Скайрим попал!

Поднялся, пройдя пяток перекошенных ступенек, толкнул тяжелую дверь и даже поморщился — вонища от десятка потных туш, и еще чадящий очаг прям посреди заведения угара добавлял, аж глаза заслезились. Вот явно тут пиздец по вопросам пожарной безопасности, надо ярлу стукнуть за долю малую. Не говоря уже о вентиляции. —Приветствую, путник, меня звать Хильдой, я тут хозяйка, — пока оглядывался, рядом незаметно материализовалась невысокая курносая нордка, ткнула локотком в бок, обращая на себя внимание, — Может, чего-нибудь хочешь? Есть, пить? Меду? —Водички можно, тетенька? А то в прошлый раз после вашего меда едва штаны успел снять, когда в толчок бежал, — я аккуратно подхватил недовольно нахмурившуюся девушку за талию, чисто случайно опустив лапу чуть ниже, чем предусматривали приличия. Нордка прищурилась, зыркнула из-под короткой челки, когда моя ладонь скользнула еще дальше: —А ты мед прямо в сортире пей, чтобы не бегать, добрый человек. Придвинулась ближе, касаясь меня бедрами, глянула снизу вверх, смешно захлопав ресницами: — А еще водки вот есть в ассортименте. На травах рекомендую, от нестоячки помогает. Не желаешь? —А похоже, что мне надо? — откровенно притянул девчонку к себе, опуская ладонь еще ниже, на обтянутую тонкой юбкой теплую попу, чувствуя, как вздрагивают ее бедра под моими руками. Хм, ну не Карлотта Валентия, конечно, но… —А ну, отвали от нее, псина! — крепкая ладошка дернула меня за плечо, так, что уж действительно — отвалил так отвалил, едва на пол не пизданулся под визг отскочившей в сторону нордки. Если бы та же ладошка не придержала — точно бы жопой по доскам приложился, а так только зубы лязгнули, когда меня хорошенько встряхнули за шиворот. —Что, скотина, в морду хочешь? Хрена руки распускаешь? — деваха, ростом с эльфийскую волейболистку, если не выше, и на лицо в целом симпатичная, если бы не шрам на щеке. Где я ее мог видеть? Вот мамой клянусь, эта задница в кожаных штанах уже на глаза попадалась — такое не забудешь. —Ну, язык в жопу заткнул, да? — деваха, убедившись, что завладела моим вниманием, наконец-то отпустила воротник куртки и немедленно зарядила кулачком в фанеру не хуже вэдэвэшника — аж закашлялся и изрядно от происходящего охуел, — Не привык получать? Ну давай, мамку позови! —Утгерд! Отстань от человека! — испуганно пискнула нордка откуда-то из-за моей спины, — Я зубы подметать не буду! Уймись, Исмиром прошу! Точно, это ж она у конюшни была! Что-то там еще о клоуне трепалась, помнится, не? Вон и квест до сих пор висит, что-то там про похороны, вроде. —Не понял, кобыла — ты что, доебаться решила? — улыбнулся, потирая отшибленную грудь и на всякий случай назад отступил, контролируя дистанцию — ну его нахер, одного раза хватило. —Ага, — деваха кивнула, тряхнув коротко стриженой башкой, — Чего еще скажешь? Побежишь жаловаться страже? —Не, я ж все понимаю, — уже совсем нахально уставился в вырез ее пропыленной куртки, медленно опустил взгляд на круглые бедра — а было на что посмотреть, это как эксперт говорю, — От недоеба еще и не то бывает, чо там уж. Ну не страшно, с такой попкой найдешь себе мужика, и… —Все, петушок, это уже обещание, — рыкнув, девка рванулась вперед, моментально сцапав меня за грудки, даже пискнуть не успел, — Сейчас я тебе устрою мужика, увидишь… —Утгерд! — Хильда взвизгнула и заколотила кулачками по спине злобно сопящей девчонки, — Не здесь! Шоровы кости, кровь хрен отмоешь! —Ладно, — та, злобно ощерившись, мотнула головой в сторону дверей, — Мы уважаем труд уборщиц, правда ведь? Пойдем, выйдем? —Ага, — кивнул, поморщившись — воротник шею сдавил что пиздец, — Давай, я за тобой буду. —Еще бы, только попробуй сбежать, пес, — Утгерд довольно усмехнулась и наконец-то выпустила мою куртку, разворачиваясь к выходу, — На первый раз сильно бить не буду, не трясись… Вот что мне