IlluSion

Верность — это форма сопротивления обстоятельствам.

Гонконг.

04:37 утра.

— Подтверждаю, устройство внутри и готово. Десять секунд до активации, — прошептал в наушник один из них. Шум дождя перебивал сорванное дыхание. Город ещё не проснулся. Рассвет пламенел алым над сонным мегаполисом. Влага висела в воздухе, отражаясь в неоновых вывесках, будто сама ночь истекала страхом. Мокрый бетон скользил под подошвами. По нему эти трое двигались тихо, как тени, словно торопились на собственную смерть. Они готовились к этой операции месяц. Просчитывали каждую деталь. Чужие деньги, чужая цель. Двое из них не знали, зачем нужно было взрывать именно этот офис в деловом квартале — здание, в котором собирались люди, чьи имена прятались за псевдонимами. Но ходил слух, что внутри находилось то, что способно рушить целые империи. Когда таймер отсчитал последние секунды, всё вокруг вдруг замерло. Город сам задержал дыхание. И в это мгновение один из мужчин, тот, что стоял ближе всех к краю крыши, сделал несколько шагов назад. Мир вспыхнул белым, а воздух вывернулся наизнанку. Гул взрыва не был звуком – он был ударом. Молотом, разрушающим не стены, а саму ткань пространства. Огненный шар прошёлся по кварталу, сметая всё, что имело форму. Стёкла таяли в воздухе, машины переворачивались, а неон превращался в жидкий свет. Его отбросило в сторону ударной волной, превращая мир в глазах в безудержно вертящийся разбитый калейдоскоп – небо, огонь, крики, свет. Он ударился о крышу соседнего здания, но остался жив. В отличие от своих товарищей, которые пали жертвой его намеренной ошибки в расчётах. Мужчина с трудом поднял голову. Гонконг пылал. И посреди хаоса он увидел расплывчатый силуэт на другом конце улицы. Прямо у кромки огня, стояла тень. Невозможно было разглядеть лица расплывающимся взором, но казалось, что она смотрела прямо на него. Тень подошла ближе и подняла его голову за капюшон. В свете восходящего солнца блеснули чёрные волосы, а аромат парфюма, пахнущего кожей, заполонил лёгкие. Вдалеке раздался вой сирен. Альфа не знал того, кто заказал операцию, но знал точно, что за ним придут: темноволосая женщина-тень, что носит вместо имени смертельный псевдоним, и молчаливые люди в черных костюмах. Она наклонилась к нему. — Тебя ждёт встреча с Аспидом. Отлично... «Сообщение будет доставлено».

***

Вечер тёк звуками тихой ритмичной песни, разливающейся приглушённой мелодией из динамиков аудиосистемы. С улицы поднимался едва слышный гул города — машины, редкие голоса и ветер, шаловливо скользящий между высотками Зиона. В отражении панорамного окна виднелись два силуэта в неярком свете торшера. Чимин в растянутой футболке, явно большей необходимого размера на два, положил голову на колени Намджуна. Светил голыми коленками и задумчиво всматривался в сосредоточенное на книге лицо альфы, который лёгкими касаниями перебирал светлые волосы омеги. — Дай угадаю, опять думаешь о том мальчишке, воспитаннике Сокджина? Голос Намджуна звучал мягко, почти лениво. В нем читалась едва уловимая усмешка. Чимин не ответил сразу. Только плечами пожал, будто отряхивая небольшое наваждение. — Наму сегодня весь день ходил за мной, — наконец сказал. — Даже когда еду и лекарства раздавали, не отходил. Всё спрашивал о Юнги. А когда мы уходили, спросил, вернёмся ли мы завтра, — Чимин чуть усмехнулся. — Будто я ему что-то должен. Намджун смотрел уже не в книгу, а на него. — Может, и должен, — тихо сказал он. — Иногда ребёнку достаточно одного взрослого, который не исчезает. Молчание и взгляды между ними не были холодными. Скорее, понимающими. Густыми, как тёплый воздух перед дождём. Чимин медленно опустил взгляд на свои руки. — Знаешь, когда я с ним, — сказал он, — перестаю чувствовать себя сломленным, — голос едва дрогнул. — Наверное, потому что этот малыш не знает, что со мной не так. Просто видит меня, и всё. Намджун отложил книгу и подтянул Чимина повыше, чтобы омега удобнее расположился в его объятиях. — А со мной ты тоже себя чувствуешь сломленным? Чимин повернул голову. — С тобой – живым. Но иногда становится страшно, что все это может закончиться. Намджун тихо усмехнулся. — Тогда, может, хватит