Скайрим попал!

Ворота я за собой, разумеется, лучшим образом закрыл, невзирая на вопли кота. Даже подоткнул камнями для надежности. Кот-то полезным оказался, глупо давать ему утечь. Нет уж, как я был с котом — так с котом и останусь. Потом навьючил на спину тюк с доспехами и оружием бандитов, да и зашагал — вниз с холма, а потом вдоль речки. Идти было приятно - ноги как сами несли, даже тяжести от кучи железа не чувствовал, да еще ветерок с гор прохладный поддувал, остужая пот и отгоняя комаров. Правда, где-то через минут двадцать на меня из кустов какая-то осатаневшая псина бросилась - ее я от неожиданности спалил почти в головешки. Потом потыкал башмаком, осмотрел - а хрена, не псина - натуральный волчара. Сразу видно, в местном мире с экологией получше, чем у нас будет - вон какой вымахал, да и людей не боится вообще. Кроме этого по пути ничего не случилось - даже не особо и устав, я, через примерно часок, прибыл в Ривервуд. После слов кота я ждал чего-то этакого, но вообще поселение было скорее неперспективной деревней — десяток домов, сельпо, пивнуха и градообразующая лесопилка, где были трудоустроены местные алкаши. Все как дома, в общем. И дети сопливые по единственной улице бегают, пыль поднимая. Хорошо в деревне летом, что ни говори. Я огляделся, увидел неподалеку сараюху, в которой махал молотком над наковальней здоровый такой мужик - чисто хипстер, насколько бородатый - и двинулся туда. —Поздорову, добрый человек, — с грохотом бросил тюк с железками об пол сараюхи, — Звать меня дон Диего, негоциант и ценитель кошек. Занимаюсь торговлей черным деревом, честь имею, все остальное имею тоже. По возможности. А ты, вижу, местный кузнец будешь? —Точно, буду, а звать меня Алвор, — хипстер отложил свою кувалду в сторону, вытер сопливую бороду грязной лапой, — Только у нас того, котов нету. И никакого черного дерева не было отродясь… —Поэтому-то я и тут, — я подвинул мешок по полу к кузнецу поближе, — Скоро все им завалено будет, охуеешь еще, помяни мои слова. Кстати… —По дереву тебе того, с Гердур бы поговорить, — вот ведь блядь, неудачно я с этим деревом пошутил, заебет теперь, — Я больше по нордской стали занимаюсь, лучшей стали в Тамриэле! —Ага, земляк, я об этом и хотел поговорить, — еще раз пнул тюк, — Сразу увидел по сараюхе твоей - широко живешь, производство налажено и быт не отстает. Вот, между прочим, добыл на досуге, продать хочу. Оптом дешевле, имей в виду. —Оптом — это по-каковски ты говоришь, дон Диега? — хипстер наконец-то заинтересовался мешком, глянул внутрь и начал вынимать связанные попарно мечи, — А железки возьму, чего не взять. Вижу, ты и почистил их? —Точно, весь вечер убил за чисткой, — я согласно кивнул, отогнал сорванной веточкой назойливого комара, — Сколько за все про все, Алвор? Мужик почесал затылок, поднял гляделки в потолок - очевидно, математика не была его сильной стороной. —Дык это, дон Диега… подумать бы надо, товар осмотреть —Алвор! Шоровы кости! Я же говорила - не таскай своих собутыльников к нам в кузницу! Тут, в конце концов, ты должен зарабатывать деньги, а не пропивать! Я от неожиданности даже веточку, которой комаров гонял, под ноги выронил. На пороге задымленной сараюшки стояла девушка лет может двадцати от силы. Волосы русые скручены в две косы на затылке, глаза синие сверкают. Черты лица чуть грубоватые на мой вкус, и нос вздернутый кнопочкой - но ей даже идет. Сама при этом чисто фитоняшка — бедра стройные, грудь — задорно торчащая двоечка примерно. Все при ней, и неплохо так платьем из тонкой шерсти очерчено. Экий цветочек в местном колхозе вырос — с ума сойти. —Сигрид! — очнулся наконец хипстер, подбоченился важно, — Это, шоб ты