Невермор

Новенькая принесла с собой смерть. Гарри жадно вдохнул наполненный новыми запахами лесной воздух, выдохнул обратно облачко пара. Капля магии, и то превратилось в череп, зажглись зеленым огнем глазницы. Безумный смех тысячи мертвых наполнил мир, и Гарри взмахом руки развеял тот. И все же Поттер он не только по фамилии. Как бы сам ни предпочитал считать себя Блэком, воспитанный именно этим родом. Старушка Британия та еще проказница. Она прячет среди своих традиций и туманов монстров, качает их в колыбели из года в год. Не зря из всех тридцати древних чистокровных магических родов только восемь — светлые. Еще трое старательно бегают из поколения в поколение от одной крайности в другую, ужасая своими выбрыками каждую из сторон. А все остальные — стопроцентно темные, аж пробу ставить негде. Блэки — темные. Блэки — кровь и демоны, крики заживо замученных магглов в подвале. Их с детства учат контролю — и умению с выгодой использовать свое бесконтрольное безумие. Терпеть боль и безбоязно пускать самому себе кровь — основа основ их магии. Гарри воспитывали Блэки. Он рос в их доме, был им. Пусть и на одну четвертую. Но сполна вобрал их безумие, проникся идеалами. И про родных Поттеров только читал. Поттеры — не светлее Блэков. Поттеры — лишь другая крайность. Не способные на яркие эмоции, все до одного проданные еще основателем рода Смерти, они тем не менее любили играть. Экспрессивно — переигрывая временами отчаянно. Безразлично к судьбам и жизням окружающих — все будут мертвы; они мертвы от рождения. Гарри почти не владел некромантией. Специально обходил ту стороной, отводил взгляд от меченных ею корешков в библиотеке. Почти панически боялся припадков холода — кровь же теплая, кровь согреет; перережешь горло — и умоешься. И все же не мог изменить собственной сути. Уэнсдей — среда, рожденная в пятницу тринадцатого. Почти смешно — он ведь тоже ребенок пятницы. Гарри задумчиво почесал макушку, растрепывая еще сильнее и так не знавшие расчески волосы. Жаль, труп ему аж никак не достать — слишком хорошо изучил за годы директрису, та явно уже прибралась, никому не доверяя. Зато он может начать свою игру. А то что за дела — в округе, оказывается, монстр, а он так законопастился в свои проекты, что даже и не в курсе. Гарри цыкнул, спрятал руки в карманы. И пошел к хижине, как раз должна к концу уже подойти перегонка крови демона. Части ее.

***

На следующий день Гарри сразу после уроков планировал скрыться в хижине и все же закончить с уборкой — вчера эксперимент закончился несколько не по плану и пришлось остаток дня отдраивать хижину. Увы, она все же не единолично его, а Райан тот еще педант, будет на мозги капать, пока чистоты не будет. Но сразу после уроков его перехватила директриса, пришлось плестись за ней. А затем долго и нудно выслушивать, что никто знать не должен о всяких смертях без разрешения и вообще, Поттер, ваши опекуны мне рассказывали о ваших талантах — да и сама она, дескать, уже навидалась всякого от него. Гарри в этот момент даже не мог решить, а кто же зануднее: Уимс или Дамблдор — в попытках прикрыть свою задницу. Хотя у Уимс задница аппетитнее, здесь не поспоришь. Стоило выйти из кабинета, как он столкнулся с Уэнсдей, видимо ждущей своей очереди. Хмыкнув, приветственно кивнул ей, сказал, и не думая понижать голос: — Настроение сегодня занудное, так что готовься к выносу мозга. — Мистер Поттер! — глухо донеслось из кабинета. Гарри только хохотнул, давая пройти Уэнсдей. Настроение поползло вверх, желания заниматься уборкой так и не появилось, и он, почесав голову, отправился проветриться на плац. Там заодно и Винса поймать можно будет, а то их спальню тот уже третий день игнорирует, а у Гарри как раз к концу мандрагоры подходят, надо бы заказать по его каналам. На плацу Бьянка издевалась над хористами и взглядом пообещала его убить, стоит только ей в этом благом деле помешать. Гарри показал ей язык, но послушно отклонился от курса. Все равно ему ведь Винс нужен, а не «белая» черная. Но тот либо сдох где-то, либо научился хорошо прятаться. Либо так забухал со своими знакомыми погранцами, что вообще забыл и о школе, и о бизнесе. Зато Гарри набрел в своих поисках на Ксавье, мучавшего лук. — Не пробовал нормально целиться? — спросил он, развалившись на стогах сена поблизости. — Я нормально целюсь, — дернул плечом Ксавье. — Просто опыта мало. — Или глазомер ни к черту, — хмыкнул Гарри. Встал, сладко потянувшись. Прильнул к спине Ксавье, закостеневшего при этом. Поправил ему постановку рук, прицеливаясь. И отошел в сторону, кивнул: — Пробуй так. Выстрел. — Девятка, уже лучше. Понял принцип? Ксавье кивнул, взял новую стрелу, пытаясь повторить положение лука, показанное Гарри. Но подошедшая Уэнсдей явно сбила его настрой, стрела улетела в позорную тройку. Гарри фыркнул, закатив глаза. А когда Уэнсдей кинула яблоко, не удержался от собственного хулиганства. Вжикнув, стрела пробила яблоко, врезаясь в щит. А затем упала, срезанная ножом, только яблоко и осталось прибитое. Гарри лишь шире оскалился на безразличный взгляд Уэнсдей в свою сторону. А затем она спросила про Роуэна и Гарри понял, что здесь явно лишний. — Так, ребята, а вот про этого придурка давайте без меня, — спрыгнул он со стога. — Нас Уимс из-за него так поимела в том году — до сих пор дань платим, — скривился. — Буду нужен — знаете, где искать.