бояться? — он говорил просто, без пафоса. — Мы всё время откладываем жизнь на потом, на «когда всё уляжется», когда всё станет безопасно. А если этого «потом» не будет? Намджун взял ладонь омеги в свою руку, покрывая кончики пальцев невесомыми поцелуями. — Давай просто жить. Как умеем. Вместе, — Намджун смотрел не в глаза Чимину, а, казалось, в самую душу. — Поженимся, и пускай горят все эти «когда» синим пламенем? — Ч-что? — Чимин поражённо моргнул, споткнувшись на своём же вопросе. — Поженимся, — повторил Намджун спокойно, будто это была самая естественная вещь в мире. — И усыновим того мальчишку. Наму. Он — наш. Просто ещё не знает этого. Воздух дрогнул. В окне отражались их лица – одно удивлённое, а другое спокойное, усталое, но светлое. — Ты это серьёзно? — Чимин усмехнулся и от удивления резко сел ровно, не веря в услышанное. Подрагивающий голос с головой выдавал волнение омеги. — Абсолютно, — ответил Намджун. — У меня был приёмный отец. Самый настоящий. Он спас меня, маленького сироту-голодранца. Забрал к себе и просто остался рядом. Я хочу быть для кого-то таким же. И если не сейчас, то когда? Чимин притих. Молчал долго, пока в груди не стало так тепло, что дыхание сбилось. Он смотрел на Намджуна, как будто впервые за долгое время видел человека, с которым можно не притворяться сильным. — Ты идиот, — выдохнул Чимин, улыбаясь. Он мимолётно вспомнил их знакомство. — Знаю, — ответил Намджун, усмехнувшись. — Но я тебя очень люблю. И я согласен. — Ну, может, и не такой уж идиот, раз держу тебя в своих объятиях. Чимин, глупо улыбнувшись, накрыл его ладонь своей и на секунду просто сидел так, пока сердцебиение не стало отчётливо слышно сквозь приглушённый ритм музыки. Потом подтянулся ближе, аккуратно забрал у Намджуна книгу и отложил её в сторону. — Иди сюда, — хрипло сказал он, сам удивляясь, как легко эти слова встали на место. Намджун перехватил его за талию и усадил к себе на колени. Движение вышло уверенным, бережным. Колени Чимина чуть разъехались, и он устроился удобно, обвив шею альфы и выдохнув прямо в уголок губ. Намджун смотрел омеге в глаза так, словно тот был самым ценным подарком в его жизни. А потом поцеловал — мягко, с паузами, как учатся говорить заново. Касание к касанию, дыхание к дыханию. Поцелуй медленно становился глубже. Чимин откликнулся и открылся еще больше, кончиками пальцев проходя по линии волос у затылка, а большим пальцем машинально провёл по скуле. Намджун ответил тихим, почти неслышным стоном, что больше походил на рокот зарождающегося где-то глубоко рыка. Его ладони уверенно легли под футболку. Кожа под пальцами оказалась тёплой, живой, отзывчивой. От каждого медленного поглаживания у Чимина предательски дрожали плечи. — Давай сделаем это завтра, — прошептал Чимин на вдохе, едва касаясь губ альфы. — Только ты и я. — Ты шутишь? — Намджун замер и неверяще уставился на омегу. Два года попыток заполучить самое желанное сокровище себе пролетели одним мгновением перед глазами. Сейчас он держал его в своих руках и не верил собственным ушам. — Устал откладывать на потом, — выдохнул Чимин, — не хочу больше терять ни минуты без тебя, — голос сорвался на полутон. Он поцеловал альфу снова, настойчивее, сместился ближе, так, что лишний воздух между ними просто исчез. Бёдра встретились. И в этом столкновении было больше честности, чем в тысячах слов. Руки Чимина скользнули вниз, вцепились в футболку и потянули. Намджун усмехнулся краем губ и помог стянуть её, не прерывая поцелуя дольше, чем на один резкий вдох. Кончики пальцев омеги прошлись по ключице, задержались в ямке у горла, почувствовали быстрый, уверенный пульс. Тот самый, под который жизнь выравнивается, будто найден правильный ритм. Намджун опустил губы к шее – поцелуй, ещё один, чуть ниже, осторожный укус. Чимин откинул голову, пальцы сильнее сжали его плечи. Он шептал что-то нечленораздельное, то ли имя, то ли простое «да». Воздух стал горячим, лампа с тёплым светом расплылась в окне, и в отражении они выглядели как две тени, сливающиеся в одну. Время будто бы замерло, разделяя момент на «до» и «после». Ничего больше не имело для них значения. Осталось только всеобъемлющее желание и