знала, дура, дон Диега! Из самого Имперского города, деревом будет торговать. И котами ищщо, вроде — тут не уверен. Важный человек! Вот, товар принес на продажу. —Котов? — фитоняха-Сигрид покосилась на мешок, сиротливо лежащий на полу, перевела свои синие брызги на меня, — Дон Диега, значит? А один в один мой папаша — пьянь, рвань и бабник, не в упрек вам будет сказано. —Ты языком-то не трепи, знай свое место! — взрыкнул Алвор, даже ногой в пол топнул, взвив угольную пыль, — Лучше вона, проводи гостя до трактира, пока я буду его товар оценивать. Ну? Девушка крутнулась на месте, махнула мне ладошкой — иди, мол, за мной, заодно дав оценить прекрасную попку — хороша, зараза. Кивнул хипстеру и пошел следом. Едва за угол сарая зашли, мягко так ту попку погладил сквозь платье, снизил голос до вкрадчивого полушепота: —Мадмуазель, я… Успел понять, что зад кузнецовой жены на ощупь даже лучше, чем на вид, а потом я на пару секунд ослеп - так мне в рыло прилетело. Кулак у Сигрид был маленький, но пиздец какой злой — даже кровь из носу брызнула. Ей что, мамка про тонкости флирта не рассказывала? Чего ж сразу по морде бить? —Слушай, ты, имперец тонконогий, — удивительное дело, но говорила она тоже этак шепотом, хоть и злобным, — а я думал, что заорет и придется мне иметь дело с качком-Алвором, — Еще раз свои лапы распустишь — кликну моего дурака и таких пиздюлей получишь — в Коллегии магов хребет на место не поставят, понял? Мы люди хоть простые, но честные, не то, что у вас там. Я замужем, если ты не заметил. Очухался? —Да, мадмуазель, — прогундосил я, пытаясь унять кровь, — Намек понял, больше так не буду. — Вот и чудно, — она поморщилась и потерла отбитый кулак, — Кто же сразу руки к попе тянет? Ни тебе подарков, ни обольщения никакого, и сам одет как вшивый пропойца. —Приношу свои глубочайшие извинения, — я, тряся башкой, следовал за уверенно плывущей по улице обладательницей упругого зада, — С радостью заглажу свою нечаянную вину, как только разбогатею, клянусь честью. Просто пока временно стеснен в средствах на правильный подход. —Все вы такие — думаете за красивые глазки девушку поиметь, — кажется, основной накал злобы у фитоняхи спал, шипеть перестала, — Вот трактир тебе, дон Диега, Алвору скажу… Да не боись ты, скажу что бы тебя тут искал по делам торговым. —Мда, — подумал я, усаживаясь за столик, — Неловко вышло, но не надо терять надежды, гардемарин — трахнем мы еще эту попку во всяких интересных позах, дай только время. Чую, она сходить налево совсем не против. Заказал у мрачного бармена, представившегося Оргнаром, бутылку местного меда — этакого пованивающего дрожжами пива градуса в четыре, не больше. Интересно, дно у меня с этого меда не выбьет? Запах у него больно подозрительный, намекающий на срыв шпингалета в самое неподходящее время… К пиву взял еще оленью отбивную, твердую, как доска, и как раз ее дожевывал, когда хлопнула дверь и через зал точно ко мне направилась высокая мадам лет за тридцать — явно местная. Кожа белая, какая только у рыжих бывает, и волосы чисто медь блестят. — Не помешаю? — села напротив, не дожидаясь разрешения, глянула в глаза. Симпатичная. Не Сигрид, но тоже ничего, ухоженная милфа. —Ты банду Бараги вырезал? Хорошо, что я уже пиво проглотил — а то бы носом пошло. —Что?! —Ну, что таращишься? Спрошу медленнее, раз не понял - банду Бараги ты вырезал? — она издевательски улыбнулась. —Э-э-э —За мной иди, — поднялась со стула, и через зал к какой-то двери двинула. Как-то меня Ривервудские бабы раздражать начинают, честное слово — то в морду бьют, то обращаются как со щенком. Отодвинул стул, зашагал следом — за дверью оказалась комната, похоже — под сдачу. — Закрой за