***

Бардак, не убранный им до конца вчера, так никуда и не делся. Гарри тяжело вздохнул, смотря на все это дерьмо — за ночь зелье и пахнуть стало соответствующе. Почесал кончиком волшебной палочки глаз. И вот почему он вечно сбегал, стоило Ремусу завести речь о бытовых чарах?.. Но, наколдовав себе тривиальную тряпку и ведро с водой, он все же принялся за уборку. Закончив, он с удовольствием взорвал ведро бомбардой, предварительно окружив то щитами — он же не дебил еще и воду потом убирать со всех поверхностей. Но домовика все же надо бы как-то завести. Гарри мысленно отметил поприставать на каникулах к деду Ориону. Так. Гарри оглянулся, выбирая, чем же именно сегодня будет маяться, пока новая порция крови проходит фильтрацию и перегонку — теперь через основу из одуванчиков. На глаза удачно попалась банка, до верха полная пикси в стазисе — подарок бабушки Вал на семнадцать лет. Гарри ухмыльнулся, левитируя к себе банку и ставя ту на стол. Из ящика затем достал доску и набор ножей из пяти разных материалов. Достал первого пикси, щелчком снял стазис, сразу же ловко перехватывая пикси, а второй рукой накладывая комплекс чар из обездвиживания и обеззвучивания. Распластал замершего пикси по доске и, мурлыкая прилипчивую мелодию, начал того разделывать. Сперва стеклянный нож. Тонкий надрез сверху донизу, ювелирно поставив кончик ровно между хрупкими ключицами синего уродца. Горизонтальный разрез под ребрами — на глаз прикинув, где те заканчиваются, благо жира в пикси нет от слова совсем; забавный феномен, кстати. Надо будет выяснить его природу, — кивнул сам себе Гарри, не переставая мурлыкать. За первым сразу последовал второй пикси. Теперь Гарри уже точно понимал строение ребер, поэтому разрез делал классический, мягкими дугами огибая ребра, чтобы затем удобнее было подвернуть кожу и зафиксировать ту булавками. Легкие сразу в спирт, сердца в стеклянную плошку. Самое сложное было выковырять глаза так, чтобы те не повредить — а они ведь малипусенькие, заразы. Зато все же аккуратно те достав, Гарри тут же закидывал правый в одну чашку Петри, а левый — во вторую; просто в каждой были разные среды разведены. Пикси как раз подходили к концу, а Гарри преисполнился благодушия, когда скрипнула дверь. Он оглянулся, Райан вроде сейчас должен отрабатывать практикум по вызову и удержанию духов, заваленный с треском накануне. В дверях стояла Уэнсдей, осматриваясь. — Проходи, только не трогай ничего — руки откушу, — кивнул ей Гарри и вернулся к своим пикси. Надо все же закончить, пять оставшихся штучек ни туда, ни сюда оставлять. Уэнсдей честно ходила кругами — словно акула, пугающая добычу, чтобы та плотнее пропиталась страхом, какая прелесть — пока он не закончил. А затем одним предложением умудрилась полностью убить все хорошее настроение: — Роуэн Ласлоу. — Опять ты об этом, — скривился он. — И зачем только сдался? — Его убили, когда он пытался убить меня, — наклонила она лицо к плечу. — Интересно. — Этот слизняк — и убить? — хмыкнул Гарри, поведя плечом. Оперся о столешницу задницей. — Звучит смешно. — Но это правда. — Да кто же спорит, — картинно поднял он вверх ладони. — Но странно что пиздец. Он в прошлом году нам умудрился полкомнаты заблевать и зелье испортить, только на порог взойдя — я и до сих пор не допер, что его так испугало тогда. Не черепа же на стенке?.. У нас тогда даже никто разделанный на столе не лежал и все органы были в холодильник попрятаны! — Ясно. У вас здесь уютно. — Так для себя же обставляли, — с радостью сменил тему Гарри. — Мне на Рождество опекуны еще обещали последнюю модель магической центрифуги подогнать — вообще красота будет. А то эта, — кивнул в соответствующую сторону, — уже после десятого запуска с кровью тварей пять иксов сдыхает, запарились менять. — Пробовали вытяжку пойника добавлять? — А нахрена? Она же инертна к крови с магсоставляющей. — Зато стекло колбы изолирует от испарений. Внутреннее обволакивание, разность плотности. — Хм. — Гарри почесал затылок. — Давай попробуем. Интересная мысль, конечно. — Мне два года назад сократили бюджет на замену центрифуг. Пришлось искать варианты. Гарри хмыкнул, отходя к стеллажу со всякими основами и вытяжками и начиная в том рыться. Становится все интереснее. И удивительно выгодно, если действительно выйдет так продлить жизнь центрифуги.