раскалённый воздух, разделённые на двоих. Дыхание омеги сбивалось с каждым уверенным поцелуем, отпечатывающимся на коже, будто ожог — опаляющим, но до дрожи приятным. Губы жаждуще изнывали, требуя поцелуев. Чтобы до мурашек. До головокружения. До цветных пятен перед глазами и полной потери реальности. Чимин впервые чувствовал себя настолько голодным, позволяя идти на поводу у собственных желаний, а Намджун... Он просто следовал за своим омегой, понимая, что не может иначе. Не хочет. Руки альфы под футболкой такие же горячие, как и поцелуи, от которых Чимин все больше млел, жадно подставляясь под каждый из них. Медленные, тягучие, они словно по крупице вытягивали из него душу вместе с тихими стонами, которые парень даже не пытался хоть как-то сдерживать. Но с каждой последующей секундой уже и их становилось мало. Он сгорал от вожделения и одновременно утопал в нежности сильных рук, которые столь крепко держали его, будто давали негласное обещание: «я всегда буду рядом», «ты можешь на меня положиться». И Чимин верил, осознанно отдаваясь их обладателю, не колеблясь более ни секунды. Все сомнения, все страхи и навязчивые мысли остались где-то там, за пределами их собственного мира, в который никому не разрешено было входить. И омега отпустил себя окончательно, поддаваясь той страсти, что пылала внутри него неуёмным огнем. Нашел губы Намджуна почти на ощупь, впиваясь в них так сильно, словно мог задохнуться, если бы не сделал этого. – Чимин-и, хэй, полегче, – мягко притормозил его Джун, смотря тем самым снисходительно-обожающим взглядом от которого у Чимина каждый раз непроизвольно трепетало сердце, – у нас весь вечер впереди, я никуда не денусь. – Что-то ты слишком довольный. Может, мне стоит пересмотреть свое решение? – дерзко ответил омега, больше из вредности, чем из реально серьезных побуждений. – Господь всемогущий. Иногда ты бываешь в разы хуже, чем Чонгук, в курсе? – Прошу тебя, заткнись, и не упоминай моего брата, когда мы тут пытаемся потрахаться, – с долей негодования прошипел Чимин, больно прикусив нижнюю губу альфы, требовательно засасывая её в свой плен. Намджун лишь улыбнулся уголком губ, поддавшись напористости парня, впустив юркий язычок в рот и встречаясь с ним собственным. Грудной стон, вырвавшийся из Чимина, оглушил, как внезапный раскат грома. Расползся волной крупных мурашек по телу альфы и стек в область паха, концентрируясь там пульсирующим возбуждением. Старший невольно прорычал, руками сжимая мягкие ягодицы своего омеги сквозь ткань мешающего белья. Его взгляд потемнел, а древесный запах кедра усилился, плотно окутав собою все пространство комнаты. Чимин тихонечко хныкнул и задрожал, ощутив, как тело само инстинктивно реагирует на альфу. Честно. Открыто. Полностью готовое отдаться в его распоряжение. Нетерпеливая жажда большего противно зудела под кожей Чимина, доводя до состояния на грани с сумасшествием. Он вжался бедрами в бедра старшего, прочувствовав ответное желание. Такое же сильное, однако умело сдерживаемое, оно пульсировало внутри альфы, разгоняя по жилам кипящую кровь. Он не подавлял собой, не контролировал. В этом не было нужды. Ведь каждое прикосновение, взгляд и даже вздох уже с лёгкостью подчинял себе омегу, который никак этому не сопротивлялся. Руки Намджуна чуть крепче стиснулись на боках парня и вновь плавно сместились на ягодицы, плотнее прижав его бедра к своим. Чимин, одолеваемый влечением, в этот раз лишь двинулся навстречу, словив фонтан ослепляющих искр, пеленой застеливших глаза. Томительное возбуждение электрическим импульсом пробежало по позвоночнику, от чего шатен неосознанно прогнулся, подрагивающими пальцами схватившись за крепкие плечи. Блуждая в тумане собственного влечения, омега потерялся в нем окончательно. Оно пахло Намджуном, звучало как Намджун, шепча на ухо его глубоким, низким баритоном и дарило ласку большими, сильными ладонями. Так правильно и так хорошо. Тело омеги по-прежнему изнывало, желая слиться с альфой каждым миллиметром кожи. Вплавиться. Врасти туда, в самую глубь, где покоится душа, дабы сплестись с ней своею. Он тёрся и двигался. Снова и снова. С каждой секундой всё несдержаннее, всё неистовее, охваченный