Я люблю тебя очень, мне очень жаль, что мы умрём

— Вы звали меня, Госпожа? — спросил низкий мужской голос. — Звала. Есть новости из дворца Манисы? — ответила женщина. — Как Вы и приказывали, наша верная хатун смогла попасть в услужение Кёсем Султан. — Прекрасно. — ухмыльнулась Султанша. — Есть какие-нибудь хорошие известия? — Девушке удалось узнать, что недавно Кёсем Султан выезжала на прогулку, где упала с лошади и повредила руку. На локте довольно большая царапина. — Как всё замечательно складывается! — дьявольски улыбнулась женщина. — Вот возьми. — она достала небольшую шкатулку и передала её верном слуге. — Там находится платок больного чумой, поэтому лучше не открывай. Никто даже не догадается, что великая Валиде Султан была отправлена. По всей империи бушует чума. Передай шкатулку девушке, она знает, что с этим делать. — Как прикажете, Госпожа. Могу я быть ещё чем-то полезен? — Нет, можешь идти. Скоро настанет конец Кёсем Султан, и начнётся моя эпоха! — женщина засмеялась, и мужчина последовал её примеру.

***

      Девушка медленно шла по тёмным коридорам дворца, стараясь не шуметь, все давно уже спят. В руках она держала небольшую шкатулку, в которой находилась смерть для Кёсем Султан, и приспособление, чтобы эту самую смерть держать. Внезапно послышались шаги, и девушка тихо юркнула в углубление в стене и старалась вообще не дышать, чтобы никто не заметил её. Шаги удалялись и вскоре стихли, а девушка спокойно выдохнула и продолжила путь к покоями Валиде Султан. У дверей никого не было, что играло на руку хатун, и та без проблем пробралась внутрь. Султанша мирно спала, лёжа на спине и положив раненую руку на живот. Повязку ей сняли, но рана так до конца и не зажила. Девушка подошла к кровати Кёсем, открыла шкатулку и достала из неё платок, заражённый чумой. Она приложила его к ране женщине, и та недовольно поморщилась сквозь сон, но не проснулась. Подержав платок несколько минут, хатун положила его обратно в шкатулку и так же тихо покинула покои Кёсем Султан, вернувшись в гарем, предварительно избавившись от улик.

***

      Кёсем с трудом открыла глаза, когда услышала, как Хаджи ругает нерастропных служанок на первом этаже. Женщина не без усилия приподнялась на локтях, а после села, откинувшись на подушки. Уже несколько дней она чувствовала себя, откровенно говоря, отвратительно, но звать лекаря упорно отказывалась. К ней поднялся верный евнух и, протянув тёплое молоко с мёдом, спросил: — Как Вы, моя Госпожа? Вы плохо выглядите. Вон, глаза покрасневшие, круги темные под ними! — Хаджи, прекрати. — вымученно прошептала Кёсем. Сил спорить с ним и возмущаться вообще не было. — Госпожа, прошу Вас, прикажете позвать лекаря. Вам с каждым днём всё хуже и хуже! — Хаджи, хватит! — повысила голос женщина и предупреждающе прошипела. — Не смей говорить об этом Кеманкешу! Узнаю — убью. И позови девушек, мне работать надо. — Но, Госпожа… — Хаджи! — евнух с поклоном удалился, а через минуту зашли девушки и начали собирать Кёсем.       Она сидела за своим рабочим столом, медленно попивая свой утренний кофе, и разбирала бумаги гарема. В двери постучали, и в покои зашёл обеспокоенный Хаджи. — Какие-то проблемы? — устало поинтересовалась Кёсем, заметив выражение лица евнуха. — Кроме Вашего здоровья — никаких, Госпожа. — Хаджи, ради Аллаха, перестань уже! Скоро пройдёт. — возвела глаза к потолку, устав от вечных причитаний старого друга. — Выйдите хотя бы в сад, Госпожа. Вы ведь даже на выходили из покоев с того самого дня, как вышли на прогулку с Кеманкешем. Уверен, свежий воздух пойдёт Вам на пользу. — Ладно, ты ведь всё равно не отстанешь. — устало потерла переносицу и встала из-за стола. Внезапно Султанша пошатнулась, в глазах потемнело, а в ушах звенело от нестерпимо боли в голове и всём теле. Хаджи поймал бессознательную женщину почти у самого пола и в панике закричал: — Лекаря! Живо!       Через несколько минут в покои забежал запыхавшаяся лекарша, выгнала всех и начала осматривать Султаншу. На крики прибежал Кеманкеш и сразу же набросился на бедного евнуха с вопросами. — Что происходит, Хаджи? Что с Кёсем? — Кеманкеш ага, пожалуйста, прекратите трясти меня! — крикнул Хаджи, клацнув зубами. — Госпожа потеряла сознание. Уже несколько дней она чувствовала себя нехорошо и… — евнух осекся, поняв, что сболтнул лишнего. — Нехорошо себя чувствовала? — грозно повторил Кеманкеш. — А почему я узнаю об этом только сейчас?! — Кеманкеш, Госпожа велела… — Да, мне всё равно, что она тебе велела! — мужчина грубо перебил старого друга. — Ты должен был говорить мне о каждом её чихе, а ты скрыл, что ей уже несколько дней плохо настолько, что она потеряла сознание! — Я просил Госпожу позвать лекаря, но она отказывалась. — Должен был насильно привести! — не унимался воин. — Тебе легко говорить, Кеманкеш! Госпожа бы меня голыми руками задушила за то, что я ослушался её приказа! — их спор мог продолжаться ещё долго, но двери в покои Валиде Султан открылись, и из них вышла бледная, как смерть лекарша. — Ну?! Говори, хатун, что с Госпожой? — Кеманкеш прикрикнул на женщину, поняв, что та не горит желанием говорить. — Госпожа… Госпожа беременна. — Ты уверена в этом? — спросил Хаджи, осуждающе поглядывая на ошарашенного Кеманкеша. — Да, но… — Что «но»? — Госпожа… У неё чума… — время для всех остановилось. Кеманкеш закрыл лицо руками и сполз по стене, не желая верить, что его любимая женщина смертельно больна. Ко всему прочему она беременна, а значит случись что с Кёсем погибнет и ребёнок. Хаджи же стоял, словно громом поражённый, прижав ко рту ладонь, и смотрел на Кеманкеша, но в то же время будто бы сквозь него. Он уже потерял Хандан Султан, не уберег, а теперь и Кёсем Султан. Он не переживёт смерть ещё одной своей Госпожи, не выдержит.       Весь оставшийся день лекари осматривали девушек, что побывали в покоях Валиде Султан за последние несколько дней, другие стирали вещи Кёсем и её слуг. Вокруг кровати Султанши повесили специальную ткань, чтобы хоть как-то обезопаситься от заражения. За это время женщина так и не пришла в себя, но выглядела очень плохо.       Кеманкеш после осмотра сразу побежал к Кёсем и не отходил от неё ни на шаг. Он безумно боялся потерять её и их нерождённого ребёнка. Почему всё складывается именно так? Почему Всевышний пытается забрать у него самое дорогое, что у него есть — любимую женщину и ребёнка? Лекарша предупредила, что малыш умрёт в любом случае — организм Султанши не сможет вывезти их обоих. А вот сама женщина ещё могла бы побороться за жизнь, если бы не беременность. Выкидыш очень ослабит её, и шанса на то, что она вылечится, нет никакого.       Двери покоев медленно приоткрылись, и в них зашёл совершенно опустошенный Хаджи. — Я отправил письмо Повелителю, он должен знать об этом. — Ты написал о беременности? — так же тихо уточнил Кеманкеш, всё ещё глядя на Кёсем. — Нет, думаю, правильнее будет сказать, когда он приедет. — воин лишь кивнул, а Хаджи сел с другой стороны кровати и так же стал наблюдать за женщиной.

