Черный лебедь

Наверное, в принципе, мало об этом кто знает. А если кто знает, то, стало быть, он – молодец. Счастливых концов вообще никогда не бывает. А если бывает, то это ещё не конец

***

      Темнота. Сплошная и тягучая. Барахтаюсь в ней, как в болоте. И ощущения похожие, будто с каждым движением я опускаюсь все глубже и глубже. Нахожусь не в сознании, это я точно знаю. Не помню, как дышать и слышать собственное сердцебиение. Кажется, даже тела своего не ощущаю, только усиливающееся давление тьмы. Страшно.       - Страшно? - резко разворачиваюсь в попытке отыскать источник звука. Женский звенящий голос исходит одновременно из неоткуда и звучит повсюду. Ударяет по барабанным перепонкам издевкой и пренебрежением, давит как мелкую мошку. Мотаю головой в попытке избавиться от неприятного ощущения. Хочу закрыть уши руками, уже тянусь, когда понимаю, что нет у меня ничего больше. Ни рук, ни ушей.       - Да, страшно, - хочу звучать громко и с вызовом, но получается лишь тихий писк прижатой к полу мыши. В ответ слышу лишь холодные смешки, - где я?       Застываю в надежде услышать ответ на один из многих волнующих меня вопросов. Вот еще несколько: "Кто я? Как я здесь оказалась? Откуда это невероятное щемящее чувство где-то в области груди?". Но больше я никого здесь не слышу.       Больно.       Не могу сосредоточиться из-за дикой боли. Она возникает там, где должно быть сердце, и растекается по всему телу неудержимой волной. Пытаюсь свернуться калачиком в попытке хоть немного утешить себя, но все вокруг сжимается так, что не могу сдвинуться и на миллиметр. Застываю в пространстве, хотя до этого медленно тонула. Видимо, жалость к себе тут не приветствуется.       Мысли лихорадочно мечутся, стараюсь остановится хоть на одной. Кто я? Не знаю. Не помню. Попытки восстановить картины прошлого проваливаются одна за одной, оставляя после себя только пульсацию воспаленного разума. Ни имени, ни пола. Ни-че-го. Абсолютно пустая голова, лишь легкий шлейф убегающего осознания не дает мне покоя.       Тело тянет вниз на медленной скорости. А что там, на дне? Конец всему этому или новые мучения? А существует ли вообще это дно, или я буду вечно тонуть? Столько вопросов, но возможности прояснить хоть один не предвидится. Пытаюсь сопротивляться, напрягаю тело и стремлюсь наверх. Не выходит. Тянуть начинает только сильнее. Как в болоте. Не помню, откуда знаю такую ассоциацию, но уверена в ней. Неважно.       - Детка, вернись к нам, - слышу чей-то голос сквозь плотную пелену. Едва ли могу сказать даже пол говорившего, настолько все неразборчиво. Пытаюсь кричать. Хочу сказать, что я здесь, что меня нужно достать. Но не издаю ни звука. Субстанция вокруг смыкается плотнее, не позволяя совершить лишнее движение, давит все ниже и ниже. Не могу.       Хнычу, пытаясь сделать хоть что-то. Вдруг наваливается паника и обреченность, будто я останусь здесь навсегда. Не хочу я этого, боюсь. Мечтаю о свободе действий. Будь она у меня сейчас, свернулась бы калачиком и тихонечко завыла в подушку, позволяя обнимать и гладить себя по голове. Но кому? Легкий укол в груди, быстро пробежавшая мысль, которую вновь не удается ухватить. Будто действительно есть кто-то, кому бы это было позволено. Будто этот человек там, снаружи.       - Меня там ждут! - кричу, срывая голос, в пустоту.       Если бы могла дышать, то задохнулась бы от паники и страха, что сейчас буйствуют во мне. Хочу уйти отсюда, но еще не знаю, куда. Уверена только, что это место существует, и там хотят, чтобы я вернулась. Душа рвется от желания поскорее там оказаться. Но вокруг лишь тишина.       - Ждут? - вновь слышу усмешку и надменное хмыканье. Мечтаю однажды увидеть эту сучку и стереть с ее лица всю спесь. Но не сейчас. Еще не пришло время для нашей встречи, я чувствую, - ну раз ждут.       Не успеваю осознать последних слов, как скорость падения резко увеличивается. Теперь вокруг нет густой субстанции, будто лечу по воздуху. В горле застревает истошный крик, тело ощущается все отчетливее. Слышу свист быстрого падения, болтаю руками в попытке ухватиться, чувствую первый удар сердца. Невероятно.       На смену страху приходит истерика. Позволяю хохоту сорваться с губ, чувствую влагу на щеках. Вновь живу. И со все силы спиной приземляюсь на землю. Шок от удара. Грудная клетка опускается вниз ради первого вдоха. Воздух наполняет легкие. Открываю глаза.

