Всё складывается совсем по иному...

***

— Ой, Нэнэ! У тебя такая красивая шапочка, даже подходит под цвет твоих глаз! Она так мило на тебе смотрится, я даже не могу! — говорила Аой, стоя рядом с Ясиро, что собирала дождевые капли с крыши небольшой горки, на которой девочки сейчас и стояли, в маленький пластиковый стаканчик. А дело в том, что мальчики и девочки играющиеся на площадке сегодня поругались и поспорили на то, что девочки не смогут даже частично приготовить «суп» из природных материалов. Естественно, что девочки согласились и разделились на команды: Нэнэ как обычно с её лучшей подругой Аой, а остальные девочки с другими. Это уже было не особо важно. Мальчики же должны были уже не сварить «суп» из природных материалов, а самостоятельно сделать какое-нибудь «оружие», вот они сейчас бегали по площадке и искали разные палочки, листочки, рябину, оставшуюся с зимы, и собирались вместе, чтобы начать делать своё «оружие». Главным врагом-командой девочек были Аманэ и Аканэ, решившие вместе идти против девочек, и стали одной командой. — Спасибо большое, Аой! У тебя тоже просто прелестная шапочка! Девочки упорно готовились к своему бою, и ни у одной не было шанса на проигрыш, а особенно у Ясиро и Аой. Даже если мальчики и победят… Нет, у них нет шанса выиграть. Нэнэ и Аой справятся, так как они сильные личности, которые в основном и делают всю работу за их команду. Остальные девочки пока просто общаются между собой и собирают всё в одну большую найденную в какой-то мусорке более менее нормальную кастрюлю, и ждут девочек чтобы наконец залить их шедевр водой и развести все песочком, добавить немного травки, и накидать камешков с рябинкой, чтобы получилась вкуснятина, и мальчишки были бы в восторге от таких прекрасных девочек! Неожиданно рядом с Нэнэ пробегает, наверное даже, пролетает Аманэ, и будто специально задевает девочку плечом, отчего та не удерживается на ногах, и забрав с собой наглого мальчишку, падает вместе с ним на грязную последождевую землю, от неожиданности вскрикивая. Упав, Нэнэ даже не заметила, что ножкой случайно сломала что-то, отчего оно хрустнуло. — Нэнэ! Всё в порядке?.. — Взволнованно спросила Аой, подбегая поближе к ребятам, чтобы если что-то случится, мгновенно оказать первую помощь. — Ай! — вскрикнула девочка, когда наглец сбивший ее сильно забарахтался под ее ногами, которые, казалось, просто вывернулись из-за сногшибательного падения, в котором оба ребенка, падая, буквально сделали сальто. — Ты что, дурак?! Или вообще слепой? Ты что, не видишь куда летишь?! — проигнорировав вопрос подруги и спихивая развалившегося под ней Юги, закричала Ясиро, пытаясь встать. Но с первого раза не вышло из-за вязкой, липкой и скользкой грязи, отчего девочка повторно упала, но слава всем Богам, что в том участке где она несколько раз упала, была более менее чистая трава, что не могла испачкать Нэнэ. Единственное, что ботинки испачкались, но это было не особо страшно. — Это ты курица слепая! — крикнул в ответ мальчик, вставая на землю. Ему повезло меньше, он почти полностью испачкал штаны в зоне колен. — Посмотри, что ты сделала! — указывая пальцем на грязный участок одежды, прошипел Юги. — Это не моя вина даже! И это ты петух! Лучше посмотри, что ты мне сделал, дурила! — показывая на свои когда-то белые и чистые ботинки, съязвила Нэнэ. Аманэ только фыркнул и взглянул на руку, в которой не было подобранной им недавно большой и толстой палки, что могла бы стать отличным «ружьём» в коллекции «оружия» мальчиков, и явно удивило бы глупых девчонок. Юги опустил голову вниз, чтобы найти эту палку, и только спустя несколько секунд наткнулся на сломанную напополам подобранную им отличную палку… И здесь его гневу не было предела. — Эй, ты, толстоногая! Ты вообще офигела?! Слепая дурная овца, которая ничего не умеет! Ты мне моё ружьё сломала своими толстыми... как у слона ногами! Эй, ты вообще меня слушаешь?! — Нет! И слушать не хочу! Это ты слепой и... дурной баран, бык и крокодил... да хоть алигатор! Который ничего не может! Вместо того, чтобы по-человечески помочь мне встать, ты начал кричать на меня! И вообще, это не ружьё, а какая-то дурацкая палка! Не умеешь ты нормальное оружие выбирать! — фыркнула Ясиро в ответ на фразу Аманэ, от которой ей, конечно, было обидно, даже очень, но захотелось дать этому придурку ответочку. — Ах ты ж!.. да иди ты! — кинул в ответ мальчик, убегая прочь из виду обозлённой на него Ясиро. А той, честно сказать, было всё равно. — Нэнэ… — Единственное, что выдавила из себя Аой, непонимающая такой злобы этих двоих друг на друга.

