Скайрим попал!

Дальше стало хуже — сперва пошли крупные валуны, такие, что я чуть ноги не переломал, прыгая по ним козлом — а потом пришлось вообще лезть по натуральным скалам, матерясь и скользя по мокрым камням. Если бы не кольцо, которое уже всерьез нацелилось откусить палец, уже давно бы хер забил и в трактир вернулся — а так только лез все выше, ломая ногти и поминутно хуесося подкинувшего подарочек оборотня. Вот ведь гиена потная, обязательно ему надо было со мной кольцом поделиться! Наконец — времени немного прошло, но куда больше, чем мне бы хотелось — выбрался на более-менее ровное место, где снова лес начинался. И туман между елок стоял такой, что будь у бандитов хоть минимальные понятия о караульной службе — я бы прямо им в руки вывалился. —Этот ебаный олень был тут — вот, глянь, насрано! И теплое еще! —Ты попробуй, попробуй, Херд, не стесняйся, давай. Вдруг это был какой-то другой ебаный олень? —Ща ты у меня сам говна пожрешь, сука! Этот самый олень, зверь Хирсина, будь уверен. —Да я только за сегодня уже пять раз был охуенно уверен! Тебе не кажется, что мы тупо по кругу роем в этом тумане? Спина бандита была все ближе — главное, что бы ветка какая не треснула, а дальше я уж справлюсь, будьте уверены. Шаг, еще шаг, стараясь травой не шуршать — орк крутит башкой, да хера там что увидишь в таком тумане и дожде, да на фоне кустов. Смотри, родной, сколько влезет. —У тебя есть идеи получше? А, сраный орк? Так давай, блядь, поделись! Сраный орк делиться не стал, а булькнул горлом и закатил глаза, получив семь дюймов кинжала в почку. Дернулся, схватив еще один удар — на этот раз выше, в сердце — и обвалился на землю, конвульсивно дергая ногами. —Ты, блядь, еще кто? — огромный норд вылупил глаза так, что на миг напомнил мне админа Оленьку. —Твой пиздец, — грохнула молния, перехватив норда точно на половине разделяющего нас расстояния, швыряя его на мокрую траву и заставляя взвыть от боли в дымящихся ногах. Я шагнул вперед, складывая ладони вместе: —Экий ты неугомонный… —Нет, нет, сука! Ба-м-м! Люблю запах озона по утрам, что ни говори. Вот только что тут был вонючий орущий бандит — а теперь просто всплеск пепла по выжженой траве, и никакой тебе вони, только нос пощипывает, как после грозы. Расслабился, расслабился, блядь — движение слева в самый последний момент заметил, и сразу в сторону прыгнул, кубарем покатившись по земле, а в место, где я только что стоял, с треском воткнулся, рассыпаясь, огромный кусок льда. Выбросил измазанную грязью ладонь, ударил, выжирая полоску маны, по шевельнувшимся кустам, моментально их испепелив — и еще раз, чуть в сторону, так, что вековая ель брызнула горелой щепой и повалилась с грохотом. Сука! Льдина ебнула в считанных сантиметрах. Отколовшиеся куски, острые словно стекло, проткнули ногу, заставив заорать и выматериться — он правее, правее оказывается! Молния зашипела, протыкая тяжелый туман — и сразу же выстрелило паром и нечеловечески заорали там, за кустами. Отбегался, залупа конская, будешь знать, как с батей на скилле воевать! Выдохнул, поднялся, шипя от боли, и поковылял лут собирать — от последнего точно что-то остаться должно, ему вскользь прилетело. И осталось. Последним оказался данмер, щуплый серокожий уродец с начисто выжженым брюхом — вон, даже обугленный позвоночник видать. Наклонился, высыпал на траву тощий заплечный мешок. Тряпки какие-то — труселя его вонючие, похоже, вместе с портянками. Ага, и книжка еще, засалившаяся от частного чтения — ну, хоть с картинками, надеюсь? «Критика передовой мысли о термальном аспекте низших форм школы разрушения» Раскрыл, брезгливо переворачивая страницы носком сапога. Нету картинок, похоже. Навык «Разрушение» повышается до 20. Заклинания разрушения наносят дополнительный уровневый урон. И башка сразу заныла, даже виски потер — ага, ясненько. Ну, хоть читать эту тягомотину не придется, и то хлеб. А вообще, вижу, местный книжный магаз надо бы посетить, знания — сила, и все такое. Сила и повышение навыков. Что тут у тебя еще, упырь? Мешочек с золотом, полтораста септимов — ну что, было ваше, а станет наше. Олень вышел на полянку совершенно бесшумно, словно и не ступал копытами по мокрой земле, а плыл в тумане. Я бы и не заметил его, не кольни кольцо болью. Экая зверюга — белый, рога метра в полтора, и лиловым глазом косит. Матерый, сука — едва я начал медленно так ладони поднимать, сразу в сторону скакнул и глянул настороженно. —Спокойно… Хороший бычара, хороший… — маны на два удара буквально, но и того много. Если первым не свалю, то потом на своей поебаной ноге по этим кустам буду корову эту до морковкиных заговений искать, как ныне покойные бандиты. —Ну же, не суетись под тесаком… Больно не будет, так — чисто комарик укусит… — и все-таки я успел, ударил ровно тогда, когда долбаное животное, последний раз дернув ушами, уже прыгнуло, отскакивая в туман. Олень взвился на задние ноги, отчаянно молотя передними в воздухе, словно хотел взлететь — и все же свалился, загребая копытами дерн в тот самый момент, когда я уже успел осознать всю радость погони за ним по этим ебучим дебрям. Чо, все? А кольцо-то и не думает спадать — хрена там все. И нога болит все сильнее — я вообще как, отсюда до Фолкрита-то доберусь? Угораздило же, блядь, а все ебучий оборотень — давно понял, никакого добра от собак не будет, зачем только за кольцом потянулся, дебил? Прислонился к сосне, вымазав куртку смолой — так, чутка передохну и гляну, что там за олень такой волшебный, хотя вот все больше понимаю, что олень тут — я. Туман. Как-то странно скользнуло облако тумана там, впереди, где утихомирилась убитая корова. Ветра же нет никакого… Облачко стало плотнее, словно сжимаясь, перетекло чуть ближе — и я только бессильно матюгнулся, сплевывая в траву. Огромная кошка — я бы ее пантерой назвал, не будь она белой как снег. Наклонилась, обнюхала дохлого оленя, фыркнула, оскалившись, и перевела совсем человеческие, ярко-синие глаза на меня, все так же опиравшегося спиной о сосну. —Кыс-кыс-кыс, епта… — видя, как она плавно скользнула в сторону, я хрипло рассмеялся. Маны на один удар — а ты поди попади по такому. Вот он, зверь Хирсина. —Хорошая киса, — я закашлялся, ебучий туман словно набивался в глотку, — Ну, хули смотришь? Иди, жри, не будем затягивать. Начни с ноги — ей все равно пиздец. Кошка уселась в метре от меня, склонила вытянутую морду к гладкому, обвитому мускулами плечу, тряхнула кисточками ушей и оскалилась снова, как будто ухмыляясь. А потом — блядь, я ведь даже не моргал, но все равно не заметил, когда — на месте кошки оказалась высоченная девушка. Судя по всему, ее абсолютно не смущало сидеть голой попкой на холодной траве — улыбалась она совершенно умиротворяюще, по-кошачьи. Короткие снежно-белые волосы, торчащие во все стороны как солома, белый мех между длинных стройных ножек, поднимающийся до самого пупка — и еще уши с кисточками на концах. Я сглотнул, и банально сел на задницу — сил стоять на ногах не осталось. Еще один сраный оборотень — не много ли для заштатного городишки, а? Девушка наклонилась вперед, словно собираясь упасть своими фантастическими сиськами в траву, перетекла, вспыхнув туманом — и надо мной нависла белоснежная пантера, буквально утыкаясь в мои колени приоткрытой пастью. —Сука, просто сожрать тебе, видимо, мало… — огромный розовый язык слизнул выступившую на бедре кровь, и, едва я попробовал отодвинуться, тяжелая лапа буквально пригвоздила меня к земле. Кошка недовольно заурчала и снова слизала кровь, пачкая белоснежный мех морды красным. Странно, но боль в ноге стала отпускать вслед за движениями ее языка. Даже какая-то расслабленность навалилась, я и холод от промокшей травы чувствовать перестал. Вдруг когтистая лапа соскользнула с моей груди, едва не разорвав броню, а мягкий нос ткнулся точно между ног, сопровождаемый клокочущим рычанием. —Э-э-э, спасибо, конечно, доктор киска — но там у меня все в порядке, — я вздрогнул, — Не стоит вашего беспокойства, честное слово. Льдистые синие глаза уставились на меня снизу вверх, бледные губы сдвинулись, обнажая клыки и пантера угрожающе зарычала, хлестнув хвостом по земле. —Ладно, киса, только аккуратнее с клыками… — я осторожно потянул штаны вниз, получив еще одно нетерпеливое рычание, — О, блядь! Ее широкий розовый язык скользнул по внутренней части бедра, где о ранах напоминали уже только едва заметные шрамы, и влажным жаром коснулся яиц. Пантера замурлыкала, прикасаясь розовым носом к моему паху, с силой вдохнула воздух и ткнула языком ниже, буквально проникая в меня, а потом