Вход в пустоту

Глава 1. Чонгук Суббота. 00:00 Свет огней, погоня вспышек, ярко-красный цвет. Он ненавидел красный. Так повелось ещё с детства. Брюнет покривился и оторвал взгляд от алых губ своей спутницы. Все равно он не собирался её целовать. - Тебе когда-нибудь отсасывали за рулём? – с пошлой улыбкой вопросила она. - Нет, никогда, – соврал Чон, выдавив что-то наподобие улыбки. - Хм, – девушка изогнула бровь и вызывающе посмотрела на юношу, –принято. Блондинка освободилась от ремня безопасности и склонилась над пахом брюнета. – Только сперва ответь, как меня зовут? – хриплым голосом вопросила она. Брюнет ухмыльнулся, осознав, что попал в просак. – Аннет, - произнесла девушка, – запомни, меня зовут Аннет. И я сейчас сделаю тебе самый ахуительный минет в твоей жизни. – Ну, конечно, как я мог забыть, Аннет? – он сделал акцент на её имени и, направив свой взгляд на дорогу, надавил на педаль газа. Он не запоминал их имён, ни лиц, ни цвета глаз. Ничего. Для него они все были одинаковыми: недалекие, наивные, доступные. Ему не за что было зацепиться. Огни вокруг начали тянуться размытой вереницей цветов, а в ушах отозвался оглушительный рёв мотора. Да, сосала она безупречно. Девочка-однодневка. В отличие от кореянок, немки были более раскованными и давали уже на первом свидании, что было только на руку Чону. - У тебя классный член, – оторвавшись от плоти, произнесла она. - Спасибо, милая, – с наигранной нежностью ответил брюнет, – а у тебя сладкий ротик. Он припарковался недалеко от моря и трахнул её на заднем сидении автомобиля. – Будешь? - Чон достал из кармана брюк пакетик с белым порошком. – Да, давай, – натягивая стринги, пролепетала блондинка. Раз дорога. Два дорога. Чонгук зажмурился и потёр пальцами крылья носа. В голове вновь начали всплывать окровавленные силуэты. – Твою мать, – парень резко открыл глаза и посмотрел в окно. – Всё в порядке? – Да, всё путём. Просто немного щиплет. – Ты побледнел… – Тебе кажется. Нанюхалась. – Точно всё хорошо? Девушка потянулась рукой к его лицу, но он перехватил её, несильно сжав запястье. – Не нужно, - отчеканил Чонгук. – Я просто хотела… – Давай, я тебя лучше сфотографирую? Судя по выражению лица блондинки, предложение её явно заинтересовало. – Давай! – она деловито начала поправлять прическу, – как мне сесть? – Так, как ты сидела на мне ровно пять минут назад, – со змеиной улыбкой ответил Чон, – справишься? 01:50 Фотосессия была окончена, и брюнет, получив желаемое, открыл дверь автомобиля: – Вываливайся отсюда, – бесцеремонно произнёс он. Девушка в недоумении уставилась на него, едва успев натянуть бра. – Что? Ты серьезно? – Да, пошла отсюда. На секунду Аннет опешила, замерев в немом молчании, а после, взорвалась: – Какой же ты козёл! Правильно про тебя говорили! Она вышла из машины, демонстративно хлопнув дверью. На небе уже давно взошла Луна и мерцали яркие звёзды. В тусклом свете небосвода лицо блондинки отливало синевой, а глаза потемнели, превратившись в две чёрные точки. Девушка была в ярости: её руки тряслись, а губы слились в одну тонкую линию. Чон опустил окно автомобиля и швырнул ей под ноги деньги. - На такси, – бросил он. 02:20 В особняке семьи Чон свет погас уже давно. Лишь полная Луна освещала его, придавая зданию очарования и шарма. На приподнятом первом этаже располагались кухня, столовая и большая голая гостиная. Оттуда прямо вниз, на землю, вела лестница. Две комнаты следующего уровня выходили дверями на фонтанчик, окруженный вьющейся растительностью. Верхний уровень был поделен между просторной мастерской, спальней и ванной комнатой. Его мать обожала этот особняк. Она любила его намного больше, чем тот, в котором рос Чонгук. В Германии госпожа Чон чувствовала себя свободнее, чем в родной Корее и обожала, когда они семьей приезжали сюда отдохнуть. Раньше здесь