внутренним пожаром из собственных чувств. Ощущал, как становится внизу влажным и твёрдым, и как внутри пульсирует от нестерпимого желания оказаться заполненным. Самого Намджуна ломало не меньше. Такой Чимин в его руках казался чем-то эфемерным, почти мистическим. Будто далёкий космос, за которым ты можешь только наблюдать с низов, но сколько бы не пытался — никогда не сможешь прикоснуться. Только вот Чимин был вполне реальный и впервые до безобразия близким. И Намджун касался, ласкал, дышал с ним одним воздухом, как и множество раз до этого. С единственным весомым отличием — на этот раз Чимин принадлежал ему полностью. Это осознание одурманивало и, одновременно, напитывало, струясь по венам, будто новая, особая сверхсила, лично ему подаренная. Омега и был той самой силой. Божественной и прекрасной в своей разрушительной мощи, и теперь лишь один Джун мог удержать её в своих руках. Он плавно направлял Чимина и одновременно позволял тому вести. Не сдерживал его напора, но чуточку замедлял, и на каждую ласку отвечал с не меньшей отдачей, однако делал это плавнее, трепетнее. Длинные пальцы альфы мягко вплелись в каштановые волосы парня, чуть оттягивая на затылке. Влажные губы очертили линию от выемки за ухом до самого подбородка, а затем, уже чуть настойчивее, спустились к кадыку. Намджун оставил на нем мокрый поцелуй. Затем ещё один, и ещё несколько позже, напоследок игриво прихватывая нежную кожу зубами. Оставшись довольным реакцией Чимина, альфа провел ещё одну дорожку уже кончиком языка вниз по шее до впадинки между ключиц, плавно переходя на плечо, а затем к основанию шеи. Чимин, жмурящийся и подрагивающий в его руках, ронял рваные вздохи, пока Джун продолжал оставлять поцелуи прямо поверх уродливых рубцов. Словно стирая их и запечатывая своими поцелуями и мелкими, едва розовеющими, пятнами засосов. Дурманящий запах камелий кружил альфе голову. Он целовал везде, где мог дотянуться губами, и ничто не было для него преградой. Даже тонкая хлопковая ткань футболки не мешала ему оставлять мокрые поцелуи в области груди, переходящие в поддразнивающие укусы, и жадно вылизывать призывно торчащие сквозь нее бусины сосков. Ткань в этих областях стала ожидаемо влажной и теперь вульгарно просвечивала их, открыто демонстрируя альфе, насколько затвердевшими они стали от его ласк. И подобная картина лишь сильнее подстрекала продолжать. Увлекшись и буквально забыв обо всем вокруг, Джун никак не мог заставить себя оторваться от своего занятия, пока не услышал очередной протяжный стон: – Н-намджун-а-а, – он вырвался из груди омеги, смешавшись со всхлипом. Надломленный. Почти отчаянный. Как ярко-красный всполох сигнальной ракеты. – Черт тебя дери, Чимин, – практически проскулил альфа, уже и сам находившийся почти на грани своей выдержки. И чем дольше они распаляли друг друга, тем быстрее у Намджуна кончались её запасы. – Ну, – смочив пухлые губы кончиком языка, Чимин томно прикусил нижнюю за уголок и кинул на Намджуна многозначительный взгляд, – если кое-кто поторопится... – секундное молчание. После чего оба не выдержали, тихо засмеявшись, и слились в очередном поцелуе, пока руки альфы парой уверенных движений избавляли шатена от пропитавшегося влагой нижнего белья. Смазанные прохладные пальцы беспрепятственно протолкнулись внутрь омеги, одаривая приятным ощущением заполненности и лёгкого растяжения. Чимин задушено хныкнул, подавшись бедрами назад в самовольной попытке получить больше положенного, но был тут же ловко перехвачен рукой альфы. Все, что осталось Чимину, — это безвольно замереть в объятиях старшего и тихо стонать, уткнувшись лбом в плечо, пока длинные пальцы умело расслабляли его изнутри. Так нежно и дразняще неторопливо, минута за минутой, превращая тело омеги в расплавленное месиво. – Н-не знал... что в т-тебе дремлют… зачатки с-садомазахизма-ах, – полушепот Чимина просочился сквозь тишину, в конце превращаясь в очередной стон. Голос предательски дрожал, едва давая возможность своему обладателю связать хотя бы ещё пару слов. Омега поднял глаза на Намджуна. Затянутые мутной дымкой, они безмолвно молили о большем. И альфа не мог им сопротивляться. – Я тоже не знал, – вздох