***

Прошло около часа, но Аманэ не вернулся, что немного настораживало Ясиро, но та не хотела подавать виду на это. Просто совесть, по её мнению. Ведь в отличие от некоторых, у неё она хотя бы есть. — Ну, вроде бы всё, — спокойно произнесла Аканэ, беря большующую кастрюлю с «супом» в руки. Даже не смотря на то, что этот «суп» был сделан из первых попавшихся природных материалов, выглядел он довольно аппетитно. Аой передала кастрюлю Нэнэ и пошла за другими девочками, что невинно и одновременно радостно, смеясь с каких-то своих шуток, качались на качелях, ожидая полной готовности своих главных повариц. Ясиро осталась одна, дожидаясь прихода подруги. Внезапно девочка заметила боковым зрением появляющуюся в проёме подъездной двери самую бесящую из всех её знакомых фигуру, и идущих вместе с ним его маму Сару-сан и её мать Аину. Все были загружены какими-то чемоданами, пакетами и тому подобными вещами, что знатно удивило девочку. «Что там у них случилось? — это была первая мысль, пробравшаяся в голову Ясиро, когда та увидела эту картину. — Вечно с этой семейкой Юги какие-то проблемы! По-любому этот мелкий недоумок оставил... стоп, они переезжают?.. — случайно услышала обрывок фразы матери девчушка. Ноги почему-то подкосились, из-за чего юная Нэнэ чуть не свалилась в грязь. Что-то больно кольнуло в груди, а учащенное сердцебиение ощутимо отдавалось во всем теле, заставляя подгибатся ноги еще больше. Голова болезненно загудела, а на глаза почему-то навернулись слезы. — Почему я плачу?.. я же никогда не любила этого идиота...» Ясиро отвернулась, и на нее моментально уставились полные печали и грусти янтарные глаза. Но заметив объект своей ненависти, он, еле сдерживая слезы, попытался показать в одном своем взгляде на нее всю свою боль, скорбь, отчание и злость. Злость. «Неужели на меня?.. — подумала девочка, и, понурившись, опустила голову. — Хотя... это без сомнений...» Желание смотреть в сторону вышедших из подъезда матери, Сары-сан и чёртового Аманэ сразу же отпало, поэтому девочка отвернулась. Рядом уже как раз стояла Аой и мило беседовала с другими девочками, наблюдавшими за их соперниками. Ясиро решила подойти к их месту встречи, и сразу поставить туда эту тяжеленную кастрюлю. По пути Нэнэ прихватила с собой согласившуюся пойти с ней Аканэ. Подходя ближе к лавочке, на Ясиро навивало чувство того, что вот-вот что-то случится, и явно что-то нехорошее, отчего Нэнэ потом будет плохо, но девочка просто отгоняла эти мысли и шла дальше. Подойдя к лавочке и положив на неё свою ношу, Нэнэ тыльной стороной ладони вытерла потный от усталости лоб. Внезапно на её плечо мягко приземлилась девичья рука, отчего Ясиро сразу поняла что её не хотят напугать как это обычно делает Юги, и поняла кто же положил на её плечо руку. Аой мягко произнесла: — Нэнэ, мне кажется, или в нашу сторону идёт Аманэ? — смотря в сторону приближавшегося к ним мальчика спросила Аканэ. У Ясиро сразу же испортилось настроение, а голова неосознанно повернулась в сторону, откуда и шёл Юги. Только от его вида Нэнэ, казалось, стошнит прямо здесь и сейчас. «Только не сейчас, только не сегодня...» — лихорадочно крутились в ее голове мысли. Увидев фигуру приближающуюся к девочкам, голову Ясиро озарил единственный вопрос, ответ на который Нэнэ не могла найти: зачем он идёт сюда? Её брови свелись к переносице, а глазки нервно задёргались по уже стоящему рядом с ней Аманэ. Тот не церемонясь начал свой разговор, так как находиться рядом с объектом от которого его тошнит, не хотелось от слова «совсем». Да и Ясиро в принципе, — тоже. — Ну что ж, редька, —начал он, смотря ей в глаза. —пора прощаться. —в смысле прощаться? — недоуменно спросила она, и ее глаза на миг выразили всю ее растерянность. На миг. — Вот так просто? Аманэ же выглядел невозмутимым. —в прямом, я уезжаю, —он сложил руки в карманы, смерив ее пронзительным взглядом и недобро усмехнувшись. — и знаешь что? —что?.. —Ясиро