Мамы бывают разные

      Сабин Чен была для Маринетт самой лучшей мамой на всём белом свете. И она так считала не только потому, что они были родственниками. На это был ряд вполне веских объективных причин.       Сабин всегда запоминала всё, чего дочь хотела. Даже то, что та говорила вскользь, не особо на что-то надеясь. Например, как-то проснувшись утром, Мари рассказала, что ей приснилось, как она ест круассан с конфитюром. К тому моменту, как она вернулась с занятий, её ждала тарелка тех самых круассанов. Свежих, тёплых, мягких-мягких. И в дополнение к приятному вкусу шла радость от мысли о том, что к её желаниям прислушиваются.       Или вот ещё случай. Примерно за неделю до своего тринадцатого дня рождения Маринетт заметила в витрине магазина самые идеальные кеды в мире — чёрные конверсы по щиколотку. Белые шнурки, белые подошва и носок, звёздочка на боку. Она уже представила, как будет носить их и, может быть, вышьет на тёмной поверхности милые цветочки в любимых цветах… но увидела стоимость и тут же сдулась.       Мари думала, что мама даже не заметила этого, потому что девушка топталась перед ними совсем недолго, но на праздник получила в подарок кеды, в коробке, перевязанной полупрозрачной розовой ленточкой. И хотя после того, как обняла родителей, девушка пробормотала, что им не стоило так тратиться, ту пару конверсов она заносила до дыр. В буквальном смысле. Она их носила до тех пор, пока подошва не протёрлась.       Мама была самой мудрой. Маринетт всегда могла прийти к ней за советом. Неважно в чём была проблема — ссора с Альей, подколки Хлои или трудности с признанием в любви Адриану — мама всегда могла подсказать решение. Ну, или хотя бы подтолкнуть в нужном направлении, к точке, в которой Мари уже и сама могла со всем разобраться.       А ещё она была самой поддерживающей. Когда Маринетт решила, что хочет стать дизайнером, Сабин тут же сказала, что верит в неё. Помогла поверить в то, что у неё всё получится, вселила веру в себя. И знание того, что ты не одна и тебе есть на кого положиться, спасало даже в самые труднее времена.       Каждый раз, когда Мари было грустно, мама как-то интуитивно это чувствовала и поднималась к ней с чашечкой тёплого чая и чем-нибудь сладким. Сабин набрасывала на её плечи плед, обнимала и неизменно говорила:       — Если ты не хочешь рассказывать мне, в чём причина, то это совершенно нормально. Просто знай, что ты всегда можешь всем со мной поделиться. Я тут для тебя.       Сабин была полна сочувствия не только к родной дочери, но и ко всему живому: растениям, животным, другим людям. Даже тем, кто, по мнению Маринетт, этого не заслуживал. Например, к Хлое она проявила небывалую чуткость, когда увидела, что та сидит понурая. Подошла, села рядом, заботливо поинтересовалась о самочувствии.       Хлоя тогда ответила что-то резкое, колкое и быстро ушла, но в пекарню стала приходить чаще. Постепенно они с Сабин даже сдружились, и Буржуа, на удивление, оказалась вполне неплохой девчонкой. Маринетт оставалось только восхищаться этой маминой способностью быть в хороших отношениях со всеми и пытаться брать с неё пример.       А ещё мама умела быть очень и очень храброй. Даже опасной. Как-то раз к ним пробрался грабитель, когда отца дома не было, так она оглушила его, связала и вызвала полицию. Прямо настоящая супергероиня! Она заслуживала медали, не меньше!       Мама всегда искренне интересовалась всем, что происходило в жизни Маринетт. Не важно, было ли это участие в дизайнерском конкурсе, новая любимая книга или очередной учебный день. Сабин слушала её очень внимательно, помнила всё, что связано с её любимой доченькой. Даже когда Мари казалось, что мама занята своими делами и уделяет больше времени, например, готовке, чем болтовне дочери, позже оказывалось, что она запомнила каждое слово. Маринетт не была уверена в том, как у неё получается фокусироваться на нескольких делах одновременно, но факт оставался фактом.       Все моменты, связанные с Сабин, хранившиеся в памяти, были пронизаны приятной теплотой и уютом. Даже дни, когда Мари болела, были не такими уж и плохими. В далёком детстве в таких случаях мама давала ей лекарство и сидела рядышком, читая сказки, дожидаясь, пока дочка начнёт засыпать, а потом подтыкала одеяло со всех сторон и, поцеловав в лоб, выходила из комнаты, выключив свет и тихонько прикрыв дверь.       Если температура была совсем уж высокой, голова кружилась и хотелось плакать от безысходности, Сабина всегда была рядом, всегда находила способ отвлечь ребёнка. Она приносила подарки, играла с ней в ладушки, в карты, в шахматы. Во всё что угодно, только чтобы Мари чувствовала себя лучше.       Когда Маринетт стала старше и уже сама могла позаботиться о себе во время болезни, Сабин, в основном, предоставляла дочь самой себе. И всё же она следила за тем, чтобы Мари не переутомлялась. Она журила дочку, когда та проводила слишком много времени за компьютером или перед телефоном, говорила, что так голова только сильнее разболится. Для Маринетт готовились её любимые блюда, питательные бульончики, подогревалось молоко с мёдом, чтобы облегчить царапающую боль в горле. Её накрывали самым тёплым одеялом и периодически выгоняли на первый этаж, чтобы проветрить, а потом заново согреть комнату.       А ещё у мамы были самые тёплые, нежные руки. Мари никогда не знала отказа в объятиях, поцелуях и прочих проявлениях нежности. Её всегда гладили по голове. Вплоть до шести лет Маринетт носили на руках. Когда-то мама перенесла спящую дочь из машины до самой её комнаты на чердаке. Девочка сквозь сон чувствовала лёгкое покачивание. До сих пор вспоминая об этом, она не могла сдержать улыбки.       На праздники они собирались за столом всей семьёй, и мама старалась позаботиться о каждом, положить ему то, что он любит, следила чтобы никто не остался голодным, никогда не отказывала в добавке. Она поддерживала любые шутки и рассказывала свои, заставляя всех покатываться со смеху. Да, праздники всегда были очень весёлыми.       Рядом с Сабин Мари всегда чувствовала себя лучше всех. Нужной, любимой, важной. Она знала, что ею гордились, дорожили. И это было самым приятным чувством на свете.       Вечно молодая, вечно красивая, самая добрая. Мама была той, на кого Маринетт очень хотела ровняться. Оставалось только надеяться, что когда Мари вырастет, то станет такой же хорошей матерью, как её собственная. По крайней мере, она будет очень стараться.