Невермор

Естественно, официально аврорат МагАмерики и не подумал заявлять, что недавно пойманное чудо-юдо, терроризировавшее полгода сам ужасный Невермор, исчезло. Украдено, уничтожено или выкуплено… негласно. Но у Гарри уже хватало знакомых в разных сферах, чтобы быть в курсе некоторых слухов о данном прискорбном происшествии. И он лишь довольно прикрывал глаза, спокойный за фамильные секреты. Самую малость надеясь, что сможет летом самостоятельно покопаться во внутренностях пойманной химеры. Тем временем на смену почти бесснежной зиме пришла весна. Лес наполнился запахами пробуждения, возбуждения и приближающейся медово-персиковой Остары. Все чаще большинство учеников Невермора пропадало в лесу вместо просиживания штанов на уроках. И пусть у каждого были свои причины (особенно у оборотней), но все же, все же… Гарри тоже начал ходить только на избранные предметы. Самые любимые, нужные… И никакой ботаники, пусть новый учитель был намного — достичь чего было и до смешного просто — лучше предыдущего. Лес влек его этой весной как никогда ранее. Все глубже и глубже, в чащу, куда и вой оборотней не доходит. Где земля черная-черная, рыхлая и жадная, обманчиво укрытая прелой листвой и ветками. Где кроны деревьев закрывают небо и даже в самый погожий день царит полумрак. Где на глубине более трех тысяч футов гнили-гнили и так и не сгнили тысячи и тысячи костей. И не магглов, и даже не магов. Гарри не знал, какой вид разумных (разумных ли?) так упорно умирал на этих акрах леса. Не знал, как давно. Но могильник звал его, манил, как сливки кота. Как сломавшая ногу лань волка. Это было естественно. Гарри только прикрывал глаза, усмехался сам себе понимающе. Сглатывал облачко пара, что образовывалось у него внутри при каждом вдохе ртом. — Ты уже холоднее меня, — поймала его как-то после урока рун Крисста, отвела в сторону. — Скоро опять потеплею, к Лите совсем живой буду. — Гарри растянул обескровленные губы в успокаивающей улыбке (это было правильной реакцией, он знал). — Дурак, — вздохнула Крисста и как маленького погладила по волосам. — Мне совсем не хочется по тебе плакать. Но ведь если уйти слишком глубоко… — Мне всегда есть чем укрыться, — теперь и Гарри был серьезен. — Но спасибо. Я… ценю? — Дурак. Уже вечером того дня, лежа без сна в кровати, Гарри лениво подсчитывал трещины на потолке. Винс на соседней кровати что-то сосредоточенно пыхтел, какие-то свои записи «торговых операций» разбирал, но Гарри давно уже смирился с его существованием в одной с ним плоскости. Да и яркая, полная запала кровь Блэков почти замолкла в нем, приглушенная стылым холодом Поттеров. Анализируя самого себя — самое то под счет трещин, — Гарри знал, что так-то не изменился. Его интересы, характер… Только интенсивность — будто в горелке подкрутили на минимум подачу газа. Он замечал, что даже безразличие, так пугавшее его поначалу, не мешает ничему. Просто оставляет пространство для выбора самой… удобной реакции. Теперь он не волновался о событиях, неизбежных этим летом. Просто не видел в этом смысла — и это было чудесно. Был готов встретиться с призраками (во всех смыслах) прошлого. А еще много лучше понимал отца. Но пока стоило пережить Остару. Проводить зиму-смерть и встретить весну-равновесие. В той самой чаще, что так безудержно манила его. Не то чтобы Гарри знал, какие там у некромантов приняты особенные ритуалы на Остару… Но библиотека Невермора смогла дать ему общее понимание принципов. А дальше сила сама уже направит. Неизбежно. Первое апреля выпало на субботу, но уже в четверг в школе было почти никого не найти — даже из учителей (кроме магглов, конечно же). Директор Уимс кривила губы, но так как зрелище это было обыденное и ожидаемое, то она только планировала массовую отработку на благо Джерико для всех «прогульщиков». Гарри задумчиво