нравилось и Чону. До тех пор пока он не обнаружил, что у его отца интрижка на стороне. Парень посидел немного у фонтана, выбросил бычок и направился в дом. Брюнет прокрался к себе в комнату и, не раздеваясь, рухнул на кровать. Первое, что он почувствовал - это опустошение. Он ненавидел это. Оставаться наедине с собой представлялось ему невыносимым. Мысли пачкали мозги, и им овладевало чувство тоски и безысходности. Чонгук бросил взгляд на часы. 2:30. Сколько ещё таких унылых ночей ему предстоит прожить? Юноша закрыл глаза. ”Поскорее бы рассвет”. В дневном свете все кажется совсем иным. Вдох-выдох. Его потихоньку засасывает тьма. Вдох-выдох. С его тела спадает напряжение. Вдох-выдох. Его мозг погружается в пустоту. Все было окутано туманом. Дышать представлялось невозможным, будто что-то тугое и тяжёлое упиралось в грудь. Глаза застилала вязкая красная жижа. Пальцы рук и ног атрофировались. Он не мог различать цветов. Всё было окрашено алым. В ушах громким гулом отзывались звуки сирен. Он посмотрел прямо перед собой: лобовое стекло было пробито насквозь, а мужчина за рулём автомобиля - мёртв. Рядом с ним также бездыханно покоилось тело женщины. Глаза распахнуты. В них – застывший ужас. Он не мог сглотнуть. Он не мог плакать. Он не мог издать ни звука. Страх полностью сковал его. Он попытался повернуть голову. Он ощущал чьё-то присутствие. Рядом кто-то сидел и заливался плачем. – Мама! Мама! Чон подскочил на кровати, тяжело дыша. Сердце бешено отбивало ритм, а на лбу появилась испарина. – Твою мать… Брюнет вновь глянул на часы, пытаясь восстановить дыхание. 3:45. ”Мне нужно выпить” - пронеслось у него в голове. Спустившись вниз, парень заметил на кухне приглушённый свет. – Не спится? – спросил Джин, наливая себе молока. Джин всегда был примером для подражания. Помимо интеллектуальных способностей, он обладал навыками в кулинарии, был успешен в учебе и спорте, занимался актерской игрой, а также, брал уроки игры на фортепиано. В отличие от Чонгука он не злоупотреблял алкоголем, не имел пагубных пристрастий и был у всех на хорошем счету. Чон хотел его возненавидеть, но не смог. Всё-таки они были братьями. – Как и тебе, – изрёк брюнет, доставая из серванта бутылку виски. – Не рановато ли для этого? – Скорее, поздновато. Джин оглядел младшего брата и вопросил: – Снова приснился кошмар? Брюнет лишь недовольно скривился. – Ты пьёшь таблетки? – Они бесполезны. – Конечно, ты не соблюдаешь режим, употребляешь. Каких результатов ты пытаешься достичь? Чонгук не хотел поднимать глаз на брата. Он знал, что Джин сейчас усядет его на стул и начнёт читать лекцию о том, как нужно правильно жить. Чон не был к этому готов. – Ты понимаешь, что такими темпами загонишь себя в могилу? Если не хочешь говорить со мной, пожалуйста. Для чего тебе психолог тогда? – Эта старая корова меня даже не слушает! – вырвалось у брюнета, – она лишь выписывает таблетки для подавления эмоций. Джин недовольно свёл брови к переносице. – Но отец сказал, что она профессионал своего дела…у неё куча безупречных рекомендаций. Чонгук горько усмехнулся и замотал головой. – У проститутки Эльзы, к которой он ходит, тоже куча безупречных рекомендаций. И я уверен, что и она - профессионал своего дела. Но вот знаешь, Джин, не встаёт у меня на неё. Чонгук с вызовом посмотрел брату прямо в глаза и добавил: – Это не значит, что она подходит всем. Сказав это, он опустошил стакан и поспешил вон из комнаты. – Чонгук, вернись! – прокричал Джин ему вслед. Но брюнет не собирался возвращаться. Парень обулся, и прихватив с собой чёрное пальто, вышел из особняка. ”Нужно поскорее уже покончить с этим цирком du Soleil!” На часах было ровно 8:00, когда юноша припарковал свой автомобиль у входа в бизнес центр. Утро выдалось солнечным, но прохладным. Толпы людей бесконечной вереницей сновали