Булочная

Однажды, возвращаясь вечером домой, Яков Платонович Штольман подумал, что давненько он не радовал Анну чем-нибудь вкусным. Пожалуй, большая коробка её любимых пирожных поднимет ей настроение. Обязательно, большая! Потому что в их дом просто нельзя было принести маленькую коробку пирожных, учитывая количество сладкоежек, окружавших Штольмана. В общем, сегодня он решил не скупиться на сладкое, будучи уверенным, что и жене, и дочери, и особенно внучке, его идея придётся по душе. Немного не дойдя до поворота на их улицу, он свернул и уверенно зашагал по направлению к булочной, которая несколько месяцев назад открылась в их районе. Удивительно, что до сих пор он ни разу не нашёл времени зайти туда лично. По словам Веры, которая завела привычку ходить туда каждую пятницу, это было достойное место. Мужчина взглянул на свой брегет и ускорил шаг, чтобы успеть туда, потому что до закрытия оставалось не так много времени. Но он, вопреки своим опасениям, всë же пришёл вовремя. Судя по тому, что внутри булочной горел свет, а на двери не висела табличка «закрыто», заведение всё ещё работало. Штольман хотел было толкнуть большую дверь со стеклянной вставкой, как вдруг сквозь неё он увидел настолько неожиданную картину, что замер на месте. Внутри помещения, кажется, не было никого, кроме двоих за дальним столиком. Мужчина и женщина за этим столом сидели вполоборота (и при этом неприлично близко друг к другу!) к двери, так что Штольман отлично видел их лица и ему не составило труда узнать в этой женщине свою собственную дочь, которая, подперев ладошкой щеку, ласково смотрела, как мужчина что-то рассказывал ей, эмоционально жестикулируя. Внезапно рассказ, судя по всему, закончился, и оба они рассмеялись. Потом Вера, продолжая всё так же любовно оглядывать своего собеседника, положила свою руку поверх его и улыбнулась. Он улыбнулся ей в ответ, медленно склонился над ней и… В этот момент Штольман машинально дёрнул ручку на себя и громко зазвенел колокольчик над дверью. Мужчина тут же отскочил от Веры и, выпрямившись во весь рост, поприветствовал позднего посетителя. Хоть этот посетитель и прервал такой потрясающий момент, Ричардсон находился не в том положении, чтобы его выгонять. Сейчас для его дела каждый клиент был важен, поэтому он хотел как можно скорее обслужить этого хмурого мужчину, чтобы побыстрее вернуться к Вере. — Добрый вечер, месье! Чем я могу вам помочь? Штольман внимательно оглядел этого человека с ног до головы, отмечая про себя все детали и делая выводы. На вид ему было лет 30, может и чуть больше. Не очень высокий, но крепкий и коренастый, светловолосый, с тёмными глазами. В общем и целом, он производил довольно приятное впечатление. — Что ж, добрый вечер вам и… вашей даме, — Штольман едва заметно склонился в сторону покрасневшей дочери, ожидая, когда она наконец что-нибудь скажет. — Привет… папа, — нервно хихикнула Вера. Глаза Дэниела тут же округлились. Папа? Ох, не так он хотел познакомиться с Вериным отцом, совершенно не так. Ох, это что же получается, её отец видел, как они тут… Боже… — Папа, познакомься, это Дэниел. Он владелец этой булочной. Дэниел, это мой папа, — представила друг другу мужчин Вера. — Месье Штольман, очень рад с вами познакомиться! — наконец отмер Дэниел. — Это очень большая честь для меня. Вера много про вас рассказывала. — А мне вот про вас не слишком… — Папа, — перебила отца девушка, явно не желая дальше развивать эту тему, — как ты узнал, что я здесь? — Да я, честно говоря, и не знал, — усмехнулся Штольман, — зашёл за пирожными. — За пирожными? — Дэниел вытянулся в струнку. Наконец-то он сможет заняться каким-то делом, а не стоять тут как болван. — Одно мгновение и всё будет готово! — и с этими словами он с некоторым облегчением скрылся за дверью служебного помещения, чтобы подготовить и упаковать заказ. И как только за ним захлопнулась дверь, Вера тут же обернулась к отцу и сказала: — Папа, ну не пугай его! — Что, прости? — удивился Штольман. По правде говоря, он пока что даже и не начинал никого пугать. — Ты смотришь на Дэниела, как на подозреваемого! Штольман изумлённо изогнул бровь. — А как я должен смотреть на абсолютно незнакомого мне человека, который сидит рядом с моей дочерью и… к-хм… ну, в общем, не просто сидит рядом с моей дочерью! Вера вздохнула, опустила взгляд и принялась теребить манжет на своём платье. — Я хотела вас познакомить, но… не знала, как рассказать вам с мамой… — Вера, — уже гораздо мягче сказал Яков, — ты же знаешь, что мы с мамой никогда бы не осудили твой выбор и… Договорить он не успел, так как из служебного помещения показался довольный Дэниел с красивой коробкой и небольшим леденцом на палочке в руках. — Вот, пожалуйста! А это, — он протянул леденец Вериному отцу, — специально для маленькой мадемуазель Лиззи, — будучи англичанином по происхождению, выросшему во франкоговорящей среде, он никак не мог избавиться от привычки произносить некоторые имена и слова на английский манер. Штольман принял леденец и потянулся к карману, чтобы достать свой бумажник, но тут же был остановлен торопливым возгласом: — Нет, что вы! Не надо денег! Это комплимент за счёт заведения! Никаких возражений не принимается, — пресёк он назревающие возражения со стороны господина Штольмана. Тот же ещё раз серьёзно, будто заглядывая в душу, посмотрел на Дэниела и медленно и чётко проговорил: — Если вы так уверены в своём намерении подарить эти пирожные моей семье, то приходите к ужину и приносите их, — он вручил леденец обратно, — и это сами передадите Лизе. Глаза молодого человека опять округлились, он ошарашенно посмотрел на Веру, та лишь ободряюще ему улыбнулась. — Я… я почту за честь. Если позволите, то я приведу себя в порядок и через полчаса буду готов. — Мы с женой будем ждать вас, — с этими словами Штольман подошёл к двери, открыл её и выразительно посмотрел на Веру. Она, немного смущённо кашлянув, встала со своего места, прошла мимо Дэниела, успев шепнуть ему, чтобы он не волновался, и прошла в открытую отцом дверь. Уже на улице, она обернулась и лучезарно улыбнулась, глядя на своего кавалера, а Штольман лишь покачал головой и, не говоря ни слова, вышел вслед за дочерью. Дэниел Ричардсон, смотрел на две удаляющиеся фигуры, чувствуя, как сильно колотится его сердце.