***

— На кого поставить на Кубке По, как думаешь? — наконец-то нашедшийся Винс задумчиво потыкал ручкой в сторону Гарри. Гарри лениво перевернулся на спину, зевнув, потянулся. Кинул в того кровавым леденцом, непонятно что забывшим под подушкой (ему все равно врач запретил на целый месяц бычью кровь, зараза). И все же ответил: — На меня. — Тебе Уимс лично запретила участвовать, — фыркнул тот в ответ и зашуршал оберткой леденца. — И мне, — прибавил справедливости ради. — И всей нашей общаге. — Ой, она со своей паранойей как всегда. Будто мы съедим там остальных, право слово. — Но грохнуть можем. — Но не съесть же! Адам год уже как выпустился, ну серьезно. — Так на кого ставить? Одного моего знакомого перевели в центральный офис, теперь придется на прикармливание его замены тратить, а это денюжка и немалая. — А какие варианты вообще в этом году есть? — скосил на него взгляд Гарри. — Ну, Баклей и Торн, как всегда, выясняют, кто из них в постели главная самка. Из общаги Ахилла команда еще решила попытать удачи. Ну и Синклер со своими «кошками». — Синклер это такая разноцветная блондя-оборотень? — Она самая. Самая адекватная из местных продавцов инфы, отвечаю. Норм такая. — Ну значит, на ее команду — если там будет новенькая, Уэнсдей, участвовать. — Звучит интересно, — почесал нос ручкой Винс, перекинул леденец с одной части рта в другую. — А еще интереснее — откуда такой интерес к новенькой. — Триста галлеонов, — лениво отбил Гарри. И, с хохотом, бомбардой уничтожил кинутую Винсом в него подушку. Перья разметало по комнате — кроме кровати Гарри, заблаговременно прикрытой щитом. — Сучка ты, Поттер. — Еще какая, ага.

***

На гонки они с Райаном не пошли. Что они там не видели, серьезно. Все равно никто никого не грохнет, даже не покалечит нормально — скукота. Тем более, что Крисста своим воем подняла их с утра пораньше и потащила в собственное логово — и они были даже не в обиде. — Блядь, а можно мне тоже таких родителей? — присвистнул Райан, наворачивая круги над запертым в пентаграмму самым натуральным личем. — Охрененный подарок на днюху, отвечаю. — Поддерживаю, — сглотнул жадную слюну Гарри. — На таком фоне наш и вовсе мелочью выглядит. Крисста только пустила слезу, сияя улыбкой. Баньши они такие, чуть что — в слезы. Физиология-с. Но подарок реально внушал. Разделать самого натурального лича — что может быть слаще для юного маньяка? Это ведь такие деньги! И такой опыт! Энергетическую оболочку резать — не плоть кромсать, тут и умение надо, и руку набитую… И матчасти до Мордреда знать. — За книгами? — вздохнул Райан. — Я уже все принесла, — скромно прикрыла глаза Крисста. — На том столе. Жалобно завыл лич — что-то более осмысленное ему не давали сказать руны. Но ничего. Это только пока. А потом они научатся лишать голоса не имеющего ни языка, ни связок и без них. Всему научатся! «Это ведь не некромантия, — фыркнул мысленно Гарри. — Это благородное искусство потрошения… Самое Блэковское дело, пусть даже в уравнение кровь и забыли добавить».