по улицам. Безучастные, как роботы, они не замечали ясного неба над головой, ларёк с мороженым у тротуара и ярко-красных певчих птиц на деревьях. Чон успел подметить всё. Ему нравилось наблюдать со стороны. Люди пугали его, но представляли интерес с психологической точки зрения. Он научился считывать их по повадкам, походке и манере держаться на людях. Таким образом, в двенадцать лет ему удалось вычислить, что его преподаватель по физике - гей и что физрук крутит роман с буфетчицей. В пятнадцать он узнал, что его брат Джин неровно дышит к зрелым женщинам, в особенности к своей преподавательнице по фортепиано. А в шестнадцать, что его отец - патологический лгун и изменщик. Сегодня же, ему предстояло вычислить кое-что ещё… Он докурил свою последнюю пачку и, сделав финальную затяжку, направился прямиком внутрь центра. Двери лифта открылись, и Чонгук, оказавшись внутри, нажал на кнопку 7. – No one knows what it’s like…to be a bad ma-an, to be a sad ma-an… – напевал себе под нос брюнет. Прозвучала трель колокольчика, и двери лифта со скрипом распахнулись. Перед взором Чонгука предстало роскошное фойе, наполненное солнечным светом. Единственное, что ему нравилось в этом здании, так это панорамные окна. Его всегда завораживал вид на город, а точнее, его свет. Мерцание огней. – Доброе утро, господин Чон, – в сладкой улыбке расплылась администратор, – Вы к госпоже Цимман? – Доброе, киска, – подмигнул ей брюнет, – да, она у себя? – Да, Вы можете проходить. – Спасибо. Чонгук подошел к дверям кабинета и несильно постучал. – Тук-тук, я могу войти? – Чон? Проходите, – послышалось в кабинете. Парень повернул ручку и вошёл. Внутри пахло новой кожей и сиренью. Он ненавидел сирень. – Как у Вас приятно пахнет, – натянуто улыбнулся юноша, – ух ты, новый диван? – Да, это обновка из мебельного, что на Центральной. Госпожа Цимман поправила свои белокурые кудри и взяла в руки блокнот. – У нас на сегодня разве назначено? Несмотря на свой возраст, выглядела она хорошо. В глазах все ещё сохранился блеск и молодость, а морщины на лице ничуть её не подпортили. – Нет, мне просто нужно было приехать. Я снова видел этот сон… Психолог устало закатила глаза и, не дожидаясь конца реплики, перебила юношу: – Вы принимаете таблетки? – Да, но боюсь, что они бесполезны. Мне нужна терапия. – Чон, они не помогают потому что Вы злоупотребляете запрещёнными веществами, – с мерзкой ухмылкой произнесла она, – думаете, я не знаю? Меня не проведёшь. Брюнет ничего не ответил. Он просто утвердительно кивнул и уставился на фотографию на столе. – Кто она? Госпожа Цимман взяла изображение за рамку и положила его лицом в стол. – Это моя дочь, – женщина изобразила что-то наподобие улыбки. – Она очень красивая, – прошептал завороженно брюнет, – как её имя? – Аннет, – нехотя ответила психолог. – Аннет, – эхом повторил Чон, – какое прекрасное имя. Она в моём вкусе. Госпожа Цимман издала нервный смешок и произнесла: – Боюсь, что ты не в её. Видишь ли, она у меня умница. Поступила на юридический, изучает языки, ходит в церковную школу… Немного помедлив, она добавила: – Вы немного из разных категорий. Чонгук внимательно всматривался в лицо своего психотерапевта, не говоря ни слова. – Не в обиду, хорошо? – на лице женщины вновь появилась натянутая улыбка. – Разумеется, госпожа Цимман. Чон одарил её точно такой же улыбкой в ответ. – Ну, что ж? Тогда приступим к твоей проблеме? – она резко хлопнула в ладоши и взялась за рецепт, – я выпишу тебе новую дозировку. Обещай быть умницей и соблюдать режим, договорились? Чонгук лишь утвердительно кивнул. Его взору предстала книга на журнальном столике под названием: ”Как избавиться от нимфомании. 