Ксюша. Девочка со спичками.

    Руки замёрзли, пальцы больше не чувствовали холода, а лёгкие будто бы кололо иголками изнутри. Смотря на жёлтый отблеск сломанной зажигалки, лежащей в метре от меня, я винила себя за то, что не купила запасную. На улице уже зажглись фонари, а значит время было около восьми вечера. Надвигалась ночь, возможно неся с собой мою смерть, но нет, я скоро закончу и пойду домой, ведь осталось совсем немного, последняя сижка. Последняя сижка и я свободна...                                  ***    - Ксюш, слушай, ты вообще любишь себя?    - Мам, что за вопросы такие?    - Не знаю дочь, я вот смотрю на тебя, на все эти твои пирсинги, сережки, на одежду и вот не понимаю, как можно себя так ненавидеть?    - Мам, все в порядке, мне так хорошо.    - Тебе то хорошо, а обо мне что люди подумают?    - Тебе ли не все равно?    - Нет Ксюшь, мне не все равно.                                 ***    Блядь. Пальцы ног замёрзли, дышать трудно, но не покурив не получится слезть отсюда, просто напросто нет сил на это, а стимулятор помог бы задействовать запечатанный запас энергии. Я бы могла разобрать сигарету и снюхать все то, что там забито, но прошло слишком много времени, порошок впитался в табак, а глотать его тупо, слишком маленькая дозировка для перорального применения.    Я не виню себя за то, что происходит со мной, путь который был избран, не хуже обыденной, семейно жизни, или карьерного роста на любимой работе, счастье зиждется на исполнении своих желаний, удовлетворении физических потребностей и потакании своему эго. Все это было неведомо для меня и избрав путь самоуничтожения, я обрела любовь к жизни. Вспоминая те мелочи которые казались мне однообразно душащими, зацикленными на выполнении одного и того же, стали сокровищем в моих воспоминаниях. Чтобы начать любить себя, нужно вначале возненавидеть, ведь любя изначально, мы многое прощаем себе, закрываем глаза на совершенные ошибки, и бараньей  упрямостью, всеми силами защищаем скудные, внутренние пожитки, даже от собственной критики. Как жаль, что философский монолог не имеет веса когда сцена - это грязный, мокрый чердак, зритель - забитая солями сигарета, хотя аллегория с эшафотом и палачом была бы более подходящей, но тут уже как посмотреть, если рассматривать свою жизнь как шутку, то первое подходит больше, так как зритель ждёт веселья,  пантомим и кривляний, а вот второе, это требование крови, а я ещё не определилась как расценивать итог моих действий, знаю, что пиздец, но вот каких он масштабах ещё не ясно.                                 ***    - Ксюн, это просто пизда, я таких с утра солимыг видела по пути в школу, просто ебанешься!    - Бля, рассказывай.    - Ну короче, идёт мужик, ну лет тридцать, тридцать пять, а его так трусит, будто он вошёл в зону турбулентности, дёргается весь, то штаны приспустит, то руками замашет будто бы током ебнули.    - Жесть.    - Да это не все, а сзади него дед идёт, да такой блядь дед, будто бы из могилы только выбрался и сразу за закладкой запиздил.    - Боже праведный, и вправду ебануться можно.    - Я со смеха чуть штаны не обосрала, это просто треш.                               ***    Небо высрало белые хлопья снега в сопровождении дождя, чердак начал протекать и пришлось прятать сигарету, как дитя родное. Если бы было суждено замёрзнуть насмерть, то меня можно было бы принять за жителя Помпей, за хорошую мать пытающуюся укрыть свое чадо от безжалостной лавы.    Мне кажется, что бог и вправду существует и он сейчас смотри на меня, попивает вино и ждёт моих дальнейших действий. Вот только это не тот бог о котором все говорят, не милосердный и бескорыстный, совсем наоборот. Может я сужу его с точки зрения человека попавшего в неприятность из-за совершенной глупости. Этому человеку необходимо кого-то обвинить, потому что себя корить, точно невыход и так на душе дерьмово, куда ещё глубже зарываться, нужна отдушина, накричать на кого-то, пнуть кота ну или выпить чего-то крепкого, упасть в кювет, канаву, лужу и уснуть в собственных испражнениях.    