Черный лебедь

             Анна Павловна Хмельницкая тридцати пяти лет от роду уже давно не знала страха, да и другие сильные эмоции все реже ее посещали. Такова была ее работа. Потомственная колдунья в двадцатом поколении, мастер ритуалистики и очень востребованный специалист. Где тут найти место каким-то чувствам, когда по пять раз на неделе режешь то петухов, то зайцев на чьем-нибудь родовом алтаре. В общем, с засохшей под ногтями кровью бояться ей было нечего.       Скорее наоборот, она привыкла внушать страх и благоговение одним своим присутствием. Пусть простецы в Москве и верят во единого бога, все колдуны знают: зря в давние времена отказались от язычества. Великий славянский пантеон существует и ему нужно поклоняться. Вот тут то и пригодилась Анна. Магическая часть России верит, что говорят боги с людьми именно во время ритуалов, а проводниками их слов являются мастера. Именно поэтому в суровую ночь февраля двое человек не спят в теплой постели, а бредут по сугробам одним только им известно куда. Здесь то и начинается наша история.

***

      Я ругала этого мальчишку, мастера некромантии, по его словам, на чем только свет клином сошелся. Велесова ночь была в самом разгаре, я выполнила свои основные обязанности и была наполнена магией до самых краев, когда он мне повстречался и предложил провернуть нечто на совершенно другом уровне.       Конечно, сначала я и слушать не хотела этого задохлика, совсем уж мелким он мне показался для таких грандиозных идей. Но потом он вывалил на меня свой план и я не поняла, как согласилась. Все таки пора тебе избавляться от юношеского бесстрашия и переваливающего научного интереса, Нюрка. Однажды мне перестанет везти и попаду я в передрягу, каких свет не видовал. Да что уж там, давно должна была. Но если это дело закончится успешно, я больше никогда не примусь за мелкие ритуалы, это действительно будет новый уровень моих возможностей. Главное, чтобы мальчишка не подкачал.       Спустя час брождения по лесу мы наконец вышли к точке назначения. Река Смородина била ключом, несясь быстрым потоком за горизонт. Она единственная никогда не замерзала, рыбы в ней не водилось, да вообще ничего там не было. Другого берега не видно, кто ж покажет обычным смертным Навь во всей красе вот так сразу? То, что мы ее нашли, уже было большим успехом. Так много людей осталось плутать в дремучем лесу, а мы вышли. Вот только это была самая простая часть плана. Дальнейшее казалось мне чистейшим самоубийством. Заглядывая в будущее, им оно и было. Но об этом позже.       -Ты готова? - в некотором оцепенении поворачиваю голову к парню, я даже имени его не узнала, и медленно киваю. Глаза у него будто светятся, до этого мутно-зеленые радужки, они изнутри безумный блеск начинают излучать. Другой бы человек, наверное, уже с криками убежал отсюда, больно атмосфера давящая. Зимняя ночь, какой-то сумасшедший рядом и отвратительный смрад, источаемый рекой. Серная она, вот и воняет, еще и бурлит так, что дотронься - кипятком ошапришься. Но я не даю сомнениям до меня достучаться, как и дать себя под контроль ужасу. Все таки я стою на пороге открытия, а ради этого и умереть не страшно.       Да и чего уж тут раскланиваться, умирать мне будет не жаль. Ни семьи, ни какого-то приданого, за которым нужно следить, у меня нет. Так уж вышло, что за свои тридцать пять лет я не нажила себе никого, кроме врагов. С людьми у меня в принципе как-то не клеилось. Дружелюбное выражение лица - далеко не мой конек, а вкупе с ритуальным ножом в руке так вообще.       Конечно, подружки были. Еще во времена учебы в Колдовстворце сблизилась с очень хорошими девчонками. Машка оказалась истинным целителем, каких мир не видовал уже века два, так что забот у нее было на всю планету. А Тоня пошла в полицаи и не вылезала из участка, чисто по старой дружбе притворяясь, что не знает, кто всей этой чернухой ритуальной промышляет. Так что разошлись мы, как в море корабли, и обменивались письмами только два раза в год: на день рождения и Новый год.       С мужчинами тоже как-то не получилось. Был у меня один единственный, да не вышло, а потом уже не интересно как-то стало. До сих пор скучаю по Коле, невероятной души был человек.       Повстречались мы странно, даже очень. Я тогда только-только звание мастера получила, совсем зеленой была, и брала все заказы подряд. Вот и пришла ко мне сударыня Дашкова, со слезами и соплями, прося помочь ее роду. Семейство было древнее и сильное, потомственные менталисты, и сын ее отличался большим магическим потенциалом. Но с невестками как-то не выходило, все слабенькие слишком были. Вот и пришла ко мне Афдотья Петровна просить помагичить и над девушкой, и над алтарем, который из чистой вредности ни одну до этого не принял. Ритуал простой, даже без крови и темных запеваний, так что я легко согласилась. Ну и сумма в холщевом мешочке, конечно, этому способствовала.       В общем, только успела я перейти порог ритуального зала, как сразу обомлела. Гормоны во мне все еще играли или магия последнего в роду наследника так действовала, я не знаю. Но влюбилась я сразу и накрепко. Но все пошло прахом не от этого, я уверена, работаю всегда с холодной головой. Просто в какой-то момент потоки магии рода перестали вливаться в бедную девушку и указали на меня.       Так все и началось. Красивые ухаживания, поцелуи украдкой, уроки менталистики. Я была на седьмом небе от счастья и готовилась к скорой свадьбе. Семья жениха тоже была всем довольна, соединить два таких дара они даже не мечтали, еще и сын их похоже был по уши влюблен. Короче, складывалось все как никогда замечательно. И я даже забыла на миг про пресловутый подвох, что преследовал меня всю жизнь. Им оказался банальный грипп. Коля вылечился буквально за несколько дней и уже носился как белка в колесе, но тут пришли осложнения на легкие. Много времени не понадобилось, неделю ходил с обычным кашлем, а потом задохнулся во сне. Никто не успел помочь, я просто проснулась с уже холодным женихом. С тех пор так и не подпускала к себе кого-то ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Каждую ночь видела светлые глаза Коли и не могла себе позволить что-то даже близко похожее на симпатию к другому человеку. Посчитала бы это предательством.       -Эй, - подавляю желание взрогнуть и оборачиваюсь к своему спутнику. Задумалась, не знаю даже, сколько времени прошло. Похоже, мысль о скорой смерти навела на меня меланхоличное настроение.       -Я настраивалась, болван, - грублю и подкрепляю это недовольным взглядом, только бы мальчишка не заметил подрагивающих пальцев. Все таки способна я к страху, и, потеряй я сейчас контроль, он выплеснется неукротимой как сама Смородина волной.       В попытке скрыть дрожь, одергиваю свой ритуальный мундир, провожу влажными ладонями по синему бархату, поправляю каждую серебряную пуговичку. Лишь бы не думать, что я сейчас планирую совершить. И я даже не уверена, чего боюсь больше: смерти от неудачи или успеха и открывшегося пути в мир мертвых. Но об этом не сейчас. Достаю из-под воротника маленький кулончик в виде бабочки и несильно сжимаю, это моя надежда.       Легкое движение и на левой руке появляется перстень с обсидианом, мой проводник магической энергии. Обычно я им не пользуюсь, работая на сырой силе, но сегодня мне понадобятся точные и четкие магические потоки, иначе все пойдет прахом.       Последний раз шумно выдыхаю и смотрю на небо, где-то там яркой звездой за мной наблюдает Коля, и я прошу у него помощи. Всё. Работа начинается, все сопли в сторону, только чистая сосредоточенность на деле. Не знала я, что петь в этом случае, поэтому выбрала классическую для Велесовой ночи. Ведь по поверьям именно это божество межмирьем правило. Вдохнула побольше воздуха в легкие, и потекла из моих уст песня:

