Глава первая: Галька
7 декабря 2022 г., 16:31
Он держит моё тело в своих объятьях. Он не желал причинять вреда. И он держит меня крепко. О, он сделал всё, чтобы избавить меня От ужасных вещей, что случаются в жизни, И он кричит и плачет. AURORA — Murder Song (5, 4, 3, 2, 1) Acoustic
У него были удивительные глаза. Теодор и так был влюблён в него по самое не могу и до этого, но весь его внешний вид просто вводил юношу в экстаз. Но глаза… Тёмные, красные, с вертикальными зрачками… Они смотрели прямо в него — глубоко и пронзительно. Эротические фантазии с ним давно проникали, цепляли и не отпускали его сознание. Теодор был из тех мальчиков-подростков, которым не хватало просто дрочить, заглядываться на девчонок или просыпаться ночами от поллюций. Наверное, всё потому, что он начал рано даже для мальчиков заниматься исследованием своего тела. Постепенно он находил всё более чувственные места и получал от удовлетворения своих физиологических желаний всё большее удовольствие. Его в пору было бы назвать распутным. Он читал книги о сексе, смотрел на гравюры с изображением этих действий, листал маггловские журналы, даже доставал кассеты с порно и забирался в кабинет маггловедения ночами, чтобы увидеть что-то новое. В двенадцать он уже знал, что ему нравятся и мальчики, и девочки. В двенадцать он был без ума от злодеев и злодеек. Представлял, как они его принуждали или грубо брали. И это казалось ему потрясающим. На первом курсе многие были в шоке из-за того, что Тёмный Лорд вообще-то был в Хогвартсе почти всё время. А Теодору он нравился. И у него было море фантазий, в которых Тёмный Лорд был в главной роли. Тёмный Лорд — это человек, при жизни ставший легендарным, и которого Теодор безумно желал. Обычно такое проходит. У Теодора не прошло. В пятнадцать он увидел его впервые. Высокий рост, крепкое телосложение, бледная кожа с голубым оттенком, удивительные глаза и невозможной красоты руки. Он колдовал так, что у Тео сердце тарахтело в ушах, а по коже бежали огромные мурашки, волосы вставали дыбом, а внизу член ныл от желания. Он превосходен. Он невероятен. Тёмный Лорд его мечта. Его голос проникал в глубины, куда-то далеко-далеко, а Теодор ему раскрывался полностью. Конечно, он знал. Знал, что Волдеморт жестокий, беспощадный, у него страшное прошлое и ужасное будущее, а прекрасные руки не просто в крови — все в кусках своих жертв. Этот тёмный могущественный маг раскроил свою душу и с большой вероятностью человеком быть уже не мог. Но Теодор бесстрашно желал его и плевал на это всё вместе взятое. Ночами он стонал, распластавшись в кровати и лаская себя не только руками, но и палочкой, выгибаясь так, что доставал губами до собственного члена. Ласкал себя языком, посасывал, нежно трогал анус пальцами, смазанными в смазке, задевая за особенно чувственные места. Теодор горел и плавился, кончал, проглатывал сперму, слизывал её с губ и члена. И продолжал снова спустя несколько минут. Он устраивал себе секс-марафоны, доставал всевозможные игрушки, насаживался на дилдо и подставлялся под движения секс-машин. Он практиковал сексуальную магию. И защипывал свои соски металлически прищепками, соединёнными тоненькой изящной цепочкой, за которую дёргал, чтобы обострить ощущения и оттянуть неизбежный оргазм. Его помешательство тем летом было на грани нервного срыва, ведь его больше ничто и никто не увлекал. Прочное возбуждение с раннего утра до поздней ночи выворачивало его нутро, но удовольствие он получал недостаточное, потому что всё было не то. Он хотел его, его, его. Хотел его полностью. Находясь в такой агонии он встретил своё шестнадцатилетие, а через несколько недель отправился в Хогвартс. Тогда-то он и потерял то, что осталось от его девственности. Пэнси была чертовски потрясающей. Настолько сексуальной, насколько вообще может быть девочка в шестнадцать. Для Теодора она была такой же зазнобой, как и Тёмный Лорд, но встречалась с Драко. И у них были хорошие отношения, пока Драко с ней не порвал, из-за чего толком не знал никто, но Малфой ходил весь такой серьёзный, мрачный и с глазами, в которых плескалось что-то вроде «Убейте меня, пожалуйста». Теодор не интересовался, ему было абсолютно всё равно на него и его проблемы, но вот на Пэнси нет. И Теодор понимал, когда Пэнси затащила его в угол гостиной и принялась целовать с упоением, что он всего лишь инструмент для мести, способ причинить Драко много-много боли, но это было неважно. Во-первых, с сексом вышла напряжёнка, так как в общей спальне всё равно палевно, в душе не так уж прям и удобно, а по разным там сомнительным местам шляться ему в голову не приходило, тем