была в лёгком шоке. Онн так долго жил здесь, и теперь уезжает? Даже не верилось. И это неверие было не то, что приятным. Где-то в глубине души хотелось рыдать. Она уже успела привыкнуть ко всем этим насмешкам, к прозвищу «редька», к их постоянным глупым перепалкам, к их разборкам и высянением отношений, что не хотелось от этого всего так просто и быстро отказываться. Да, они враги. Да, ненавидят друг друга. Да, любят эти глупые и стебные шутки друг на другом. Да, глубоко в душе успели полюбить не только все это, но и друг друга тоже. И это все взаимно. —я рад, что больше не увижу тебя и твои ноги. —мальчик по-стёбски улыбнулся и слегка прикрыл рот рукой. Ясиро даже рот открыла от такой наглости. Она тут переживает, страдает, а этот ишак говорит такое?! «Мудила малолетняя!» —а… Я тоже рада что больше тебя не увижу, придурок! Аманэ показал девочке язык и начал отдаляться. Ясиро тоже высунула язык и нахмурила брови. Вскоре Аманэ уже стоял рядом со своей мамой и матерью Нэнэ. И всё-таки было как-то тревожно. Теперь что-то изменится… Теперь Ясиро уже никто не будет задирать или обзывать. Она уже не будет не за кем бегать с криками «верни мне это!» или «это не твоё» и тому подобное. Никто не заставит её плакать, наверное… — Аой… я, наверное, пойду к маме, а то она там плачет уже. Мне её жалко… Извини… я постараюсь вернуться как можно быстрее, и вообще постараюсь вернуться! — взволнованно произнесла Ясиро, приобнимая подругу за плечи. Та обняла девочку в ответ. — Не переживай, иди, я не против, — весело произнесла Аканэ, смотря вслед уходящей к матери Нэнэ. Подойдя, Ясиро заметила только прощающихся Аину-сан и Сару-сан, у которых слёзы лились, казалось, водопадом. Рядом стоял расстроенный их уездом Цукаса, а рядышком с ним и Аманэ, что вновь посмотрел на Нэнэ, и отвернулся в сторону других мальчиков с которыми прощался. Цукаса же подошёл ближе к Ясиро, и будто спрашивая взглядом «можно?», когда та легонько кивнула, крепко-крепко обнял девочку. Вот с Цукасой Нэнэ уже хорошо дружила, отчего только с радостью обняла плачущего мальчика в ответ, и даже заплакала сама, прижимая его ближе к себе. Когда тот, радостным уже отошёл от девочки, к ней почти на всех порах в объятия прилетела Сара-сан, крепко обнимая девочку. Та ответила взаимностью, а слёзы новым потоком полились из её глаз. Из-за осознания того, что уезжает Аманэ — на душе становилось весело, — возможно — а от осознания того, что уезжают дорогие ей люди — Цукаса, Сара-сан… становилось очень и очень грустно. — Ну, что? Идём домой? — ласково спросила мама Нэнэ, пытаясь скрыть печаль в голосе. — У нас ещё будет потом немного времени как следует попрощаться с ними. — Угу, — буркнула девочка, беря мать за руку. — Пошли. На самом деле у Ясиро были смешанные чувства ко всей этой ситуации. Всё произошло как-то быстро и… неожиданно, что ли? Нэнэ даже не сразу поняла, как реагировать, какое лицо сделать? С одной стороны было очень грустно, с другой… как будто даже всё равно. Они неплохо ладили с Цукасой и Ясиро до глубины души уважала Сару-сан. Да, прощаться определённо больно. Слёзы лились сами и где-то внутри, глубоко-глубоко, эта боль была и из-за Аманэ. «Не буду я по нему скучать!» — мысленно наставляла себя девочка.— «Этот придурок мне всю жизнь испортил своим присутствием в ней!» — О чём задумалась? — спросила мама, переводя взгляд с красного цвета светофора на дочь, — об Аманэ думаешь? Понимаю, с друзьями тяжело прощаться. В это момент Нэнэ чуть не задохнулась от возмущения. Кому тяжело прощаться с этим идиотом? Ей? Да ни в жизнь! — Знаешь, мне тоже нелегко, — продолжала женщина, — мы с Сарой дружили, да и Аманэ с Цукасой стали мне как родные. Я была… не готова. Мы все не готовы. — Мама, я вовсе не буду скучать по этому имбицилу… — воскликнула Нэнэ, но тут же захлопнулась, когда увидела застывшие в глазах матери слёзы. Больше по дороги домой они к этой теме не возвращались.

