У моря

— Прекрати, ты доводишь до абсурда! — Я?! Это я довожу до абсурда?! Это ты был тем, кто хотел такого отдыха! Пляж, бассейн, тюленье времяпрепровождение… — Но это же не значит, что нужно целыми днями болтаться на море… А тебя тут уже в шесть утра нет! И приходишь ты к ужину! Да мы вообще не видимся! Чем отличается этот отдых от наших будней, Тим? — Видимо, ничем, Дори, видимо, ничем, — холодно прозвучало в ответ, и дверь в номер громко хлопнула. На самом деле этот отдых был обречен на провал ещё в самом зародыше. Отношения не клеились уже какое-то время, и в попытке спасти их Тимоти решил спросить совета у профессионала. Нет, не у свахи и не у психотерапевта. А у той, кто был замужем в третий раз, и все эти разы были счастливыми, прочными, заканчивались крепкой дружбой и даже иногда чем-то более пикантным. Но речь не о Джусси. Речь о парнях. Услышав, что между ними больше нет тепла, девушка (только так, никаких мадам или мэм) тут же выдала своё профессиональное мнение. «Вам нужно время наедине. Побыть только друг с другом, без друзей и работы, без лишних глаз… Вам нужен отпуск! Предложи, посмотри на его реакцию. Только не надо с порога срывать его на море. Скажи, что скучаешь, что чувствуешь, предложи мягко, словно это вариант, один из многих, наблюдай за реакцией. Возможно, по одной этой самой реакции ты уже сможешь понять, стоит ли ствол полировки…» Тим эти отношения хотел сохранить. Поэтому и немного раздражённые комментарии о несвоевременности пропустил мимо ушей, и позволил продавить идею о тюленьем отдыхе вместо активного, и даже выпросил у своего руководства сорваться с проекта в стадии зародыша, чтобы подстроиться под Дориана. Он честно не брал с собой ноут, совершенно не уделяя времени работе, и да, честно отбывал свой лежачий режим. Но Дори это тоже не устраивало. И ссора сегодняшняя случилась не потому, что таким уж странным Дориан считал встречать рассвет каждое утро на море, а потому что сам вернулся из отельного бара, или откуда он шёл в полшестого, буквально за минуту до того, как Тим поднялся. И нет, не разбудил, спалось Тиму плохо, а просыпался он рано. Просто терпелка у Тимоти закончилась. И потому что действительно этот отдых от будней отличался только тем, что на работу не надо, а виделись они едва ли чаще, и потому что в общении с другими гостями отеля Дори очевидно вёл себя так же, как и дома с друзьями и новыми знакомыми — свободно и без заморочек. Тим пару раз заглядывал на бар, на коктейль-зону, и видел неизменно одно и тоже — его Дориан нашёл компанию по душе, а идти на шезлонг к бассейну, или на пляж, или прогуляться по огромной территории отеля в их саду, или по каменной трассе… В общем с Тимом гулять ему очень быстро стало не интересно. И после десятого отмахиванивая Тимоти просто перестал спрашивать. На самом деле ничего. Ничего не изменилось между ними. И Тимоти уже на четвёртую из шестнадцати! — и зачем нужно было так надолго продлевать этот ад — ночей принял для себя, что наладить отношения хочет только он. Дориан пришёл в номер, чтобы переодеться, его загар уже приятно темнил кожу, и контраст с округлыми белыми ягодицами был очень привлекательным, только вот… Тим увидел, какими глазами смотрел на него Дори в отражении зеркала, безразличными, ровными, словно на чужого человека. Увидел, как тот нарочно выгибается, стараясь подразнить аппетитным видом своего парня, чтобы потом развернуться и уйти, указав на очевидные планы… Увидел взгляд, который мелькнул на секунду, когда Тим нежно погладил его по спине. В общем, увидел всё это Тим и понял, что не хочет он Дориана больше. Ни в постели, ни в жизни. И расстался бы с ним этим же вечером, но случилось нечто совсем выбившее Тимоти из равновесия. Настолько, что решение вопросов с почти бывшим парнем вообще выпало из его приоритетов. Проводив Дори, Тим пошёл на море, как обычно пытаясь наслаждаться пустым лежанием под навесом, чтобы не сгореть окончательно, и встретил Его. Точнее Он свалился на него, не удержав равновесие на песке, и это было словно молния, пронзившая его в самую макушку. Тонкий, белокожий, с огромными серыми глазами — Тим таких ни у кого никогда не видел — серое грозовое небо. Светлые, словно выгоревшие на солнце волосы — удлинённая стрижка. Волнистые, но не кучерявые… Такие притягательные локоны… Сказать, что Тим запал — обмануть. Тим свихнулся. А если честно, то влюбился. Сначала в образ, в эту изящность и мягкость линий и жестов, потом и в голос, который услышал случайно, когда мальчик просил воды без газа на баре, а потом и в самого мальчика тоже. Он испугался, Лео, этот мальчик, Тима испугался, извинялся сто раз за свою неуклюжесть, а Тим мог только бормотать, что ничего страшного не произошло и пытаться отвести глаза от этого лица. Грудь, где только что так мягко и горячо касался его своей грудью Лео, пылала в агонии недостаточности этих прикосновений, а сердце билось бешеной птицей. Этот мальчик прочно занял все мысли, к нему тянуло магнитом, и ночью, лёжа в кровати, где всё ещё не появился Дори, очевидно развлекаясь где-то на танцполе, Тим позволил себе помечтать о нём. Пошло, грязно, совершенно извращённо, как тогда думал сам Тимоти, хотя дальше поцелуев и минета ничего в его голове не зашло. И как теперь расстаться с Дори, если он, получается, предаёт его. Бросит одного на отдыхе, а сам начнёт ухлёстывать за молоденьким. И не сказать, что они с Дорианом старики — нет, им по двадцать девять, но ведь выглядит всё именно так… Иногда Тим пытался понять, что на него нашло. Будто всё это было какой-то ошибкой, глупой несостыковкой. Такой типаж Тимоти никогда не привлекал — он любил сильных, накачанных парней, в самой юности. Его не тянуло на группи, или как там назывались эти мальчики, похожие на девочек, все такие тонкие-звонкие-ухоженные. Он любил рельеф мышц, любил силу в руках, ярость в постели… А тут… Словно и правда из ума выжил. Но Лео так зацепил… Они встретились на море на завтра после первой встречи. Лео смотрел на него большими глазами, будто бы боялся, что Тим начнет предъявлять претензии за вчерашнее падение, но в итоге они проболтали до обеда, пообедали там же, на баре у моря, а потом продолжили уже у самой кромки волн. Лео приехал с мамой и её новым мужем, неприятным ему человеком и немного опасным, судя по ощущениям самого мальчугана. Ему, кстати, было восемнадцать, он вполне успешно учился на архитектора и старался как можно реже пересекаться с молодожёнами, вот только сам отчим частенько вмешивался в его жизнь. Его желание помочь чаще всего заканчивалось тем, что с Лео переставали общаться однокурсники и приятели, соседи по съёмной квартире жаловались хозяевам, и вообще, от его помощи был один только вред. Потому Лео и проводил всё время на пляже — мама работала удалённо, и без неё Георг не решался идти на пляж, из солидарности проводя дни у бассейна. И для Лео море стало настоящим спасением. Оказалось, что он многое знает об истории этих мест, он с удовольствием делился с Тимом своими рассказами, и даже предлагал поехать в деревню недалеко от посёлка, где раскинулся гектарами их отель, чтобы показать пещеры в скале и попробовать местную кухню. Но теперь уже Тим не решался оставить Дориана совсем уж одного. Мальчик зажигал. Зажигал в Тиме желание жить, желание смеяться, желание получать удовольствие от жизни. Он обожал мороженое, и чтобы насладиться этим зрелищем Тимоти готов был покупать ему по пять порций подряд, но Лео смущался, платил за себя чаще всего сам и не хотел принимать от Тимоти даже лишний коктейль на баре. Лео, кстати, почти не пил. Днём они купались в море, играли в мяч прямо на берегу, обошли каждый закуток огромной площади отеля, говорили обо всём на свете, а ночью Тимоти тихо стонал в подушку от одиночества и сходил с ума. Самым жутким для него была эта обескураживающая манера общения — Лео говорил то, что думает, практически всегда, и имея глубокий эмпатичный внутренний мир и широкий словарный запас, иногда вводил Тимоти в ступор. — Когда вы касаетесь меня даже мельком, у меня постоянно бегают мурашки. Это странно — у меня обычно такой реакции на людей не бывает… Забавно, правда? — Я не нарочно. Мне прекратить? — Это не болезненные мурашки, это как голос интуиции. Не надо. Мне приятно слышать этот голос. Такие диалоги были не редкостью, даже когда, казалось бы, говорить нечто подобное неуместно. — У меня никогда не было близких отношений. Наверное, это из-за мамы. Хотя в последнее время точно из-за Георга… Но так-то да, не было. Близких. Отношений. — Ну, среди всех отношений, что были у меня, близкими были только с братом лет до пятнадцати, а ещё с Дори года два назад… Или уже три… Так что не торопи события… В конце концов, секс без