всегда в нордах нравилось — так это их незамутненность. У нас такой катастрофической ошибки не допустил бы даже самый тупой гопник из Бутово, а тут — пожалуйста, реально двинула на улицу первой, еще и не оглядываясь. Аккуратно закрыл дверь таверны, не особо вслушиваясь в болтовню этой нордской сучки, выдернул ремень — быстро, едва шаг по ступенькам вниз сделал, — свернул в петлю, не сводя глаз с бритого затылка. Перебросить через башку, вокруг шеи — и сразу на ремне повиснуть, иначе эта здоровущая корова мне еще и пиздюлей навешает. Еще шаг — девчонка, словно что-то почувствовав, начала было оборачиваться, но поздно, хрена там, раньше надо было думать. Я так и не понял, откуда прыгнула эта жуть, вроде как прямо с крыши таверны свалилась — не рассмотрел потому, что моментально получил под дых, аж ребра затрещали, и сразу же второй — вряд ли слабее, потому что в стену трактира я въебался так, что на секунду даже видеть ни хрена не мог, все красным залило, только «Критический уровень здоровья» и писк в ушах. «Критический уровень здоровья» —И-и-и-иии, бля! — бледный когтистый кулак со свистом воткнулся в бревна, едва успел башку отдернуть — брызнувшими щепками посекло рожу, а потом чудище раззявило вонючую пасть и заревело, обдавая брызгами соплей. Мастер-вампир lv. 14 Ебаный в рот! Осклизлая серая лапа неуловимым движением дернулась вперед, буквально воткнув меня в стену. Поебанная куртка заскрипела кожей по бревнам, когда кровосос, вцепившись в воротник, вздернул мою трепыхающуюся тушку вверх. —А вот и ужин, — ноздри упыря жадно втянули воздух, клыкастая рожа осклабилась, — Тебе мама не говорила не гулять под полной луной, сладенький? Блядь, да где же эта нордская шалава?! Сейчас ведь погибну геройски, еб твою мать! —Какой… мягенький… — горящие желтым звериные глаза приблизились, вонючая пасть почти коснулась моей рожи, — Пожалуй, дам тебе шанс… И вот тут я понял, что дела, блядь, куда хуже, чем кажутся — потому что вторая ладонь упыря дернулась вниз, мягко сжалась чуть ниже пояса и тут же двинулась дальше, опустившись на мою задницу. —У меня так давно никого не было, мясо… — холодный язык коснулся моей шеи, а лапа на заднице сжалась так, что когти проткнули штаны, — Порадуй меня, и останешься жить. Порадуй меня своим задом, человечишка, да… Твою мать, твою мать, твою мать! Когда за спиной похотливого кровососа образовалась женская фигура, едва в этой темени видимая — я чуть от радости не заорал, даже ногами дернул и заулыбался прямо в оскаленную пасть недоуменно глянувшего упыря. Давай, девка, не подкачай! Ну? Хули ждешь? —Мастер, а как же я? — девушка вышла на свет, тут же познакомив мои надежды на спасение со старушкой-пиздой, потому что до Утгерд ей было как до Китая раком. Стрижка разве что тоже короткая, а так — вообще бретонка, да еще блондинка, стройная и невысокая, мне едва по плечо. Пиздец, приехали. —Заткнись, Тея! Женская дырка никогда не сравниться с тугой попкой мальчика, тупое животное, — упырь сморщился, словно лимоном закусил, облизал бледные губы, снова ко мне рожу развернул, — Ну что? Жизнь или смерть? Тебе решать, малыш. Я ведь не буду долго ждать… Блядь, какой идейный гомосек, повезло же. Настойчивый, сука такая. —Хочу тебя, сосалка, — я выдавил максимально похотливую улыбочку, и даже кивнул пару раз для верности, едва не сблевав от омерзения, — Как там у тебя за сотни лет — не отсохло, стоит еще? Вампир поджал губы, как гимназистка — обиделся, что ли? — но хватку на моей шее слегка ослабил: —Ты грубый, красавчик… Мои ладони заскользили вниз, обхватывая бедра чудища, сдвинулись вперед, к паху, сжались на точащем коле, едва не разрывающем штаны. —Но я прощаю, прощаю, только продолжай! — упырь прикрыл свои желтые буркалы, прикусил клычищами губу так, что заструилась темная кровь. —Пиздец ты ледяной, кровосос, чисто