***

      Меня ослепляет светом флуоресцентных ламп, по ушам бьет писк приборов. Осознаю себя на больничной койке и хмурюсь. Воспоминания бурным вихрем проносятся в голове. Страх за Беллу, чокнутый вампир, иссушение магического резерва до последней капли. Теперь понятно, почему по мне будто каток проехался. Вновь прикрываю глаза и сосредотачиваюсь на ядре. Там едва заметными переливаниями плещется магия. Все гораздо лучше, чем я предполагала. Восстановлюсь.       - Анна, - не проходит и секунды, как я вижу перед собой обеспокоенное лицо. Медовые глаза наполнены целой смесью чувств: боль, облегчение, нежность. Едва не задыхаюсь от переизбытка чувств. Одновременно счастлива от того, что меня здесь так сильно ждали, и виню себя. Видеть такую тоску и страх в его взгляде физически больно. Чувствую, что сейчас заплачу.       - Джаспер? - голос дрожит будто в неверии.       Соприкасаемся лбами в тысяче невысказанных слов, молчим каждый о своем. В этот момент понимаю, что больше не могу позволить себе бегать от этого, закрывать на связь глаза. Она есть и никогда не исчезнет. А мне пора позволить себе быть счастливой. С прошлым я уже попрощалась, пора впустить в жизнь будущее. Хочу ощутить его еще ближе, как давно мечтала. Зарыться в пшеничные волосы, вновь вдохнуть такой теплый и успокаивающий запах.       - Анна! - но нас отвлекают. В последний момент лишь чувствую холодное прикосновение губ ко лбу, и парень выходит. В палату пробивается моя семья. Папа, Белла с загипсованной ногой, даже мама. Смотрят на меня как на восьмое чудо света и молчат.       - Привет, - здороваюсь, но все еще не получаю ответной реакции. Что здесь, черт возьми, происходит? Они будто призрака увидели. Собственно это я и озвучиваю.       - Детка, наконец-то ты очнулась, - первой не выдерживает Рене и под мой тихий скулеж бросается мне в объятия, - ты пробыла в коме три месяца.       - Что? - не понимаю. С момента моей потери сознания прошел едва ли час, пока я барахталась в этой тьме. Это бьет меня под дых.       Отстраняю от себя начавшую плакать мать и смотрю на всех в недоумении. Неужели действительно меня не было так долго? Вполне возможно, ведь выглядит семья не очень. Осунувшиеся, с синяками под глазами, у отца сильно отросла щетина. Смотрю на Беллу и замечаю на ее руке уже заживший след от укуса. Качаю головой и начинаю свой опрос.       Оказывается, сестра осталась на ночь в отеле, чтобы утром продолжить путь, но с ней приключилось несчастье. Она упала с лестницы, сломав ногу и сильно поранившись. А я недалеко ушла. Взяла на прокат машину, чтобы поскорее нагнать Беллу, и из-за темной дороги и истеричного состояния попала в аварию. Сбила оленя. Ага.       Сдерживаю смешок от того, как складно все это звучит. Каллены постарались, нашли машину, угробили несчастного оленя. Наверное, у кого-то потом был ужин. В нужных моментах рассказа киваю, в других делаю скорбный вид. Под конец ссылаюсь на больную голову и наблюдаю, как они уходят. Только Белла задерживается в дверях, бросая подозрительный взгляд. Кажется, мне придется все объяснять.

