Рыбка голубых вод.

      В связи с тем, что с часу дня среды до четырёх четверга они работали сплошняком, то, закончив работу, коллектив мог просто разойтись по домам отсыпаться, или иногда чьи-то маршруты совпадали и они шли до дома или автобусной остановки вместе, а там уж кто куда, а я посъё… хм, нет, наверно, не особо уместно здесь.       Один раз так сошлось, что Арсу и Антону надо было в одну сторону, и это медленно, но верно превратилось в ненавязчивое, спонтанное свидание. Они тогда гуляли с глинтвейнами в руках, смеялись, одним словом — та самая уютная романтика, только начавшихся отношений.       Но, — если все более-менее не очень сильно овощи, — могли и всей компанией вместе погулять по небольшой набережной, что расположена ниже по дороге от их заведения.       В этот раз выбор пал на последнее, чему все были только рады.       На улице минус семь градусов, везде лежит белый снег, который к сожалению, там где ходит больше всего народу, превратился в слякоть. Светит теплое солнышко, предающее и так сонному настроению ещё больший уют своими мягкими лучами, от которых Антон мягко жмурится, как кот.       Ира сегодня одета в максимально «сладкие цвета», как выразился студент. На девушке средней длинны розовая куртка, на шее повязан полосатый бело-голубой шарф, белая шапка, серые джинсы и белые челси. На фоне них, таких черно-белых, — разве что с шарфами и шапками, если повезёт, цветными, — она особенно выделялась.       По пути на набережную они все переговаривались, шутили, Серёжа, Дима и Арс о своём, а Кузнецова и Шастун о своём. Такие своего рода возрастные кружки по интересам. И в каждом стояла приятная атмосфера общения. Попов с Антоном шли рядом, незаметно, как им казалось, переплетя пальцы.       Но, увы, мы живём не в сказке, а в суровой реальности… и в какой-то момент Сергей, прямо на ходу, харкнул в сугроб. Никто никак не отреагировал, мол, естественно не безобразно, а вот студент поморщился.       «Какие же мужики противные…»       Заметив реакцию парня, Арсений чуть сжимает их руки, хмыкнув тому, какая эта рыбка чувствительная и невинная.       «Все мужики, кроме Арса. Арс — его мужик», — поправляет себя и улыбается своим же мыслям Шастун.

***

      Четверг. Уже по традиции ребята идут на набережную сразу после окончания работы. Пока они убрались, собрались, взяли напитки у спуска на прогулочную зону, уже стемнело и прямо у них на глазах зажглись фонарные столбы и «гирлянды» светящихся окон сотен домов.       Непосредственно гуляя, Антон с Ирой яро о чём-то спорят, а если прислушаться то…       — Нет! Нет, Антон. Он урод и девка его дура они отвратительная пара! Другое дело Серкан и Эда, — мечтательно смотрит в небо девушка.       …лучше не прислушиваться.       — Да боже… какая ты стереотипная! Почему так мало людей, которые любят второстепенных персонажей, а не тех на кого специально делают акцент режиссёры?! — бомбит парень. — А точнее, на парочки главных героев, которых придумали для ванильных малолетних дурочек.       — Ты кого дурой назвал, придурок! Совсем оборзел?! — Антон со шкодливым визгом убегает от неё вперёд компании, а Кузнецова не пальцем деланная! С хитрющей злодейской ухмылкой бежит за ним: пусть отвечает за базар!       Девушка его нагоняет, запрыгивает на его спину, обвивая руками шею, и Шастун, максимально этого не ожидавший, заваливается вместе с подругой в сугроб. Под аккомпанемент её визга вперемешку со смехом, в момент когда она понимает, что «пш-пш, дорогие пассажиры, кажется, наш самолёт падает».       — Встань с меня, рыбина золотая! — кряхтит сквозь шарф Ира.       — Сама виновата! — смеётся Антон в попытке встать так, чтобы не вдавить подругу ещё глубже в снег и помогает ей встать.       Когда остальные их догнали, Арсений, посмеиваясь, спросил не ударились ли они, на что парень ответил, что если кто чем и мог удариться, так это скорее была Ира. Мужчина хрипло смеётся отряхивая его шапку от снега, а потом замирает, смотрит на него с таким теплом и лаской… невозможный!       Остальные немного ушли вперёд, что позволило Попову быстро чмокнуть студента в нос и привычно, переплетая пальцы, потянуть опешившего, как бы предлагая нагнать всех.

