Булочная

Швейцария, 1924 год. Дэниел Ричардсон, владелец небольшой, но очень уютной булочной в пригороде Берна, не мог не улыбнуться при мысли о том, что сегодня пятница. С недавних пор пятница стала его любимым днём недели, потому что одна превосходная девушка, живущая неподалёку, приходила к нему за выпечкой именно в этот день. И вот он уже представил, как сегодня она появится в дверях, обязательно улыбнётся ему, как она это обычно делает. Потом пройдётся мимо витрины с блеском в глазах глядя на разные румяные булочки. Но закажет всё равно свои любимые профитроли с заварным кремом и порцию горячего шоколада. Потом они обязательно поболтают о чем-нибудь. Если посетителей будет не слишком много или не будет вообще, то он сможет присесть к ней за столик, как он сделал это в прошлую пятницу. Когда мужчина решился на этот поступок, внутри у него всё сжалось, в страхе, что посетительница посчитает его действия неприемлемыми, но она лишь очаровательно улыбнулась и сказала, что совершенно не против его компании. Так они вместе пили горячий шоколад около получаса и разговаривали о всякой всячине. И в эту пятницу Дэниел с самого утра в приподнятом настроении начал работу в предвкушении ещё одной приятной встречи. Он настолько замечтался, что не услышал, как звякнул колокольчик над дверью и как та самая девушка, о которой он только что думал, зашла в его булочную… в сопровождении какого-то молодого человека. Мужчина растерянно моргнул и почувствовал, как быстро забилось сердце. Неужели… Как же это… Он же не мог вот так ошибиться в её отношении к нему… Но вот она, особенно красивая сегодня, стояла рядом с высоким молодым человеком, тот ей что-то оживлённо рассказывал, а она слушала и улыбалась. А потом они вдвоём подошли к прилавку. — Доброе утро, Дэниел! — приветливо сказала посетительница. — Доброе утро, мадам, — ответил мужчина, делая вид, что очень занят расстановкой булочек на прилавке, чтобы не смотреть ей в глаза. — Надеюсь, ваши заварные трубочки сегодня так же прекрасны, как и всегда! Нам понадобится большая порция. А ещё самый вкусный торт! — Да-да, конечно. — Ах, — всплеснула руками женщина, — простите мне мои манеры, я забыла вас представить. Митя, познакомься, это Дэниел Ричардсон, владелец этого заведения. Месье Дэниел, позвольте представить, это мой брат Дмитрий Штольман. — Брат? — на лице мужчины, казалось, отразился целый калейдоскоп эмоций, но главной из них было облегчение. Ну конечно же брат! Вот дурная голова, она же говорила о том, что у неё есть брат! Сейчас, когда пелена перед глазами рассеялась, мужчина обратил внимание на схожие черты лица, одинаковые голубые глаза и улыбки. Как же он до этого сразу не догадался? — Да, — подтвердила Вера. — Дело в том, что у нашей мамы сегодня день рождения, решили устроить небольшое семейное празднество. Так что, к сожалению, сегодня я к вам ненадолго. — Ну что вы! Ничего страшного! Тем более по такому замечательному поводу. Желаю вашей маме всего самого хорошего, надеюсь, вы отлично проведете время в кругу семьи, а ко мне можно заглянуть и позже. Приходите в любое время в любой другой день, я буду рад вас видеть! Вера лучезарно улыбнулась. — Мадам Вера, для вас и вашего брата сегодня пирожные в подарок! Нет-нет, даже и не думайте мне возражать! Это за счёт заведения, — сказал Дэниел, после чего был вынужден отвлечься на других посетителей. В это время Митя, с интересом наблюдавший за этим диалогом, обернулся к сестре и специально, чтобы владелец лавки не понял, сказал по-русски: — Мне показалось или сей господин был крайне рад услышать, что я всего лишь твой брат, а не поклонник? И к удивлению Дмитрия, обычно невозмутимая Вера немедленно покраснела. Он сейчас даже не припомнил бы случая, когда в последний раз видел её такой. В их семье всегда при любом удобном случае краснели они с Соней, но не Вера. — Не говори всякие глупости, — буркнула Вера, — бери пирожные и пойдём домой. Митя изумлённо поднял брови, но промолчал. В этот раз. Но когда они вышли из булочной, еле сторговавшись с Дэниелом, чтобы заплатить ему хотя бы половину цены за торт, Дмитрий уже не мог смолчать. — Он все-таки сунул нам больше пирожных, чем мы просили. Хм… он бы быстро прогорел, если бы кормил абсолютно всех своими булочками бесплатно. — И на что это намекаешь, любезный брат? — Готов спорить, что такой щедрый он не со всеми, — продолжил Митя так, будто и не слышал замечание сестры, — а только с особенными клиентами. Или клиентками. Теперь я понимаю, почему ты почти час вертелась у зеркала перед тем, как пойти в булочную, — хмыкнул он. Вера тут же почувствовала, что снова неудержимо краснеет. Она возмущённо посмотрела на брата. Ну это надо же! И когда он успел вырасти настолько, чтобы подначивать старшую сестру? Повезло Мите, что сейчас её руки заняты коробкой с тортом, не то она бы его обязательно стукнула. Но брат вместо того, чтобы перестать её смущать, окончательно развеселился. — А он знает, что у папы есть револьвер? — сказал Дмитрий с таким самодовольным видом, что Вера всё же не выдержала, перехватила коробку одной рукой, а другой ощутимо ткнула его в плечо. Потом она немного помолчав добавила, страдальчески вздохнув: — Знает… Лиза ему рассказала… — Наверняка её папа научил, — засмеялся Митя. — То есть он… хм… уже знаком с Лизой? — Да. — И знает, что ты… — Да. Они уже почти подошли к дому, поэтому Дмитрий остановился и уже абсолютно серьёзным тоном сказал: — Вера, на самом деле я очень рад за тебя. — Да тут пока нечему радоваться, — немного смущённо ответила Вера. Митя только покачал головой. Сестра была неправа. За все эти годы с тех пор, как она осталась одна с ребёнком на руках, она ещё ни разу не позволяла себе обратить хоть на кого-нибудь внимание. Не хотела, не могла себе это позволить, закрыв себя и своё сердце толстой стеной боли и скорби. Молодой человек был рад наконец увидеть Веру такой: смущëнной, краснеющей, испытывающей живые эмоции. Он, как никто другой, знал, через что пришлось пройти сестре. Особенно тяжело пришлось в самом начале. Ему самому тогда было около двенадцати, но он чётко помнил те долгие месяцы, когда они все по очереди дежурили у Вериной кровати, только чтобы не оставлять её одну, как она отчаянно плакала, захлебываясь слезами, кричала, почти что выла, как потом, когда уже не осталось сил плакать, она просто молчала. Долго молчала, вообще ни с кем не разговаривала, чем до безумия напугала родителей. Митя даже невольно стал свидетелем одного очень страшного инцидента, о котором они оба никогда никому не говорили. И после всего, что он тогда наблюдал, было невероятно радостно видеть, что она уже готова двигаться дальше, к тому счастью, которого она заслуживает. — Что ж, пожалуй, надо будет запомнить этот день, чтобы было что рассказать на вашей свадьбе, — снова пошутил Митя, за что опять получил лёгкий удар в плечо. Он ойкнул, но потом рассмеялся от переполнявшей его радости. Вера рассмеялась вслед за ним. День обещал быть хорошим.