***

Залетев в свою комнату, первое, что сделала Ясиро — это упала на кровать, зарывшись лицом в подушку и обреченно простонав. Ну почему? Почему всякие резкие повороты событий в жизни происходят только с ней? Почему? Почему? Почему?! Хочется кричать! «Я ненавижу все то, что происходит со мной!..» Из глаз вновь непроизвольно хлынули слезы, и с каждым разом, когда она всхлипывала, мычала или стонала, ее тело содрагалось будто в судорогах. Жалкая. Какая же она жалкая. Нет, она не хочет, чтобы кто-либо уезжал, покидал её! И оставался тоже. Её устраивала её жизнь. Жизнь, наполненная раздражительными криками, смехом, слезами, запахами солнца и всеми цветами радуги. Она слишком привыкла к этим янтарным глазам, которые так яро ненавидит. Она слишком привязалась к этой наглой ухмылке, которую мечтает стереть с его лица уже последние несколько лет. В этот момент внутри Нэнэ бушевали моря, раскалывались литосферные плиты и взрывались вулканы. В ней кипела злость. Злость к самой себе. Она злилась, ведь слова её матери оказались правдой. Это выбешивало. Вскочила с кровати, та подбежала к окну, выглядывая уже до боли знакомую фигуру мальчика. Так и есть, он тут. Стоит под деревом, запихнув руки в карманы, о чём-то глубоко задумавшись. Распахнув настежь окно, Нэнэ, что было сил закричала: — Ты, идиота кусок! Можешь валить куда хочешь!.. Но только попробуй не вернуться, ты слышишь?! И когда ты вернёшься, ты мне за всё ответишь! И за слоновые ноги и за слепую курицу! Ты от меня так получишь, что мать родная не узнаёт! Сказав это, Ясиро тут же захлопнула окно, чтобы Юги не увидел её слёз, и чтобы та не видела его смущенного лица. Наверняка Аманэ сейчас натянет свою кепку до носа и покраснев до кончиков ушей, сломя голову понесётся к своей семье, что стояла неподалеку от старшего сына, но вряд ли услышали и заметили недавно произошедшее. Но Нэнэ не жалела о сказанных ранее ею слов, и уж тем более, не стыдилась их. Ведь у неё, возможно, больше не будет шанса сказать ему это. Вытерев слёзы тыльной стороной ладони, девочка с гордым видом отправилась спать. Ей хотелось поскорее закончить этот день, что отныне будет одним из худших в её жизни. Ей как можно скорее хотелось забыть обо всех проблемах в этом мире: о переезде семьи Юги, о слезах матери, об обещании, которое она насильно взяла с Аманэ… обо всём. Завтра начнётся новый день, но тот будет в корне отличаться от всех предыдущих. Запрыгнув в кровать, даже не удосужившись переодеться, девочка сразу же закуталась в одеяло и уткнулась носом в подушку, насильно закрывая глаза и пытаясь перестать прокручивать в голове все те мысли, что почти всё это чёртово время мешали ей успокоиться. И нет, всё никак не получалось. Солёные слезы из глаз лились сами собой, не позволяя девочке открыть глаза и увидеть за окном уже пустующий двор и тёмную-тёмную ночь. Сколько времени она так прорыдала? Она не знает, и узнать не сможет. На время Ясиро не смотрела и не собирается, ей это незачем. Единственное, чего она сейчас желает всеми фибрами души, так это уснуть, и проснуться завтра полной сил и бодрости, забыв об этом дне, и, скорее всего, бессонной ночи, что подстерегала её ещё с самого начала дня. Наконец, спустя полчаса ворочаний, откидывания одеяла из стороны в сторону, рыданий в подушку и бесполезных бурчаний о том, какой сегодня отвратительный день, Нэнэ уснула. Но даже сон был не таким сладким как ожидалось, и даже там постоянно всплывала фигура Аманэ, его насмешки о ногах Ясиро и его нелепые фразочки…