догрызал яблоко, мыслями будучи уже в чаще, когда плеча коснулась тонкая кисть. А затем с другой стороны вторая — более грубая, мужская. — Никогда не понимала культа рождения. Никакого веселья и сплошные муки. — Уэнсдей выступила вперед, ее ладонь соскользнула вниз, еле-еле дотронулась локтя… — Обычный круговорот. Если все будут только умирать — то очень быстро закончатся, а значит, веселье и вовсе станет невозможным. — Вещь с тобой поспорит. Гарри подхватил отрубленную кисть со своего плеча, чуть почесал ее в центре ладони, с усмешкой наблюдая, как дергаются от щекотки и ласки пальцы. Его сила, такая своенравно полноводная в последние недели, впервые позволяла проследить структуру Вещи. Понять, каким же образом может существовать кисть с самосознанием. — Уникальность Вещи — лишь исключение, подтверждающее правило. — Гарри дернул губой, следя, как призрак вечно молодого мужчины щурится и призрачной же рукой прикладывает палец к губам в привычном жесте: «Молчи». — Мы гуляем по грани и наслаждаемся свиданиями на кладбище, спим в гробах и танцуем, одетые лишь в кровь. Мы все еще живем по древним-древним законам, слепя мишурой нарочитых манер и предрассудков тех, кто не из нашего тесного круга. Мы тоже меняемся, пусть и очень-очень медленно, много медленнее, чем даже могут представить себе глупые магглы. — Но вопрос был не о том. — Уэнсдей склонила голову набок. — Изменение — есть суть рождения, не смерти. Поэтому химерологов по древней классификации и относили к светлым, а не темным. Труп остается трупом, некромант не меняет его сути. И кровь остается кровью. — Прошлое неизменно, а будущее обманчиво непостоянно… — Поэтому провидцы — светлые, а ясновидящие — темные. — Но провидцы не меняют будущее. — Они его разрушают. Но разрушение — тоже изменение. — Гарри перевел взгляд на лес, но видел совсем не его, а бегущую сквозь пороги реку. — Самайн — время самых разудалых вечеринок и шуток. Остара — тишина и покой, когда каждый справляется с собственной сутью… — Каждый. — Гарри кивнул. — И лишь возраст определяет рамки. — В прошлом году мы с Паксли стреляли ворон и выкладывали потом из их трупов чудовищ, которых оживлял затем для нас дядя Фестер. В этом году перед моими глазами все падают и падают перья из тумана, и хочется только залезть в какой-нибудь склеп и лежать, не шевелясь. — Думаю, где найти нужный склеп, ты уже знаешь. — У меня прохудился крепеж под пробковую доску. — Да и сама «пробковая доска» звучит как-то не очень, да? — Гарри позволил Вещи перепрыгнуть со своей руки на плечо Уэнсдей. — Увидимся в понедельник. — Возможно. — Она не могла не оставить последнее слово за собой. Гарри только усмехнулся вслед. Выкинул в сторону огрызок и тоже неспеша пошел. Его ждала чаща.

***

Тестралы присоединились к Гарри где-то на полпути. Вынырнули из-за деревьев, вожак привычно подтолкнул под локоть, намекая, что было бы хорошей идеей его погладить. Так, почесывая тестральи уши, больше похожие на рога, Гарри и добрался до нужного места. Он не зря почти неделю «обхаживал» окрестности могильника, готовясь к Остаре. Осматривал местность, разбирал даже кое-где валежник… Притащил самое банальное покрывало, разрисовав его предварительно рунами. Не на голой земле же сидеть. На «центральную» поляну, под которой был самый крупный и многочисленный костяк, тестралы заходить не стали. Обфырчали Гарри будто на ее границе и отошли в сторону. Наступал вечер, сумрак, под густыми кронами деревьев и проблеска солнца уже не было видно. Гарри задрал вверх голову, глубоко вдохнул носом, наслаждаясь всем сразу: прохладой, тишиной, лесной свежестью… Яблочным привкусом, расцветающим во рту. Остара — время персиков. Но для мертвых — даже они словно яблоки. Гарри расстелил покрывало на земле, с видимым удовольствием растянулся на нем, потягиваясь. Ему