обязательств в твоём возрасте я воспринимал куда адекватнее, чем те самые обязательства. Или считаешь, это неправильно? Набраться опыта, поумнеть, понять приоритеты… — У меня не было близких отношений. Я это и имел в виду… Лео смутился тогда, покраснел, упёрся взглядом в пол, а потом сменил тему, мучительно стараясь прийти в себя, но сказал то, что сказал. Секс и близкие отношения для него, очевидно, — одно и тоже. И как на него смотреть теперь? И как прекратить эти мечты о нём в своей постели? Как же теперь… Тим каждый день надеялся, что что-то изменится, его отпустит, но затягивало только глубже. Разговаривать с Лео было настоящим подарком, уже неделю они так общались, Тим незаметно облизывал его взглядом, а сам боялся даже дотронуться лишний раз. Лео постоянно сравнивал размер их ладоней, конституцию, вообще сравнивал себя с Тимом, досадуя от того, что сам он нескладный и тощий. И в конце концов, вместо того, чтобы привычно отмолчаться, Тимоти не выдержал. Ёмко, лаконично, но со всей душой он описал то, как видит Лео своими глазами, и тогда Лео замолчал. Почти до самого вечера они не общались, просто сидели на берегу, окунались иногда, но разговора между ними так и не случилось. Тим всю ночь поедом себя ел, глаз не сомкнул, думая, что стоило объясниться, стоило перевести это в шутку, стоило как-то сгладить эту откровенность, но Лео всегда вёл себя так — откровенно. И слова тогда на язык не ложились. А утром он встретил Дори — довольного, счастливого, такого чужого по сути. Чужого уже давно. И не выдержал. Откомментировал такой ранний визит, как-то жёстко пройдясь по всем своим обидам. И ушёл на море. А там его уже ждал Лео. — У вас с Дорианом крепкие отношения? Вопрос застал Тима врасплох. Он не ожидал подобного. Лео пояснил. — Я не впервые получаю комплименты от мужчин. Но вы в отношениях, не намекаете ни на что, но я чувствую, что вы будто смотрите на меня не так. И я пытаюсь понять, те слова, что вы вчера обо мне… Они с каким-то смыслом, с какой-то целью, или это просто ваше мнение. Потому что вы в отношениях, и вы все дни проводите со мной, и говорите мне то, что впервые в жизни откликнулось правдой в моей голове. — Я организовал этот отпуск, чтобы спасти то, что спасти уже давно нельзя. И понял я это накануне встречи с тобой. А сказал всё это, просто потому что влюблён в тебя, Лео. И не мог не поделиться тем, какой ты для меня. Прекрасный. Но это не для того, чтобы что-то получить, я просто… Просто сказал. Лео помолчал немного, а потом улыбнулся. — Вы влюблены? Как же вы так говорите… — Как есть. Говорю, как есть. Но это ни к чему… То есть ты ничего не… Это… Это, чтобы ты не думал, что я соврал про тебя. Не для чего-то другого. — Тогда пойдёмте плавать! Вот так просто, без подозрений и без каких-то самокопаний… После ланча Тим вдруг почувствовал, что ему нужно вырваться из этой территории. Он любил активный отдых. Посмотреть на статуи или развалины, долезть до какого-нибудь сакрального водопадика в горах, послушать про историю города… И он решился. Попросил Лео показать ему деревню. К чёрту Дори, тот нашёл себе приятную компанию на пляже, и сейчас весело рубился с кем-то в карты — то, что Тим всегда презирал, имея неприятный опыт с отцовской зависимостью. Лео воспринял эту просьбу настороженно. Прикрыл глаза, будто продумывая варианты, а потом совсем уже неожиданно для Тима согласился. Но с оговоркой. — Вы не против, если сейчас мы поедем на пещеры? А деревню я вам как нибудь потом покажу… Как-то сегодня не едется мне туда… С берега пещеры казались скорее дырами в скале, но когда они подплыли ближе на лодке, оказалось, что они просто затоплены. — Не волнуйтесь, пожалуйста, они полностью никогда не затапливаются. Здесь немного поднялась плита после землетрясения в конце прошлого века. Вы ведь очень хорошо плаваете, я уверен, вам будет очень интересно… Сможете за мной? Не дождавшись ответа, Лео нырнул, подплыл к выступу, у которого закрепил лодку, а потом махнул рукой и ушёл глубже под воду. Тим замер на какие-то секунды, а потом сиганул вслед за ним. Плыть пришлось всего ничего, да и особой необходимости нырять не было — над их головами было метра полтора свода. Но потом Лео снова махнул, привлекая внимание, и погрузился, и вынырнули они уже в другой пещере. Там над головой была огромная расщелина, сквозь которую солнечный свет озарял пространство, а в скале было несколько выступов, на одном из которых и оказался Лео. Он зачарованно смотрел в небо, потом обвёл взглядом пещеру, наполненную магическим лазурно-сиреневым светом. — Так вот, чего мне хотелось… — расстроенно, как-то потерянно посмотрел он на Тима, а потом отвернулся. — Извините, — продолжил он стенке, — я не намеревался создавать такую романтическую атмосферу… Просто почувствовал, что в деревню не хочу. Там днём шумно, гамно, как-то даже хлопотно. А мне хотелось… Вот этого, как оказалось. Я и не ожидал, что здесь такое увижу. В прошлый раз здесь было не так, солнце в другой точке светило… — Не пойму, Лео, за что ты извиняешься… Это же чудо… Это… Такая красота… Я тоже ничего подобного раньше не видел… Тим смотрел на Лео и не мог не сравнивать его с русалкой. Серебряные плавки в этом свете были почти не видны, и создавалось впечатление, что он совсем обнажён. Капельки воды блестели волшебными чешуйками на безволосых ногах, но его поза словно бы скрывала стопы, даруя воображению образ хвоста. — Вы здесь очень красивый, Тим… Будто царь Тритон из подводного царства, — всё также стене сказал Лео, опять прямолинейно выдавая свои мысли, а Тим не мог подобрать слов. — Я сейчас жалею, что нет фотоаппарата с собой… Ты не поверишь мне, если я скажу тебе, как выглядишь ты. Откуда ты узнал об этом месте? — подплыть ближе Тимоти не смел, он выбрался на другой выступ и старался впитать в себя атмосферу этого чарующего уголка. — Прочитал. Когда был ещё ребёнком. И мы с отцом сюда приезжали. Специально в эту местность, чтобы прийти сюда. Мы никогда не валялись на пляже. Мы ходили, плавали, ездили на чём только можно… Он умер вскоре после одной такой поездки… Я поехал с мамой только потому, что помнил тот наш отпуск. И хотел, наверное, попытаться повторить… Глупо… — Глупости! Места, они как хранители информации… Как жёсткий диск… Они записывают куда-то всё, что здесь случалось. И потом, если подобрать правильный код, они возвращают воспоминания. Я это точно знаю… Они вернулись к лодке, только когда солнце ушло. Плыли на этот раз рядом, иногда касаясь друг друга под водой, и возвращались в отель в тишине. Но теперь она была не пугающая, как вчера. Она была живая. Вернувшись в номер, Тимоти, естественно, Дори не застал. Ополоснулся, переоделся и поторопился к ужину. Они договорились с Лео, что после они встретятся на качелях у фонтана. Тим хотел показать ему вечерние цветы под балконами одного из корпусов. Красивые, хоть и немного диковатые. Однако Лео к ужину опоздал. Его мама и отчим уже приступили к еде, а мальчишки всё не было. Он пришёл какой-то бледный. Помятый, скукоженный, какой-то не такой. Вяло пожевал мясо, неожиданно быстро осушил бокал с вином, а потом что-то бросил матери и направился прямо к столику Тимоти. — Я должен сказать вам. Я думал, и решил, что должен. Я не хотел, я случайно перепутал, я сразу не понял, а потом увидел. И мне жаль. Он смотрел полными сочувствия глазами на Тима, но сути так и не передал, что было для него совсем необычно. — Что ты увидел, Лео? Эй, хороший мой, ну что ты? — Тим с удивлением наблюдал, как глаза Лео наполняются слезами, и одна даже скатилась по щеке. Совершенно не думая, как это будет выглядеть, он смахнул её пальцами, а потом положил руку на сжатый кулачок парня. Смутился своей наглости и поспешности, но как ещё утешить Лео, он не знал. — Увидел измену, Тимоти. Измену вам, — прошептал Лео и прикрыл глаза, заставляя ещё две слезинки упасть на щёки. — Дориан? Лео сокрушённо уронил подбородок на грудь и всхлипнул. Эта новость оказалась неожиданной. Да, их отношения однозначно закончились, и стоило объясниться друг с другом, но Тим никогда не подумал бы, что Дори способен на такое. Он всегда был контактным, тактильным, всегда его окружало множество людей, но ревности его общение с другими у Тима не вызывало. Дори никогда бы даже задней мыслью не смутился, убирая с чьей-то щеки слезинку или ресничку, но чтобы вот так… Это было больно, правда, больно, но с другой стороны, это было и облегчением тоже. Теперь не Тим в их паре предатель. Вот только эта мысль откликнулась горькой неправдой. В чувствах Тим предал первым. А если глубже, то и до этого глупого отпуска, до этих месяцев пустоты между ними, предательство их близости уже свершилось. И не так и важно, кем из них. Просто «их» уже