Черный лебедь

Пора, красавица, проснись: Открой сомкнуты негой взоры Навстречу северной Авроры, Звездою севера явись!

***

      Сознание на мгновение погружается в спасительную тьму... чтобы тут же из нее вынырнуть. Я сразу же в моменте секундной паники сажусь, хватаясь за больную голову. Зрение расплывчато, вижу лишь очертания предметов, но в комнате я точно одна. Это уже неплохой плюс.       Нет, я, конечно, должна была очнуться, я еще в момент падения в реку знала, что не умираю окончательно. Поэтому была почти спокойна, поэтому не боролась за жизнь. Но все должно было произойти не так. Промаргиваюсь, чтобы убедиться в правильности своих выводов, и тихо стону от досады. Все не то, план частично провалился.       Тот кулон, что я до сих пор сжимаю в руке, был договором. Бабочка, как символ перерождения, моя кровь в крохотных камушках и очень много чистой силы, что сейчас уже истрачена для моего нахождения здесь. Это была фактически расписка, составленная мной со Смертью и Судьбой, мое лучшее изобретение. Но она была четкой, продуманной до мелочей. То, что происходит сейчас, прописано не было.       По плану я должна была реинкарнировать в только что рожденную девочку, обязательно русскую и с магическим даром. Я бы жила новой жизнью, воспоминания о старой пробудились бы к подростковому возрасту, когда психика уже способна такое принять. Но, судя по всему, моя смерть была достаточно неординарной, чтобы смести все коту под хвост. Ведь сейчас я очевидно не подросток, у которого проснулась память, а подселенная душа в абсолютно чужого человека. Это все еще я, только с другим телом.       - Блять, - позволяю себе только тихое ругательство под нос, еще не знаю, где и с кем я нахожусь. Первым порывом делаю плавный пасс левой рукой и облегченно выдыхаю: кольцо на месте. Легкое сосредоточение, и чувствую, как магия бегает по сосудам бурным потоком. Это не очень хорошо, но будем работать с тем, что есть. Видимо, моя душонка попала в тело простеца, силы должны устоятся и начать работать как надо примерно недели через две. Придется подождать с серьезными вещами, вновь учиться ходить: от слабенького люмоса до ритуалов на грани с некромантией.       Наконец, оглядываюсь. Морщусь от обилия розового в интерьере и от осознания, что сижу я, похоже, в теле подростка. Обычная комнатка с кроватью, рабочим столом и шкафом. Нахожу мелкий календарик с аризонским пляжем за январь 2005 года. Вот это меня занесло! На двадцать лет вперед, еще и в Америку. Внутри клокочет негодование по поводу места пребывания. Где же моя Русь-Матушка? Мгновенно сникаю, но иду дальше. Обязательно перееду на Родину, как только смогу. Это даже не обсуждается.       Медленным шагом, сама не понимая своего страха, дохожу до зеркала. За спиной тут же скрещиваются два пальца, а глаза зажмуриваются. Внешность в контракте я тоже прописывала, совсем уж отличаться от себя прошлой я не хотела. Да и какая женщина не задумывается над стандартами красоты? Так уж вышло, что в прошлой жизни я под свои рамки идеально подходила и была очень даже хороша собой. Даже в тридцать пять я могла иметь очередь из поклонников, если бы только захотела. А теперь мне было страшно всего этого лишиться. Вдруг у меня будет ужасный прикус или маленькие глазки? В этом вопросе я вела себя как истинная женщина.       Но все оказалось вполне неплохо, даже хорошо, я бы сказала. Слегка резкие черты лица с точеными скулами и прямым носом сглаживались губами и большими глазами цвета подпаленной летним солнцем травы. Широкие темные брови придавали лицу строгости. Почти черные волосы плавно завивались и контрастировали с бледной кожей. Хоть щеки свеклой мажь, сметаны не понадобиться       Но вот что меня не устраивало, так это фигура. Излишне худая, с выпирающими ключицами и тазовыми костями, маленькая грудь и попа. Таких у нас замуж не брали, ведьмами считали. Что ж, вполне оправданно в моем случае. А еще рост. Едва дотяну до двух аршинов да трех вершков*. В общем, работать с этим сложно, но можно, не мужа же я пришла сюда искать.       На этом осмотр предполагалось закончить, остались разве что полки с романами для кисейных барышень, да меня это не особо интересовало. Сейчас пришло время узнать себя получше. Раз сударыня Судьба распорядилась таким образом, придется мне вытаскивать подробности о жизни этой девушки самостоятельно. Благо, очнулась я здесь достаточно рано, чтобы успеть закончить медитацию до пробуждения возможных домочадцев. Никаких специальных поз или звуков не требовалось, просто легла поудобнее, закрыла глаза и погрузилась в собственный разум. Этому меня еще Колька учил. Спасибо, дорогой, пригодилось.       