***

      Проходит еще два месяца, прежде чем меня выписывают из этой чертовой больницы. Из-за почти полного отсутствия магии мой организм восстанавливался очень долго и болезненно, что впрочем не мешало мне захотеть сбежать в первые два дня. Но держали меня там крепко.       Постоянно заглядывал папа, маме пришлось уехать почти сразу, ее ждал Фил. Белла тоже не оставляла поста у моей кровати. Пришлось долго и со всеми подробностями рассказывать ей про магию и откуда она у меня взялась.       Каллены тоже не отставали. Сначала оказалось, что я нахожусь под присмотром Карлайла, с которым в комплекте шла Эсме. Затем ко мне зашли Сигрид и Элис в компании громилы Эммета, притащив кучу апельсинов и конфет. Даже Эдвард заскочил на минуту с невероятно подавленным и виноватым видом. Мне даже отчитывать его такого перехотелось. Сдаю позиции, теперь хватает одного взгляда кота из Шрека, чтобы меня разжалобить. Черт.       Проигнорировали меня только Розали и, как бы больно это ни звучало, Джаспер. И если мотивы блондиночки были мне вполне ясны, она не выглядела особо счастливой при знакомстве, то вот отсутствие Хейла стало для меня загадкой. Вообще-то я надеялась еще в первый день наконец прояснить все недомолвки в наших отношениях и счастливо купаться в лучах любви и нежности. Но, как это всегда и происходит, я ударилась о стену реальности. Неприятно.       Выхожу из больницы днем, удивляясь солнцу в Форксе. На дворе июль, волосы треплет легкий ветер. Наконец вдыхаю воздух полной грудью и жмурюсь от удовольствия. Свобода. Интересно, как в такую погоду Карлайл добирается на работу. Все таки летом немало солнечных дней, чтобы каждый раз брать отгул. Усмехаюсь и качаю головой. Думать о Калленах сейчас не хотелось.       - Вот мы и дома, - папа открывает передо мной входную дверь и пропускает вперед. Счастливо улыбаюсь, оглядывая знакомый интерьер. Так вот оно как, испугаться потерять что-то действительно важное. В той жизни я давно забыла об этом чувстве. Но теперь я здесь, находящаяся в восторге от одного лишь пребывания в родном доме. Приятно.       Крепко обнимаю Беллу, боясь вновь оказаться в той балетной студии. Нет, больше подобному я произойти не позволю. Будет страдать тот, кто посмеет посягнуть на мою семью. От этой мысли в груди что-то начинает клокотать, словно просыпаясь от долгого сна, но я игнорирую это. Сейчас я как никогда счастлива.