не было. — Не надо печалиться, мой хороший. Это некрасиво, и конечно нечестно. Но такова жизнь. Я не люблю его, а он — меня не любит. Только я уважаю его достаточно, чтобы не… В душе стало гадко и паршиво, и Тим не смог продолжить. Что было бы, не будь он здесь с Дорианом? Что? Он распушил бы хвост и попытался бы уложить Лео в постель? Это было бы честнее? Мальчика, который… Никогда не имел близких отношений. Вот так Лео высказался о своей непорочности. — Чтобы не обманывать? — спросил Лео, и Тим грустно улыбнулся. — И это тоже. — Как же вы с ним теперь? В одном номере? Это же… Мерзко… — И это тоже… Мерзко, но не смертельно… Ещё почти неделя до вылета, а я… Как-нибудь перетерплю… — Я не согласен! Это же как… Каждый день предательство переживать! Я… Я так не согласен! — Лео подскочил, едва не опрокинув стул. Его негодование было искренним и каким-то почти нереальным. — Пойдёмте! Сейчас же пойдёмте! Лео стоял и ждал, пока обалдевший от такого напора Тим встанет из-за стола. Его мама почти не обращала внимания на сына, в принципе, даже, когда они были за одним столом, и сегодня ничего не изменилось, а вот отчим смотрел прямо на них, и Тиму это очень не понравилось. — И куда мы пойдём? — тихонько спросил Тим, когда они уже вышли из столовой. — Как это куда? За вашими вещами. Вас обманули! Самым отвратительным образом обманули! Мы заберём ваши вещи, а потом попросим другой номер! — Постой, постой, Лео… Да постой же ты! — Тимоти придержал его за плечи, а потом развернул лицом к себе. — Может, сначала проверим наличие свободных номеров? Бархатный сезон тебе ни о чём не говорит? Отель под завязку заполнен… — И правда, — расстроился Лео. Растерялся, оглянулся, будто мог найти решение где-то в фойе, а потом вдруг улыбнулся. — Вы правы, нам не надо никого просить! У меня домик двухкомнатный. — Бунгало? Вы живёте с мамой в бунгало? — Нет, что вы! Они живут вместе, а у меня своё бунгало. Всё никак не могу это слово запомнить… Это немного неловкое приглашение в свете того, что вы чувствуете ко мне, но я не могу позволить вам так унижаться! Идёмте! — снова решительно утвердил Лео и пошёл по направлению к номерам. — Позволь спросить у тебя, как ты себе это представляешь? Что скажут твои мама и отчим? — Тим намеренно не сказал «родители», однажды опрометчиво назвав так отчима, он сильно задел Лео. — Ничего. Мама ничего не скажет, а Георг… Ну, вряд ли это для меня имеет какое-то значение. Здесь он ничего не испортит. — А дома? Дома он портит тебе жизнь? Намеренно? Лео закрылся. Он поднял подбородок, сжал губы и ещё быстрее пошёл к северному крылу отеля. — Я не могу оставить хорошего человека в беде. Особенно, когда помочь ему мне ничего не будет стоить. И если что, я сам оплачивал себе проживание. Так что, я так решил! — Хороший мой, это опрометчивое решение… — почти не имея надежды переубедить мальчишку, Тим и не подумал, что сказал это в слух. — Не надо меня утешать сейчас, Тим, это вы, кого имеет смысл утешать в таких обстоятельствах! — И не думал… — рассеянно пробормотал Тим, пытаясь не дать себе реальную оплеуху. В мыслях он себя уже избил по щекам до потери сознания. — С чего ты… — тут до него дошло: это ласковое обращение, которое он в голове использовал по отношению к Лео регулярно, снова вырвалось. — А откуда ты знаешь, где мой номер? — сменить тему покалось лучшим выходом. Тим себя чувствовал безнадёжным идиотом. — А я и не знаю, я только знаю, что у вас этаж второй и крыло северное, потому что вы про розы на балконе говорили. Сам не зная, почему не может найти здравых аргументов против этой затеи, Тим покорно вёл Лео к их с Дори номеру, хотя одного — того самого аргумента, что привёл сам мальчишка, было уже достаточно, чтобы сказать твёрдое «нет». Как делить с ним комнаты, если он лишнего разу и коснуться его боится? А спать как в соседней спальне, если сны его давно уже вышли за пределы приличных. Но вот ключ-карта пиликнула, срабатывая, и Лео оказался в номере. Безошибочно определив чемодан Тима, он принялся быстро, но аккуратно складывать в него его вещи, тоже каким-то шестым чувством зная, что из них принадлежит Дориану. Забрал зубную щётку и расчёску, подобрал с пола шлёпки и достал из шкафа мокасины. Прикрыл крышку, споро застегнул замок и поставил чемодан на колёсики. — Если что-то забыли, потом вернётесь. Главное, документы и ваучер на трансфер. Лео выкатил чемодан в коридор и остановился, дожидаясь, пока Тимоти отомрёт и выйдет за ним. — Ты как себе это представляешь, ребёнок? Всё у тебя вот так просто, да? Как это будет выглядеть? Ты переселяешь в своё бунгало взрослого мужчину. Что подумают о тебе? — А вам не всё равно, что обо мне подумают? Это отель, номер оплачен, концепт «всё включено». Пусть думают, что хотят. А если вас беспоит, что подумают о вас, то мне есть восемнадцать, это не… В общем, не такой уж я и ребёнок, Тимоти. И вообще, главное, что я о себе думаю, и я о себе буду думать ужасное, если вы вернётесь вечером в этот номер и будете спать в одной кровати с тем, кто другому говорит такие вещи… И… Делает такие вещи… Лео смутился и покраснел, помрачнел, посмурнел и в конце концов просто пошёл по коридору. С чемоданом. Самое странное, что их никто не остановил. Хотя кто должен был? Тем не менее, Тим себя ощущал как на спецоперации тайных агентов, и смог выдохнуть, лишь когда за ними закрылась дверь домика. На самом деле эту постройку бунгало мог назвать только отъявленный мечтатель. Это был домик. Трёхкомнатный по сути. Прихожая, кухонно-гостинная зона, две спальни и ванная. Лео отвёз чемодан в одну из них, но выходить не торопился. Вернулся он с парой полотенец и своей майкой под мышкой. — Там… Ванная одна, но я привык жить с соседями… Вы чемодан разверните, а я пока нам чаю заварю… Не чувствуя в себе ни толики уверенности, Тим запротестовал. — Вечер в разгаре, давай я тебе покажу кое-что интересное. А разобрать вещи — дело десятое. Мне кроме плавок и шортов с майкой ничего и не нужно… Тимоти ничего не мог с собой поделать. Он вышел из домика, воровато озираясь по сторонам, и только когда они вышли в аллею, котора вела к тем самым ночным цветам, немного расслабился. — Я понял, Тим, это я вас смущаю, да? Я как-то не подумал… Тимоти немного нервно рассмеялся. — Вот ты говоришь, что не ребёнок… Но по сути… Ты совсем не боишься? Я ведь чужой тебе человек. Буду спать с тобой под одной крышей. — Вы не… Вы глупости не говорите! Я может и не… Ну, я не дурак, одним словом. И могу себе представить все ужасы, которыми вы меня думаете напугать. Только я вас не боюсь. Вы не стали бы делать что-то такое. Я знаю. И вот откуда в этом не ребёнке такая глубина? И дерзость, вообще невообразимая дерзость. И смелость… Они смотрели на раскрывшиеся бутоны, потом ходили смотреть на ночное море, и в номере оказались уже после часу. Дори они так и не увидели, родители Лео укатили на ночную тусовку с нанятыми аниматорами, поэтому этой ночью никто не поставил вопрос ребром. Однако Тим не смог уснуть. Там, за стенкой так же бессонно проводил время Лео. Он не сомневался, что правильно поступил, но мысли крутились вокруг их такого замечательного дня и его такого внезапного решения посмотреть на затопленную пещеру. Он от себя не ожидал таких желаний, но интуиции доверился. А теперь не знал, что с этим делать. Они ещё четыре ночи должны провести в отеле. Четыре ночи. Всего ничего. — Почему он вам изменил? Лео смотрел на Дориана, который делил обеденный стол с какими-то умудрёнными сединами немцами, а они занимали бар у бассейна. Обедать не хотелось совсем. — Этот вопрос не мне должен быть адресован, Лео… — Не правда. Вам. Вы ведь строили жизнь вместе. Вы живёте вместе. — Потому что я его не любил. Давно уже. Думал, что люблю. Думал, что знаю. Но мы изменились, а чувства наши будто в прошлом застряли. Основание потерялось, фундамент мы не построили, надеясь на авось… Вот и вышло… И знаешь, можешь не верить, но мне больше не болит. Это даже правильно в какой-то мере. Я влюбился в тебя. Я тоже изменил. — Так не бывает. Если чувства есть, то они есть. А если их нет… Он ведь не знал, что у вас в душе. Не знал, что вы думаете обо мне. Значит, ему вы больно не сделали. — Это не так, хороший мой. Это не так. Нелюбовь, она же тоже чувствуется. И это тоже больно. — Только если это невзаимно. А он не выглядел так, будто любит вас, вы уж извините. И я не про вчерашний вечер. Я про вообще. И у него был выбор. Мог прийти и сказать: не люблю больше. Не хочу больше нас. Пока. Но он сюда приехал, знал, зачем вы всё это затеяли, и обманул надеждой. А мог правду сказать. — А что, если он этой правды не знал? — Вы сами в это верите? Как можно не знать, что чувств нет? Тим промолчал. Они снова были на море, снова