медленно провела им вверх, до самой головки вздыбившегося члена. И еще раз, так, что я простонал, вырывая траву из земли и сминая ее между пальцев. —Хорошая девочка, да… Давай, лижи, девочка, лижи, — я приподнял бедра, и она, заурчав, протолкнула горячий, влажный язык глубже в мой зад, а потом бешено заработала им, заливая слюной все, чего касалась. Ее мокрый, теплый нос терся о мои яйца, и я зажмурился от удовольствия, уверенно положив ладони на мягкую шерстку морды. Блядь, если бы не узкая дырочка рыженькой, выдоившая меня с утра до капли — я бы точно забрызгал эту ненасытную кошку! Мои бедра и зад были мокрыми от слюны, набухший дурной кровью член вздрагивал от движений шершавого язычка, а колени сжимали мягкую шерсть урчащей морды. —Да, кошка, не останавливайся! — ее льдистые глаза затуманились, а язычок снова принялся за головку, оторвавшись от задницы, — Еще немного! Вдруг пантера замерла, словно очнувшись, неуловимо отступила назад, легко вырвавшись из моих рук, и опустилась на живот, приподняв мускулистый зад и возбужденно хлеща хвостом. —Что, моя очередь? — я оперся на руки, вставая, — Ебаный в рот… Девушка обернулась, обжигая меня огромными синими глазами, и совсем по-кошачьи оскалилась. Пышная, снежно-белая попка нетерпеливо вильнула, выгибаясь еще больше, когда я обхватил ее ладонями, а потом подалась назад, сама насаживаясь на член до предела. Я простонал, двинул тазом, проталкиваясь в эту жаркую, узкую глубину еще раз и еще, сжал ладони на упругой попе. —Охуеть, сука, — мое рычание сплеталось с рычанием девчонки, мои бедра влажно шлепали по ее крепким ножкам, — Прогнись еще, шлюха! Хочу тебя глубже! Она послушно выгнулась, коснувшись блестящими сиськами мокрой травы, взрыкнула и застонала, когда я ускорил движения и, сплюнув, просунул пальцы в узкую попу, заставляя киску еще туже обжать проникающий внутрь кол. —А-а-а, блядь! — кажется, я орал на весь окрестный лес, вбивая в нее изо всех сил, сосредоточившись только на этой тугой, мокрой от смазки дырочке, — Сука, сейчас! Сейчас! Удар мягкой лапы свалил меня на землю, кошачья пасть опустилась вниз и мокрый, горячий язык коснулся члена, не успел я опомниться. Еще одно движение язычка, потом еще — и я выгнулся дугой, заорав от удовольствия и брызгая струю за струей в эту розовую, жадно лижущую меня пасть, оставляя мутные потеки на белоснежной шерстке. Она не остановилась, пока не слизала каждую из капель, упавшую на мои бедра, заставляя меня дрожать от наслаждения каждым касанием шершавого языка и мягкого носа. А потом уселась напротив, как ни в чем ни бывало, все так же склонив голову на плечо — разве что в этот раз довольно мурча при виде того, как я неуклюже натягиваю штаны. —Это считается за победу над зверем Хирсина, киса? Ну, хотя бы по очкам, — наконец-то я справился с одеждой и уселся напротив, разглядывая пантеру вблизи, — Если нет — то дай мне минут двадцать, и я еще раз… —Ты хороший маленький человечек, — нет, кошка не заговорила — просто смотрела на меня своими невозможными синими брызгами, а голос — даже не сказать, мужской или женский, словно сам собой возникал в голове, — И мы можем считать, что ты победил нас, да, человечек. Ты доволен? Только тут заметил, что остоебенившего кольца на пальце больше нет — свалилось куда-то в траву, поди, пока мы с кошкой кувыркались. И искать его я уж точно не собирался. —Ты была великолепна, киса, — я кивнул с полной серьезностью, — Могу я рассчитывать на повтор нашей легендарной битвы? —Еще чего, — кажется, она засмеялась, — Но ты можешь снова познать меня. Хочешь? Ого, блядь, «познать». Какие мы серьезные — а так и не скажешь. —Допустим, — мотнул башкой, и пантера снова захохотала. —Принеси мне шкуру Синдинга, этой нечестивой собаки, и я подумаю, как тебя наградить. Текущая цель достигнута. Цели квеста обновлены. Доступна новая цель. «По зову луны» — новая цель: Выследите и убейте Синдинга. Пантера, только что упоенно вылизывающая розовую подушечку лапы, растворилась в набежавшей пелене тумана так, словно ее тут никогда и не было. Дела… И маркер квеста сместился куда-то на север — и не так, чтобы близко, хотя какая разница? Сегодня на меня точно достаточно оборотней. Поднялся, сориентировался по карте, глянул на едва видимое сквозь сомкнувшиеся