Так закалялась сталь!

Монотонный голос преподавателя утомлял молодых людей в аудитории, на протяжении часа. Эта была поучительно-мучительная вступительная лекция, посвящённая нравственности, нужности, явно выдуманной самим стариком «престижности», а главное важности, знаний, которым здесь обучают, равно так же, как и труда, которому будет подвержен каждый из них на практике. Андрей Князев, хоть и не отличался никогда особой порядочностью, тем более уж и прилежностью, сидел молча, вслушиваясь в слова будущего руководителя группы. Вслушиваясь, конечно, на все 110 процентов, но смотря, на столько же в другую сторону. Не спорю, на лекции, пусть даже пока и не касающейся урока, в другой стороне, интереснее всего, но крайне не часто, «интереснее всего» оказывается будущий одногруппник- Михаил Горшенёв, доселе встречавшийся ему в параллельном классе. В отличие от самого Андрея и большинства собравшихся, пацан был одет в чёрную выцветшую футболку, с обложкой альбома «Колхозный панк», серые спортивки, с чёрными лампасами и высокие берцы, на средне высокой платформе. Слегка отросшие волосы, были наспех зачёсаны, но всё же ужасно растрёпаны. То есть: одна сторона густой шевелюры, была слабо заправлена за ухо, благодаря чему, уходила назад и держалась, а другая выбивалась, образуя объёмную недоволну, с неровно остриженными мохнатыми концами. Дополняла весь этот симулятор бомжа, лёгкая щетина, делавшая её обладателя немного старше своих лет. Не то чтобы, Князеву надо было с ним знакомиться, дабы унять, хотя бы на йоту свой к нему интерес, они были уже знакомы. Не прямо «дружили», но их фамилии вместе означали банду, которую боялся весь педсовет. Так, хулиганили вместе, по мелочи, гуляли после школы. А когда Мише было некуда идти, после очередного «побега», от строгих родителей, окно Андрея было всегда любезно открыто. Благо первый этаж, забраться не сложно. Узнав, что поступать будут в одно место, мальчики очень обрадовались, сдружились даже! Причём сдружились конкретно. Почти друг от друга не отходили, про таких старенькие русички говорят: «ой, бесята наши за разные парты сели! Жди беды сегодня.» Но за два дня, до сего чудесного события, на котором оба сейчас присутствовали, Миша пропал куда то. На связь не выходил, на звонки не отвечал, родители говорили, что дома их сына нет, хотя Князев отлично видел в проёме комнаты парня он сидел за столом, оживлённо чирикая что то ручкой. Вот, закончилась лекция. — Миш! — О, знакомые все лица, Андро! Прикинь, мы ещё и в одной— его перебили. — Миш, что то случилось? — У кого? — Ну, у тебя. — Нет, с чего ты взял. — Ты два дня мне не отвечал, из дома не выходил. — Так мамка же сказала: меня дома не было. Дядьку навестить поехал…— Андрей пустил в ход свой самый задолбанный взгляд, а ля «серьёзно? " и как дополнение закат глазных яблок, как у светской львицы, означающий: «я верю, что ты не на столько туп.» — Я видел тебя, в дверной проем. — А чё тогда не зашёл? — он реально дебил?! — Так ты расскажешь? — Ладно. Но не тут. Инфа из ряда серьёзных разговоров, а тут шумно очень, понимаешь, да? — Ну… Ладно? — Идём.— Горшенёв потянул приятеля за рукав и потащил к выходу из училища, потом через парк, затем в каком то дворе остановился и любезно открыл дверь подъезда. — Барышни вперёд.— Андрей шутку оценил, обижаться не стал, только прошёл первым и вопросительно глянул на этого «белого кролика», мол, «куда завёл то?». А белый кролик, улыбнулся, как чеширский кот и пригласил пройти с ним вместе, на лестничную клетку предпоследнего этажа. И вот, намучившись с семью этажами, парни оказались на ступеньках, между восьмым и девятым. Приземлившись на пятую точку, Горшенёв, тогда ещё не Горшок, похлопал по месту рядом. Дождавшись, когда сядет его спутник, он с заговорщической улыбкой произнёс: — Я хочу основать группу и принимая во внимание твой красивый голос, приглашаю тебя стать участником. Отказы не принимаются! — Я может и не откажусь, но хотелось бы узнать подробности. — Ну, по моей задумке, мы будем панками сказочниками, берущими за основу для песен, страшилки, легенды и прочую ересь, из моей гениальной бошки. — Так? Чувствую, что то ещё. — И я уже набросал пару песен! Две пока только стихи, третья готова полностью… — Уоу… Это впечатляет, дружище! Я пожалуй согласен.— давайте опусти ту часть, где за Андрея сказали его чувства к Мише. — Прекрасно! У меня предки на дачу свалили, на совсем, может зайдём, песню заценишь? — Не против, но в смысле насовсем? — Да, отец закончил с утеплением дома и маман настояла, на переезде их на природу. Квартиру оставили мне, так что делать могу что хочу! — Кайф. Но по лестнице я больше ни ногой— парень отряхнулся и подошёл к лифту. — Чувак, ты не узнаёшь? Это мой дом, нам до моей хаты этаж спуститься. — Оу. Шли просто как то, как в острове сокровищ, дорогу не узнал. — Да похуй уже, идём.