Привкус крови

Рафаэль заботится о нём невероятно… мило. Раньше Лео никогда не подумал бы, что получится охарактеризовать какие-либо действия темпераментной черепашки этим несовместимым с ним словом, но всё же в данное время он может это сделать. Это кажется ему капельку странным, но с другой стороны в глубине души он даже рад, что ему… что ему не всё равно. Не плевать. Обладатель тёмно-алой повязки показывает другую свою сторону только тогда, когда они наедине. Он всё свободное время уделяет уходу за Леонардо и это не может не укрыться от глаз семьи, не может не вызвать в них уважения к нему, которое он, несомненно, заслуживает. Раф возится с лидером словно с малым ребёнком, и когда его забота начинает становится чрезмерной, Лео поначалу пытается возражать, но все его попытки ведут лишь к препирательствам, поэтому вскоре он, преисполненный к Рафаэлю поразительным доверием, молча и без претензий выполняет все его указания и больше не возникает во время курса реабилитации, назначенным Донни. Наверное где-то в глубине души, поддерживая его терпение, зрела коварная мысль о том, что он потом на них хорошенечко отыграется, но… Вы же знаете, Раф - мастер расстраивать чужие планы. __________ Вторая неделя лечения. В первый раз Леонардо с спросонья перепугался не на шутку. Он проснулся от щекотного прикосновения к ступне и, надо сказать, не сразу осознал, что некто, крепко привязывая его левую ногу к кровати, просто случайно задел его. Дёрнувшись, владелец катаны понял, что руки его крепко скованы под кроватью. Толстая верёвка, опутывая запястья, словно кандалы, имела также немаленький промежуток между узлами, благодаря чему боли в руках не было, но поднять их или пошевелить ими было крайне проблематично. Лео уже хотел было перебудить всю канализацию, а так же дать незваному гостю парочку пинков одной из свободных ног, но Рафаэль, чудом остановив его в последний момент, резко подался вперёд и заткнул любовнику рот требовательным поцелуем, чем помешал рассекретить ему себя и наделать шуму. - Раф? - Лео недоумевает. Затем делает возмущённый вид в стиле «я - ваш командир и вы не можете меня ослушаться». Саеносец терпеть не может это его выражение лица. Только не когда они вместе, тет-а-тет. - Какого чёрта? Зелёные глаза коварно щурятся, черепашка прикладывает палец к губам, призывая говорить тише. Он как-то особенно подло улыбается и, как показалось Лео, став просто до невозможности ближе, шепнул в ухо: - Тише, тише… Чего это ты так разволновался? Я вчера нечаянно увидел, как ты дрочишь. Приставать к тебе тогда было как-то неудобно, но я подумал, что моя помощь тебе бы всё-таки не помешала. Если бы Леонардо мог, то покраснел бы при этих словах от макушки до пят. Вот же… - Ты так долго не мог кончить и оттого был таким очаровательным… Я в который раз поражаюсь тому, какой же ты всё-таки бываешь неумёха. Владелец катаны едва сдерживается, чтобы не сказать в ответ нечто колкое, и то только потому, что прекрасно понимает: Раф провоцирует. Это одна из любимейших его стратегий. Лео поворачивает голову на бок, сталкиваясь в полутьме с пронзительным, изучающим взглядом и хрипло смеётся. - Это всё ты, мелкий извращенец. По сравнению с твоими прикосновениями, по сравнению со всеми теми выкрутасами, что ты творишь, мои собственные ласки кажутся мне скучными и пресными. Я просто не в силах имитировать хотя бы приблизительно всё то, что делаешь ты, и это… И из-за этого процесс не приносит какого-то особого удовольствия, понимаешь? Слова действуют на младшего ничуть не хуже, чем красная тряпка действует на быка. Иногда Леонардо с этой его отвратительной привычкой чесать языком одними только словами способен повлиять на него ничуть не хуже афродизиака. Рафаэль мстит за этот ход. Сегодня он медлительней даже их маленьких неразумных собратьев, жующих травку в зоомагазинах города. Сегодня он приторно нежный, не такой, как обычно, и для Лео это так возбуждающе-ново - перестать метаться между отрезвляющей болью и безграничным наслаждением. Саеносец был просто Богом минета. Не потому, что у него было много опыта или осведомлённости на эту тему, а потому, что перед ним был Лео. С Лео хотелось быть таким, Лео хотелось сводить с ума раз за разом, Лео хотелось испить до конца, проверить предел его возможностей, выжать до капли, без остатка. Обладатель алой повязки плотнее обхватывает губами головку солоноватого от смазки полового органа. Он сосёт размеренно, очень стараясь и вынуждает любовника признать моральное поражение, когда тот наконец сдаётся, просит, нет… умоляет его о большем. С неохотой прерывая хаотичные ласки и, выпустив член изо рта, Раф качает головой: - Ну нет, хороший мой, так легко ты сегодня не отделаешься. Тебе пока что нельзя, а я ведь не хочу тебе навредить. - и тут же заглатывает так, что у владельца катаны вместо привычных просьб или же возмущений вырывается сдавленный полу всхлип полу выдох. Леонардо пытается толкаться навстречу желанному рту, чтобы хоть как-то ускорить разрядку, но добивается этим только того, что его одной рукой с силой и настойчивостью сильнее прижимают к кровати. В какой-то момент в голове обладателя повязки небесно-голубого цвета мелькает неосторожная мысль о том, что уж лучше бы Рафаэль хорошенько наказал его своей сильной рукой или кожаной набедренной повязкой, чем вот так вот мучить ожиданием… Младший находит достаточно быстрый, во всём идеальный ритм, жаром и теснотой умелого рта подводит его постепенно к краю, но спрыгнуть вниз, в бездну удовольствия, не даёт. Лео абсолютно скован в движениях, и это напоминает ему их первый раз, его беспомощность и проснувшееся доверие кому-то другому. Сейчас отсутствие возможности повлиять на процесс казалось огромным минусом. Раф был не просто ведущим, он был полноправным хозяином положения. - Дай же ты мне уже кончить… Я так хочу… Пожалуйста… Лео стыдится своих слов, и саеносец понимает, что на сегодня достаточно. Вот он - предел. Кареглазый с трудом сдерживается рвущийся из груди вопль, когда несколькими незабываемыми движениями губ Рафаэль заставляет его забыть о том, где они находятся и кто же он вообще такой. Оргазм приносит невероятное облегчение напряжённому каждой клеточкой, натянутому, как струне и остро реагирующему на каждый случайный контакт с кожей Лео и разливается по телу блаженством и лёгкой усталостью. Рафаэль гнездится рядом, развязывает черепашку и с недовольством смотрит на кровавые полосы на запястьях. Мягко касается языком повреждённой кожи, ловя едва слышное шипение в ответ. Раф рядом до тех пор, пока Леонардо не уснёт, и потом ещё немного. Только после этого он позволит себе кое-как унять собственное возбуждение. Зеленоглазый пробудет с ним до самого утра, усевшись около кровати и пристроив голову на мягком матраце. Это уже многое значит.