покойник, — я ухмыльнулся, сжал руки чуть крепче, заставив чудище хрипло простонать, — Но сейчас я тебе разогрею — тут, блядь, двух мнений быть не может… А потом рев вампира не то, что меня оглушил — он буквально ударил по башке, уши рвануло болью, глаза заслезились, когтистая лапа въехала в бочину, круша ребра, и швырнула меня в сторону, как ссаную тряпку. «Критический уровень здоровья» А то так не понятно! Врезался плечом в булыжники, перекатился, вопя от боли и уже чувствуя, как ебучий кровосос прыгает следом, обернулся, поднимая горящие ладони — только бы ебучей маны хватило, показатель почти в нуле! И сперва даже глазам не поверил. Сморгнул, щурясь от света, вытер машинально залитую потом рожу. Некому было следом прыгать — на месте монстра плевался искрами чадящий факел, все еще слегка похожий на оплывающего, словно свеча, человека, раззявившего пасть и вцепившегося руками в собственные в яйца, откуда бил поток пламени. —Чо, самый яркий оргазм в твоей жизни, глиномес, — я хрипло захохотал, держась за отбитые ребра, — Заебись получилось, а? Согрелся? —Мастер! — тоненькая фигурка бросилась почти в самый жар, отскочив в самый последний момент, — Нет, мастер! Нет! Блядь, о второй упырихе едва не забыл! Бретонка, даже не глянув в мою сторону, опустилась на колени, протянула тонкие ручки к шипящим углям, исходящим вонючим дымом: —Мастер… о, боги! Я прыгнул вперед с хриплым ревом, девка даже обернулась — в самый последний момент — а потом мое колено въехало ей в спину, бросая лицом в мостовую, а ремень, так и зажатый в кулаке, перехватил шею, впиваясь в горло. Блядь, ебучие боги и сраный Лорхан, хоть бы этот обугленный кусок кожи не лопнул нахуй! Могу я хотя бы на это рассчитывать? Давай, блядь, рендом сраный, вывози папку! Бретонка рванулась, выгибаясь дугой, и я едва не слетел с нее, изо всех сил стягивая петлю и упираясь коленом в спину ревущей вампирши. Еще рывок, ремень опасно затрещал, заставив меня заматериться от страха — но выдержал, слава, блядь, богам, выдержал — упыриха задушенно застонала, уткнулась личиком в камни, дернулась, закатывая синие глазищи. Э, бля, она что, помирать собралась? А ну отставить! Сдернул ремень, перевернул на спину, хлопнул по грязной щечке, потом еще раз, сильнее, так что из носа кровь брызнула — и девушка захлопала глазами, тряхнула головой и уставилась на меня с отчаянной ненавистью, даже как-то не по себе стало. —Так ты у нас пока до кровососа не повышена, да? Просто сосалка еще, мастер на жизнь вечную зажлобился, вижу, — бретонка дернулась, пытаясь вцепиться в меня пальцами — буквально на миллиметр промахнулась, сука такая, я аж вздрогнул, а потом ткнул коленом в плоский животик и с маху съездил по смазливой мордочке. Голова девчонки мотнулась в сторону, стукнулась о камни, и блондинка хрипло вскрикнула, зажмурив глаза. —Нет, пожалуйста..! Ее ладошки дернулись вверх, закрывая личико, по чумазым щекам побежали слезы, капая на мостовую. —Пожалуйста, не бей меня больше, не бей, — ее плечи задрожали, словно у кровососки внезапно совесть пробудилась, — Я сделаю, как ты скажешь, я буду послушной… мастер! —Знаешь, у меня уже есть одна упыриха, и толку с нее, сама видишь, нихуя никакого, хрен знает где носит, когда тут жопа хозяина в прямой опасности, — я ухмыльнулся, но колено с девчонки убрал и на ноги поднялся, шипя от боли в отбитых ребрах, — Так что даже и не знаю, может тебя все же страже сдать, а? Там точно что-то за упырей дают, могу поспорить. Девушка всхлипнула, подобрала ножки и уселась на попку, умоляюще глянув на меня снизу вверх: —Я буду очень полезной, мастер, прошу тебя, люди ярла сожгут меня, просто сожгут и все! Мастер… —Ох, блядь, — поморщился, прикидывая перспективы, заглянул в синие глазищи и башкой мотнул, — Ладно, не ной только, утомляет. Все моя ебучая тевтонская сентиментальность — ничего