более, не знаешь, кто на тебя там наткнётся и хорошо, если это будет призрак, а не, например, тот же полуночник Снейп. А она его заводила так сильно, что на многие-многие минуты вытесняла из головы порочные фантазии с безносым волшебником с пронзительным взглядом. Так оно и случилось: ванная комната, в которой жила Миртл, зеркала, о которые упиралась руками Пэнси, задранная юбка, спущенные трусики, расстёгнутая ширинка и ремень, валяющийся на мокром полу. Он, конечно, знал, что Драко зайдёт, потому что Пэнси об этом побеспокоилась, но это знание придавало особую пикантность их незамысловатому сексу. Теодору очень понравилось, а Драко, наверное, нет, потому что он только поджал губы, развернулся и ушёл. Пэнси тут же расплакалась, и тогда Нотт понял, что его возбуждают плачущие. И он кончил на её аппетитно оттопыренные ягодицы. Неловко вышло, да. Он и не спорил. Но он нырнул туда, откуда не желал выныривать. Пэнси была чертовски горяча, а ещё нуждалась в нём и их отношениях с постоянным сексом. Они знали, что друг друга не любят, просто хотят секса. Пэнси всё так же влюблённо смотрела на Малфоя, а Теодор мечтал о холодном и сексуальном Тёмном Лорде. Но их всё более чем устраивало. Пэнси нравились эксперименты, Теодор обожал с ней играть в кошки-мышки, поочерёдно меняясь ролями. А ещё она, напившись, рыдала у него на груди, вцепившись пальцами в шерстяную мантию, и проклинала весь род Малфоев — так сильно и глубоко её ранили. А спустя пару месяцев она узнала, что Теодор тоже влюблён и так же безответно, только в отличии от Пэнси, у которой всё-таки были отношения с возлюбленным, он мог о нём только фантазировать и его безумно желать. Даже видеть он его не мог так часто, как ему бы хотелось. Всего за год он видел Тёмного Лорда трижды, причём по чистой случайности, когда приглашали всех на званные ужины в поместье Малфоев. А после одного из таких ужинов, Теодор схватил Драко за грудки и затащил его в коридор, умоляя оставить у него на ночь. Малфой болезненно покосился в сторону взрослых, потом кивнул и прошептал ему: «Только не заходи в чужие спальни». У Мэноре жило много волшебников, по большей части из ближнего круга, которые не могли по каким-то причинам жить где-то в своих домах. Многие просто скрывались от преследования со стороны властей. Теодор зашёл в отведённую ему комнату, разделся, искупался, подготовился ко всему, что ему только в голову пришло, предварительно всё прочистив. Он горел весь от возбуждения и смущения, удивляясь собственной невиданной наглости, даже для наследника древнего рода. Надев украшения, он покрутился перед зеркалом, потом стянул с кровати постельное бельё на пол, взял белую простыню и завернулся в неё. Конечно, путешествие по Мэнору в таком одеянии было очень и очень небезопасным, но Теодор бесшумно босиком ступал вдоль стен, на которых висели картины, идя к той самой двери, о которой предупреждал его Драко, когда провожал до спальни: «Сюда не заходи ни в коем случае, потому что это покои Тёмного Лорда. Если заблудешься, лучше позови эльфа, который тебя проводит». Что ж, Теодор был готов на всё, даже лишиться головы. Юноша открыл дверь, повернув ручку, и удивился, что она была не заперта. Тёмный Лорд сидел за небольшим письменным столом и что-то писал при свете лампы. Он не посмотрел на него, только шумно вздохнул. — Уходи, — будто он знал, что за его спиной стоял именно Тео. Юноша замер, но с места не тронулся. Тёмный Лорд всё же спустя несколько долгих минут обернулся на него, отложив перо. Теодор тут же сбросил с себя простынь, оставшись перед ним обнажённым. Длинные жемчужные нити заменяли подарочные ленты — Теодор преподносил ему себя всего и без остатка. Тёмный Лорд нахмурился, Теодор встал перед ним на одно колено и склонил голову. — Молчанием, горящим взглядом и нагим телом ничего не изменишь, — Волдеморт коснулся его плеча рукой, и парень это почувствовал — жгучее ощущение тяжести от его проникновения в его разум. Это длилось недолго, а Тео не сопротивлялся. Подобное даже побуждало в нём желание подставиться под его руки, задрожать от ощущения в себе. — Ты настолько сильно одержим мной? Забавно, — он улыбнулся, проведя рукой по его щеке. — Ложись в постель и покажи мне всё, что ты можешь, а я посмотрю. — А что вам нравится? — Тео говорил с придыханием, поднимаясь из этой позы. — Многое, почти всё, — ткань его мантии приятно зашуршала, когда он отвернулся от него. — Делай, что тебе говорят, пока я не передумал. Тёмный Лорд макнул перо в чернила и продолжил писать. Наверное, это было проверкой. Наверное, Тео стоило бы уйти, пока у него был шанс покинуть