кроны деревьев солнце — пора в Фолкрит бежать, если хочу сегодня легатский квест закрыть. В принципе, должен успеть, есть еще время. Закрыть квест и телепортом в Факельную отправиться, пока мое имущество там с голоду, блядь, не передохло. Двинул по траве, шаркая ногами — хорошо, хоть туман чуть развеялся, а то еще плутать по нему пришлось бы. Кстати, почти сразу обнаружил и удобную тропку — спускаться по скалам с риском сломать шею не пришлось, шагал как по дороге и к кладбищу вышел как раз на закате, разве что устал прилично. Вышел, правда, с дальнего конца —и прилично еще ноги побил, пробираясь между покосившимися надгробиями, да еще ранние сумерки упали, мог и вообще нахер заблудиться, но впереди огонек разглядел и сориентировался. Вывалился, матеря понаставивших камней нордов, прямо к часовне — это, кстати, не тут старый пердун и любитель молодых мамок заседает? Очень даже может быть, не думаю, что у них тут вагон жрецов Аркея. Хотя… Оглядел море могил — может, что и вагон, хрена там, но не попробуешь — не узнаешь же? Да и «после заката» понятие растяжимое почти до утра. Хмыкнул и пнул дверь сапогом. Подождал пару секунд — и грохнул еще раз, непроизвольно растягивая губы в глумливой ухмылке. — Бегу, чадо! Нешто помер кто? Оно бы очень некстати было бы, — само собой, на пороге стоят тот самый любитель девушек в беде, не подвела чуйка. Ты смотри — умылся, бороденку от крошек вычесал, прямо жених. —Пока нет, отец, — я отодвинул деда-пердеда в сторону, протиснулся в часовенку, оглядываясь, — Но всякая хуйня случается, зарекаться я б не стал. —Не пойму тебя, чадо, что-то, — старикан хитро прищурился, всем видом изображая немощь и тлен, — Но чую — не с добром ты явился в сию… —Ай, прекрати, заебал, — я смахнул с ближайшей лавки наваленное барахло и плюхнулся на нее задом, забрасывая грязные сапоги на стол, при этом со звоном расшибая стоящую там пару бокалов. Никак, старый хрен в гости кого ждет? Ну, вот я пришел — только принесет ли это ему удовольствие… — Расскажи лучше, что там за обряд у Аркея такой интересный, что надо обязательно мамку на дочкиной могиле отдрючить? А то я как-то нюансов не разобрал, а ведь дико интересно. Может, и я такой проводить возьмусь — у тебя ж тут не монополия на магические услуги, — потянулся к бутылке вина, оставшейся на столе в одиночества, выдрал пробку зубами, отхлебнул и на старикана воззрился все с тем же глумливым видом. А нормальное вино, получше, чем в трактире будет. —Горе мне, грешному! — дед, вроде как очи к небу возвел, но кинул на меня робкого косяка — мол, работает ли актерское мастерство или не? —Горе мне, что столь невежественные юнцы так спешат обвинять мудрую старость! — а старик-то не промах, в прыжке переобувается, — Разве ты прошел посвящение, отрок, чтобы судить, какой обряд верный и какой нет? —Уел, старый пердун, — я даже улыбнулся, видя такую наглость, — Мало я о Аркее знаю, поэтому возьму тебя сейчас за шиворот и отволоку к ярлу и его лепшему другу — легату Скулнару. Дело уже к вечеру, они наверняка серьезно прибухнули и жаждут творить расправу над старыми растлителями. Что там за такую хуйню положено? Я в законах плаваю мальца, но думаю — без раскаленных клещей и растягивания на дыбе… Навык «Красноречие» повышается до 22. Вам легче запугивать, убеждать или торговаться с другими персонажами. —Не будем спешить, сын мой! — святоша предостерегающе поднял сухие лапки, — зачем отвлекать государственных людей от службы? Может, промеж собой сладим… Неужели два мудрых человека не договорятся? —Вот, батя, а еще священник, — я с деланым разочарованием покачал головой, отхлебнул еще, оставляя в бутылке дай бог треть, — тебе как, за содеянное перед Аркеем не стыдно? —Я, чадо, атеист — и тебе советую материализма придерживаться, — дед, отбросив напускное ханжество, упер в меня злобный взгляд, — Чего хочешь, в двух словах? Только не затягивай — я тут ко второй части обряда готовлюсь. —Прыткий старикан, уважаю, — заложил руки за голову, окинул трясшегося от злобы деда насмешливым взглядом, — Зелья. Заклинания. Услуги — может, не сию секунду, но дальше уж точно. Мечи карты на стол, дед, если твоя старая жопа тебе еще дорога. —Не то, чтобы и дорога — так, привык просто, — старик вроде как призадумался, потом качнул башкой, открыл