не могу с собой поделать. Но учти, одна ошибка — и… —Режь суку, чего ты ждешь, соплежуй?! — меня грубо пихнули в сторону, так, что чуть на булыжники не приземлился от неожиданности, а взвизгнувшую бретонку пнули сапогом, опрокинув на спину, — Давай, ну? Не можешь сам — так дай нож, твою мать! —Откуда ты выползла? — я медленно так провел взглядом от полных бедер до пышущего гневом личика, уставившись Утгерд в глаза, шагнул вперед и действительно потянулся за кинжалом, болтающимся на поясе, — Откуда ты, блядь, выползла и какого, собственно, хуя, пинаешь мое имущество? —Я это, — нордка вроде как замялась, кинула робкого косяка на свернувшуюся клубочком недовампиршу и пожала плечами, — Я хотела за помощью сбегать, слышь? Но ты же справился? —Ага, — я шагнул ближе, с шелестом извлекая кинжал из ножен, — Спасибо, кэп. Нож тебе надо, говоришь? Это ты заебись придумала, нечего сказать. Еще шаг, и нордка попятилась, едва не наступив в еще дымящуюся кучу, что от упыря осталась, дернулась, выставила вперед ладошки. —Погоди, погоди, а? Не знаю, что на меня нашло, правда, я того, извиняюсь, — ее губы задрожали, взгляд уперся в тускло блестящее лезвие двемерского ножа, — Не надо, я эту шлюху трогать не буду, убери нож уже… —Ты забыла волшебное слово, подруга, — еще шаг, и Утгерд уперлась в стену трактира, глянула на меня затравленно, словно готовясь заплакать. —К-какое? —ладошки уперлись в мою грудь одновременно с тем, как острие кинжала коснулось ее бедра и поползло вверх, с тихим шелестом разрезая тонкую кожу штанишек. —Пожалуйста, — я поддел лезвием ремень и взрезал его одним движением, вырвав у девушки испуганный вздох, —Давай, попробуй повторить, у меня времени на ликбез нихуя нет. Ну? —Я… пожалуйста! Не надо, пожалуйста! — в сдавленном голосе нордки проскользнули слезы, ее плечи крупно задрожали, а взгляд стал совершенно безумным, — Не обижай меня, пожалуйста не обижай! —Ага, видишь, не так и сложно было, ты смышленая, — нож со скрипом протянулся по ее куртке, дошел до дрожащего личика и скользнул вниз, прорезав рубашку до розовой кожи, — Расскажешь, куда делась твоя толстая жопа, когда меня тут упырь рвал? —Я спряталась, — Утгерд мотнула головой, так, что слезы разлетелись в стороны, всхлипнула, шмыгнула носом, — Сп-пряталась, очень испугалась… пожалуйста, не трогай меня, я не буду больше! —Конечно, не будешь, — я осторожно отдернул в сторону взрезанную рубашку, распахивая ее на груди судорожно вздохнувшей девчонки, провел ладоню по теплым, тяжелым сиськам — уверенная четверочка, блядь, и соски такие крупные, — Ты же вон какая большая девочка, да? —П-пожалуйста, у меня никого не было еще! — она снова всхлипнула, когда я, коснувшись твердого соска, торчащего от холода словно вишенка, повел ладонью вниз по гладкому животику, чувствуя, как он вздрагивает от моих касаний, — Н-не надо туда… Ай! Нет! —Тогда самое время встать на коленки и попросить прощения, трусливая шлюха, — моя рука протиснулась в штанишки, раздвигая отчаянно сжатые бедра, а пальцы нырнули во влажное, жаркое тепло так глубоко, что нордка сдавленно вскрикнула и дернулась назад, вжимаясь в стену, — Давай, корова, пока я не передумал, ну? —Утгерд? — блядь, аж подскочил, и башкой завертел, едва успел дернувшую было в сторону нордку обратно к стене прижать. —Ты хера людей пугаешь, калдырь? — ну, хрена, не удивительно, что не заметил его — мужик от кучи говна не так, чтобы отличался, — Не видишь, занята Утгерд? Потом приходи, а лучше вообще иди нахуй, пока пиздов не получил! —Ого, во сиськи-то у нее, да? — бомжара осклабился, завороженно глядя на блестящие, вздрагивающие от каждого вздоха полусферы, аж пасть слюнявую приоткрыл — сразу вонищей от гнилых бивней повеяло, — Бля, помацать бы такие… —Бренуин, позови людей! — нордка закричала, рванулась, но тут же напоролась на кулак, отлетев