собой, — рыжая милфа прошла вперед, оперлась о стол, — Тут можно говорить, Оргнар подслушивать не станет. Меня звать Гердур, это со мной тут Барага работал. — На ловца и зверь бежит, Гердур, — я плотно закрыл дверь за спиной, подошел к собеседнице ближе, почти на грани приличия, — Тебя-то мне и надо. Давай сразу к делу — как думаешь, сколько ты готова заплатить за бухгалтерские книги покойного Бараги? И учти, я порядок цен представляю — как раз из этих книг. — Сколько ты хочешь? — что-то не похоже, что испугалась, сучка наглая, глядит спокойно так, с издевкой. — Скажем, двадцать пять тысяч золотом? — И все? — тот же нахальный взгляд. — Нет, — я вцепился в вырез ее расшитого платья, потянул вниз - ага, проняло, похоже — спеси поубавилось в глазах, пожалуй, — Еще я тебя выебу. Прямо сейчас. Она облизала губы. — Выебешь? Может, хвастаешься просто? — и, пока я освобождал из платья массивные мягкие сиськи с крупными торчащими сосками, она вдруг потянула вверх подол, не отрывая от меня взгляда. Ого, дело принимает интересный оборот! —Обвисли немного, да, Гердур? Но могло быть и хуже, — я обхватил ее груди, сжал до боли, оставляя красные следы на белой коже, — Ты вполне подходишь для того, чтобы спустить разок-другой. —Не отвлекайся, — она криво улыбнулась, — Действуй, пока стоит. Я толкнул ее на стол, схватил за мягкую попку, подтягивая ближе. Раздвинул коленом полные белые бедра, открывая поросшую рыжими кучеряшками женственность. Ухмыльнулся, отстраняясь, и сплюнул на бледно-розовые нижние губки, раскрывая их грязными пальцами. —Хорошо сохранилась, мамочка. Она поморщилась, отвернула голову к стене. —Делай то, за чем пришел, скотина. Тогда я задрал ее ноги повыше, укладывая себе на плечи, рывком содрал штаны, и подался вперед, помогая себе рукой. Рыжая закусила губу белыми зубками так, что выступила кровь — но даже не попробовала сопротивляться. Только сдавленно застонала и двинула бедра мне навстречу — да у этой шлюхи в скважине полно масла! —Хочешь меня, старая блядь? — я воткнул в нее до конца и начал медленно двигаться, раскачивая скрипящий стол, стараясь войти еще глубже, по самый корень, — Или ты даешь всем? Вряд ли всем, дырка еще тугая… —Иди… в Обливион! — Гердур хрипло стонала в такт моим толчкам, впившись руками в край стола, — Мразь! —Мразь? — я сильнее сжал ее бедра, — А мне кажется, тебе нравится? Если нет, самое — уф — время разнообразить наши отношения! Я вышел из распаханной пизденки, приподнял белоснежный упругий зад и, примерившись за доли секунды, воткнул блестящий от смазки конец чуть пониже, разрывая узкое, сжатое до невозможности колечко. —Неет, скотина, неет! — ее визг был просто оглушающим, — Прекрати! Больно! Блядь, ее попка была дико тесной! Я навалился на брыкающуюся как молодая кобылка рыжую, распластывая ее на столе, и раз за разом впихивал в узкую дырочку разбухший от желания член. У Гердур выступили слезы, ее лицо раскраснелось от криков — да, похоже в попу мне никто давать не планировал! Ее сложная прическа сбилась, медные волосы пропитались потом, из губ вырывалась хриплые стоны в ответ на каждое мое движение. —Да, шлюха, сожми попку, — прорычал я, врезав Гердур пощечину, — Сожми попку, я кон-ча-а-ю… А, бля-я-я! Еще несколько судорожных толчков я вгонял сперму глубоко в попу вздрагивающей рыжей красотки, и наконец все закончилось, хотя подняться с нее я смог далеко не сразу - даже ноги не держали. Хрена себе, провел переговоры, каждый раз бы так бизнес вести. —Охуеть, — я отошел на негнущихся лапах, с трудом подтянул штаны, глядя, как Гердур деловито поправляет платье, — Не знаю как ты, чертова шлюха, но я сегодня такое повторить уже не способен. —И еще двадцать