Ты лети, Гамаюн, птица Вещая, Через море раздольное, через горы высокие, Через темный лес, черес чисто да поле! Ты пропой, Гамаюн, птица Вещая, На белой заре, на крутой горе, На ракитовом кусочке, на малиновом пруточке! Расскажи, Гамаюн, птица Вещая, Нам про Велеса - Бога Мудрого, Расскажи-пропой песнь заветную, Как ходил-бродил Он по бережкам, По пустым местам, по глухим лесам, Встречал на заре Красно Солнышко! Расскажи, Гамаюн, птица Вещая, Как пылал костер посреди зимы, Кто бросал в Огонь травы ярые, Кипятил ключом зелье жгучее, Как текла смородина ла в багрян закат, Как вставал рассвет в чистом полюшке!

      Момент был выбран идеально, на горизонте действительно появились первые лучи встающего солнца. Река взбеленилась пуще прежнего, выливаясь из берегов и брызгами почти попадая в нас. Я замерла, восхищенная и ожидающая. Но ничего более не происходило. Будто обряд находился в самом разгаре и требовал для своего завершения еще чего-то.       Да, Анна Павловна, с возрастом мозги у тебя варят все медленнее. Может, поэтому я догадалась о логичном завершении ритуала только сейчас, а не на моменте его описания? В любом случае, брыкаться уже было поздно. Механизм запущен и без должного завершения неизвестно что наделает.        А этим самым концом должна стать смерть, ведь это же было так очевидно. Калинов мост является проходом для душ умерших и для живых не покажется. А умереть из нас двоих должна именно я. У некроманта в царстве мертвых дел побольше, чем у никак не связанной с этим ритуалистки. Глупая я, да и только. Но теперь брыкаться уже поздно. Зря он выбрал меня, помочь ему открыть Калинов мост таким образом я не смогу, ведь душа моя обещана другой судьбе.       Крепко сжимаю свой кулон, чувствуя, как мою спину пронзает клинок. Не издаю ни звука, позволяю себе только мелко оступиться, когда меня толкают в бурлящие воды. В последний момент перед падением думаю, что это достойная смерть. Не смешная или нелепая, а великая и логичная для завершения карьеры ритуалиста.       В общем, тело мое с блаженной улыбкой тонет в глубине сказочной реки, а сознание на мгновение погружается в спасительную тьму... чтобы тут же из нее вынырнуть.