к стене, а бомж помотал плешивой башкой. —Не, я погляжу лучше, когда такое увидишь, — его лапа нырнула под пояс дерюжных штанов, взгляд стал совершенно стеклянный, — Потряси сиськами, а? —Блядь! Весь настрой сбил, козлина сраная, — я злобно оскалился, глянул сперва на плотоядно щерящегося бомжа, потом на утирающую кровавые сопли девчонку, — Ага, ну ты и поправишь тогда, хули. Иди сюда, быстро, и штаны снимай! —Я? — калдырь оглянулся, словно думал сзади Тита Мидия увидеть, потом снова масляные глазки на рыдающую нордку перевел, — А зачем? Мне и отсюда видать… —А что бы тебе пиздюлей не перепало, вот зачем, — обернулся к замершей от страха Утгерд, мотнул головой в сторону мужичка, — А ты, корова, на спину и ноги раздвигай, сделаем людям последний подарок из сингла, в рот бы его ебать. —Я бы по-собачьи, господин, а? — Бренуин почти что прыгнул вперед, и, кажется, прямо в прыжке штаны стянул — так завоняло, что хоть свет туши, он походу моется, как дождь пойдет, не чаще, пиздец просто. —Слышала? Давай на четвереньки, — шагнул вперед, вжимая повизгивающую девушку в стену, вцепился в короткие волосы и отшвырнул в сторону, роняя на булыжники, — И старайся, а то вдруг ему не понравится? —Нет! Только не с ним! — мужичек, не дожидаясь, пока Утгерд придет в себя, бросился вперед, оседлав ее ножки, и сразу же впился в штаны, потянув их на себя, — Нет! Бренуин! Я убью тебя, убью, мразь! Не-е-ет! —То когда еще, — заскорузлые грязные лапы наконец побороли сопротивление туго сжатых ляжек, содрав штанишки вниз, и сразу же вцепились в мягкую розовую попку, пытаясь раздвинуть ее, проникнуть внутрь, царапая нежную кожу, — Блядь, жопа у тебя какая! Бомж причмокнул потрескавшимися губами, а потом его морда нырнула вниз, уперлась точно под дрожащими булочками, раздвигая полные бедра, и нордка закричала, отчаянно забившись, — Нет! Не трогай меня, животное! Не трогай! —Сделать вам приятно, мастер? —А? — я на секунду отвлекся от разгорающейся перед трактиром социальной драмы, уперся взглядом в синие глазищи бретонки и кивнул, — Да, мелкая, было бы неплохо, очень даже… Как тебя там зовут? —Тея, мастер, — она опустилась на колени, сразу же потянувшись руками к поясу штанов, — Я буду стараться, мастер, правда-правда. —Бренуин, не надо, не надо! — Утгерд разрыдалась, упершись личиком в заплеванные булыжники, ее блестящее от пота тело дрожало, когда рычащий от походи мужичок тыкался языком между раздвинутых булочек, кусал их, покрывал слюнявыми поцелуями, —Умоляю тебя, нет… —Нет, кобыла? Нет, значит? — бомж поднял башку, ухмыльнулся, с силой шлепнул ладонью по розовой половинке, и еще раз, с оттяжкой, заставляя нордку тоненько взвизгнуть, — Не нравится тебе, выходит, по-хорошему? —Бренуин! Его руки сжали попу девушки, дернули вверх и на себя, прижимая к осклизлому члену — и мужичок с силой двинул тазом, проталкивая дергающийся кол между блестящих от слюны ляжек. —А-а-а-а! Больно, больно! —Узкая козочка, — Бренуин задрожал, мелко двигая задницей, раз за разом протыкая бьющееся от боли тело нордки, сжимая и шлепая пухлую попу девчонки, красную от его грубых прикосновений, — Узкая маленькая дырочка, сука! Давай, двигай своей толстой жопой, шлюха! Мои штаны свалились вниз, маленькие ладошки заскользили по бедрам вверх, коснулись яиц и чуть царапнув коготками, обхватили мой зад. Тонкие пальчики ткнулись внутрь, осторожно и нежно, а влажный, теплый язычок тут же коснулся головки, слизнув каплю смазки. —Вам нравится, мастер? Розовые губки мягко коснулись меня между ног, целуя так, что я застонал, касаясь раздувшейся головкой мягких русых волос, потянулся лапами, кладя их на стриженый затылок. —Да, ты все делаешь правильно, мелкая, — еще пару мгновений я нависал над ней, позволяя вылизать себя чуть ниже яиц, а потом потянул за волосы вверх, коснулся дрожащим от желания членом