То вещество, которое я употребляю, поставило точки во мнении о себе, как бы вернуло с неба на землю, ведь приходилось делать много жутких и грязных вещей, ради кайфа который того не стоит, я называла себя Джанки, гордо, испытывая внутренне удовлетворение, но что Джанки, что ебаучий нарик, точ - однохуйственно, обложка, желание спрятаться за красотой слов, выдуманных образов моего подросткового максимализма.     Помню как раньше с трепетом подходила к вопросу "кто я" и не помню момента когда определилась. Возможно ещё есть шанс на спасение и не гордость мешает попросить о помощи, гордости давно уже нет, стрёмно просто, признаться, что ты юзаешь соля стыдно, а не страшно.                                   ***    - Ксю, пиздатая стрижка, ты со своим черным каре - ну вылетая мефедронщица!                                  ***    Становилось ещё холоднее, хотя куда ещё то. Все начинало походить на розыгрыш, казалось, сейчас на чердак залезет мать и скажет: "а я тебе говорила, это все твой внешний вид!"    Если порыться в этих словах глубже, то можно найти в них смысл. Мой внешний вид, изначально служил мне фильтром, если тебе не нравится как я выгляжу, то ты уже не прошел проверку и вряд-ли нам по пути, потом, постепенно мне просто напросто становилось похуй. Это не так как происходит допустим после употребления ЛСД, ты не чувствуешь духовного просветления и не отрекся от лычки потреблятства, в этом случае, это лишь временный эффект, как мне кажется пропитанный высокомерием, ну конечно, съев, где-то двести  пятьдесят, сто пятьдесят микрограмм кислоты ты попадаешь в другой мир, который все свое внимание уделяет тебе, который был создан для тебя и ты хочешь в нем остаться, но не можешь, потому и прибегаешь к правилам мира иллюзий в настоящем, а вот с солями по другому, тебе похуй, нужно въебться ещё и неважно каким путем, хотя цели примерно одинаковы, тоже побег, только в этом случае от поступков совершаемых тобой, а не от мира где ты нахуй никому не нужен и где тебя насильно никто не держит.                                     ***    - Ксюш, слушай, у меня есть проблема.    - Ань, что случилось?    - Я кажется залетела на той тусовке.    - Ебать! Чё?    - Антон изнасиловал меня когда я бухая в умат уснула у Насти в комнате, это пиздец Ксюш, я не могла сопротивляться, я просто лежала, как ебаный кусок мяса, а он ебал меня!                                   ***    Голода я не чувствовала, ты можешь хоть неделю не жрать торча на этой теме и не спать тоже, хотя если и захочется, то не выйдет. Я достала коробок спичек из промокшей куртки. Взяв одну, посчитала остаток.    - Пять.    Есть такое выражение как "не веришь в бога, до первой тряски в самолёте" все понятно, страх смерти не сравнился бы с моим страхом перед этим влажным коробком и пятью списками, хотя, между ними прослеживается связь. Коробок - это метафора, набор мыслей о смерти, а спички это вариации событий, продуманных и точных до мелочей. Спичку можно зажечь о другой коробок, спичка незаменима, но без короба не работает. Сложность моей мысли, для меня, состоит в том, что я не могу найти ответ, на вопрос: "что делать когда наебнулись и спички и коробок" можно было бы взять новые, но их нет и нет возможности, а скоро от холода у меня сгниют руки и я в принципе утеряю функцию хватания. Но смерть не страшна, боль тоже не пугает. Холодный пот проскальзывает по спине лишь от одной мысли, что спичка непригодна. Я чиркнула первую. Поломавшись она отлёта и упала возле моих промокших, разлагающихся кроссовок. Отсчёт пошел.