пять тысяч, да? — ее голос был все еще хриплым, но лицо уже стало спокойным. Рыжая, устроившись на все том же столе, пробовала привести в порядок прическу, даже не смотря в мою сторону. —Думаешь, удачно меня поимел? —Ну, — я пожал плечами, дико желая выкурить сигаретку, — вообще вроде как да, только что. —Тогда сейчас я тебя, дурака, серьезно огорчу. — Давай, продолжай, ты меня заинтриговала, — я сел на кровать с заинтересованным видом, — Только не говори, что у тебя триппер - не порти мне вечер. — Проблемы с триппером вылечит любая сельская ведьма, сельский парень, — Гердур поморщилась, слезая со стола — видимо, задницу я ей проткнул на все сто, — Но неужели ты думаешь, что меня напугают бумажки какого-то лесного бандита? Клянусь Шоровым хером, даже если бы ты притащил ярлу самого Барагу на веревке и тот раскололся бы до самой жопы насчет наших дел — это и то никак не повлияло бы на бизнес. Ну, небольшие накладные расходы я бы, конечно, понесла — не без этого. Так, похоже мечты о богатстве и купленной за звонкий нал спортивной попке кузнецовой жены отодвигаются. — Но, — я потянулся, хрустнув суставами, — Видимо, чего-то тебе от меня все же надо — иначе не стоило и ноги раздвигать, так ведь, старая ты шлюха? — Шлюха — еще куда ни шло, но не вздумай больше называть меня старой, — она сощурилась, — А то тебя лишат возможности трепать языком. Но вообще да, кое в чем ты можешь быть полезен. Хочешь на место Бараги? —Вот оно как, значит, — я ухмыльнулся, — Сам себе вакансию организовал, получается. Ну, допустим — с чего-то надо начинать. Только зачем мне для этого ты? —А, так ты думаешь, что можешь явиться в лагерь работорговцев и каким-то образом не оказаться в клетке самому? Ну-ну, выходит, что твое самомнение сильно больше твоего хера, имперский выблядок. —Если тебе показалось мало, то всегда можно повторить — я так не прочь еще раз трахнуть тебя в зад. Но, допустим, мне все же надо будет небольшая помощь с организацией дел. Что дальше? — В нашей деревушке, как ты мог заметить, есть магазин — «Ривервудский торговец». Единственное, что не принадлежит мне. Но это половина проблемы, вторая - его владелец, Лукан — вечно сует свой нос во что ни попадя и главное — копает под мой маленький бизнес. —Хочешь, что бы я его прирезал? —Идиот. Конечно, нет — если бы я этого хотела, то Лукан давно был бы мертв. Хочу, что бы он продал лавку, собрал вещички и уехал на все четыре стороны. Или хотя бы сидел в своем магазине тихо и выходил только пописать — и то, спросив разрешения. —И как такое провернуть? —У него есть сестра — мерзкая имперская блядь, Камилла Валерия, тоже мутит тут воду, все не может решить, на чей член усесться. Наверное, ни один не подходит. —Может, мой подойдет? —Может. Вот сами и решите. Сестру Лукана надо похитить. Не убивать — это важно. Дохлая сестра — куча имперских легионеров в Ривервуде, сующих нос туда, куда не надо. Сестра в плену разбойников — внимательно слушающий меня Лукан. Разница очевидна? —Мысль уловил, ага, не дурак. —Вот и займешься. Тем более и повод зазнакомиться имеется — магазин Лукана третьего дня подломили и вынесли что-то там ему важное — я в подробности не вникала. Зайди, предложи помощь, а там смотри, куда кривая вывезет. Я кивнул, с кровати поднялся. — Кстати, а уж не твои ли люди это важное и спиздили, Гердур? —Да какая тебе разница? Иди, и да — у Оргнара из кассы получи тысячу септимов, это тебе вроде как задаток. —Хм, — я еще раз, уже от двери, окинул округлости нордки оценивающим взглядом, — Может, давай еще раз, на посошок? — Сладкого понемножку, — отрезала та, ухмыляясь, — Сделаешь дело — подумаю. На ривервудской единственной улице за время, пока в трактире