весь день провели в прибрежной локации, не ступая на общую территорию отеля. Лео присоединился на ужине к родителям, а Тим решил остаться на пляже. Ресторан там был хоть и не настолько разнообразен кухней, зато вечерний, уже прохладный воздух прогонял большинство галдящих туристов, и здесь было немноголюдно, а потому уютно. Ближе к девяти, когда основная масса гостей отеля собирались поглазеть на очередное шоу, спокойствие вечера неожиданно прервал Дориан. — Ты бессовестный! Ты! Ты вообще! Да я же чуть с ума не сошёл! Вещей нет! Из отеля не выписался! То ли в море сгинул, то ли в рабство забрали! — он действительно выглядел взволнованным, но Тиму было очевидно, что Дори заметил его отсутствие совсем недавно. Видимо прошлой ночью и утром он не обратил на это внимания. Дори уселся за его столик и продолжил свою гневную речь: — Да я весь отель на уши поднял, я же места себе не находил! Как ты мог! Бездушный, бессердечный! Ты уезжаешь? Ну конечно, работа превыше всего. Мог бы хотя бы сказать, или так не хотелось видеть мои страдания?! А я люблю, чтобы мне в лицо говорили, что предпочитают работу мне! Ну что ты молчишь, что ты молчишь?! Трус! Вытянул меня сюда, а сам! Дориан ещё какое-то время продолжал свою отповедь, а когда выдохся, опрокинул целый стакан воды и уставился обиженными глазами в море. Он ведь был честен в этих эмоциях. Всё ведь так и было, он ведь так и думал. Не наигрывал, не врал, он беспокоился, искренне, и обижался тоже. И испугался тоже искренне. Только мотивом этих его чувств была совсем не любовь. Интересно, а он это сам понимает? — Любишь, когда тебе в лицо говорят? Тогда слушай, Дори. Я не люблю тебя. Я думаю, что мне стоило прислушаться к Джусси не только с идеей об отпуске, но и понять, какую реакцию эта идея в тебе вызовет, потому что это всё — ошибка. Наших отношений уже давно нет. Любви нет. Я с тобой не счастлив. Тебе со мной плохо. Тебе меня мало, а я даже не знаю, кто ты теперь. Мы друг друга мучаем, точнее, я мучаю тебя, а ты привык, что что-то не так и со мной большего не хочешь… Дориан выглядел так будто его только что убили. Будто нож в спину. И это тоже не было игрой, Тим понимал это. И в таких обстоятельствах правым оказаться не приносило никакого удовлетворения — Дори не понимал, что любви нет. До сих пор не понимал. Спустя долгую минуту, пока Тим молчал, ведь добавить ему было нечего, даже извинения звучали бы неискренне, лицо Дориана ожесточилось. Искривилось, испортилось, и пока он не стал говорить гадости, Тим всё же решился закончить эту бесперспективную дискуссию. — Ты хочешь большего с другими, Дори, и тебя не останавливает то, что мы всё ещё вместе. Но я уважаю тебя достаточно, чтобы не обманывать тебя за твоей спиной. Давай не будем делать из нашего расставания показательное выступление. Тим не ожидал такой конфронтации. Но был рад, что она состоялась. Объясняться и ждать каких-то объяснений от Дориана сейчас казалось глупым, и он просто оставил его там, на берегу, а сам пошёл в домик, где Лео буквально заставил его теперь жить. Тимоти рассмеялся этой мысли. Глупость-то какая! То, что у него жил не хватило, чтобы перечить мальчишке, не значит, что его кто-то заставил. Это было неправильное решение, но он принял его. Рассмеялся, а потом, не дойдя до зоны домиков, он вдруг уселся на первую попавшуюся лавочку. У него буквально ноги подкосились. Потому что он вдруг представил, что вернулся вчера в номер. Лежал в постели, может быть даже уснул, не дождавшись Дори, который с кем-то ему изменил. Думал, впервые ли это? А здесь — это первый раз или уже нет? С кем? И зачем согласился на эту попытку всё наладить? Зачем оставался с ним так долго, если есть другие? А может, не другие, может, кто-то один, но важный? Как Лео для Тима? Думал бы, и сходил с ума, как это происходило сейчас на этой чёртовой неудобной лавке. Вчера ночью его мысли были вообще не о Дориане. Он думал о Лео, о его мотивах, о его жизни, о его характере и этой самой дерзости. И старался не думать о его глазах и волосах, о том, каким он был в этом подводном гроте. Ему показалось, что он спокойно принял новость о предательстве, даже оправдал отчасти Дори, но оказалось, что так же, как его бывший парень не знал своих чувств, так и сам Тимоти не знал себя. Это было больно. Так, что дышать трудно, так, что зрение расплывается. Пару раз Тим пытался подняться и пойти в бар, выпить, хорошенько выпить, чтобы немного сбить остроту своей боли, но это было бы отвратительным решением. Вернуться в домик Лео пьяным, натворить кучу дел, наговорить разного и не дай бог — обидеть — этого он не простил бы себе. Лео его потерял, наверное, они договорились встретиться в саду за бассейном, поболтаться по пустынным зарослям, чтобы уже к одиннадцати быть в постелях, а утром опять встретить рассвет. Но ноги не шли, а мысли путались. Что толкового он в таком состоянии расскажет Лео? Он сегодня плохой собеседник. Решив уже сказаться больным, он всё же поднялся со скамейки, но сделал всего пару шагов. Навстречу ему стремительно шёл, даже почти бежал Лео. — Я испугался! Ваш парень в холле такой… Злой! Кричит, ругается, на нём лица нет и руки трясутся, а вас нигде нет! Нигде! Ни на пляже, ни в ресторане, даже в зале у сцены нет! И на баре нет! Я испугался! Лео резко остановился в метре от Тимоти, глубоко дыша, стараясь унять дрожь в пальцах. — Лео, ты-то точно знаешь, куда я пропал… Это же ты был тем, кто катил мой чемодан в своё бунгало… Тим ещё не отошёл от своих таких внезапных переживаний, но такой действительно испуганный и злой Лео всё его внимание притянул себе. — Вы говорили с ним, — тихо, как-то глухо произнёс парень. — Я видел вас в ресторане… Зачем вы с ним говорили? А потом пропали? Зачем вы потом пропали? Я же… Лео не договорил. Он резко оборвал свою эту обличающую нотацию, будто сказал что-то ужасное, сделал шаг назад и совершенно успокоился. — Простите меня. Это всё не о вас. Я не должен был, — он посмотрел в глаза Тимоти, искренне извиняясь, и тут же снова стал предельно серьёзным. У Тима уже голова кругом шла от того, как быстро меняется настроение Лео. — Как вы себя чувствуете, с вами всё в порядке? Тимоти тяжело вздохнул. — Плохо. Я, Лео, чувствую себя плохо и совсем уже ничего не понимаю. Тебя не понимаю, прежде всего. Но и себя тоже. И я не хочу обидеть тебя, и благодарен тебе за твоё желание помочь, но мне нужно побыть одному. Лео отошёл от него ещё дальше, будто его слова оттолкнули парня физически. — Чего ты так испугался? Мальчишка отвернулся. Его волосы взметнулись от быстрого движения, оставляя впечатление замершего в мгновении ветра. Его сгорбленная спина вызывала у Тима острое желание пожалеть его, и он не стал его сдерживать. Ему тоже нужно было сейчас чьё-то касание. Тимоти дотронулся до его плеча в утешении, и Лео вздрогнул. — Я боялся, что он вас как-то обидел. Или навредил вам… Я не остался до конца, но видел его лицо там, за столиком. Зачем вы вообще с ним говорили? Нужно было гнать его прочь, или уйти самому! Он был злым! Он мог что угодно вам наговорить, или хуже! Но я подумал, что это глупо — пытаться вас защищать, вы ведь взрослый и такой сильный… И некрасиво подглядывать за вами. Я ушёл. А потом услышал, как он кричит, как требует срочный трансфер, как что-то кому-то доказывает… А вас нигде не было… И я испугался. За вас. Я бы никогда не стал разговаривать с таким, как он! Тим невесело рассмеялся. — А если бы это был твой друг? Друг, который обидел тебя, но вас связывают годы общения? Если бы это был кто-то, кто был близким? Лео обернулся через плечо, внимательно посмотрел на Тима и ушёл, давая ему необходимое пространство. Тим зачем-то пришёл в домик к Лео. Улёгся на кровать, не раздеваясь, и долго вспоминал, в какой же момент у них с Дори всё пропало? И не нашёл одного момента. Просто день за днём они были друг у друга, а потом их становилось всё меньше и меньше. Пока их совсем не стало. Обижал ли он Дориана? Намеренно — никогда. Но знал, что ему не нравятся его рабочие часы, что они всё больше дома с кино, или в ресторанчике недалеко от их квартирки. Тим никогда не ограничивал его в свободе, и Дори всё чаще пользовался этой свободой, перестав приглашать Тимоти разделить её. Забавно. Тим не любил валяться на пляже, предпочитая экскурсии и впечатления, но в обыденной жизни бары и танцы были для него не тем источником вдохновения, который появлялся у Дори при одном упоминании о каком-то ивенте. Здесь же было почти так же. Что именно Тим надеялся изменить? Незадолго до одиннадцати дверь в домик хлопнула, и Лео тенью проскользнул в свою спальню. Ни свет не включил, ни к Тиму не заглянул. Наверное, он всё ещё оставлял своему гостю то самое «наедине с собой», но Тим не