(Не)правильный

Гарри Поттер

      Тому стало скучно, а мне отдувайся. Не знаю, что там с ним произошло, может, март в крови вином разливался, может, недотрах в голову ударил, может, ещё что похлеще. Но как-то раз выбрался я с Малфоем в бар — выпить, поговорить, культурно время провести. Ну, а Малфой, он же везде, где появляется, к нему сразу слизеринцы подсаживаются, приветствуют, руки пожимают, расспрашивают его о жизни. Так вот, заходили мы в бар вдвоём, а пили уже всемером, если не считать Тёмного Лорда у меня в башке.       И вот у Лорда почему-то пунктик был на одного из слизеринцев — самого тихого, холодного и, как он говорил, красивого. Том даже за меня ему незаметно руку на бедро положил, склонился над ним как-то, я даже описать не могу как, что у меня аж сердце в пятки ухнуло, и втянул полной грудью его запах.       Я, конечно, охуел.       Жертва, судя по его виду, тоже.       Драко только цокнул так неприятненько громко под ухом и тихо произнёс: «А я и не знал, что с тобой, Поттер, опасно рядом сидеть».       Пришлось притвориться вусмерть пьяным, а потом приставать к официантке, доказывая всем присутствующим, что я не по-мужикам.       Я этот поход в бар так хорошо запомнил, что потом неделю с ним не разговаривал в чисто дисциплинарных целях: ему скучно, а мне нет. Мне и так хорошо, без его извращённого общества сексуального маньячества. И вот мы дулись друг на друга: он, видимо, из-за того, что я ему не дал пощупать выпившего Теодора Нотта, ну, а я по объективным, мать его, причинам.       А после ужина в горячей ванной он заговорил первым, но я делал вид, что слушаю его в пол уха, занимаясь своими делами — читая очередную книгу, которую дала мне почитать Гермиона.       — Семейство Ноттов я знал с момента, как попал в магический мир. Я с его отцом учился вместе, а дедушка Тео был как раз тем, кто написал тот самый сборник чистокровных фамилий. Нотты, кстати, весьма влиятельный чистокровный дом, если ты не знал, по чистоте и древности не уступающий Малфоям. Как в каждой аристократической и чистокровной семье от кровосмешенных браков рождаются дети с особенностями. Вот у Малфоев, например, таким был Абраксас — болезненный юноша, больше похожий на девицу, а у Ноттов — Теодор. Помню, как Абраксас любил ходить в ночных сорочках, обшитых кружевом, а на большее ему духа не хватало, хотя он частенько забредал в магазины женской одежды или пялился на витрины. А у Теодора другая страсть — дорогие украшения, серьги, кольца, браслеты, колье. Раз он пришёл в мою спальню в одной простыне — глаза горят, щёки алые, сбрасывает её передо мной, а с шеи и до члена — жемчужные тяжёлые нити. Я сижу, смотрю, не шевелюсь, думаю, чем такое заслужил-то.       Я хмыкнул и перелистнул страницу, видя, как строчки перед глазами расплываются, а тело реагирует на воспоминания Тома каким-то неведомым образом. Меня, конечно, подобное не возбуждало, но вот Тома, видимо, да. Я отбросил книгу и сжал руки под водой до боли, впиваясь ногтями в кожу. Если бы я только знал, что он такой… По коже побежали мурашки.       — Такой? Это какой такой?       — Гомосексуал, — просто ответил я.       Он усмехнулся хищно и взял контроль над нашим телом.       — Ты, Гарри, глупый. Я не гомосексуал, мне, в принципе, всё равно, кого брать, трахать, в чьей компании спать. Ну да, было у меня несколько интрижек, можно подумать, в твоей голове никогда не всплывало ничего подобного, когда ты смотрел на особенно красивых и сексуальных парней.       — Не было, — серьёзно отвечаю я.       — С кем я разговариваю? — со вздохом спрашивает он. — Со святошей-девственником! С твоей популярностью грех быть таким зажатым в сексуальном плане.       — Ну так Теодор тогда гей, по-твоему, — слезаю с очередной темы, которую стараюсь не поднимать. Мне, в конце концов, не до этого.       — И опять неправильно. Теодор не гей, — со смехом продолжает он, — он бисексуал, которому нравится всё неординарное. Я тоже удивился, когда он пришёл на ужин с отцом в дом Малфоев и пожирал меня глазами. Мне тогда тоже было не особо до секса. Во-первых, тело болело. Во-вторых, я всё ещё еле контролировал выбросы стихийной магии. Это было через два месяца после возрождения. А он сидит за столом и с меня глаз не сводит. Я, конечно, всё сразу понял, да и он никаких блоков не ставил. Фантазии у мальчишки были, знаешь ли, более горячие и извращённые, чем у тебя в твои двадцать три.       — Звучит как упрёк.       — Не упрёк, а данность. Всё началось позже, когда я пришёл в себя окончательно. Позвал его к себе в кабинет, он подошёл, руку мне поцеловал, опустившись на колени, а потом сел на стул справа. Сидим мы такие красивые; я, значит, весь холодный и твёрдый, а он — горячий и с маньячным взглядом, мысли мои от меня не прячет, весь раскрытый и откровенный. Я в них тону и выплывать не собираюсь, а ему нравится. Кто из нас первым сорвался, я уж и не помню. Только он гибкий такой был, что каждый ему позавидовать мог. И говорил постоянно, что мечтал об этом дне. Я мальчика не стал делать Пожирателем Смерти. Мне нравилось его бледное тело без татуировок, да и я любил, когда он проходился ногтями по моей коже, оставляя кровавые разводы, а потом зализывал мои раны. Знаешь, что самое лучшее в подобных Тео? Они универсальны всегда — могут быть и сверху, и снизу, могут доминировать, а могут подчиняться. И им это доставляет удовольствие в равной степени острое, а всё потому что у них нет никаких рамок, ограничений и психологических блоков. Им нравится их тело, им нравится тело их партнёра. Они умеют и любят доставлять удовольствие. Теодор шальной и с ним у меня был лучший секс, понимаешь?       — И что же вы такого делали?       — О, — Том размял губы пальцами и спустился вниз к ключицам, — ты знаешь, Гарри, я не уверен, что хочу тебе это рассказывать, но я могу ублажать наше тело всю ночь. Ты пробовал магические заклинания? А зелья? А…       — Нет, благодарю.       — Ну вот и славно, сам так сам.       Перед тем, как уступить мне контроль над телом, Том коснулся члена, провёл большим пальцем по уздечке, сжал ноющие яйца. Он застонал, откинул голову назад и весь изогнулся, подставляясь под касания своих рук.       — Гарри?       — Да?       — Ты врун, Гарри. Тебе это слишком нравится, а я люблю развращать таких, как ты. Пойдём, Гарри, в бордель, м-м?.. Перепробуем всё, что можно и нельзя. Гарри, ты же этого хочешь, верно? Чёрная твоя душонка без ума от меня.       — Иди в задницу!       — О-о, с удовольствием.       Пиздец, блять. Тушите свет, дайте сойти с планеты. Я не могу так больше. Какой кошмар! Угомоните его, пожалуйста.