сидел и Гердур имел, ничего не изменилось. Ну разве что полученный от бармена мешочек с золотом согревал душу и потому заставлял глядеть на задрипанные домишки с некоторым умилением. Прошелся сперва, гоняя пыль, до кузницы — но давешнего хипстера там не обнаружил, как и его женушки, чему огорчился даже больше. Ладно, пока не горит, успею еще свои септимы получить. Перешел улицу, пнув по пути шелудивую собаку, разлегшуюся в пыли, и, стукнув в дверь, зашел в тот самый «Ривервудский торговец». — Ты что, совсем ничего не собираешься делать? —А я тебе говорю — никаких погонь за ворами! Ты у меня единственная осталась, так что выбрось эти мысли из головы! О, покупатель! В тесной каморке, едва освещенной пламенем немилосердно дымящего камина, обнаружился мужичок с ноготок, с тараканьими усиками и зализанными на обширную лысину волосами, а напротив него стояла этакая греческая богиня. Как там она называлась у голожопых греков? Венера или Афродита? В общем, что надо бабец, хотя и на любителя - попка и ляжки, конечно огонь, а вот нос — чисто как у Гоги, который торгует апэлсын. Римский профиль, короче — и сдается мне, что эта Афродита и есть сеструха хмыря за стойкой. — Мое почтение от негоцианта к негоцианту, уважаемый! — я картинно раскланялся, изобразив что-то вроде книксена из кина про мушкетеров, — Меня звать Себастьян Перейра, проездом в вашем городе из Пари-жожо в Жмерин-кун. Вижу, отвлек вас от важного разговора? Так я за дверью подожду. —Нет, нет, уважаемый Перейра, — хмырь с тараканьми усами споро выбежал из-за стойки, поймал меня за вяло висящую ладонь потными лапами, пожал из всех своих тщедушных сил, — Заходите, мы совсем не заняты. Обсуждали риски ведения бизнеса в условиях правового вакуума во время гражданских конфликтов, не более того. —Что, обнесли лавку? Знакомая картина. Надеюсь, кроме товара ничего не пострадало? — я выразительно глянул на хмурую богиню плодородия, — А то сейчас всякое случается… —Спаси нас боги, господин Перейра, — замотал головой мужичок, — успели с сестрой укрыться в шкафу, пока грабители того… грабили. —Да уж, неизвестный мне господин, легко отделались, — я наконец смог вытащить ладонь из его хватки, оттер его в сторону и шагнул к сморщившей нос девушке, — А вы, сударыня, страху натерпелись, поди? —Вот еще, — она отодвинулась так, что я не смог зацепить ее, будто невзначай, за округлый зад, — Я, подданная императора, не стану бояться каких-то разбойников! Но они украли семейную реликвию, а недостойный нашего рода брат не хочет даже попробовать вернуть ее! — Да, мужчины в наше время не те пошли, — я снова сделал попытку ее приобнять, и снова потерпел фиаску — ловкая, сучка! —Но, может быть, не все? — Камилла посмотрела на меня оценивающе — видно, что привыкла вертеть мужиками не хуже, чем собственной попкой, — Может быть, найдется храбрый мужчина, что не побоится… —Истинно так, — я было решился на финальную попытку облапать высокомерную имперку, благо теснота магазина уже не оставляла ей места на маневр, как между нами вклинился Лукан, зыркнув на меня масляными глазками. —Грабители похитили у меня статуэтку, золотой драконий коготь, — выпалил он мне в лицо, обдав вонищей нечищеных зубов из пасти, — Дорог мне, как память о минувшем, и золоту в нем на два фунта без золотника — в ломбарде не меньше трех тысяч давали, к слову. —Лукан, не смей смешивать семейные ценности с деньгами! — Камилла фыркнула, отвернувшись в сторону. —И сколько бы вы готовы были, почтенный, заплатить вперед отважному искателю приключений, что вернет вам коготь, и клянется в этом могилой своего несуществующего брата? —Пожалуй, что наперед я не дал бы такому проходимцу ни единой