приоткрытых губ, — Теперь возьми в ротик, будь хорошей вампиршей… —Да, мастер, — она чуть кивнула и теплые губки охватили головку, по которой тут же заскользил язычок, и я только застонал, подаваясь вперед, глубже в эту влажную, ласкающую теплоту. —Сука! Горячая узкая сука! — Бренуин дергался все быстрее, его руки скользнули вперед, обхватывая и сжимая болтающиеся сиськи девушки с такой силой, что та закричала в голос, вздрагивая от его отчаянных толчков, — Ща я тебе полную пизду спущу, сука! —Нет, не-е-ет, — Утгерд трясло от рыданий, ее тело безвольно принимало в себя массивный член, содрогаясь, когда он вбивал его слишком глубоко, — Я возьму ртом, Бренуин, пожалуйста! —Указывать мне вздумала, шлюха толстожопая?! — бомж зарычал, вбивая кричащую от боли девчонку в булыжники каждым движением таза, — Указывать?! Он заорал что-то бессвязное, ткнул корчащуюся на мостовой нордку кулаком и, выдернув облитый блестящим соком член, вдавил его между пухлых половинок попы, буквально разрывая их руками в стороны. Взвизгнул от похоти и, роняя слюни, дернул задницей, вжимаясь в бедра девушки всем телом, и еще раз, злобно матерясь. Утгерд вздрогнула, дернулась, из последних сил пробуя сбросить истязающего ее попу мужичка и, задрав голову, дико закричала, бессильно царапая булыжники обломанными ногтями, когда бомж добился своего. —О, да, да-дааа, — по дрожащим ляжкам нордки заструилась кровь, а Бренуин изо всех сил заколотил задницей, протыкая узкую дырочку по самые яйца, — Еще чуть, шлюха! Да! Да! Его движения стали быстрее, рожу перекосило от удовольствия, еще толчок, еще один, и мужик сипло завыл, выдернул член из тесной попы, одним движением погрузил его в окровавленную дырочку ниже — и тут же дернулся и заматерился, поддавая тазом, а девчонка, хрипло крича, заколотила кулачками по мостовой. —Зачем, зачем, скотина? — Утгерд, размазывала слезы по залитому потом лицу, покорно вздрагивая от последних, заполняющих ее семенем, толчков, — Ну скажи, зачем? Полную письку вылил, мразь такая… мразь… —Ох, бля, — Бренуин осклабился, вываливая из истекающей киски вялый член и оглядывая залитые спермой бедра, — А чо добру пропадать? Хочешь — пожениться можем, вон, нас ярл мигом… —Пошел ты нахуй, урод, — нордка поджала ножки к животу, словно хотела свернуться в клубок, едва бомж поднялся с нее на дрожащих ногах, — Встречу — убью, понял? —А все равно того стоило, станок у тебя - ух! Ласки маленького, горячего ротика бретонки становились все настойчивее, ее ручки скользили между моих булок, поглаживая и царапая. Русая головка двигалась все быстрее и быстрее, легко позволяя набухшему члену проникать в горло, и спустя еще десяток толчков я дернул ее назад, хрипло дыша. —Мастер? — синие брызги глянули недоуменно, словно обиженно даже, что привело меня просто в чудовищное возбуждение. —Открой рот, сука! — я дернулся вперед, коснулся раздутой головкой розового язычка и зарычал, выплескивая брызги спермы на это невинное личико, оставляя липкие мутные капли на курносом носике, губках, щеках, — Блядь! Блядь, ты хороша, мелкая сосалка! —Я знаю, — бретонка улыбнулась, тряхнув кудряшками, слизала капли маленьким розовым язычком, — Спасибо, мастер. Теперь вы не бросите меня? —Черта с два, разве что отберут, — я устало выдохнул, нагнулся, подбирая штаны, огляделся и хмыкнул, — Только часто такого не будет, имей в виду. —Тебе же понравилось? —Угу, — глянул на залитую спермой лукавую мордочку, — Только куда Утгерд свалила — видела? —Нет, мастер, я была занята, — все та же лукавая улыбочка, твою мать — даже интересно стало, это нейросеть так адаптируется или хардкод? —Вот и я… был занят. Хорошо, что ебучие норды отходчивы — а каджитка бы глотки перерезала. Знал я одну такую. Давай, приведи себя в порядок, познакомить кое с кем хочу. Забыл спросить только — ты ж вампиров не боишься?