***

— Повелитель, Вам письмо. — доложил вошедший стражник и отдал Мураду металлическую тубу. — От кого? — Хаджи ага прислал. — кратко ответил мужчина и с поклоном удалился. Мурад открыл тубу и достал оттуда листок пергамента, развернув его, он углубился в чтение:       Достопочтенный Повелитель.       Как бы больно мне ни было писать это письмо, но Вы должны знать.       Валиде Султан серьёзно больна. И болезнь эта — чума…       Мурад, не дочитав письмо, бросил его на стол и закричал во весь голос: — Стража! — покои Султана открылись, и в них в поклоне зашёл стражник. — Силахтара-агу ко мне! ЖИВО!       Через несколько минут двери Главных покоев вновь распахнулись, и в них влетел перепуганный и запыхавшийся Силахтар. — Повелитель. — поклонился ага и, заметив состояние Мурада, осмелился спросить. — Что произошло? — Силахтар, готовь коней, мы отправляемся в Манису! — Повелитель, что-то с Валиде Султан? — Силахтар! Исполнять приказ! НЕМЕДЛЕННО!!! — завопил Султан, а мужчины и след простыл. Ага бежал так быстро, что даже не заметил Гевхерхан и Атике, которые шли навестить брата-Повелителя. Сёстры переглянулись и быстрым шагом направились в комнаты брата. — Мурад, что с Силахтаром? Он бежал как кипятком ошпаренный. Даже не поздоровался с нами и не поклонился. — воскликнула Атике, с подозрением и недовольством взирая на Падишаха. — Брат, что с тобой? — спросила Гевхерхан, заметив, что Мурад совершенно не обращает них внимания, смотря лишь на кусок пергамента в руках. — Что это? — Это письмо от Хаджи. — пустым голосом ответил Мурад, тяжело вздохнул и опустился на тахту, отдав злосчастную бумажку сестре. Гевхерхан, ничего не понимая, развернула письмо и углубилась в чтение. — О, Аллах! Нет… — прошептала она. — Да что случилось?! — крикнула Атике, недовольная тем, что про неё забыли. — Валиде умирает, Атике… — ничего не выражающим голосом прошептала Султанша. — Ч-что? Как? Что с ней? — Чума… — О, Аллах Всемогущий, спаси и сохрани! — Я приказал Силахтару готовить коней, я еду в Манису. — оповестил совершенно опустошенный Мурад. — Мы едем с тобой, брат! — непреклонным тоном заявила старшая из сестёр. — Хорошо. Нужно взять с собой и Касыма, с Баязидом и Ибрагимом. — девушки лишь согласно кивнули, каждый начал читать про себя молитву.