монеты, уважаемый Перейра, но вот по возвращению я бы наградил храброго воина не меньше, чем сотней золотых. —Четырьмя, — отрезал я, — И то, если хотя бы примерно известно, куда утекли разбойники. Плюс к этому мне надо будет набрать кое-какого снаряжения в кредит. —Две сотни были бы достойной… —Лукан! —Хорошо, пусть так, Камилла, вечно ты из меня веревки вьешь… —Помни, кто мы такие! —Ладно! Четыре сотни септимов, но никакой торговли в кредит! Камилла скорчила презрительную гримасу и отвернулась, видя такую заботу братца о семейном благосостоянии, но в целом условия сделки нормальные, как по мне, устраивает. —Только докупить кое-чего мне все равно надо. Давайте, уважаемый, за прилавок — вот те веревки у вас почем? Еще мне надо кнут, вон вижу - на полке слева лежит. —Да, господин Перейра. Вы торгуете скотом? —Пока только собираюсь, господин Валерий. Сторговал у пронырливого имперца метров двадцать крепкой веревки, отличный кнут, вроде казачьей нагайки, ну и так, по мелочи - пару бутылок микстуры от запоров, что, по словам торговца, лечила от всего разом, несколько кусков сушеной оленины и бурдюк с кислым вином. —Итак, куда же отправились негодяи, достойный купец Лукан? — утрамбовав покупки в мешок, я уставился в бегающие глазки торговца, — Откуда мне начать преследование? — Камилла! — в мечтах о возвращении реликвии торговец, похоже, чуть ослабил бдительность, — Покажи нашему другу дорогу к Ветренному пику! Греческая богиня, снизошедшая по лестнице, вопросительно изогнула бровь. — Но не дальше, чем до моста! — поправился торгаш, кинув на меня подозрительный взгляд, — Дороги нынче опасны! — Хорошо, Лукан… — она кивнула, чуть подумав, повернулась ко мне, — Идемте, господин Перейра, тут близко. На улице тем временем изрядно стемнело, только горы — те, что через речушку — отчетливо вырисовывались на фоне неба. — Вот там, видите? — Камилла вытянула руку как раз в сторону заснеженных пиков, — Большие каменные руины… Только боги знают, что там может быть кроме разбойников. Она зябко поежилась — то ли из-за налетевшего с гор холодного бриза, то ли в мыслях о неведомых монстрах. — Идемте, я покажу дорогу — я же говорила, тут недалеко? Так мы и двинули сквозь деревню —имперка, безостановочно несущая какую-то сентиментальную чушь про семейные ценности, и я, временами ей поддакивающий ради поддержания разговора. За околицей дорога пошла вниз, сквозь темные купы деревьев, вильнула пару раз, и, когда село окончательно скрылось за очередным поворотом — вывела наконец к добротному каменному мосту. —Вот, дальше ваш путь лежит через мост, а там повернете налево — и дорога сама выведет вас к руинам, господин Перейра, — Камилла белоснежно улыбнулась, — Я так рада, что вы встретились нам, словно настоящий рыцарь из романа, и к тому же — тоже имперец! —Святая правда, госпожа Валерия, — я кивнул, и коротко ударил девушку под дых, свалив в дорожную пыль. Наклонился к скорчившейся имперке, схватил за волосы, поднимая — и снова ударил, на этот раз по печени, вызвав сдавленный хрип. Отпустил, позволив ей опять упасть на дорогу, скинул рюкзак, повел замлевшими плечами. —Заебался в край, уважаемая госпожа, верите? С утра всякий дрэк таскаю — чуть спину не сорвал, ебать его в жопу… Камилла жалобно простонала в попытках вздохнуть. Я резко шагнул вперед и пнул свернувшуюся в клубок непись в живот. Попал, что характерно. —Мне кажется, что справедливо вам будет с этого вот самого момента взять часть груза на себя. А если вы изволите возражать… Камилла попыталась опереться на руки, и я моментально опустил башмак ей на спину, вдавливая в утоптанную землю. — Так вот, если вы изволите возражать, то я вернусь в ваше село, найду вашего