Воспоминания прошлой жительницы этого тела были набором сухих фактов, вся эмоциональная окраска улетела вместе душой девочки. У нее была довольно заурядная жизнь американского подростка. Анна Свон (благо, к другому имени привыкать не нужно) жила в Финиксе, штат Аризона, с младшей сестрой Изабеллой, матерью Рене и ее новым мужем Филом. С отцом поддерживала постоянный контакт, ездила на каждые каникулы в Форкс и вообще была примером идеальной дочери. В остальном ничем не отличалась: отличные оценки в школе, парень футболист, с которым буквально вчера рассталась, и никаких развлечений.       Вечером, когда все легли спать, решила отметить разрыв отношений баночкой таблеток и уснула мертвым сном. Ну а потом пришла я. Вот и вся история, достойная какой-нибудь второсортной книженции вроде тех, что стоят на полках. Н-да.       Медленно открываю глаза, чтобы вновь оказаться в реальности Анны Свон. Часы показывают восемь утра, а за дверью уже слышаться копошения. Я успела как раз вовремя.       - Спускайся завтракать, детка, - память услужливо подсказывает, что это голос Рене Дуайер, моей новой матери. Рассеянной и инфантильной женщины, которая планирует уехать в разъезды по стране со своим теперь-не-просто-ухажером. Что ж, у прошлой Анны мысль съехать от нее к отцу мелькала едва ли не дважды в час.       - Иду, мам, - мгновенно морщусь и борюсь с желанием размять жевательные мышцы. Слышать чистейший английский из своих уст ну очень странно. Приходится несколько зависнуть и с невероятным облегчением понять, что русский я не забыла. Главную его составляющую уж точно.       Еще одним поводом для недовольства стал гардероб. Хотя удивляться нечему, в чем еще должна ходить девушка-простачка в 21 веке? Правильно, в дурацких джинсах и потертых футболках со стразами. Отвратительная пошлость и отсутствие вкуса. Я привыкла к чему-то более достойному истинной леди. Как объяснить желание полностью сменить стиль домашним, я решила придумать чуть позже. А пока пришлось нацепить самые приличные легкие брюки, льняные кажется, и обычную черную майку. И из чистой вредности и желания показать, кто здесь новый хозяин, я вновь встала перед зеркалом и применила любимые косметические чары. Этому лицу так идут вишневые губы, не понимаю, почему прошлая хозяйка об этом даже не думала.       На выходе из комнаты пришлось нацепить самый скорбный вид, я ведь только что рассталась со своей любовью (достаточно слышно ироничное фырканье?), и получить дверью по ребрам.        - Ауч, - я едва не зашипела на исконно русском от резкой боли, потирая место удара и кляня на чем свет стоит свою новоприобретенную сестрицу. Судя по воспоминаниям, ее неуклюжесть была обычным делом, так что мне необходимо приготовиться к постоянным травмам. Белла с невероятно виноватым видом подбитого олененка начала судорожно извиняться и закрыла наконец эту треклятую дверь.       - Я в порядке, - вышло немного грубовато и с хрипотцой, все таки чужой человек мне, хотя мы и родственники по памяти. Девушка восприняла это как обиду и еще сильнее распахнула виноватые глаза, но промолчала. Видимо, поняла, что я не в духе. Легкое проникновение в сознание дало мне ответ. Она думает, что я расстроена расставанием, и решила не лезть. Правильно, малышка, лучше нам в десна не целоваться, пока я не разберусь с местом нового обитания окончательно.       Ноги практически сами вели меня в сторону столовой на завтрак. Там уже сидели Рене с Филом, и когда мы зашли, атмосфера стала довольно гнетущей. Память услужливо подсказывала, что это из-за предстоящего переезда. Я в некоторой степени понимала, почему. Мать, что отпускает обеих дочерей жить вдалеке от себя. Еще и Белла накаляет обстановку своей тоской, ведь переезжать не хочет, но делает это во благо новой ячейки общества. Какая жертвенность.       - Вы точно все решили? - в глазах Рене плещутся такие же сомнения, что и в глазах младшей сестры, поэтому вновь мне приходится взять все на себя.       - Да, мам, так будет лучше, да и мы обе очень соскучились по папе, - делаю акцент и внимательно слежу за Беллой, она лишь понуро кивает.       - И еще, - морщусь от неудачного перехода, но другого случая может не представиться, - я хотела бы сменить гардероб. Ну, знаешь, новая жизнь - новая я.       