалкой пустоты в квартире Тёме становилось обидно. Он начинает смотреть ноунейм сериал из скудных запасов рекомендованных друзьями фильмов. Экран смартфона вдруг загорается ярким светом и на дисплее красуется нежданное и криво напечатанное «Блч Темкв рткрывпй ддаерь» от Гриши. По количеству опечаток в довольно коротком сообщении Тёма подсчитывает степень опьянения своего друга и оценивает её примерно на бутылку рома и пять-шесть бокалов коньяка, то есть на твёрдую восьмёрочку. Артём удивляется неожиданной просьбе и тут же слышит негромкий, но довольно настойчивый стук во входную дверь. — Привет, Тёмы-ыч! — В коридор с шумом и бутылкой коньяка в руке заваливается Гриша. Краснощёкий и весёлый он целует Тёму в макушку и виснет у него на шее, не в силах разуться. Он на весу скидывает кроссовки и едва не падает, но хватается за охуевшего Артёма. — Тёмка-а! Ты такой у меня... такой хороший, я не могу... — У Гриши заплетается язык, а ещё он очень опасно шатается, поэтому Тёма, придерживая его, ведёт до комнаты и усаживает на кровать. Гриша настойчиво липнет, вжимаясь в мягкую толстовку друга, бормочет что-то, пальцами бесцельно бегает по спине и цепляется за чужие рукава. Тёма заливается краской и отодвигает пьяного друга. Гришино резкое поведение пугает, Тёма смущается и совсем не понимает, что делать. — Та-ак, ты чего это? — Бурчит Артём, пока Гриша заваливается на младшего с объятьями, чмокает в макушку и лыбится чересчур довольно, — С каких это пор ты набухиваешься в одиночку? — Братишка, ну не обижа-айся, — Гриша виновато поджимает губы, строит грустные глазки и выглядит очаровательно-умиляюще настолько, что Тёма плывёт и уводит от него взгляд, — Я немножко совсем... — Накидался хуй пойми где и ко мне припёрся, чё за дела? — с напускным негодованием бурчит Артём, выпутываясь из крепких Гришиных обьятий. — Я люблю тебя, Темка, — Гриша ладонями обхватывает лицо Тёмы и глупо-нервно улыбается. Артём краснеет и улыбается в ответ, потому что не улавливает тревожности в лице напротив. Гришины слова, произнесённые впервые за долгое время, греют душу, даже при том, что сказаны в таком состоянии. — И я такой идиот... — Гринь, тебе бы поспать, конечно, — Артём пытается лавировать от апатичных разговоров пьяного Гриши и выловить у него из рук наполовину пустую бутылку от греха подальше. — Не-не, Тёмка, дослушай... — Гриша набирает воздуха в лёгкие, жмурится и с горла отпивает несколько глотков коньяка, проливая пару капель на кровать, — Я просто ёбаный трус, поэтому не скажу тебе всего, но... Ты мой самый-самый близкий чел на этой ёбаной планете и я безумно тебя люблю, Тём. «Я тебя тоже» — хочется ответить Артёму, но он боится, что Гриша не так поймёт, выделит это не в том контексте и отстранится ещё больше. Страх разрушить и без того хрупкие как ценнейший форфор, натянутые отношения между ними был сильнее очередного желания проявить чувства. Раньше он мог без боязни признаваться Грише в любви, не выходя за рамки искренней крепкой дружбы, теперь — это сродни ходьбе по грани лезвия. — Мне очень стыдно, Тём. Я хочу... Ты должен знать... — Гриша сбивается и путается, пытаясь изложить мысль, — В общем... Может, ты меня ёбнешь за такое, но... — Гриша не поднимает взгляд, прикрывает веки и наклоняется, не убирая рук с тёминых щёк. Касания его губ ощущаются невысомыми, он целует очень осторожно и медленно, волнуется. Тёма уверен — это ощущается не как в прошлый раз — сердце бьётся об рёбра и в глазах плывёт от переполняющих тело ощущений и плывущего потока спутанных мыслей в голове. Гриша обводит пальцами тёмины скулы, одну ладонь заводит за шею, заставляя кожу покрыться мурашками от прикосновений холодных рук. Тёма млеет и подаётся вперед, обнимает чужую шею руками и прислушивается к стуку собственного сердца. Мысли в голове путаются и рассыпаются, разбиваясь об ощущения. Тёме кажется, что он сходит с ума. От гришиных холодных ладоней, задирающих толстовку и плавно обводящих талию. От его губ, снисходительно отрывающихся от собственных, уделяя время на передышку. От его нежности в каждом движении и вдохе, пульсации колотящегося сердца в груди и напрочь сбитого дыхания. Гриша красивый до невозможности в тёплом тусклом свете заката, едва пробивающегося через шторы, его силуэт выделяется и Тёма смотрит на него восхищённым взглядом, отпечатывая каждую деталь в своей памяти. Он думает о том, что Гриша на утро может совсем ничего не вспомнить или, хуже того, оставить Тёму, сказать, что всё это — очередная ошибка. Возможно, для Гриши это не значит совсем ничего, пьяный бред, за который станет стыдно на следующий день, возможно он с отвращением посмотрит на Тёму и они больше никогда не заговорят, но Тёма отгоняет страшные навязчивые мысли и путает пальцы в гришиных волосах, выгибает спину навстречу его ладоням и отдаётся Грише целиком, без остатка. «Я тебя люблю» — хочет сказать Тёма, но не находит в себе смелости. И он бы даже заплакал сейчас, потому что не уверен, чувствует ли Гриша тоже, что и он. Но Артём ухватывает минуты такой тёплой и приятной близости, скручивающейся внизу живота, целует чувственно и жадно, думает, что это может быть последний раз. «Я тебя люблю» — хочет озвучить Гриша, но думает, что слова будут лишними.