дорогого братца и отрежу ему хуй. А потом приколочу его к дверям «Ривервудского торговца». Стражников в вашей деревне я что-то не заметил, кстати. Вы меня хорошо поняли, госпожа? Кивните, если поняли. Девушка усиленно закивала головой, пытаясь удержать рыдания — получалось плохо. —Вот и хорошо. Люблю послушных девочек. Поднимайтесь, берите уже этот ебучий рюкзак и продолжим наше путешествие. Камилла далеко не сразу смогла встать на ноги, стараясь на меня не смотреть и ежесекундно вытирая бегущие слезы. С трудом подхватила рюкзак — и, бросив его в меня, изо всех сил рванула через мост. — А-а-а-а-а! Спасите! Спасите, люди! Ради светлых богов! Я ухмыльнулся, подхватил одной левой валяющийся в пыли груз и двинулся следом неспешной трусцой, стараясь только совсем не терять из виду мелькающее в густых сумерках белое платье. А непросто, наверное, в таком вот длинном узком платье бежать по пересеченке? Да еще и в гору. Судя по всему — даже тяжелее, чем я рассчитывал, потому что нагнал девушку буквально через минут пять — сильно раньше, чем предполагал. —Т-там, т-там, — она повернула ко мне зареванное лицо, тыкая пальчиком вперед. И сразу же послышался басовитый рык, а на засеянную щебнем полянку выступил здоровенный седой волчара — раза в полтора крупнее того, что я зажарил утром. — Не переживайте, мадмуазель, — я аккуратно, но твердо взял Камиллу за руку — не хватало еще, чтобы утекла, пока я тут с волком бьюсь. Вторую руку я вытянул к этому шерстяному пидорасу, и — базззз — шерсть дымится, волчара крутится волчком, ревя от боли. Мало? Ну, ща поправим. Еще одна ослепительная вспышка молнии его угомонила, оставив только смрад паленой шерсти. Одно плохо — полное ощущение, что на третью молнию я уже не способен. Интересно, конечно, но проверять я не стал. Убедившись, что волчара склеил ласты, я развернулся к Камилле, и, выпустив ее руку, одной подсечкой уронил девушку на камни. —Ну, что я вам обещал, госпожа, относительно краткосрочного будущего вашего брата в случае, если мы не придем к соглашению? —Только пожалуйста, пожалуйста, не бейте меня больше, я не буду убегать, господин Перейра, прошу вас, во имя богов! — она пробовала отползти, почти сразу упершись спиной в дерево, — Прошу вас, не причиняйте мне боли! Не трогайте моего брата! Я буду слушаться! — Отлично, блядь, — я сплюнул, пинком швырнул в ее сторону рюкзак, — Бери поклажу и пиздуй вперед. Если еще раз придется за тобой бегать — отрежу тебе мизинцы на руках. И учти, я слов на ветер не бросаю. Дальше путь был куда хуже — все забирал в гору и по самым паскудным буреломам. Единственно, что меня вдохновляло и отвлекало от вездесущих комаров — это маячившая впереди попка имперки. Один раз, когда из-за туч вышла одна из местных лун и туго натянутое платье особенно шикарно обрисовало изгибы бедер с трудом взбирающейся по тропинке девушки, я не удержался и размашисто приложил лапой по этой крепкой попе. —Мерзавец! — она развернулась, буквально сжигая меня взглядом, — Не смей распускать руки! —Я отдаю дань вашей красоте, не более, — я нагло ухмыльнулся, — А ну шуруй вперед, пока я не надумал остановиться и быстренько тебя поиметь! — Ты не посмеешь… — На твоем месте я бы не сомневался. Она сморщила носик в злой гримасе, но заткнулась и мы снова продолжили путь — впрочем, не шибко долго. Вскоре тропинка выровнялась, не задирая так круто вверх, а впереди мелькнул огонь. — О, костерок кто-то палит. Интересно, картофан в золе на ужин дадут? — задумчиво шепнул я, придерживая имперку. Ну и не упустив шанса погладить ее между бедер, вызвав возмущенный писк. —Давай, вперед, госпожа, — наконец я принял решение, — Будем знакомится с гражданами-разбойниками.