стоящий тут же шкафчик и выудил ларец, — Вот, могу тебе, пожалуй, пару книг дать… Ты хрена творишь?! Я, аккуратно выдрав ларец из сморщенных лап, гнусно заржал: —Горе побежденным, батяня. А ну, руки убрал, сука! Убери клешни, говорю, пока пизды не получил! Сам разберусь, что ты тут накуркулил — и сдачу завтра занесу. Может быть. Я бы на твоем месте не рассчитывал на это всерьез. —А ярлу пожалуюсь, чадо? —А давай, батя, говорю же — вместе сходим. Давно я не видел хорошей расчлененки… —Сука ты, сын мой, конченая. И пидорас. Последнее отбираешь, будто бога над тобою нет! О душе-то подумал? Я вздохнул, и, невольно деда пародируя, тоже глаза к потолку задрал. Поставил ларец на стол, положил руки старику на трясущиеся плечи, в глаза выцветшие глянул: —Вот, еще насчет обряда что сказать хочу… —И что, сын мой? — дедуган дернулся, чуя беду, но из моих цепких лап еще никто не вырывался. —Видение мне было только что — не получится обряд, — и с хрустом въехал коленом тому по яйцам так, что дед cперва бодро рванул в потолок, даже башмаки от пола оторвались, а потом рухнул вниз даже не пискнув — только лапами зашевелил, как пришпиленный булавкой жук. —Любишь медок — люби и холодок, шакал ебливый, — подхватил тяжеленький ларец со стола, наклонился, содрал со скребущего пол ногтями деда амулет на массивной серебряной цепи и в карман куртки запихал, — И не расслабляйся тут, я еще заеду на днях — поинтересуюсь твоими амурными успехами. И молись Аркею, чтобы они нулевыми оказались, старый, блядь, материалист-надомник. Захлопнул дверь за собой, вываливаясь из часовни в прохладные Фолкритские сумерки и буквально тут же перехватил закутанное в черный плащ тело свободной рукой. —Не беспокой священника, дочь Аркея, он занят. —Что? — девушка глянула испугано из-под низко надвинутого капюшона, дернулась, пихнула меня в грудь маленькими кулачками, — Т-ты кто такой будешь? Мне надо! Пусти! —Не путю, — ухмыльнулся — а девочка-то что надо, такую попу никаким плащом не скроешь, дед всяко не дурак, — Молится дедушка, говорит — всю ночь за твою дочку поклоны стучать будет… Из часовни раздался сиплый, полный нечеловеческой боли стон. —Видишь, как горюет, болезный? Просил не прерывать святого бдения, и вообще — лучше бы тебе сюда не ходить, понятно? Отец говорит — устал, мол, от мирских соблазнов. Отрывают от возвышенного. Стон повторился с удвоенной силой, внутри часовни что-то с грохотом упало — держу пари, пизданулся сам святой отец, не в силах устоять на дряблых лапках. —Ну, видишь, как лютует в духовном подвиге!? Святой жизни старец, поняла? —Ч-что? —Домой пиздуй, вот что, — уже злиться начал, так, что развернул девчонку к огням городка и с силой шлепнул по кругленькой попке, — Тебя муж ждет, а ты черте где шляешься, дура. —Х-хорошо, добрый человек, хорошо — не буду старцу мешать, — девушка, испуганно оглянувшись на очередной вопль мучавшегося отбитыми яйцами дедугана, действительно побежала по тропинке. Я поудобнее зажал ларец с имуществом Рунила под мышкой и неспешно зашагал следом — а то еще подумает, что мне от нее надо чего. Хотя… Мазнул взглядом по обтянутой бархатным плащом попке — может, и надо, но уж точно не сейчас. Дел невпроворот. В трактир зашел взмыленный, как лошадь — ебучий ларец оттянул руки, словно дед туда кирпичей наложил. Подмигнул зардевшейся рыженькой Нарри, порхающей между столиками, ввалился в номер, с грохотом ебнул чертов сундук на пол, изрядно напугав уже улегшихся в мою кровать сестричек. —Господин, вы… — блядь, поневоле взгляд на чуть прикрытую одеялом грудь опустил — и снова не понял, это Каира или Шенна? —Спокуха на лицах. Я еще по делам отбегу минут на несколько, — махнул рукой, не вставайте, мол, — Вот, награбленное только оставлю. Сундук не открывать и вообще руками не трогать. —Хорошо, господин, мы дождемся вас, — уже в спину мне сказала. И, как мне кажется, даже с каким-то сожалением. Нет, таких роскошных блядей продавать — себе в убыток. Разве что по весу в золоте, и предварительно их пару лет откармливать. Подхватил со стойки бутыль с вином, на что Вальга только улыбнулась, понимающе кивая, и, выдирая пробку, снова выкатился на улицу. Так, где тут магазин? Дело на пять минут, зайти и выйти, если вы понимаете, о чем я. Ага, вон вывеска, что еще