***

      За окном начинает садиться солнце, когда я наконец ухожу в свою комнату отдыхать. Весь вечер мы провели за разговорами и просто были рядом, Белла рассказывала про школьные танцы, папа про спокойствие на работе. В кровать я падала довольная и приятно уставшая. Но отдохнуть мне так и не дали.       Не успела моя голова коснуться подушки, как спустя долгие месяцы кулон на груди нагрелся. Сперва не верю, жду несколько секунд. Но он определенно горит все сильнее и сильнее. Ощущаю дежавю, когда позволяю цепочке перенести меня в одной майке и спальных шортах. Хорошо, что в этот раз погода не кусается.       Мгновение, и оказываюсь в знакомом домике на дереве. Здесь царит беспорядок. Тут и там лежат книги, одна подушка разорвана, перья тонким слоем покрывают пол. Но мое внимание привлекает не это. Там, где стены нет, закатные лучи мягко окутывают высокую фигуру. Хейл стоит идеально прямо, руки в карманах, голова чуть дергается в мою сторону.       - Привет, - мой голос хриплый от волнения и еще одного непонятного чувства. Сердце заходится в галопе от одного лишь его вида, но я не хочу. Все таки крупицы гордости во мне еще остались.       - Привет, - задыхаюсь от вины и боли в чужом голосе. Едва сдерживаю порыв обнять, пожалеть.       - Почему тебя не было рядом?       - Я испугался, - на глаза наворачиваются слезы, руки обнимают туловище в защитном жесте, лишь бы не разрыдаться от этой удушающей честности. Так странно и страшно слышать от бессмертного и бывшего военного слова о страхе. Казалось бы, ему нечего бояться. Но вот он стоит передо мной, ссутулившись и едва ли не дрожа, смотрит виновато и тянет руки, - когда я почувствовал твою боль, мне захотелось разорвать все вокруг до ошметков. Но я мог только бежать к тебе так быстро, как только мог. Ты сидела там как сломанная кукла, держала своей магией ублюдка и что-то бормотала. Тебе было больно, и мне тоже. А потом ты отключилась у меня на руках, почти не дышала. Я даже не был уверен, жива ли ты.       Все же не сдерживаю поток слез. Воспоминания того вечера настигают меня разрушающей волной, заставляя прочувствовать весь тот ужас на себе вновь. Едва заметно дотрагиваюсь до Джаспера, хочу быть ближе, рядом. Одного касания оказывается достаточно, чтобы в мгновение быть заключенной в крепкие объятия. Так, как я хотела.       - Наша связь едва не разорвалась, было ужасно больно, - парень берет мое лицо в ладони и внимательно вглядывается в каждый его сантиметр, будто боясь забыть, - я так боялся тебя потерять, моя жизнь тут же стала бы бессмысленной и пустой. Вот что я чувствовал: пустоту и страх. Поэтому не пришел. Боялся вновь увидеть тебя умирающей.       Ловлю его взгляд и застываю. Все слова, что я хотела сказать, застревают в горле, последние мысли выветриваются. Сердце быстро отбивает ритм, воздуха перестает хватать. Больше не злюсь. Хочу остаться здесь навечно. Вот так: в его объятиях, видя нежность в медовых глазах и отвечая тем же. Где-то внутри отпускается последняя пружина напряжения, становится легко.       Не нужно больше слов. Наши мысли словно синхронизируются. Секунда. Облизываю губы. Вторая. Их накрывают чужие в поцелуе. Сначала едва не падаю от накативших ощущений. Джаспер обнимает за талию и крепко прижимает к себе, двигаясь уже более смело. Сердце стучит как сумасшедшее, а мозги отключаются. Поцелуй далеко не нежный, резкий, с обкусанными губами и тысячей невысказанных чувств. Мычу от удовольствия и наконец сжимаю мягкие светлые волосы на затылке, получая в ответ стон на грани с рычанием. Прижимаюсь ближе, не хочу отпускать. Но воздуха перестает хватать.       Отстраняемся друг от друга рывком, будто по другому не смогли бы. Тяжело дышу и улыбаюсь, ловя такую же улыбку напротив. Это случилось. Подпустила, хотя так боялась. И вот стою теперь счастливая и не могу поверить в происходящее. Неужели все это и правда происходит со мной? Страшно поверить. Но и я не трусиха больше.       Опускаемся на оставшиеся целыми подушки, устраиваюсь между ног Джаспера и облокачиваюсь спиной на крепкую грудь. Закатное солнце играется со мной лучами, греет. Или это от объятий так тепло? Закрываю глаза и со скрещенными пальцами загадываю, чтобы неприятности закончились. Чтобы несчастиям наступил конец. Чувствую влагу на верхней губе и стираю идущую из носа кровь: густую и абсолютно черную.       Конец?