Мамы бывают разные

            На протяжении пятнадцати лет своей жизни Хлоя восхищалась мамой. Известная, успешная бизнес-леди. Воплощение сильной и независимой женщины, какой она сама хотела бы стать. Не опираться ни на кого, делать всё самой и добиваться успеха без чужой помощи. Дорасти до того, чтобы в итоге её лицо крутили по всем телеканалам страны, чтобы все восхищались ею.       Редкие совместные фотографии Хлоя берегла как величайшее сокровище. Особенно она любила самую старую, которая у неё была. Хотя на том снимке Хлоя была совсем ещё малышкой. Мама бережно поддерживала бутылочку, из которой поила кроху-дочку. И лицо у неё было такое нежное, даже растроганное.       О, и ещё вот эту, на которой она держала за руки годовалую Хлою, делающую первые шаги. Одри выглядела по-домашнему мило. Тогда мама ещё не была известной. На лице не было так много косметики, а о дорогой модной одежде и речи не шло. Честно говоря, сама Хлоя такой безвкусицы ни за что бы не надела. Даже если бы они вмиг обнищали.       Бабушка и дедушка Хлои по папиной линии были богатыми снобами, не одобрявшими папино увлечение кинематографом. Так он, мало того, ещё и женился на простой француженке, которая, впрочем, всё же уговорила мужа принять управление компанией его отца. И вот тогда-то…       Одри оказалась женщиной падкой на деньги, жадной до славы. Дорогие машины, модная одежда и свет софитов вскружили ей голову. Она добилась открытия собственного шоу, полностью погрузилась в работу и совершенно позабыла о дочери. Хлоя стала всё меньше времени проводить с мамой. Каждый раз, когда она спрашивала отца про Одри, тот говорил, что у мамы много дел, что она очень занята.       Мама перестала приходить даже на дни рождения, а потом и вовсе улетела в Америку, оставляя Хлою на мужа. Девочке тогда было шесть и ей очень тяжело далось расставание. Это сильно ударило по самооценке, породило кучу страхов, главным из которых был страх одиночества, и кошмаров, преследующих её по ночам.       Мама не писала, не звонила, не слала открытки. Хлоя знала о том, как она, только из статей в интернете. Девочка сохраняла фотографии, читала про Одри в журналах, и очень злилась, когда её называли плохими словами. Ну, как же! Это ведь мама! Её любимая, добрая, нежная мамочка, которая когда-то с нежностью держала её на руках. Которая дала ей жизнь. Ну, не может она быть плохой и всё тут.       А потом, когда Хлое было четырнадцать, Одри Буржуа, королева стиля, известный модный критик, вернулась в Париж. Девушка встречала маму, с трудом сдерживая так и норовившие выступить на глазах слёзы. Она, наконец-то, снова увидит её! Они обнимутся, поговорят и больше никогда-никогда не будут разлучаться… Но всё пошло наперекосяк.       Одри не дала себя обнять, холодно зыркнула на дочь, заставив ту съёжиться от внезапно нахлынувшего страха. Мама вела себя так, словно они были чужими друг другу людьми. Она даже имя Хлои забыла… или издевалась так? Намеренно насмехалась?       Нет. Нет. Нет же! Мама не могла так поступить. Только не мама. Пускай Хлою ненавидит весь город, вся страна, весь мир, но только не мамочка. Пожалуйста, только не она.       Хлоя изо всех сил старалась подражать матери, вести себя так, чтобы мама ею гордилась, чтобы снова полюбила, раз уж любовь нужно заслужить. Хлоя будет как она. Один-в-один, точь-в-точь, чтобы не отличить было. Всё ради капельки тепла и нежности, ради одного довольного взгляда, ради лишней минуты вместе.       Но мама оставалась холодной, колючей, неприступной. Они с отцом ругались вечерами, бросаясь ужасными злыми словами, и Хлоя снова чувствовала себя одинокой, брошенной маленькой девочкой. Но она никогда не винила родителей в этом. Её чувства — её проблемы. Девушка считала, что это она недостаточно хороша, что не заслуживает того, чтобы её любили… до тех пор пока не нашёлся тот, кто в неё влюбился.       Натаниэль стал её спасением, заставил вспомнить о том, что она тоже человек, что у неё есть чувство собственного достоинства, свои мечты и желания. В семнадцать Хлоя сбежала из дома к нему, прервала общение с матерью. От отца она знала, что та ужасно злится на неё. И за выбор актёрской профессии, и за отказ выходить за Феликса, которого они прочили ей в женихи, и за связь с «нищим». В свою сторону Хлоя могла терпеть и угрозы, и оскорбления, но за Ната была готова перегрызть любому глотку.       С семнадцати и до двадцати она мать ненавидела. Даже слышать о ней не могла. Каждое упоминание Одри в разговоре доводило Хлою до слёз, до истерики, так что отец перестал пытаться их помирить. Когда в восемнадцать Натаниэль женился на мадемуазель Буржуа, сделав её мадам Куртцберг, на свадьбе присутствовал только её папа.       В двадцать один она стала «подающей надежды юной актрисой» и чуть было не совершила ту же ошибку, что когда-то сделала её мать, погрузившись в работу с головой. Но Натаниэль не дал ей отдалиться, за что Хлоя была ему очень благодарна.       В двадцать три она научилась грамотно совмещать семью и работу. Весной того же года узнала, что беременна. На мгновение сердце Хлои остановилось. Нет, она очень хотела ребёнка от Натаниэля, и они шли к этому целенаправленно, но… а что если она будет такой же, как её мать? Если их будущий ребёнок Хлою возненавидит и будет проклинать, как когда-то она кляла Одри последними словами? А если… если Натаниэль уже передумал? Было так страшно…       Но Нат был счастлив, узнав, что у них будет малыш. Даже чуть не расплакался от радости, крепко, но бережно сжимая Хлою в объятиях. Когда она поделилась с ним своими сомнениями, он посмотрел на неё весело и слегка осуждающе.       — Я уверен, ты будешь самой лучшей мамой на всём белом свете, — решительно заявил он.       Когда Элен Камиль Куртцберг, их драгоценная доченька, их маленькое золотце, появилась на свет, Натаниэль был рядом и держал жену за руку, переживая за них обеих, волнуясь, всё время спрашивая о её самочувствии. Хлое хотелось плакать и смеяться одновременно, настолько любимой она чувствовала себя в тот момент.       Когда их маленькое чудо положили ей на грудь, она вдруг вспомнила старую мамину фотографию с дочкой на руках. Слёзы как-то сами хлынули из глаз. Тогда Хлоя пообещала себе, что её нежность к Элен никогда не угаснет. И она была намерена сдержать это обещание.