днем заметил — «Могильные микстуры». Названьице — наш Минздрав позавидует вместе с Пенсионным фондом, работает у «принцессы» фантазия, только вот в очень мрачную сторону. Чую, с моей разбойницей они бы спелись. Пока по улице грязь месил, проклиная отсутствие фонарей и обильное присутствие собачьего дерьма, успел допить взятое из таверны вино. И, стоит заметить, вместе с той бутылью, что еще в часовне высосал, это уже слегка разумную дозу превышало — пьяным вроде и не был, но и трезвым меня назвать было бы сильным преувеличением. Подошел, аккуратно стукнул — и дверь приоткрылась, хотя никакого движения за ней слышно не было. Хмыкнул, удивляясь — это магия так настроена или чего? В лавке царила полутьма, пара свечей с трудом разгоняли тени среди каких-то диковатого вида предметов — я примерно так себе логово ведьмы представлял лет в восемь. И запах — прямо несло каким-то хитрым разнотравьем, даже голова закружилась, но может и впрямь чуть больше вина всосал, чем надо? —Входи, чего же ты ждешь? — женщина негромко засмеялась, и неяркий свет вдруг обрисовал среди колышущихся теней дверь, чуть приоткрытую в самой глубине сумрачной комнаты, — Это ведь ты, Джафар? Конечно, ты — никто другой сюда не сунется ночью… Показалось, или дверь на улицу сама собой за спиной закрылась? А, какая разница — в голове шумело, но шумело приятно, хули тут врать. —Я, конечно, — и собственный голос почему-то странным показался, как в записи его услышал. Блядь, когда я нажраться-то успел? Не сломать бы тут ничего, вон сколько хуйни всякой на полках, да и с потолка тоже метелки какого-то укропа свисают — пару раз рожей в них въехал, пока через зал шагал. Свет из-за двери вроде и неяркий был, а все равно заставил чуть зажмуриться — а потом я протер глаза и только слюну сглотнул. Зала, никак не меньше ярловой по ощущениям, словно чуть расплывалась — не могу даже понять, где она заканчивается — уж точно магия поработала, не мог я столько выпить при всем желании. Пола из-за пушистых ковров видно не было, зато прекрасно разглядел то, что на этом полу располагалось в красноватом свете жаровни, курящей острый, бьющий по мозгам дым. —Проходи, проходи, друг мой, — Зария снова рассмеялась, откинулась на наваленные беспорядочной грудой подушки так, что короткое шелковое платьице скользнуло почти до края стройных гладких бедер, — Простишь мне небольшой беспорядок? Из тонкой смуглой ладони выскользнул мундштук кальяна, а потом она хлопнула по подушке рядом: —Ну же, садись! Не заставляй женщину просить дважды! —Ага, — я отрывисто кивнул — блядь, да что с башкой-то? — Это мы всегда… Уселся, с недоумением глянул на босые ноги — когда сапоги успел снять? Ни хрена не понимаю. И еще… Не успел додумать — Зария, блеснув черными глазами, словно светящимися изнутри, ловко перебросила через меня гладкую ножку, обхватывая мои бедра своими, наклонилась, засыпая шелком волос, прикоснулась терпкими губами. Ее ладони принялись ловко расстегивать крючки моей куртки, словно сами собой, без какого-либо внимания хозяйки. —Друзья сказали, что тебе можно доверять, Джафар… — острый язычок скользнул по моей шее, пряное дыхание коснулось щеки, — И твои рабыни… говорят что ты тот, кто мне нужен. Это так, мой испорченный друг? —Я не знаю, кто тебе… — гладкая ладошка закрыла мне пасть, а вторая в одно движение расстегнула ремень и потянула вниз штаны, высвобождая вскочивший член, сразу же упершийся в нежную кожу ее животика. —Молчи, дурак, — она откинулась назад, неуловимым движением спустила мои штаны до колен и сразу опустилась вниз, накрывая смуглой попкой торчащий член, позволяя ему разом проникнуть внутрь узкой дырочки, — Молчи… Тебе хорошо? —Блядь… — я судорожно дернул тазом, чуть глубже погружаясь во влажный жар ее пещерки, — Очень даже… Зария улыбнулась, сдернула невесомые лямки платья, позволив маленьким сисечкам выпрыгнуть наружу, и плавно двинула бедрами, опускаясь до конца, так, что я хрипло застонал, сжимая гладкую твердую попку в ладонях. В глубине ее распахнутых глаз словно играли красные искры, ее белоснежные зубки прикусили полные губы, а движения стали чуть быстрее, буквально заливая мои яйца смазкой. Платьице сбилось к поясу, уже ничего не скрывая. Моя ладонь скользнула чуть дальше, проникая пальцами в тугую, горячую