20 способов. На истории одной нимфоманки”. Брюнет опустил взгляд пониже: Автор: Хейли Цимман. – Оу, это моя новая книга, – заметив его интерес, прокомментировала она, – можешь взять себе в подарок. Мало ли, пригодится. – Благодарю, очень щедро с Вашей стороны, – правда…я уже видел точно такую же книгу. Доктор оторвала свой взгляд от рецепта и недоуменно уставилась на брюнета. – Да, точно, видел. Только вот обложка была немного иной… – Должно быть, Вы что-то путаете, это просто невозможно! Я выпустила её буквально на днях. – Хм, – Чонгук на секунду изобразил озабоченность, – я оставлю Вам название сайта, на котором я её нашёл. Думаю, Вам будет интересно посмотреть. – Ну, хорошо, – неуверенно ответила женщина, – оставьте. 9:15 Брюнет покинул кабинет госпожи Цимман и, скомкав рецепт, выкинул его в мусорное ведро. – Пустышка, – зло прошипел он и нажал на кнопку лифта. ”Жаль, я не увижу представления” 9:16 Госпожа Цимман взяла в руки листок с названием сайта. – Неужели, плагиат? Как только она потянулась к клавиатуре, зазвонил телефон. – Да? – Мам! – на другом конце провода послышался голос Аннет, – мам, я просто влипла! – Что? О чём ты, милая? - женщина старательно вбивала данные сайта в поисковик, – что стряслось? – Он воспользовался мной! Моей слабостью! – сказав это, девушка разрыдалась, – мне конец! Меня отчислят! – Что? - от неожиданности доктор замерла, – что ты такое говоришь?! – Прости меня, мам, – жалобно провыла Аннет, – я согласилась, потому что я не знала, что он так поступит со мной… – Да объясни же ты, наконец, что стряслось?! - взревела госпожа Цимман, с силой сжав трубку в руке. – Мои фото теперь в интернете! Понимаешь?! – Что? Внезапно что-то щёлкнуло у неё в голове, и она перевела свой взгляд на экран монитора. В поисковик оставалось вбить лишь одну букву. – Мам? Мама, ты там?! – кричала Аннет. Госпожа Цимман её уже не слышала. Женщина перешла на сайт и тут же ахнула от увиденного. На обложке её новой книги красовалась Аннет в самом неподобающем для ”умницы” виде. Внизу была подпись: ”Как стать нимфоманкой. 20 фото. На истории одной отличницы”. Госпожа Цимман отрицательно замотала головой, а после, схватилась за сердце. – Этот ублюдок… – зашипела она, – этот…больной ублюдок!! Воскресенье. 15:32. Особняк семейства Чон. – Ты летишь обратно в Корею и проходишь курс лечения. Это не обсуждается! – взревел Чон старший, швырнув стакан из-под виски прямо в стену. – Почему так внезапно? – изображая спокойствие, вопросил брюнет. – Ты ещё смеешь спрашивать?! - лицо отца побагровело от злости, – после того кошмара, через который ты заставил пройти эту несчастную женщину?! – Какую из? – парень устремил свой взгляд прямо на отца. – Ах ты, сволочь! Мужчина молнией метнулся к сыну и схватил его за грудки. – Ты мне ещё язвить удумал?! Его глаза бегали по непроницаемому лицу брюнета. – Ты хоть представляешь, сколько средств у меня ушло на то, чтобы утрясти это дело? - прошипел он, – А?! – Примерно столько же, сколько уходит на твоих любовниц, полагаю? В следующую секунду он почувствовал, как отец с силой отвесил ему оплеуху. Было не больно. Он выдерживал много таких пощёчин. – Я долго терпел твои выходки, Чонгук. С меня хватит! На какое-то время в кабинете воцарилась тишина, а после, Чонгук произнёс: – Почему ты так настаивал на том, чтобы я ходил на приёмы именно к ней? – не унимался брюнет, – откуда у неё столько ”безупречных” рекомендаций, а? Чон старший на секунду замер, а после, отвернулся к камину, не удостоив сына ответом. – Ну, конечно, – усмехнулся юноша, – ты и её трахал? – Прекрати молоть чушь, чёрт тебя дери! – вновь взбеленился мужчина. Раздался стук в дверь, и в проёме показался Джин. – Машина ожидает у ворот. Чон старший кратко кивнул и, немного успокоившись, добавил: – Твои вещи уже собраны. Надеюсь, ты больше не будешь создавать проблем и придёшь, наконец, в себя. Брюнет лишь ухмыльнулся и отрицательно замотал головой. – Ты никогда не умел вести