Рене часто кивает, будто от этого я могу передумать уезжать, и кивает на комод, где лежит ее банковская карточка. Белла тут же вызывается со мной, а-ля "проветриться" и сбегает на улицу раньше, чем я могу сказать что-то против. Малое дитя, с которым мне теперь придется возиться.       Со вздохом выхожу следом, попутно пытаясь вспомнить дорогу до ближайшего торгового центра. Солнце больно бьет по глазам и тут же опаляет кожу жаром. Теперь я понимаю, почему предпочитала ошиваться в Сибири. Удивительно только, как мы с сестрой до сих пор бледными остались в таком то климате.       -Почему ты совсем не переживаешь из-за переезда? - тяжело выдыхаю и кидаю незаметный недовольный взгляд на сестру. Как бы ей сказать, что нынешней мне это попросту удобно. Новая школа, где прошлую меня никто не знает, маленький холодный городок в моем стиле и молчаливый папа с низким эмоциональным интеллектом. Идеальное пристанище для человека, который неожиданно стал другим.       - Потому что, малышка Бель, я, в отличие от тебя, всегда Форкс любила больше Финикса, - это было почти правдой, в воспоминаниях остались только частые поездки туда, а были они сделаны из искреннего желания или из жалости к одинокому отцу, я узнать не могу.       Белла хмурится и кивает, принимая мой аргумент как данность и более об этом не заговаривает. Сестры и раньше были не очень близки, поэтому сейчас мы идем в абсолютной тишине, каждая в своих мыслях. Белла, например, в который раз предается грусти из-за переезда и страху перед отцом, с которым давно не виделась. Ну а я мысленно составляю список покупок и раскладываю оставшиеся в сумбурном комке воспоминания по полкам.       Не похоже, чтобы здесь существовал магический мир, иначе за мной давно бы примчались. Ведь я колдовала, не достигнув совершеннолетия. Хотя это момент спорный, все таки я знаю правила только российского магического общества, здесь все могло быть по-другому. Но это не слишком меня интересовало. Как пользоваться магией, я знала отлично, а раз меня еще не скрутили бравые полицаи, то и никаких запретов не стояло. Это было огромным плюсом, ведь отказываться от своих способностей я не собиралась, они были буквально продолжением меня. Да и не зря же этот чертов контракт был заключен, здесь я собиралась продолжить работу над своим даром в ритуалистике.       - С каких пор ты полюбила длинные юбки? - от мыслей меня отвлек все тот же голос, теперь сквозящий недоумением. Хотя я понимаю удивление Беллы, весь гардероб прошлой Анны состоял из того, что едва ли можно было назвать юбкой, а не куском ткани. Мерзость.       - Знаешь, мы с Бобом довольно громко поругались, и я вынесла для себя много интересных мыслей, - голос спокойный и ровный, будто и не сомневаюсь в том, что говорю, - и одна из них: настоящие девушки не могут позволить ходить себе в чем-то подобном.       Треплю Беллу за бесформенные джинсы с потертыми коленками и кидаю в корзину еще одни утепленные колготы. Все таки не на курорт едем. Мне пришлось пойти на компромисс со здешней модой. Я связала себя необходимостью отказаться от ажурных блузок, взяв на верх майки, свитера и кардиганы, а также укоротить длину юбок до миди и даже выбрать парочку достойных брюк. Конечно, все это до сих пор смотрелось странно для современного подростка, но уже не выглядело совсем уж дико.       Правда, закупалась я в каком-то ретро магазине для любителей 90х. Я даже признала, что в этом что-то есть, но понять рваные шорты и кричащие футболки так и не смогла. Я ведь даже на свой последний ритуал в той жизни поперлась в традиционном мундире и юбке в пол. Во мне живет истинная леди и самая настоящая снобка. И не скажу, что мне от этого хуже.       Как выяснилось чуть позже, прошла буквально пара дней, что нам пришла пора улетать. Рене в это утро металась больше прежнего, а Белла окончательно впала в философское настроение. Одна я спокойно сидела на единственном чемодане (спасибо чарам незримого расширения - спасению всех девушек) и наблюдала за происходящим бедламом.       Меня все это ни капли не трогало, не успела я еще наладить эмоциональные связи с матерью, чтобы хоть как-то переживать. Где-то далеко только колыхался огонек интереса, в остальном же я была абсолютно безразлична.       И вот наконец все сборы были закончены, вещи сданы в багаж, а первые слезы пролиты. Рене еще тысячу раз уточнила, точно ли мы этого хотим, будто уже не было поздно, обняла каждую до хруста костей и обслюнявила мое плечо в еще одном приступе истерики. В общем, все прошло быстро и без больших потерь. И вот мы высоко над землей летим в новый этап нашей жизни. Берегись, Форкс!