не мешали ни холод, шедший от земли, ни ямки и кочки, скрывшиеся под покрывалом. Ему было хорошо. Правильно. Выдохнул. Прикрыл глаза, еле-еле улыбаясь… — Сапфо, Сапфо! Ну поиграй же со мной, Сапфо! Но Сапфо даже не поднял на него взгляд. Он все также сидел над глиняной табличкой и водил задумчиво по губам палочкой-стилетом. Сази надулся, прищурил глаза — терпеть не мог игнорирования, даже силу не всегда удавалось сдержать; оти говорил, что это признак его великой силы, просто юной еще, и Сази верил ему, а как же иначе. — Сази, успокойся и не мешай старшему брату. — Мами оторвалась от вышивки и строго на него взглянула. Но разве могла она понять? В груди будто что-то еще сильнее сжалось, и сила обожгла кончики пальцев. Сази стиснул ладони в кулаки, резко мотнул головой: — Мами! Мы мужчины, жрицы не должны!.. Ай! Сапфо, за что? Получить подзатыльник от брата было обидно до слез. Он ведь только что его игнорировал, а теперь?.. — Слишком мал еще рассуждать о жрицах. Прости, мами, он не со зла. — Все хорошо, Сапфо. — Мами улыбнулась нежно, но только Сази видел в той нежности насмешку. Ну конечно же. Он ведь младше. Он ведь не Сапфо, которому все вои уважительно кивают и на которого юны мечтают быть похожими. Сази еще даже не юн! Но ведь он, Сази, не хуже! Оти говорил — будет даже сильнее брата, только нужно чуть подрасти. Войти в полную силу и тогда… Сази сглотнул, опустил взгляд на землю. Жрицы — никто. Лишь вои имеют значение, они защищают поселение, они охотятся и они решают, как и кому жить. В их руках сила и благословение Оти-Жизни. А последовательницы Мами-Смерти… Лишь обделенные и каплей силы и дара женщины, нужные только для рождения будущих вои. И то, мами того же Лайва — настоящая вои, не жрица. Она имеет смысл, и никто даже не сомневается, что уже этой весной — всего через пару кулаков — Лайв станет юном, убив в пещерах монстра. — Я пройдусь, — буркнул наконец Сази и поспешил убраться со двора. Оти говорил — он сильнее Сапфо. А Сапфо стал юном в свою тринадцатую весну. Для Сази сейчас двенадцатая идет, а значит… Сази сжал губы, останавливаясь на полушаге. Оглянулся назад, но почти сразу мотнул зло головой. Сила пела в крови, огнем лизала ладони. Он сможет. Сможет. Шаг. Еще и еще, пока он не побежал, не видя ничего, кроме своей цели. Границу поселения он почти и не заметил. Только охранные руны и засветились у него под ногами, но и не подумали задерживать; оти давно внес Сази в список разрешения на выход. Он ведь почти взрослый, тренируется в лесу, пусть даже оти и не пускает его глубже в чащу. За спиной уже осталась даже светлая лесная опушка, где он обычно и тренировался под наблюдением оти или Сапфо. Только тогда Сази остановился, осмотрелся по сторонам. Лес и лес. Более разросшийся и без частых подпалин на стволах деревьев, и только. Он точно знал, что если сейчас повернуть… налево? рано или поздно увидит пещеры, полные монстров, убив одного из которых, он и станет юном. Но что если… пройти вперед? Дальше, глубже в чащу, куда только самые умелые из вои и рискуют забредать? Всех детей пугают монстрами из чащи — но ведь оти говорил, что у них и самый драгоценный мех, да и мясо… Только убив монстра из чащи, он докажет, что лучше Сапфо. Что он уже вои в свою одиннадцатую весну, не юн! И пусть заполошно билось сердце, сила продолжала жечь ладони. И ее точно-точно хватит даже на самого страшного-страшного монстра. Ведь над ним Оти-Жизнь. И он бессмертен в своей силе. Гарри открыл глаза, когда солнце все же достигло поверхности, сумев пробиться сквозь густые кроны. Чуть заметно дрожала земля, подчиняясь медленным ударам его сердца. Сила лилась потоком, уходя в почву и возвращаясь обратно, вновь и вновь заевшим механизмом. И будто сама Смерть смотрела из-за деревьев. Гарри вновь закрыл глаза. Вдохнул…