длинный и глубокий. Намджун вновь втянул приятный, едва уловимый запах камелий и утробно зарычал, будто зверь, вот-вот готовый сорваться с цепи, – но, видимо, ты пробуждаешь их во мне, – в конце произнес альфа. Совсем тихо, будто делился секретом. И снова поцелуй. Но уже жадный, несдержанный. Наполненный голодом и безмерным желанием навсегда сделать этого омегу своим. Душой. Телом. Разумом. Всего пару мгновений, — и вот уже Чимин лежал под ним. Открытый и доступный. Только для него. Для Намджуна. Смотрел на него своими невозможно красивыми серыми глазами, которые просили. Которые звали его громче любого крика. Ещё один поцелуй рядом с коленкой, как последняя капля нежности перед грядущей волной цунами. Омега надрывно стонет, сжимаясь от чуть резковатого вторжения, однако почти сразу же успокаивается, ладонями беспорядочно поглаживая широкую спину альфы. И дальше только страсть. Горячая, безудержная, разделенная на двоих в душной комнате, наполненной общей симфонией их запахов и влажных звуков. Тяжёлые вздохи и томные стоны, почти переходящие во вскрики, когда в моменте слишком хорошо и нет ни шанса сдержать это в себе. А Чимин сдерживаться и не думал. У него бы и при всем желании не получилось. Ведь Намджун как никто другой прекрасно знал, что именно должен делать, чтобы заставить его окончательно потерять связь с реальным миром. Двигался именно так, чтобы чуткость и осторожность виртуозно сменялась на силу и резкость. То с ленивой оттяжкой, дразнясь и играясь, то рвано и быстро, выбивая из головы любые — связные и не очень мысли. Он ритмично скользил, с поразительной точностью отыскивая нужную чувствительную точку. Для старшего уже давно не осталось ни одного участка на теле Чимина, им не изученного, а потому теперь он так удачно пользовался полученными однажды знаниями. И Чимин отзывался на это именно так, как альфе было нужно — насыщенно, эмоционально, почти не сдерживаясь и, наконец, позволяя увидеть свою уязвимость. Весь взмокший, с раскрасневшимся лицом он хватал ртом разгорячённый воздух, выпуская его из себя с очередным громогласным стоном. Его руки то и дело цеплялись за намджуновы плечи и короткими ногтями впивались в них до боли, оставляя за собой алые полосы. Смотрел в лучащиеся обожанием глаза старшего, почти не отводя своих, — лишь в те моменты, когда жмурил их от наслаждения. Плавной волной изгибался, словно кошка, чувственно подаваясь навстречу, позволяя заполнять себя снова и снова. Иногда чуть сбиваясь с общего ритма, Чимин ощущал, что уже почти на грани. Внутри все сжималось в сплошной огненный шар, который вот-вот готов был взорваться, разрушив его до самой последней клеточки. И даже в этом безумном потоке Джун всецело продолжал быть рядом. Вместе с ним ходил по грани, пульсируя там внутри всем своим естеством. Хрипло стонал в унисон с его тихими всхлипами, наравне дрожа от удовольствия. Жаждуще брал его, иссушая до капли, и так же щедро полностью отдавал ему себя в ответ. В отчаянном порыве Чимин поднес трясущуюся руку к лицу альфы, положив ладонь на его щеку, собрав в этом прикосновении всю не высказанную за месяцы нежность. Большая, горячая ладонь накрыла его сверху, а запястья коснулись мягкие губы. Сперва невесомо, будто на пробу. Следом — влажное прикосновение языка, резко сменившееся пронзительным укусом. И именно в этот момент мир вокруг разлетелся блестящими, цветными осколками. Наслаждение непреодолимым валом внезапно окатило и разнеслось по всем внутренностям сладкой истомой. Омега последний раз сжался, на миг задержав дыхание, чувствуя, как вперемешку с собственной эйфорией, внутри разливается приятное тепло удовольствия своего альфы. Едва проморгавшись и придя в себя от головокружительного оргазма, Чимин перевел все ещё помутнённый взгляд на запястье. Туда, где теперь раскалённо пульсировала метка Намджуна. – Что ж, – тихо произнес шатен, с опьянённой улыбкой рассматривая «свадебный подарок» от альфы, – похоже теперь я уже точно не смогу никуда убежать от тебя, даже если сильно захочется. – Дело вовсе не в ней, Чимин, – так же тихо ответил старший, ласково ко снувшись укуса кончиками пальцев, – просто я сам тебя никуда не отпущу.