попу — и нежная киска еще туже обхватила дрожащий от возбуждения член, а стоны смуглянки стали громче. Она наклонилась, касаясь меня перчинками сосков, прошептала в самое ухо, ни на мгновение не останавливая движения бедер: —Теперь ты познакомишься с моими друзьями, Джафар… Я попробовал дернуться, но вдруг понял, что едва могу шевелиться, а Зария рассмеялась, почти ложась на меня: —Нет, дурачок, поздно! Седой, но крепкий еще мужик появился за ее блестящей смуглой спиной, глянул мне в лицо совершенно стеклянными глазами, опустился на колени — и его лицо нырнуло между раздвинутыми булочками девушки, вырвав из нее еще один хриплый стон. —Молодец, Денгейр! Лижи меня, песик! Суй свой язык глубже в попку! — ее огромные глаза завораживали, — А ты? Тебе нравится? —П-пошла ты, блядь… — даже на то, чтобы это сказать я едва сил наскреб. Ее жаркие бедра поднимались и опускались все быстрее, с влажными шлепками соприкасаясь с моими, а язык Денгейра часто выныривал из узкой дырочки смуглой попки и касался моих яиц, словно намеренно. —Не хочешь сменить его, Джафар? — Зария выгнулась, замирая с заполненной моим колом киской и приподняв попочку, — Нет? Ты передумаешь… скоро! Здоровенный норд, словно по сигналу, поднял рожу и, впишись в смуглую попу ладонями, медленно двинул задницей, протыкая глухо вскрикнувшую девушку сзади. Ее и так узкая пещерка сжала меня почти до боли, когда Денгейр наконец-то вбил свой член в попочку целиком, и Зария еще раз простонала, подаваясь назад, c трудом скользя мокрой щелкой по моему разбухшему члену. Ее личико исказилось, пухлые губки раздвинулись, а глаза блеснули красным — и это точно не было отражением пламени жаровни. —Давай, песик, спусти в меня, — ее смуглое тело скользило по мне, покрытое каплями пота, соски маленьких сисечек стали твердыми, словно камень, — Тебе же хочется вылить в эту дырочку? Хочется? Первым не выдержал норд — уставившись на рельефную попу, которую он с силой протыкал раз за разом, Денгейр заревел, зачастил короткими и мощными движениями, и через мгновения я почувствовал сквозь тонкую перегородку, как его семя ударило внутрь, распирая девушку и заставляя ее прогнуться глубже, вдавливаясь в меня маленькой грудью. Ее глаза уже не просто блестели — они налились красным сиянием, стоны превратились в хриплые крики, горячая сперма норда, выливаясь из попки, капала на мои яйца, смешиваясь с льющейся из киски смазкой. —Хочешь спустить? Хочешь? Давай! — клыки раздвинули пухлые губки в тот момент, когда я, буквально заорав от удовольствия, вжал ее бедра в свои, насаживая бьющееся тело на пульсирующий кол и, не в силах больше держаться, принялся изливаться внутрь, судорожно дергаясь, словно желая поглубже загнать струи спермы в эту жаркую, истекающую смазкой дырочку. Глаза Зарии закатились, ее упругое, гладкое тело изогнулось в конвульсиях, из клыкастого ротика вырвался вопль — и меня словно попустило. Сука! Мелькнул перед глазами мрачный, запущенный подвал со стоящим в углу на коленях нордом, продрала спину холщевая подстилка на голых камнях, разом ударил холод — в ебучем подвале был дикий дубняк! А в следующий момент я изо всех сил врезал локтем в симпатичную мордочку упырихи, заливая ее черной кровью и сбрасывая на пол. Перекатился, замер, глядя как она, засмеявшись, пробует встать на четвереньки. Темные капли крови падали на камни, срываясь с лица, по стройным бедрам тянулись густые, яркие на смуглой коже нити спермы. —Допрыгалась, стерва? Что теперь? —Думаешь, что-то изменилось? — девушка словно перетекла ближе, и уже твердо стояла на ногах буквально в метре от меня, — Нет, песик, ты просто сделал свое обращение… более болезненным. Удар швырнул меня на колени, второй отбросил в сторону, обдирая кожу о выщербленные камни пола. —Из тебя выйдет трэлл, который мне пригодится, тупая псина, — Зария слизала кровь, вновь выступившую на губах, и легким шагом двинулась ко мне, явно красуясь, — Хороший трелл, лучше этого урода-норда, у которого из достоинств — только огромный хуй… Она словно плыла, едва касаясь загвазданного пола. —Иногда я даже буду разрешать тебе полизать мою попку… Я ждал ее броска, но все равно едва успел отдернуть шею — клычки ударили в считанных миллиметрах, почти оцарапав кожу. Тонкие руки, такие тяжелые, словно