комнату живым. И всё-таки он этого не сделал. Он сел на кровать, прямо посередине, и смотрел, как тени и свет играли на мантии Тёмного Лорда. Красиво. Чертовски красиво. Они были в одной комнате, дышали одним воздухом, Тео сидел на постели, в которой спал Волдеморт. Мурашки бежали только от осознание этого потрясающего факта. Как здорово. Можно лечь на эту кровать, вдохнуть запах постели, на котором остался его аромат — морского солёного бриза и хвои. А ещё Тёмный Лорд его коснулся. Ну разве это не самый счастливый день в его жизни? Теодор погладил грудь руками, прошёлся кончиками пальцев по животу, выгнулся, поддаваясь навстречу своим прикосновениям. Конечно, Тёмный Лорд не смотрел, он всё так же сидел за письменным столом к нему боком. Его профиль был таким умиротворённым и непроницаемым, будто его ничто не волновало, кроме пергамента под руками. О, Теодора волновало всё, всё его пьянило до такой степени, что он застонал, только задев кончиком указательного пальца головку члена. Застонал тихо, жалобно, уткнувшись лицом в подушки. Он его игнорировал или делал вид? Не всё ли равно? Находиться с ним в одной комнате и не сметь коснуться — вот настоящая пытка. Он погладил свои бёдра, сжал ягодицы, подтянулся, изогнулся так, что капля прозрачной смазки с его члена измазала его кончик носа. Она приятно солёная. Интересно, как у Тёмного лорда на вкус? Головка ныла, а Тео принялся её лизать. Шершавый язык проходился по самым чувственным местам, кончиком языка едва чуть-чуть глубже заходил в уретру. Тео не забывал и об аппетитно оттопыренных ягодицах. Он их сжимал руками, впивался ногтями в белую нежную кожу, оставляя алые следы, таким образом оттягивая оргазм. Прохладные пальцы Теодора коснулись горячего ануса, помассировали дырочку, предварительно хорошо смазанную специальной смазкой. Указательный палец зашёл внутрь без сопротивления. О, Тео закрыл глаза и представил, как это делает Тёмный Лорд. Как он вводит в него сначала один палец, едва касаясь простаты, потом двумя, чуть сильнее на неё надавливая, а потом ускоряется и трахает его зад пальцами так быстро, что Тео под ним извивается, как змея на раскалённом песке, но не кончает, потому что Тёмный Лорд крепко сжимает его яйца, вызывая острую сильную боль, от которой на глаза наворачиваются слёзы, а сердце пропускает удары, лёгкие, будто схлопываются, не давая возможности ему дышать. Чёрт побери, как же это возбуждает! Да он готов кончить прямо сейчас, без рук и дополнительной стимуляции, только ныряя в свои фантазии с головой. И всё-таки он продолжает, убирает руку от яиц, и теперь заглатывает свой член, делая себе минет. О, Теодор бы хотел этого. Да, хотел бы позу 69, чтобы они ласкали друг друга ртами. Его член, интересно, какой он? Большой и толстый? Тонкий и длинный? Маленький, но большой в объёме? Изогнутый, прямой? Обрезанный, как у Тео, или же нет? Что ему нравится больше? Когда он доминирует или же наоборот? Интересно, а Тёмный Лорд умеет краснеть от смущения и плакать, как Пэнси? Он же был рядом, в одной комнате, но почему, почему, почему был так далеко? Почему не прикасался? Разве ему не нравилось? Разве он его не хотел? Теодор был красивым. Теодор был горячим. Теодор был развратным до мозга костей. — Да что тебе не нравится? А ну возьми меня! — выкрикнул Тео вслух, сотрясая воздух. — Мерлин!.. Волдеморт даже не шелохнулся, но он смотрел. Теодор заметил, что он смотрел — его взгляд ощущался всей кожей. Его легилименция не вызывала тошноту, от неё даже голова не кружилась. Почему он входил в его разум, читал его мысли, видел его прошлое так легко, но при этом не брал его тело. Неужели он… Тёмный Лорд тихо и беззлобно рассмеялся. — Вы издеваетесь, — Тео разогнулся и лёг на бок так, чтобы ему был полностью видно всё. — Вы насмехаетесь и издеваетесь надо мной! — он взвыл, сжимая влажный от собственной слюны член руками. — Пожалуйста, ах… пожалуйста… Волдеморт встал, подошёл к кровати и сел на край. Теодор задрожал в миг так сильно, что это стало очень похоже на припадок. — Пожалуйста? — он усмехнулся. — Пожалуйста, да? — его рука была так близко от покрытого потом лица Тео, что он ощущал её пронзительный холод. Волдеморт коснулся его губ пальцами, и Тео кончил, протяжно крича и марая белоснежную постель спермой. — Я люблю вас! — юноша целовал его пальцы. — Я люблю вас! Если бы вы знали, насколько сильно я люблю вас. Если бы вы только знали… — А ты занятный. Оставайся в Мэноре, будь моим гостем, но сейчас, — Тёмный Лорд лениво взмахнул палочкой и приманил к себе белоснежную рубашку, которую отдал мальчишке, — уходи отсюда. Мне нужно работать.