мог больше вариться в этих эмоциях. Бессмысленных уже. Заглянуть в спальню Лео было целой задачей, на которую нужно было решиться. Тим постучал, и услышав короткое приглашение, вошёл. Мальчишка стоял у окна и смотрел на море, отсюда далёкое, яркое в огнях дальних причалов. Тим включил свет, желая увидеть это грозовое небо, но его взгляд зацепился за предплечье Лео. На нём красовались красные пятна, и Тим буквально вспышкой перед глазами вспомнил своё тело в детстве, свои руки с такими же пятнами от отцовской хватки. — Кто? Кто это сделал? — Не стану отвечать. Мне не больно. Просто неприятно. Не злитесь, Тим. Пожалуйста. — Это не просто, Лео. Кто-то обидел тебя, и мне… Хочется тебя защитить, чтобы в следующий раз тебе не сделали больно, не обидели снова. Сейчас ты — хороший человек в беде, а я оставляю тебя без помощи, соглашаясь не злиться… Слова уже слетели с губ, смысл которых Тим догонял уже после. Но Лео каким-то чудом понял, что он хотел сказать. — Каким образом ваша злость мне поможет? Вы сказали, что не понимаете меня. Я могу как-то с этим помочь? Давайте лучше об этом поговорим, чем о той неприятности, которая и значения-то не слишком имеет. Тимоти хотел возразить, но снова не смог. Будто взгляд Лео, будто его просьба просто ломали волю. — Я не встречал таких, Лео… — Тим потоптался у кровати, а потом смутился. Это всё же личное пространство. — Пойдём выпьем чаю… Они расположились на диване в зоне гостиной. На разных его концах, будто расстояние могло помочь не терять ход мыслей. — Это правда, я таких, как ты, никогда не встречал. Мы знакомы всего-ничего, но ты так близко к сердцу принял то, как поступил со мной Дориан… Я объяснился с ним, сказал, что не люблю, что он тоже не любит, раз за моей спиной с кем-то… Ему было трудно принять это. И мне, как оказалось, тоже. Но это объяснимо. Мы были вместе долго. Но с тобой мы познакомились чуть больше недели назад… А ты душой болеешь за меня и мою боль… Ты первее меня понял, как сильно мне нужно не быть с Дорианом в одном месте. Ты позаботился обо мне, хоть и довольно опрометчивым способом… И я всё никак не могу понять, зачем? Зачем ты так ведёшь себя ко мне? Зачем так волнуешься? Зачем так испугался? — Разве можно испугаться зачем-то? — А разве можно пропасть зачем-то? — улыбнулся Тим и не смог не отметить, что взгляд Лео тоже потеплел. — Я испугался, потому что вы делаете меня другим. Я с вами такой, каким себя ещё не знаю, и это так ценно, что мне невозможно не бояться. Так мало времени у меня, чтобы понять, почему я другой к вам. А это ведь важно. Я чувствую, что важно. У нас ещё есть немного дней, и я хочу успеть, а случись что с вами, я ведь вас потеряю! Я эгоистично боюсь вас потерять, не поняв себя! — У нас с тобой удивительно совпадают намерения… Я тоже совершенно эгоистично боюсь остаться без тебя, так тебя и не поняв. Потому и беспокоюсь, что кто-то хватает тебя, мой хороший, трясёт так сильно, что пятнами синяки идут. Мне что ли с тобой ходить как привязанный? — Но потом ведь вы уедете… — едва слышно проговорил Лео, опуская глаза, хотя за всю беседу ни разу не отвёл их от лица Тима, словно пытался запомнить каждый жест. — Значит, это не Дориан? — признаться, совсем не хотелось думать о том, что это был именно он, но его кандидатура в голове Тима была единственной. — Он только спросил меня про вас. И некрасиво обозвал, — Лео покраснел, и теперь его ресницы совсем прикрыли глаза, в стеснении, в каком-то странном забвении будто. — Он подумал, что вы из-за меня его не любите. — Прости за это… И всё же… — Не стоит извиняться, это ведь не вы так думаете… И не вы так сказали… Я помог вам меня понять? Мне не хотелось вам говорить, признаваться, что я такой эгоист, но что-то происходит во мне, и я такого не чувствовал с того времени, как папа умер. Будто я важен не только для себя. Это такое чувство… Страшное. Но прекрасное. Я ещё чаю налью… Мальчишка сбежал, и Тим всё никак не мог прийти в себя. Понял ли он что-то о Лео? Едва ли. Скорее, ещё сильнее упал в него, в свою эту влюблённость. Такая глупость в его годы… Так помешаться на невинном мальчике… Невинном душой… — Ты снова не ответил мне, Лео. Кто тебя обидел? — И не отвечу. Вы тут же пойдёте меня спасать. А меня не надо спасать! Я не нуждаюсь в спасении! Я… — В чём ты нуждаешься, Лео? — будто хватая момент за хвост, вцепился в него взглядом Тим. — Не знаю! Я не знаю! Только спасать не надо! Лео звякнул чайничком о стол и ушёл в свою спальню. Тим хотел пойти за ним, потом решил допить чай, потом снова попытался решиться и зайти к Лео, но не смог, ушёл в свою спальню. Наверное, он задремал, потому что совершенно внезапно услышал звук льющейся воды в душе. Не готовый к такому обстоятельству, он оказался затянутым в водоворот своего воображения. Лео ведь совсем юный, он ведь не может не чувствовать своё тело, то, как вода ласкает его… Каким бы невинным он ни был, его тело в таком нежном возрасте жаждет удовольствия. И там, за стенкой, он его получает. Он гладит себя по груди и шее, и взбивает пену в волосах, а может быть, даже касается себя более интимно. О чём он думает сейчас? Чего хочет? В чём нуждается? От кого он убежал этим вечером, от Тима, или всё же от себя самого? Образы мелькали в его голове, сменяя друг друга, не только горячие и полные страсти, но и несмелые, смущённые, совершенно робкие… А ещё глаза, просящие непонятно о чём… Чувствуя, что сходит с ума, Тим заставил себя прекратить эту пытку. И едва услышал, как Лео вышел из ванной, тут же сам тенью скользнул туда. Здесь было влажно, пар ещё покрывал зеркало, и так просто было представить его рядом в этом душе… Словно это он касается рук и плеч, словно это он трогает, ласкает, упрашивает ладошками о чём-то, что на самом деле не нужно называть. Устоять перед соблазном довести себя до края было невозможно. Тим только надеялся, что не разбудил своим приглушённым стоном соседа. Ему это было нужно. У них с Дори секс был только в первый вечер здесь, когда они, очарованные теплом, морем, эйфорией от долгожданного отпуска, словили волну общего возбуждения и несколько раз подряд довели друг друга до оргазма. А потом всё снова превратилось в быт, скуку и прывычное недовольство друг другом. Словно посвежев головой, он вышел из душа, задержавшись там ненадолго, чтобы прийти в себя. Вода смыла следы усталости, и эмоциональной тоже. Будто бы в слив ушли его боль и страдания от такого бесцеремонного предательства Дори, от такого бессмысленного желания, ожидания чуда, такой безнадёжной влюбленности. Осталась только лёгкость. Он слышал, как Лео приходил к нему в комнату, слышал, как тот постоял немного рядом с его кроватью, как несколько раз переступил с ноги на ногу, чувствовал, как его укрывают лёгкой простыней и открывают дверь на террасу, чтобы впустить ночную прохладу. Но не смел шелохнуться, и сам не понимая своей робости. Утром он не стал будить мальчишку, ушёл на море сам, а когда вернулся, его не было. Они с мамой и Георгом уехали в городок на дневную прогулку. Записка была написана бегло, словно нехотя, и Тим усмехнулся. Лео извинялся, что не может пригласить его с ними. Куда уж… Чудесным образом он ни разу не нарвался на Дори, и этот день был наполнен совершенно нелогичным спокойствием. Он прогулялся по береговой до самого утеса, потратив часа три, потом вдоволь поплавал на глубине, залез на каменистый холм на дальней стороне территории отеля и насладился потрясающим видом на бухту. Она находилась в ведении другого отеля, и доступ туда был закрыт, но посмотреть там было на что. И каждый свой шаг Тим проводил с кайфом от самого себя. Ему было хорошо. Он почти признал, что у него нет никаких шансов с Лео, но и отказываться от сугубо дружеских отношений не хотел. Его не обременяла недоступность мальчишки. Скорее, Тима покоряла его чистота, и он не жалел ни о чём. Вечером он едва не потерял дар речи. Его Лео в какой-то странного вида сетке вместо майки, в узких штанишках по бёдрам и маленьких кедах бросился на него, обнимая. — Думал, это никогда не закончится! Мама и шоппинг — это страшное сочетание, но мама, шоппинг и Георг — это просто атомная война… — Лео как-то замер и отстранился. — Извините… Пойдёмте, пойдёмте на море… Там сегодня в полседьмого будет играть местная группа… И мне так хочется негрони… Пойдёмте, пока они не пришли! Лео буквально утащил его в сторону пляжа, возбуждённо щебеча о том, как прошёл его день. Глаза, словно ураганное море, блестели своей серостью, горели ярко, весело, и Тим иногда усилием воли возвращал себя к смыслу сказанного, потому что мысли уносили его в страну фантазий. Однако когда они уселись за барную стойку, в случайном отблеске софитов, которые пока только устанавливали для