чугунные, ткнулись мне в грудь, вбивая в пол. Вампирша облизнулась, но что-то на этот раз сексуальным мне это не показалось. —Наслаждайся. Твои последние секунды свободы, пес. Рука нащупала какую-то металлическую херовину, сжала, зажимая в кулаке. —Пошла-ка ты нахуй, сука! — жалкая попытка, хера ей с того сделается? И точно, она только ухмыльнулась, проследив за мной взглядом. —Давай, хочу, что бы ты попробовал… Кулак ударил в высокую смуглую скулу — а вот дальше все пошло не так, как я предполагал. И точно не так, как думала Зария — потому что врядли она рассчитывала слететь с меня, сверкнув совершенной попкой, и с воем поползти по полу, прижимая ладони к личику. Я с недоверием выпучил глаза, уставившись на собственную руку — блядь, да это ж дедов амулет! Вот чего не думал — того не думал. С места взвился в воздух, прыгнув вперед и припечатывая орущую упыриху ногой к полу, наклонился, перехлестнул цепью амулета тонкую шею и потянул, запрокидывая искаженное болью личико. —Как, нравится, сосущая ты голова? А? — дернул, заставляя девушку зайтись хриплым воем, — Вот думаю, может тебе этот амулет запихать куда? Как ты любишь — поглубже? —Прикажи ей Денгейра отпустить, — блядь, аж дернулся от неожиданности, едва цепь не выпустил — а легат, видя такое, только ухмыльнулся в усы, стоя на пороге ведущей в подвал двери. —Давай, бля, уверен — она тебя послушает. Я приподнял ногу со спины шипящей вампирши и с силой ткнул пяткой той в затылок, еще сильнее вдавливая шею в испускающую тусклый свет цепь. —Слышала, что дядя говорит, шлюха? Денгейр кулем обвалился на пол, словно из него разом вытащили все кости. —Забирай, скотина, — девушка сплюнула кровь, попробовала просунуть тонкие пальчики под охватившую горло цепь, но только вскрикнула от боли, словно не могла даже прикоснуться к ней, — Что еще? Что еще!? Больно! Я покосился на легата, но тот только плечищами пожал. Помощничек, блядь. —Другие треллы есть у тебя? Нэнья? —Эта сучка без всякой магии Денгейра обожает! Пусти, больно! Пусти! —Говорят, что с амулетом Аркея упыря можно запросто запороть обычным ножом, — легат со скучающим видом ковырнул пол кованным носком сапога, — Вот, проверить можно. Кстати, а амулет у тебя откуда? —Долго рассказывать, — я придержал заходящуюся криками девушку ногой, — лучше меч мне дай — видишь, руки заняты? —Нет, нет, скотина, провались ты в Обливион, нет, — вампирша зарыдала, ломая ногти о цепь и уже не обращая внимания на ожоги, — Я поклянусь тебе в верности, как мастеру! Поклянусь… тебе! Пожалуйста! —Я не знаю, на какую клятву тебе не поебать, извиняй, — взял протянутый Скулнаром меч, сжимая концы цепи в кулаке, — Жаль, конечно — жопа у тебя что надо… —Оставь амулет! Просто амулет на шее оставь, — плечи девушки ходили ходуном, пальцы скребли пол, оставляя кровавые разводы, — Пожалуйста, Джафар! —Долго живет, сучара, привыкла — видишь, как в Обливион не хочет, — легат снова ухмыльнулся, махнул закованной в латы рукой, — Джафар, блядь, надо же. Вообще, с амулетом сработать может, но тут сам смотри, мне до пизды. —Умоляю, пожалуйста, — в крике вампирши мелькнула надежда — даже трепыхаться под моей ногой перестала, — Что тебе стоит? Я ведь не сделала тебе зла! Посмотри на мою попку, тебе не хочется ее? Сука, я всерьез задумался — не из-за отменной задницы, конечно, — но вот уверен, древние вампиры на дороге не валяются, и, если сработает — с таким подкреплением и на оборотня сходить можно будет. —Добро, шлюха, — Зария выдохнула, тихонько заскулив, заерзала на животике, — Подержи меч, легат. Соединил цепь, щелкнув застежкой, и ногу со спины упырихи снял — даже отвернулся, разыскивая разбросанные по подвалу шмотки. Хер с ним, надеюсь респ тут недалеко. Но вроде и впрямь сработало — Зария бросаться на меня не спешила, только с пола поднялась и накинула на блестящее в полумраке тело какой-то темный плащик, пока я куртку застегивал и штаны натягивал. А потом покорно двинула следом — если и ломает комедию, то уж больно натурально у нее выходит. И, едва мы на воздух вышли, оставляя Денгейра приходить в себя в одиночестве, как мелькнуло и пропало системное сообщение: Цели квеста обновлены. Доступна новая цель. «Ведьмы Харлагаруги» — новая цель: Узнать у Зарии о древнем и славном ковене Харлагаруги