***

Заброшенный порт спал под дождём. Вода стекала по металлическим стенам, по разбитым фонарям и покосившимся зданиям. Где-то вдалеке глухо ревел прибой, а ветер над доками пах солью и ржавчиной старых, заброшенных контейнеров. Вдоль пустых складов изредка пробегали огни пары старых прожекторов, щербатых, как зубы древнего чудовища. Всё казалось до странности спокойным, будто сам остров затаил дыхание. Серый автомобиль замедлил ход у слегка перекошенного от времени ангара, заросшего плющом. Мотор затих. Из машины вышел Юнги. Долгая дорога и последние недели беременности сделали его движения осторожными и выверенными. Куртка свободно скрывала округлый живот, но усталость выдавала всё остальное – лёгкий изгиб спины и ладонь, машинально скользнувшую к боку. Маска на лице почти не мешала дышать, только оставляла след на коже. Рядом появился Амин – необычно молчаливый и внимательный. Его взгляд скользнул по периметру привычным движением человека, который уже трижды мысленно составил план отхода в случае необходимости. — Не думал, что Ирфан позволит тебе ввязываться в это. — Он мой супруг и господин, Эжде́р. Но не хозяин. К тому же, даже если бы попытался запретить, мы оба знаем, — Амин растянулся в чуть издевательской ухмылке, скрытой под маской, — чем это закончится. Ты часто слушал Аспида, когда он тебе что-то велел? Юнги молчал, но насмешливые огоньки в глазах говорили сами за себя. Ответ не требовался. — То-то же, — Амин подмигнул, скрывая смешок. — Всё чисто, пойдём. Юнги кивнул. Встреча была назначена в старом грузовом складе за ангаром, где раньше разгружали топливо. Теперь там пахло только пылью, мокрым деревом и старым металлом. Лампочка под потолком мерцала, отражаясь в мутных окнах. Когда они вошли, разговоры смолкли. Несколько альф и омег поднялись из-за стола. На лицах отражались усталость, тревога и уважение. Сокджин вышел им навстречу первым. — Ты с ума сошёл, — без приветствия сказал он. — На восьмом месяце? У тебя недели через две срок! — Здравствуй, Джин, — ответил Юнги, улыбаясь. — Рад видеть, что хоть кто-то ещё способен ругаться на меня, а не просто кивать. Сокджин вздохнул и осуждающе посмотрел на Амина. — И ты ему позволил? — Не позволил, — вмешался Амин. — Но ты же знаешь Юнги. Он хотел представить меня лично, чтобы не было лишних вопросов. Юнги согласно кивнул. — Тебе вообще не следовало нос показывать из Абу-Даби. Тем более одному. — Я не один, — спокойно ответил Юнги. — Со мной Амин. — О, ну если с тобой Амин, тогда, конечно, — Сокджин развёл руками, закатив глаза, — всё безопасно. Осталось только родить прямо в доке и сделать объявление на весь остров, что Мин Юнги восстал из мёртвых. Амин коротко усмехнулся саркастичному заявлению омеги, но Юнги не поддался раздражению, сохранив спокойное лицо. Лишь яркие каре-зелёные глаза светились решимостью. — Мне нужно было приехать. Лично. Иначе это не имело бы веса. Для них он, — Юнги кивнул на Амина, — пока чужак. А я не хочу, чтобы кто-то сомневался в его решениях. Он снял маску, убрав её в карман, и осмотрел присутствующих. — А где Хосок? — Юнги удивлённо осмотрелся, только сейчас обнаружив отсутствие друга. — Переворачивает остров вверх дном вместе с Чимином. Тэхён пропал дня три назад. — Мне стоит волноваться? — Юнги поднял обеспокоенный взгляд на Сокджина. — Нет, — тот улыбнулся. — Ты же знаешь Хосока. Он мелкого и с того света достанет. Юнги слабо улыбнулся в ответ. На немного уставшем лице залегли едва заметные тени, но голос оставался спокойным. Он посмотрел на всех собравшихся. — Это Амин – мой друг, доверенный человек и отличный профессионал. В ближайшие месяцы он будет действовать от моего имени, — едва заметным