выступления артистов, Тим увидел новый синяк. Помрачнел, закрылся, и как мог пытался не испортить вечер мальчишке. Но он заметил. — Я вас, наверное, заболтал совсем… И вы, может, и не любите гитару… Я не подумал… И вообще, извините мою бесцеремонность… — Дело не в этом, Лео. Тим огляделся, но и сам не знал, кого ищет. И кожей почувствовал, как неловко стало мальчишке. Он снова сгорбился, а потом снова попытался прикрыться. — Ты прекрасно выглядишь, Лео, не стесняйся. — Это мама… Наряжает меня, как куклу… А мне просто не хочется с ней ссориться… — У неё есть особый взгляд на тебя… Это правда, ты выглядишь просто невероятно… Как с картинки! — Знаю. Но не люблю, когда все смотрят… — Теперь смутился Тим, потому что он не мог не смотреть. И пусть это был не совсем тот Лео, которого он знал, выглядел тот сногсшибательно. Сексуально, но не пошло, и как-то даже невинно, что ли… Но Тим не успел извиниться. — Только если это не вы, вы меня не пугаете. Смотрите! Они будут играть втроём! Музыка была необычной, но заводной и жизнерадостной, только вот закончилось всё до неприличия быстро. — Они ведь не только у нас играют… А хотите?.. Помните, вы хотели в деревню? Я вам что-то покажу! Хотите? — Хочу, Лео, — как заворожённый, кивнул Тимоти и расписался в своей окончательной беспомощности против этих глаз. И голоса, такого, что под кожу забирается своим мягкими вибрато. Они хотели упросить воротного одолжить свой мопед, но тот предложил самому отвезти их в деревню. А там… А там был закат на берегу в небольшом семейном ресторанчике. Вкусная рыба и странное, шипящее тонкими пузырьками на языке вино. А там было море, отражающее сотни огней от рыбацких лодок и пристани, словно рождественскую гирлянду растянули по воде. И такая тишина, словно они одни в этом мире. Там были рассказы Лео о красоте мусульманской архитектуры и сумасшествии Гауди… Его сияющие глаза и удивление на лице, когда Тим рассказывал о своей работе. Лео был прекрасен, и его юность будто бы и на самого Тимоти пеленой легла, и хотелось купаться в море ночью, и валяться на песке, и к чёрту весь мир… Странный покой этого места никак не сочетался с тем, как описал его Лео — шум и гам точно были не про здесь. — Они ведь рыбаки, в основном. Спать ложатся рано, а те, кто работает в отеле, ещё не вернулись. Поэтому днём здесь как на базаре, а вот вечером… Вечером и ночью — так, как я хочу. Здесь красиво и будто бы камерно, хотя вот оно — всё пространство мира… Пространство мира… Этот мальчишка просто свёл Тима с ума, и это было прекрасно. Они вернулись вместе с отельным автобусом, но идти в домик сразу не хотелось. Дискотека где-то в основном корпусе ещё играла басами, а сад совсем потемнел. — Ваш Дориан уехал сегодня утром. Я знаю, что правильно вам вернуться в свой номер, но я хочу просить вас остаться сегодня в моём домике. Мне лучше, когда я там не один… Можно? — Можно, — улыбнулся Тим. — Время для переезда позднее… Приняв по очереди душ, они ещё выпили чаю, понимая, что завтра точно пропустят рассвет. И разошлись по спальням. Сон сморил Тима почти мгновенно, и снилось ему, что он живёт в этой деревушке. Что по ночам купается в море, а днём обедает в ужасно шумном семейном ресторанчике. И пьёт это странное вино, и каждый день смотрит в глаза своего Лео. Его выдернуло из сна, будто ветер ворвался в комнату, лишив его вдоха. — Тимоти… — прошептал ветер, и Тим открыл глаза. — Лео? Мальчик стоял в дверях, спрашивая разрешения. — Вы называете меня «мой хороший», даже когда не утешаете… Почему? Тим попытался собрать мысли для ответа. — Я не специально… Я просто мечтаю… Что ты мой… Мой хороший… Только так, я ничего другого не позволяю себе думать… — А если я попрошу вас помечтать ещё? Как это будет? Мне… — он потоптался, снова, как в прошлую ночь, но всё же подошёл ближе. — Мне так захотелось вас обнять… Тогда, за чаепитием… Это страшное чувство, искать ваших объятий — это страшное чувство. Оно мне не понятно! И я смутился тогда, растерялся, но сегодня совсем не могу спать… Я путаюсь в мыслях, Тимоти, но мне нужно понять… Можно мне вас снова обнять? Как этим вечером? Тим приподнялся на предплечье, вглядываясь в отблики луны в глазах Лео. Тот подошёл ещё ближе и остановился у самой кровати. — Ты, конечно, можешь меня обнять, Лео. Только я не понимаю… — Я и сам не понимаю, Тим, но мне это нужно… — он присел на кровать, дождался, когда Тимоти тоже сядет и протянул к нему руки. Тим чуть сместился, передвигаясь ближе к краю, но больше не предпринял ничего. Лео сам потянулся к нему, обвил руками за плечи, а потом тихонько выдохнул. Съехал чуть ниже, прижимаясь щекой к ключице, и Тимоти не выдержал. Сам обхватил его руками, прижал к себе, крепко, но бережно, будто боялся добавить новый синяк. В глазах потемнело, а сердце отбивало странный, будто бы гитарный ритм. Вспомнился их вечер и ночь, вспомнились все их взгляды, все рассказы, вся свобода, которой дышалось у моря. — Так спокойно… — сказал вдруг Лео. — Так правильно… Так странно… — Что странно, Лео? — парень в этот момент погладил его по спине, потёрся щекой о жёсткую ключицу и чуть ниже опустил голову, теперь устраиваясь удобнее на груди Тима. — Не бойся, не бойся только, я ничего не сделаю, только… Тимоти перевёл одну руку на талию Лео и, чуть прижав его, опустился спиной на кровать, затягивая за собой и мальчишку. Тот охнул от неожиданности, но быстро понял, что именно делает Тим. Улёгся удобнее, неловко уложив ноги рядом с хозяином постели. Провёл ладошкой по плечу и снова тихонько выдохнул. — Что странно, хороший мой? — Лео в мгновение затих. Замер зверьком в руках Тима, а потом Тимоти почувствовал его улыбку. — Чувствую себя так, будто папа не умер. Вы не можете быть моим папой, и все эти глупости про душу, которая может прийти снова на этот мир… Даже так вы не можете быть им, но я чувствую, будто он меня обнимает… Особенно, когда вы так меня называете. — Хороший мой, — повторил зачем-то Тим, и Лео улыбнулся ещё шире. — Я не люблю обниматься. Даже мама на меня обижается за это. Но вас… Вас захотел обнять, ещё когда упал на вас на пляже. Так испугался… И я мечтал, что я вас обнимаю. А вы? О чём мечтали вы? — Я не стану говорить об этом, Лео. Это неправильно. И это то, чем я ни с кем не буду делиться, особенно с тобой… — Я… Простите! — тут же встрепенулся Лео, стараясь подняться, — я не подумал, не должен был в такое положение вас ставить… Извините… — Погоди, — Тим прижал его к себе ещё крепче, чтобы тот и не думал вырываться. — Дай мне ещё немного этого времени… Завтра я заберу свои вещи, вернусь в свой номер, а через два дня улечу домой, и больше… И буду только представлять это, так дай же мне ещё пару минут, чтобы запомнить. Чтобы не представлять, а вспоминать… — Вам это не неприятно? — Глупость какая, малыш… Ласковый мой, нежный мой мальчик, такой сильный, такой невероятно сильный и мудрый. Чистый, светлый, хороший мой, зачем ты так говоришь? Мне это тоже нужно… Обнимать тебя… — Спасибо… — тихо выдохнул Лео, смущаясь. Он довольно долго молчал, а Тим только гладил его по плечу, по руке, по волосам, боясь и стесняясь по началу, но Лео не был против. Тишина была спокойной, уютной, но всё же Лео решился её прервать. — Я теперь понял, я сразу не подумал, а сейчас понял. Спрашивать вас о таком… Не нужно было. — Я таких как ты, и правда, никогда не встречал, Лео… — А мне никто никогда не говорил, что я сильный. Почему вы так сказали, Тим? — Потому что это правда, хороший мой, я тебе ни разу не солгал, ни одного разу. — Посмотрите на меня, Тим. Какой же я сильный? Даже с собственной головой разобраться не могу. Тело даёт мне разные ощущения, и я обычно знаю их… Но сейчас всё перемешано с душой… Всё непонятно… Где же моя сила, посмотрите на меня… — Не проси, мой хороший, не проси… Сейчас не смогу… Позже, потом, но сейчас я просто не хочу сделать ошибку… Ты доверился мне, и я не прощу себе, если это доверие предам. — Мне хорошо так с вами… Я вам верю, Тимоти… Лео уснул. Уснул, оставив Тима в невозможной ситуации. Зато теперь его запах отпечатался где-то на подкорке, так же, как и его голос, его глаза, да и вообще, ощущение от того, что Лео рядом. А значит, Тиму будет что вспоминать. Выбравшись потихоньку из мягких объятий, Тим вдруг понял, что нет смысла пить чай на кухне, чтобы потом попытаться уснуть на неудобном диване. А ещё, что есть что-то, что Тиму очень нужно сделать. Он настолько увлёкся своей идеей, что и не заметил даже, что скоро рассвет. Нужно было срочно найти администратора, заплатить за нужный ему подарок, а ещё отменить купленный в самом начале отпуска здесь тур. Заспанный, немного неуклюжий со сна Лео был совершенно неотразим. Со своей солнечной улыбкой, лучезарными глазами, он