***

— Ха-ха, да у тебя ноги даже больше, чем у слона! — вновь насмехался над Нэнэ Аманэ. Вот что ему не нравится в её ногах? Что он вообще к ней пристал? — Замолчи, идиот! И вообще, отстань от меня! Что ты пристал ко мне? Бесишь, придурок! — Воу, воу, редька, ты это, полегче! И вообще, я никогда не отстану от тебя, и твоих слониных ног, дайкон-злюка! Ха-ха! — Рассмеялся Аманэ, чувствуя несильный удар в живот от собеседницы, отчего на смех его прорвало ещё больше. — Я никогда не брошу тебя, и твои смешные и отвратительные ноги! — Дурак! — Выдавила из себя Нэнэ, захлёбыаваясь в слезах. Было очень и очень обидно. — Ага, конечно! Мне будет всё равно, даже если ты уйдёшь навсегда и никогда не вернёшься, я буду только рада этому моменту! Даже если тебя собьёт машина, мне будет всё-рав-но! — Крикнула Ясиро, и отвернувшись, убежала в сторону подъезда. Аманэ же не смог проронить более ни слова. Неужели он настолько довёл единственного человека, от которого его тошнит? И даже не смотря на это, ему стало жаль девочку. Но и ему сейчас стало плохо от слов, что ей будет все равно, если он умрёт… Даже не придёт на его могилу?.. Слишком сильно, и слишком ранит его сердце.» Кошмары всю ночь мучали девчушку. А самыми ужасными ее кошмарами были воспоминания с Аманэ, которые постоянно проворачивались в голове, заставляя ее беспокойно ворочаться во сне.

***

Аманэ смотрит в потолок своей новой комнаты. В глазах читалась безысходность и грусть. И что его теперь ждёт? Хотелось бы знать, да знаний этих и не было. Не было абсолютно ничего и никого. Почти. Ни одного знакомого человека, кроме матери и Цукасы. Интересно, а кто-то будет скучать по нему? Или просто подумают «ну что, жалко» и всё? И даже не вспомнят? Возможно. Но как же хотелось думать иначе... Очень тоскливо. А в душе целые бури, вихри, цунами, шторма и смерчи недоговоренности, грусти и непонмания, вперемешку со слезными мольбами о том, чтобы остаться дома. Но что мог сделать всего лишь маленький мальчик, прекрасно понимая, что не сможет заставить мать пересмотреть свое решение и передумать, ведь это касалось его и Цукасы будушего. А Аманэ никогда не желал плохого своему брату. Он повернулся на бок, смотря переводя взгляд с пустого белого потолка на кровать брата. Была ночь, Цукаса спал как убитый после длительной поездки, а Аманэ, хоть и очень хотелось, но не спалось. Его мучили мысли и размышления. Он перебирал все последние слова, сказанные его друзьями и знакомыми, думал о том, что может быть после из-за переезда. Его посещало много мыслей. В большинстве случаев, конечно, плохих, что очень расстраивало. И вдруг он вспомнил слова его заклятого, наизлейшего врага — Ясиро. Глаза сразу же раскрылись до максимума. Хоть это было и обещание отомстить, но всё же. Это дало ему надежду. Как говорят, утопленник и за прутиком хватается. Теперь осталось только дождаться.