движением Юнги прикоснулся к животу, чуть скривившись от ощутимого пинка. — Все вопросы, операции, распределение ресурсов — через него. Всё, что он говорит, – говорю я. Всё, что он делает, – я поручил. На мгновение в помещении повисло молчание. Кто-то кашлянул. Уён, который за полгода сильно вырос и изменился, уставился на омегу: — Хён, ты хочешь, чтобы я доверил ему то, что мы строили столько лет? — Не хочешь доверять ему – не доверяй, — отрезал Юнги. — Моё слово для тебя уже ничего не значит? Уён поджал губы и опустил глаза, а Амин чуть наклонил голову и коснулся плеча Юнги в примирительном жесте. Его взгляд спокоен, почти ледяной. — Мне не нужно, чтобы вы мне верили, — сказал он. — Мне нужно, чтобы вы понимали цель. Предлагаю выполнить одно задание под моим началом, а потом уже принимать решение. Эта фраза произвела впечатление. Кто-то хмыкнул, кто-то одобрительно кивнул. Юнги перевёл дух и сел, аккуратно откинувшись на спинку старого кресла. — Рассказывайте, — сказал он, обращаясь к Сокджину и Уёну. — Что у нас с операцией? Уён постучал пальцами по столу, словно собираясь с мыслями. Он посмотрел на Сокджина, и тот одобрительно кивнул. — Готовим штурм их хаба. Это старый подземный центр под зданием администрации. Там держат омег, которых «списывают» на континент, — Юнги нахмурился, лучше всех понимая, что значило это «списывают». Эти мрази опять наладили канал торговли людьми. Омег ждал аукцион. — Мы нашли схему туннелей. Вход через технический шлюз у восточного пирса. — Цель? — Перехватить конвой до того, как их вывезут. В идеале — уничтожить сам хаб и базы данных. Юнги слушал, не перебивая. Только кончики пальцев едва заметно дрожали от тяжести своего промаха в прошлом. — Есть имена? — Есть, — Сокджин замялся. — Среди тех, кого должны отправить, числится один из наших. Омега. И ещё один, но имя пока узнать не удалось. — Оба живы? — По нашим данным — да. Но если мы не успеем в ближайшие двое суток, их всех вывезут. Амин шагнул ближе. — Мы готовы действовать. Я беру на себя первую фазу — зачистку периметра. Юнги посмотрел на него: — Нет. Ты поведёшь всю операцию. Уён возьмёт под контроль периметр. — Это опасно. — Всё здесь опасно. — Юнги устало усмехнулся. — Но там ты – мой голос. Пусть видят, что он звучит уверенно. Сокджин хотел что-то сказать, но сдержался. В его взгляде — тревога, злость, уважение — всё сразу. — Ты хоть понимаешь, что, приехав сюда и ввязавшись в это, — рискуешь не только собой? — тихо произнёс он. — Ты двоих носишь под сердцем и всё равно лезешь на рожон. Юнги поднялся. Его движения были медленными, но в них ощущалась скрытая сила. — Я не геройствую, Джин. Просто хочу, чтобы моим детям было куда возвращаться. Он подошёл к окну. Сквозь разбитое стекло виднелся тёмный порт, внизу вспыхивали огни буксиров. — Мы слишком долго давали им беззаконничать. Настолько, что позволили обрести лидера, — воцарившееся молчание нарушал только шум моря. — Системе сможет противостоять только система. Всегда. Даже если её строят из обломков старой. Сокджин провёл рукой по лицу. — Операция стартует через сутки, — сказал он. — Я всё подготовлю. Амин кивнул. — Я прослежу, чтобы всё шло по плану. Юнги не обернулся. — Хорошо, — Юнги оглянулся через плечо на Джина. — Пустишь меня к себе, пока мы не отправимся обратно? Сокджин поднял на него взгляд. — Ты уверен, что правильно – оставаться здесь в твоём положении, когда вспыхнет хаос? — Нет, — ответил Юнги. — Но хочу увидеть его начало собственными глазами, прежде чем оставлять всё на Амина. Он снова посмотрел на море. Внизу загудело судно, и где-то вдали раздался тихий звон металла, будто само море подало знак.

***

Тремя днями ранее.