***

      Каждый допил свои напитки и теперь они просто шли в уютной тишине, сытые (насколько можно насытится глинтвейном или кофе...) и счастливые.       Раздаётся звук салютов. Все пятеро останавливаются и устремляют взгляд в небо, любуясь.       Шеф приобнимает Антона со спины, оплетая руками торс и смыкая руки в замок. Антон поднимает голову вверх и видит лицо мужчины, как ни в чём не бывало смотрящего на взрывы огоньков в ночном небе — Шастун же видит это всё в отражении его глаз.       Арсений улыбается, понимая, что на него всё это время непрерывно смотрит пара зелёных глаз.       — Ты похож на рыбку глуппи, — он опускает голову и чмокает парня в лоб, продолжая рассматривать это милое создание, что смотрит на него большими глазами, с чуть приоткрытыми губами. Остановив взгляд на последних, он смотрит на впередистоящих — все друзья увлечены салютом. Удостоверившись, что до них никому дела нет, мужчина вновь наклоняется к своему парню, мягко целует, сминая его губы в перевёрнутом поцелуе, и чувствует улыбку Антона в этот самый поцелуй.       Никто и не заметил этого жеста со стороны двух парней на «А», кроме Иры, по-тихому метнувшей в их сторону взгляд, растягивая губы в солнечной улыбке.       Из всех ребят только она знала о том, что было тогда после окончания смены, чувствуя себя особенной, ведь знает чуть больше чем все остальные, — Шастун, не боясь быть осуждённым, позвонил именно ей, чтобы рассказать, — и непосредственно радуясь этой привилегии наделённой ей другом.

***

      На протяжении месяца с хвостиком (рыбьим) студент учился на удалёнке, что поначалу было проблематично. Уже одиннадцатого января у них начнутся зимние сессии и он очень сильно сомневается, что сможет должным образом к ним подготовиться не в очном режиме, а потому решает уйти из такого любимого заведения, ставшего вторым домом (или первым, так как у себя он только спит, — это скорее ночлежка, чем полноценное «дом»).       «Это не навсегда» — убеждает себя Шастун, он вернётся сюда после успешного окончания сессии, но всё равно тяжело со всеми ними прощаться…       По ребятам видно, что это взаимно. Они все тут друг к другу прикипели.       Ира виснет на его шее, приговаривая, что он должен остаться, как минимум, чтобы исполнить её три желания, на правах сказочного персонажа — золотой рыбки, коей для них является. На что Антон грустно смеётся, прижимая девушку ближе к себе, не желая отпускать.

***

      Учёба накрывает с головой. По его изначальному плану он хотел приходить к ребятам за глинтвейном или, с его расписанием, это скорее будет пряный кофе, но, если по честному, он еле успевал за всем и в лучшем случае у него было свободных 8 часов для такого необходимого сна.       Он живёт далековато, а потому быстрее было набрать Кузнецову или Арса по аудио или видео звонку, если уж сильно припрёт.

***

      Начался очередной новый рабочий день у «Fran Cup-i». На кухне, уже как час, кипела работа: проверка заготовок, продуктов, составление стоп-листа.       Ира в зале занималась сервировкой, давала наставления новому сотруднику Эдуарду, что теперь занимал новую должность — должность бармена. И для полного спокойствия, чтобы удостовериться, что они готовы к посадке, пошла на кухню, в том числе и за стоп-листом. Иногда создавалось впечатление, будто девушка не официантка, а управляющая, следящая за всем своими цепкими глазками с красивым макияжем. Тишину прерывает своим ненавязчивым звоном колокольчик, висящий над входной дверью, что оповещал о прибытии клиента.       «А здесь ничего почти не изменилось… Всё ещё висят новогодние украшения. Вон те гирлянды они с Арсом крепили, он помнит!» — улыбнувшись краем губ оглянулся по сторонам парень. А в животе такой приятный сгусток волнения. Наконец-то он вернулся домой… «Его дом там, где они», — то, что он понял за время своего отсутствия.       Бармен, который начищал стаканы, поднимает глаза на вошедшего.       — Молодой человек мы закрыты, попрошу вас выйти и дождаться открытия.       — Нет-нет, я… мне надо на кухню… — но его достаточно грубо прервали.       — Выйдите, молодой человек! — громко и жёстко, на манер охранника, говорит Эд, выходя из-за барной стойки, демонстративно указав рукой на выход.       Антон отмечает, что охранник из того не вышел бы, зато вышел бы из той, чей голос, пропитанный негодованием, начинает глухо, — сквозь закрытую дверь, — звучать с кухни:       — Да твою мать! Вам что сложно посмотреть на дверь с расписанием работы заведения?! Я нахуя его клепала, ночами не спа… — Кузнецова резко замолкает, когда открывает дверь, выходя с кухни, готовая рвать и метать, моментально растеряв былой настрой, как только видит нежданного и в то же время такого долгожданного гостя. — ..ла, — она отмирает, резко меняясь в эмоциях. — АНТОША!!! —она бежит на него с самым по-детскому искренним восторгом.       Антон не успевает понять, как она оказывается рядом с ним и на него запрыгивает что-то мягкое, радостно визжащее и вкусно пахнущее корицей и глинтвейном.       «Уже выпила чтоли, Ирунь?»       — Блудная икринка вернулась! — девушка привычно повисла на его шее, на что тот в ответ обнимет её за талию, начинает кружить, приподняв над землёй, чем провоцирует ещё больше визгов.       На крики с дверей кухни недоуменно выглядывает Сергей, после чего непонимание быстро сменяется яркой улыбкой.       — Эй, народ, смотри кто приплыл! — радостно кричит на кухню Матвиенко, окликая коллег, чтобы и остальные посмотрели на сие чудо света, что удачно сдало все свои сессии и вернулось домой.       Именно это небольшое заведение и людей, работающих здесь, он действительно может назвать домом.