просто сражал Тима каждый раз наповал. — Ты завтрак проспал, соня… Я принёс тебе парочку круассанов и фрукты. Лео смутился, метнулся в душ и до самого выхода из дома никак не мог поднять глаза на Тима. Тот стоял у дверей, придерживая чемодан за ручку. — Я отнесу его в свой номер. И мы встретимся у моря, да? Лео кивнул. Но ответить не успел, в дверь постучали, и почти сразу в небольшую прихожую ворвалась мама Лео. Георг не торопился заходить, но то, каким взглядом он окинул Тимоти, и что намного хуже — как он посмотрел на румяного, растерянного Лео, очень не понравилось Тиму. — Леончик, мы тебя ждём, у нас круиз через пятнадцать минут! А тебя всё нет и нет! Давай-давай, собирайся, я тебе вещи уже положила, знаю, что ты вечно нацепишь какую-нибудь жуть, зубки почистил, вот и славно, пойдём. А вы уже уходите? — спросила она Тима, и тот кивнул. — Добрый день. И всего доброго… — он прошёл мимо Георга и направился к основному корпусу. С чемоданом ходить как-то неудобно, да и торопиться сейчас некуда — Лео уезжает в круиз… Ещё одного дня, наполненного одиночеством, Тим не ожидал, и почему-то сегодня не было и толики того спокойствия, которое наполняло его вчера. Он спустился к самому началу обеда — полдень заливал террасу ресторана горячим светом, перекусил нехотя и пошёл к морю. Эта дорога к пляжу, мимо бассейна с лежаками, мимо сада, мимо водяных горок для молодежи, была им истоптана уже десятками повторений — Тим каждый день по несколько раз гулял здесь. Каждый шаг был уже знаком, каждый камешек был изучен, словно это успело каким-то чудом за две недели превратиться в рутину. В обычный быт, без вдохновения, без эмоции, только вот эмоции были. Пусть не такие яркие, но разные и глубокие. И проделывать этот путь с Лео было всегда как в первый раз. Всего одна ночь осталась. Одна ночь и один день. Эти полдня сегодня Тим не считал, чувствуя, что без Лео сейчас время просто утекает. — Ну где же вы пропали? Ну где вы пропали-то! Я жду-жду… — А как же круиз?! — Тим стоял и тупо улыбался, наблюдая, как Лео вышагивает к нему по горячему песку босым. — Ну какой круиз?! Когда у меня два дня осталось! Я сказал, что у меня кинетоз, и что я на корабль ни за что не пойду! — Кто у тебя? — Морская болезнь у меня. То есть нет её у меня, но как же я без вас останусь?! — Лео улыбался, но его глаза были всё ещё встревоженными. — У меня есть идея, только вот я не знаю, как вы к ней отнесётесь… Я арендовал яхту, хочу ещё раз… Хочу… Я… — он, совершенно сконфуженный, стоял на берегу, топтался по горячему песку, обжигая ноги, но больше ничего не сказал. Тим сгрёб его в охапку и поставил на подстилку у лежака, под зонтик, где солнце не пекло так безжалостно в середине дня, отпустил руки, убедившись, что Лео не упадёт. — Я поеду туда, куда ты скажешь, хороший мой. Только не делай чего-то, что вызывает такие эмоции у тебя. Это неправильно, так через себя переступать. — Мне хочется, и это значит, нужно идти туда, даже через… Стыд… — тихонько добавил Лео. — У нас есть ещё час. А потом за нами заедет машина. Тим кивнул на море. — Тогда поплаваем? У меня есть одна идея… Когда Лео ночью сравнил Тима со своим отцом, у мужчины словно плита на сердце упала. Очевидно, у мальчика были тёплые отношения с ним, близкие, он был по-настоящему родным человеком Лео, и после его смерти, наверное, больше никого, кто смог бы заполнить эту пустоту, не нашлось. И пусть у Тимоти интерес был к нему совсем не отеческий, но в памяти всплыло, как он завидовал своим друзьям, когда они всей семьёй в детстве ездили отдыхать. Он прикинул и решил, что сможет подарить Лео кое-что ещё… Они плескались в море, брызгались водой, а потом Тим предложил Лео нырнуть. Забраться на плечи Тима, дождаться, пока тот вытолкнет его из воды и пролететь над поверхностью моря, как настоящая летучая рыба. — Не боишься? — А вы? Не боитесь? Я же тяжёлый… — Лео, в тебе килограмм пятьдесят от силы… Давай… Забирайся… Они уже ехали в прохладном авто к месту, где была пришвартована арендованная яхта, когда Лео всхлипнул. — Вы знали? Знали, что папа меня так бросал? — Нет, родной мой, ну что ты… — он привлёк Лео к себе, снова обнимая легонько, будто боялся обидеть этим прикосновение. — Ну что ты… Я просто вспомнил, что мой отец никогда так со мной не играл и подумал… Что тебе… — Мне понравилось… — снова шмыгнул носом мальчишка. — Очень… Мне очень понравилось! Просто… Он замолчал, а Тим не стал спрашивать. Лео не тот человек, который молчит, когда может сказать. Когда они поднялись на борт яхты, у Тима испортилось настроение. Он чувствовал себя здесь неловко и непримлемо, неуместно, но обижать отказом Лео не хотел. Тот какое-то время общался с командой — капитаном и его помощником, потом смотрел на горизонт, щурясь от ветра, но в конце концов вернулся к Тиму, который цедил бокал белого вина на шезлонге, стараясь не думать слишком много. — Вам не нравится… — Лео, я… — Я понимаю, — перебил его мальчик, — это всё выглядит как свидание, но яхта — это просто способ доставить нас в пещеру. Не только нас, в общем… Это сюрприз. Это мой вам подарок, если хотите… И вы не можете его не принять. Не морская прогулка, а то, что потом… — Откуда у тебя деньги? — выпалил Тим, понимая, что сам себя загнал в угол, и Лео тоже в этот угол тянет. — Я много работаю… — словно само собой разумеющееся выдал Лео. — Я переношу в программу чертежи, которые редактирует архитектор. Пишу курсовые однокурсникам и всякие маленькие заказы отрисовываю. Но это… Это я оплатил из отцовского траста. Я теперь могу использовать его, но раньше никогда не хотелось ни на что тратиться. Но это… Это мне сделать просто необходимо. Вы что, думаете, что я на мамины деньги это всё? Поэтому так сидите тут? — Я думаю, что мне некомфортно от того, что мальчишка вроде тебя за меня платит. — Вроде меня? И вообще! Я не за вас плачу! Зачем же вы так! Я, может, свою мечту исполняю! Неужели деньги всегда видны первей всего? — Лео, здесь вопрос ведь не в стоимости, ты прав, прости, я… Я думал об этом. Думал взять тебя с собой на такой же глупый круиз, куда тебя едва не увезли мама с отчимом. Думал посмотреть на тебя у борта, глядящего вдаль, на фоне морской пены и всей этой красоты, запомнить тебя таким. А ещё мечтал, что мы поедем только вдвоём, и что… Прости меня, ты сводишь меня с ума, и я не должен с тобой так проводить время, потому что в моей голове, Господи, прости, что происходит в моих мыслях о тебе. Мне иногда кажется, что это опасно — тебе быть рядом со мной. Что я в какой-то момент не выдержу и сотворю чудовищную глупость, как ту, когда признался тебе. И даже хуже. Но и отказаться от тебя я не могу. — Не надо! — испуганно сорвался с места Лео, цепляясь обеими руками за ладонь Тима. Тот поставил бокал и накрыл его руки своей. — Не надо от меня отказываться! Мы с вами расстанемся завтра! И так расстанемся! — А я и не могу… — Тим поднял к своим губам маленькие ладошки и поцеловал каждую. Потом прикоснулся к ним своим лбом, выдыхая, замирая, стараясь привести мысли в порядок. Когда яхта подплыла к пещерам, с ними в воду спустился помощник капитана. На его спине был непромокаемый рюкзак, а глаза Лео засветились каким-то совсем уж невероятным светом. — Скорее, скорее, солнце скоро придёт! Во второй раз увидеть эту красоту было ничуть не менее прекрасно, чем в первый. И Тим словил точное дежавю, потому что Лео вынырнул из воды в том же месте, что и в прошлый раз, и уселся на выступ в скале под сводами грота точно так же. — Я хотел бы, чтобы вы меня запомнили. Мне почему-то это важно. Вы признались мне, вы сказали… — в этот момент из-под воды появился помощник капитана, и Лео смутился. — Влюблённость проходит быстро, так говорят… Я понял, что у меня нет времени, чтобы купить такую аппаратуру и научиться пользоваться ей. А потом научить вас. Поэтому пригласил мастера Гоа. Он сфотографирует меня, и я увижу то, что вы хотели мне показать. А вы увидите то, что я… Весь следующий час Лео словно отсутствовал здесь. Он просто сидел, ожидая, пока мастер выставит какие-то параметры и сделает нужные фото, а потом лишь изредка откликался на команды фотографа. Тим же был ошеломлён и будто заморожен. Он покорно выполнял все инструкции, хотя фотографироваться совсем не любил, и смотрел. Смотрел-смотрел-смотрел и насмотреться не мог на своего Лео. На свою русалку. Мастер был молчалив. Довольно резко комментировал иногда, копался в настройках фотокамеры, иногда даже нырял, используя другую камеру, но с ними совсем не разговаривал. — Спасибо… — сказал Лео, когда они уже оказались на борту. — Спасибо вам. Все фото будут у вас, а у меня только мои. Всё-таки, я должен понять, каким вы видели меня. Зеркало здесь, наверное, вряд ли поможет… Они