Пыль висела в воздухе тяжёлым влажным слоем, как будто сам дом не хотел отпускать воспоминания. Когда-то здесь звучал смех, пахло кофе и свежими цветами, теперь – гарью и металлом. Тэхён двигался быстро, но осторожно. Каждый шаг отзывался в ушах гулом, сердце билось где-то в горле. Подвал взорванного особняка Мин давно был заперт, но если знать коды старых замков, то даже намертво заколоченные двери открываются. Он прошёл вдоль стены, подсвечивая путь фонариком с красным фильтром. Тусклый свет выхватывал обугленные обои, полуразрушенные архивные ящики. За ними, в самом конце, стояла металлическая дверь серверной. Целая. Нетронутая. — Вот ты где, — выдохнул он. Замок поддался через тридцать секунд. Пискнул блок питания – старые системы всё ещё работали. Серверная встретила его гулом вентиляторов и голубоватым миганием диодов. В воздухе пахло озоном и пылью. Он уселся за терминал, вставил флешку и, покопавшись немного, взломал пароль. Пальцы дрожали, но не от страха, а от напряжения. Стройными колонками перед глазами бежали цифры, обозначающие даты записей. Тэхён пролистывал их, высматривая нужное. Вот оно. Оригинал. Без меток и монтажа. Он скопировал файл на флешку, проверил целостность и, по привычке, подхваченной у Юнги, вынул кулон из-под рубашки – маленький, металлический, с незаметным разъёмом. Щёлчок — и флешка исчезла внутри него, прячась вместе с кулоном под одежду. Можно было уходить. Нужно было уходить. Тэхён почти встал, но взгляд сам вернулся к экрану. Любопытство. Убийственная привычка. Он нажал на «плей». Кадры сменяли друг друга: уже хорошо знакомые — с Чонгуком, — и новые, на которых он разговаривал со старшим Мином. Потом — те, где Чонгук уходит из дома родителей Юнги, которые все ещё были живы. К тому, что началось дальше, Тэхён готов не был. Человек, которого омега считал безобидным, сначала жестоко расправился со своим братом в кабинете. А потом убил безоружную ДаЯн в гостиной. Перед глазами стоял кадр, который он уже видел не один десяток раз. Тэхён не понял, как вскрикнул, пока не услышал собственный голос, хриплый, сорвавшийся на шёпот. Он запаниковал и отпрянул, но было поздно. — Любопытство, — раздалось за спиной. — Самое опасное из чувств, если не знаешь, куда оно ведёт. Тэхён резко обернулся. В дверях стоял ДэСок. Тот самый. Седые волосы аккуратно зачёсаны назад, а на лице ни тени злобы. Лишь тёмные, до черноты глаза и улыбка, от которой нутро пробрало дрожью до самих костей. — Не стоило сюда лезть, — мягко сказал он. — Но ты проделал большой путь. Тэхён сделал шаг назад, пока не упёрся в стол. — Как… как вы… — Как я узнал? — ДэСок чуть улыбнулся. — Мальчик, который умеет вскрывать старые серверы, оставляет за собой не меньше следов, чем крыса в муке. — Я не мальчик, — выдавил Тэхён. — Конечно, нет, — голос остался ровным. — Ты — ошибка. Чужой ребёнок в игре взрослых. Альфа подошёл ближе. Ни одного лишнего шага, но каждый – приговор. — Я наблюдал за вами давно. С самого начала. За Юнги и всем его окружением. И за тем, как вы ползаете в тени, думая, что вершите судьбы. Даже жалко тебя немного. Есть руки, ум и талант. Всё, кроме инстинкта самосохранения. — Вы убили их, — слова Тэхёна дрогнули. — Родителей Юнги. Почему? ДэМин ведь ваш брат. — Я дал им то, что они заслужили, — ДэСок наклонил голову, — смерть. А племянник… В борьбе за выживание побочные жертвы — не редкость, а необходимость. — Вы чудовище. — Нет. Я — система. Которая не делает исключений. Тэхён хотел броситься к двери, но двое альф в масках уже стояли там. Он не слышал, как они вошли. Всё произошло слишком быстро. Будто во сне. ДэСок поднял руку, и один из людей подошёл ближе, загоняя омегу в угол. — Не бейте, — спокойно сказал ДэСок. — Не стоит портить живой товар. Тэхён рванул к двери, но чьи-то пальцы впились в плечи. Он почувствовал укол прямо в шею. Тело непроизвольно дёрнулось, и мир качнулся. — Что вы делаете?.. — выдох сорвался почти без звука. — Маленький укол, — ответил ДэСок, наблюдая, как Тэхён медленно осел на пол. — Всего лишь чтобы ты, сопротивляясь, не навредил себе. Тэхён чувствовал, как отказывают пальцы, как тело становилось чужим и больше не слушалось. Только глаза оставались живыми. ДэСок присел на корточки, на уровне его взгляда. — Ты думаешь, я убью тебя? — спросил он тихо. — Нет. Мёртвые бесполезны. А вот живой омега с твоим лицом, телом и мозгами – редкость. Очень дорогая. Он выпрямился, снял перчатку. — Вывезти. С теми, кого отобрали. Пусть узнает цену своего любопытства. Мир поплыл, а голоса становились далекими, как под водой. Кто-то подхватил его под руки. Последнее, что Тэхён увидел, – лицо ДэСока в голубом свете серверов. Холодное, безупречное, как хирургический инструмент. «Живой товар». Слова осели в сознании, как яд. Темнота накрывала медленно, вязко, без шанса проснуться.