диалог. Сказав это, юноша покинул кабинет. На выходе он задел плечом брата. Не сильно, но с претензией. – Понимаю, ты злишься, – Джин последовал за ним, – но какой у нас ещё был выход? Ты сам говорил, что терапия бесполезна. – Бесполезна эта старая корова Цимман! Она толком и терапией со мной не занималась. – Что ж, ты ей отомстил, можешь гордиться. Брюнет недовольно цокнул. – Причём здесь гордость вообще? Ей плевать на своих пациентов. Её интересует только уродская мебель и идиотские названия для книг. – Гук, послушай, – Джин остановил его, положив руку ему на плечо, – эту клинику выбирал я. Не отец. Там действительно хорошие специалисты. Он всучил ему рекламную листовку. – Там даже иногда проходят лечение известные писатели, актёры и… – Мне насрать на это, – отрезал брюнет, – это ни о чём не говорит. Джин выдержал небольшую паузу и продолжил: – Они даже сеансы гипноза проводят. Брюнет замер с листовкой в руках, задумавшись. – Сеансы гипноза? И ты в это веришь? – Да, я верю. Они помогут тебе избавиться от кошмаров. Помогут забыть этот сон. Джин заметил замешательство на лице брата и поспешил поймать его взгляд. – Эй, я знаю, ты очень устал. Я пытаюсь тебе помочь. Чонгук немного помешкал, но всё же сдался. – Да? Договорились? Брюнет кратко кивнул. – Это не займёт много времени. Я буду звонить, а через неделю прилечу навестить. Обещаю. – Хорошо, – еле слышно сказал парень, – я тебе верю. Они обнялись на прощание, и Джин ободряюще похлопал его по плечу. Брюнет обвёл взглядом двор и грустно ухмыльнулся. Это место все равно перестало быть для него домом. – Эй, Гук, – окликнул его брат, когда тот уже сел в автомобиль. – Да? – И завязывай с дурью, я серьёзно. От этого только хуже. Чонгук тяжело вздохнул и захлопнул за собой дверь. – В аэропорт, господин Чон? – Да, Ханс. – Что же Вы натворили на этот раз? Вторник. 9:00. Южная Корея. Реабилитационный центр Нанури. – Приветствуем Вас, господин Чон! - взору брюнета предстала тучная женщина средних лет, с огромной пышной грудью, – меня зовут Силе Мун. Я заведую клиническим крылом. – она натянуто улыбнулась, – Мы много слышали о Вас. – Да что Вы, – безразлично произнёс парень, – надеюсь, только хорошее? Управляющая толстуха тут же уловила нотки издевки, и её лицо переменилось. – Мы надеемся повлиять на Вас, – более строгим тоном добавила она. – Да-да, – ухмыльнулся Чонгук, – мне все так говорят. Мун заметно скривилась, но реплику юноши никак не прокомментировала. – Что ж, – перевела она тему, – пройдемте, я проведу Вам экскурсию по центру. Чон проследил за тем, как медперсонал заносит его вещи внутрь здания, а после, последовал за заведующей. С верхней ступеньки он сразу же шагнул в большой центральный холл, протянувшийся по всей длине здания. Окна с широкой средней поворотной створкой в каждом конце огромного помещения были белоснежными, что распространяло дневной свет по всему зданию. На стенах виднелись гравюры и эстампы, на полу красовался белый с прожилками мрамор. Чонгук остановился и заметил у себя за спиной еще одну лестницу, ведущую из холла к двери, запертой на висячий замок. — Туда никто никогда не ходит , — объяснила Мун, перехватив взгляд парня. — Много лет туда не заглядывали. Там абсолютно пусто. Чонгук слегка нахмурился и вновь перевёл взгляд на заржавелый замок. – Следуйте за мной. Управляющая повела брюнета через центральный холл, стены которого украшали замечательные рисунки и гравюры, к двустворчатым дверям, за которыми находилась комната отдыха. – Здесь мы с пациентами рисуем, лепим из глины и пластилина. Чон огляделся: там на стенах, обитых богатой красной тканью, висели в изысканных золоченых рамах картины мастеров эпохи Возрождения. – Ого, – только и смог вымолвить он. На лице толстухи Мун появилась победоносная улыбка. Ей удалось его впечатлить. – Да, это