вернулись в порт к ужину. Посидели в каком-то совсем привычном ресторане, без местного колорита и с обыденным меню. Съели мороженое и много смеялись, стараясь не привлекать внимания чинной публики. — Георг, он… Не обижает тебя? Я заметил… Лео бесцеремонно закрыл ему рот рукой. — Я же сказал, что здесь он точно ничего не испортит. И я вам не позволю сделать так, чтобы мои слова стали ложью. Не говорите о нём, не говорите и о своём Дориане, это чужие, лишние люди в нашем разговоре, они забирают из него тепло. Мне интересно про ваше студенчество, и про собаку соседскую, зачем мне про Георга? — Дори уже не мой, и, наверное, довольно давно, а твой отчим… — К чёрту его! Тимоти, расскажите мне, как вы влюбились в первый раз? Тим рассказал. И о первом своём увлечении, и о первом разочаровании, и о том, сколько всего интересного случилось, пока он учился, и о том, какие люди были вокруг него. И послушал Лео о его учебе и работе. Они уже говорили об этом, но каждый раз словно с разных углов, через разные призмы, они вообще много говорили о важном, и Тим заметил, что разговаривать с Лео он может вообще без берегов, скрывая только одну-единственную сферу — своё безудержное, совершенно сумасшедшее влечение, томные сны, дрожь в пальцах и страх, настоящий страх оттолкнуть это солнце от себя случайным пошлым намёком или излишне откровенным жестом. — Я так не хочу возвращаться… Опять эта музыка и бар, и мама… Я люблю её, но она меня совсем не знает. У неё есть удивительная способность. Просто удивительным способом она не видит вещей в своей жизни, которых видеть не хочет. Правда, Тим. Она их буквально не видит. Я раньше думал, что тоже хочу так уметь, но у меня не получается. Я вижу. А ещё чувствую. У меня возле сердца будто есть такое маленькое место, где говорит со мной моя душа. И если я задам вопрос, она мне отвечает, верите? И если я пытаюсь не обращать внимания, это место мне болит и чешется. Пока я не присмотрюсь и не решу проблему. Вот такой я ненормальный… — он мягко улыбнулся. — Ты, хороший мой, самый нормальный из всех, кто был рядом со мной. Особенный, уникальный, и абсолютно, на все тысячу процентов нормальный. Я даже не верю, что ты настоящий… Лео тут же ущипнул его за руку. — Ну что? Чувствуете? — засмеялся он. — Чувствую. Настоящий… Самый настоящий в моём мире мальчик… — Не грустите сейчас, пожалуйста. Вы ведь уезжаете завтра. У нас меньше суток осталось. А вы ночью останетесь у себя. И что мне останется? Несколько часов? А так, если вы не будете грустить, мы ещё поговорим. И вообще, а давайте махнём на ночь на плавучий дворец? — Не получится, Лео. Мне очень важно кое-что забрать. А завтра будет смена уже другого человека. Поэтому нам сегодня очень нужно в отель. Только я предлагаю погулять по побережью, хочешь? Вдоль пляжа, по береговой, прямо до утёса. И обратно… Только оденемся потеплее, ночью прохладно… Последнее утро в раю Тим встретил, словно это был день его расстрела. Но стоически заставил себя встать рано, и с удивлением встретил Лео на берегу. Тот, кажется, даже не ложился, хотя они очень поздно вернулись с моря. — Не хотел ни минуты потерять… Доброе утро! Смотрите, какое солнце! — Моё прекраснее, Лео… — тихонько пробормотал Тим, не отводя глаз от блистающих в утреннем солнце волос мальчишки. И снова они болтали, ели, купались, смеялись, вот только где-то поблизости то и дело возникал Георг, и стараясь не поддаваться воинственному настроению, Тимоти его игнорировал. Но что-то плохое и жёсткое шевелилось в его голове. Что-то опасное, но очень важное. После обеда Тим сдал свой номер и перенёс багаж в кладовую. Но самое ценное забрал с собой. Забрал, и как только смог найти Лео, который был грустным, встревоженным, даже злым, так что не сразу заметил Тима возле своего лежака, тут же отдал ему маленькую коробочку. — Здесь мой подарок тебе. Он совсем не дорогой, пожалуйста, не делай такое лицо. Там не часы и не бриллианты, и точно не ключи от машины или что ты там уже надумал себе. Там что-то другое. Но здесь, на море, не открывай его, пожалуйста. Откроешь дома, когда будешь у своего компьютера. Ладно? — Ладно, — улыбнулся Лео, сбросив все плохие эмоции с себя, словно скорлупу. — Я очень просил мастера, чтобы фото были готовы сегодня. Но на всякий случай, напишите мне свой почтовый адрес. Я пришлю вам всё, если он не успеет. — Ладно, — улыбнулся в ответ Тим и написал в телефоне Лео свой адрес. Он часто думал о том, чтобы взять номер телефона у Лео, продолжить общение хотя бы так, на расстоянии, но каждый раз одёргивал себя. Это ведь даже не курортный роман. Точнее, это для всех вполне может считаться романом, а для Лео это просто интересное и чем-то заманчивое знакомство. Поэтому не брал его номер, и Лео тоже не стремился к какому-то контакту после отпуска. Ни разу не заикнулся, да и сам чётко дал понять, что у них осталось всего ничего времени. Сам считал дни до окончания отпуска Тимоти, старался что-то успеть, но о «потом» они ни разу не говорили. И это было правильно. Время трансфера из отеля приближалось неумолимо, и Лео будто всё время хотел что-то сказать, но не решался. На его плече появился новый синяк, но Тим усилием воли заставил себя игнорировать его так же, как игнорировал глаза Георга. Чувствовал себя сволочью, но не мог пойти против воли Лео. Просто не мог его так обидеть. И вот, когда полчаса разделяло их время между вместе и порознь, мастер принёс конверт. Поддавшись какому-то глупому ребячеству, Тим потянул Лео в кладовую, где хранились чемоданы тех, кто уже выписался, но ещё не покинул территорию отеля. Уселся на свой чемодан и открыл упаковку. То, что он увидел… Это было чем-то потрясающим. Лео выглядел точь в точь так, каким увидел его Тим. Русалкой. Печальный, глубокий образ. А ещё он увидел и графику, которую зачем-то добавил мастер - Тим точно ничего не говорил о своих фантазиях. Мастер дорисовал Лео воображаемый Тимоти хвост, делая его совсем потусторонним существом. В конверте был диск, а фото были разложены в две стопки. Одна тонкая, только фото Лео, и мальчишка забрал её, но даже не стал рассматривать. А вот фото Тима смотрел с таким вниманием и восторгом, что Тимоти стало неловко. — А можно мне… Можно мне одну… — пролепетал Лео, и Тим только пожал плечами. Сам он на свои фото даже не смотрел. Лео выбрал действительно одну, но потом взял ещё одну. Аккуратно запаковал её под тонкую ленту среди своих фото и спрятал в небольшой рюкзачок. Он какое-то время молчал, то и дело покусывая губы. Тимоти сложил конверт в верхний карман чемодана, проверил, как застёгнуты замки, создавая иллюзию занятости. Но не мог не сказать. То впечатление, которое произвели на него фото, да и вообще подарок этот, его трудно было выразить… — Спасибо тебе за такой волшебный подарок. И за волшебный отпуск. Этого времени я никогда не забуду. И тебя тоже никогда не забуду, Лео, это просто невозможно. Ты будто прикрепил к моему сердцу маленькую комнату. С маленькой душой. Я не забуду тебя… Ему подумалось, что те надежды, что Лео пришлёт письмо с фото, и может, он даже напишет ему ответ, и они может быть когда-нибудь снова встретятся, теперь никогда не исполнятся. От этого стало ещё более грустно, но неожиданно Лео подошёл ближе. — Мне нужен ещё один подарок от вас. Я знаю, что это нагло и совсем некорректно вас о таком просить. И это… Может быть слишком, но я не прощу себе, если не пойму, если не узнаю… Пожалуйста… — Лео замолчал, но Тим просто терпеливо ждал, когда мальчишка озвучит то, о чём пытается просить. Наконец тот вскинул взгляд и сказал: — Тимоти, поцелуйте меня, пожалуйста. Так, как если вы влюблены. Вы целовали мои руки. И лоб… Но это не так. Поцелуйте меня по-другому. Что можно ответить на такую просьбу, если от неё сердце взрывается, а мозг коротит? Тим даже не нашёл, что сказать. Не усомнился в уверенности, в том, что правильно понял, не отрицал, что это недостойный поступок и что это ошибка. Просто протянул руку, зарываясь в эти прекрасные локоны на затылке, и, упиваясь собственным счастьем, прильнул к тёплым губам. Мир завертелся вокруг них, пол ушёл из-под ног, а сердце Тима остановилось, когда он вложил в приоткрытые губы свой язык. Не позволил Лео уйти от продолжения, обхватил за талию, прижал к себе, мучая себя этим первым-последним поцелуем. Наплевав на бешеное возбуждение в брюках, на собственный стон, поломанный, глухой, безнадёжный. И едва не потерял равновесие, когда услышал ответный. Бипер на запястье оповестил о прибытии машины. Тим с трудом оторвался от любимых губ, огладил плечи, спину, руки своего бесценного, такого нереально-идеального мальчишки, подхватил чемодан, но не смог просто уйти. Припал к его уху и прошептал: «Я люблю тебя, хороший мой».