самое любимое место пациентов. Окна, выходившие на улицу, были закрыты тяжелыми красными портьерами. Комнату освещали две лампы, стоявшие по краям мраморного камина, над которым помещалось большое старинное зеркало. С потолка свисала огромная люстра, иногда издававшая хрустальный звон. – Ну, что? Пройдём дальше? Столовая в лечебнице была обставлена красивой и дорогой, хотя и несколько громоздкой мебелью, но зато соответствовала своему предназначению. Однотонные обои теплых тонов, ситцевые шторы, привезенные из Сеула, в тон которым была подобрана обивка стульев. – Завтрак, обед и ужин по расписанию, – пояснила женщина, – если пропускаешь завтрак, то дожидаешься обеда. Это понятно? Чон лишь кратко кивнул. – А теперь пройдём наверх. Я покажу тебе твою комнату. Брюнет надолго задержался наверху. Все пациенты находились именно там, в холле общей комнаты. Словно пчелы, слетевшиеся на мёд, они сидели у телевизора и комментировали все происходящее на экране. Парень заметил, что многие из них были слегка не в себе и мало походили на адекватных здравомыслящих людей. Женщина, танцующая прямо в пижаме с плюшевым мишкой в руках, мужчина средних лет, поедающий свои козявки, обезумевшая дама, кричащая о наступлении конца света…Всё это откладывало определённый отпечаток на новоприбывшего юношу. ”Я не один из них”, - пронеслось у него в голове, - ”это какое-то безумие”. – А вот и твоя комната, – Мун подошла к серой двери с номером 36 и отворила её. Оправившись от испуга и быстро осмотрев комнату, брюнет оценил письменный стол восемнадцатого века, ощутил благодарность за пустые лакированные книжные полки и огромную кровать с медными набалдашниками. – Очень даже неплохо. А где здесь уборная? – Она у нас общая, – ответила толстуха Мун, – пройдём, я покажу. Мысль о том, что придётся делить душевую с психами, душила брюнета. Они прошли прямо по душному коридору и свернули направо. Уборная оказалась просторной с широким сиденьем из красного дерева, которое, казалось, хранило тепло тех, кто из года в год восседал на нем. ”Отвратительно” - пронеслось у него в голове. – Ты пока что можешь переодеться во что-нибудь домашнее удобное, а я как раз позову твоего куратора. – Кого? – Куратора, – повторила управляющая, – или, если угодно, друга, который первое время будет присматривать за тобой. – Я здесь не собираюсь задерживаться, – уверенно сказал брюнет. Толстуха Мун лишь загадочно улыбнулась, а после, провела Чона обратно в комнату. Быстро переодевшись, брюнет посмотрел в зеркало в раме из атласного дерева. Большого зеркала не было. В это теплое сентябрьское утро в комнате было холодно, мрачно и пахло прошлым. Чона это удручало. ”Слишком много красного. Ненавижу этот цвет”, – подумал он, бросив взгляд на плотные красные занавески. В следующую секунду дверь отворилась, и в комнату вошла Управляющая Мун. Прямиком за ней вошёл невысокий стройный юноша лет двадцати пяти. Где-то он его уже видел… На нём был чёрный спортивный костюм и массивные кроссовки. – Это Хосок, – объявила женщина, – твой куратор. – Привет! – парень поднял руку и жестом показал ”peace”, - мир тебе! ”О Боже, он полный кретин” , - тут же пронеслось в голове у брюнета. – Привет, рад знакомству, – Чон кивнул ему в ответ. – Я вас оставлю. Хосок ответит на все Ваши вопросы и объяснит правила. – Хорошо, спасибо. Заведующая удалилась, и парни остались в комнате один на один. – У тебя такое знакомое лицо, – начал Чон, – мы раньше не виделись? Хосок тут же расплылся в довольной улыбке. – Вполне возможно ты видел меня на экране. – Хм, – задумался брюнет, – ты певец или ведущий? – Нет, – с хитрой улыбкой ответил юноша. – А кто? – никак не мог вспомнить Чон. – Давай, оставим это в секрете, хорошо? Не успел Чонгук и среагировать, как его куратор уже переключил своё внимание на совсем другое: – Круто! У тебя здесь даже полки для книг есть, а мне не разрешили… – То есть, здесь комнаты у всех обустроены по-разному? – Нет, практически одинаково, за исключением некоторых вещей. Как, например, полки… – Ты много читаешь? – Что? С чего ты взял? – Хосок удивлённо посмотрел на новичка. – Ну, полки…зачем они тебе? – А, коллекционировать браслеты, – улыбнулся юноша, – я в свободное время собираю браслеты. ”Да, он явно кретин”, - подтвердил своё предположение Чон. – А за что ты здесь? Хосок немного помешкал, опустив взгляд в пол, но после, всё же ответил: – Я страдаю клептоманией. – Ага…интересно. – А ты? – А я страдаю нимфоманией. Я не могу долго без секса. На какое-то время в комнате повисла неловкая пауза. Хосок застыл на месте с натянутой улыбкой на лице, пытаясь не выдавать беспокойства. Но всё читалось во взгляде. – Видишь ли, если меня оставить наедине с человеком больше, чем на пять минут, я могу не удержаться. Чонгук неотрывно следил за реакцией своего нового знакомого и еле сдерживался, чтобы не рассмеяться ему прямо в лицо. Хосок нервно глотнул, а после, неуверенно произнёс: – Слушай, может, всё же откроем дверь? Здесь воздух слишком спёртый. Брюнет не сдержался и прыснул со смеху. – Боже, видел бы ты себя! Ну и лицо! Хосок издал нервный смешок. – Ты пошутил, да? – Конечно. – Слушай, здесь лучше не шутить. Я-то шутки понимаю, но вот остальные пац… Голос Хосока потонул в гудящем рёве полицейской сирены. Парни подошли вплотную к подоконнику и уставились в окно. – Кто это? Полицейский выволок из автомобиля юношу: высокого, худого и бледного как смерть. – Это Тэхён, – ответил Хосок, отдёрнув шторы, – он постоянно сбегает. Юноша резко отдернул руку и попытался вырваться, но полицейский вновь скрутил его, подозвав напарника. Вместе они потащили парня прямо ко входу. – Ему будет плохо, – изрёк Хосок. – Что же с ним сделают? – Много чего… Чонгук нахмурился. ”Что он имеет ввиду?” - подумал брюнет. – С возвращением! – послышалось за дверью. – Уберите от меня свои грязные руки! Любопытство взяло вверх. Чон открыл дверь и остановился в проёме. Новоприбывшего бегуна взяли в кольцо всем врачебным составом. Двое из медбратьев приблизились к нему сзади и резко обхватили за плечи. Парень начал брыкаться, пытаясь вырваться. Чонгук заметил, что у него все руки были испещрены порезами и ссадинами, а под глазом красовался темно-фиолетовый синяк. – Пошли прочь! Ублюдки! – Тэхён, либо ты успокаиваешься, либо нам придётся одеть на тебя смирительную рубашку, – спокойным тоном произнесла толстуха Мун, – ты понимаешь меня? Юноша на секунду успокоился, изобразив смирение, но как только женщина подошла к нему вплотную, он смачно харкнул ей прямо в лицо. – Да пошла ты! Управляющая достала из кармана своего белоснежного халата салфетку и вытерла лицо с абсолютно невозмутимым видом. – Зря ты это сделал, дружок, – всё также спокойно произнесла она, – очень зря. Толстуха перевела взгляд на своих коллег и добавила: – В одиночку его. – Нет! – вскричал Тэхён, не оставляя попыток вырваться, – нет! Один из медбратьев ударил парня в висок, дезориентировав на пару секунд, что дало время остальному персоналу скрутить его покрепче. – И вколите ему успокоительного, – Мун отрицательно замотала головой, – ничего, вода и камень точит. Чонгук проследил взглядом за брюнетом, и на секунду чувство страха овладело им. – Они здесь со всеми так поступают? – М? – Они разве имеют право бить пациентов? Хосок отрицательно замотал головой. – Нет, только самых буйных. Чонгук задумался и вновь обвёл взглядом холл, полный сумасшедших заблудших душ. У него были смешанные эмоции. Он вдруг почувствовал, как его накрывает доселе неизведанной волной страха за своё будущее, но и вместе с тем, чувство нарастающей эйфории. Возможно, именно здесь он сможет найти путь к исцелению?