след в моей памяти

эта прогулка, кажется, самая комфортная из всех, что были до этого, как минимум, пешкову так кажется. в груди тепло разливается и душу греет как парное молоко в минус двадцать, а ваня, как та самая чуть приторная конфета, но не шоколадная, скорее, ириска какая-нибудь с начинкой, дополняет. и плевать, что они-то, от силы, минут пятнадцать вместе, только и делают что ходят, почти не общаясь. впереди виднеется небольшой участок дороги покрытый льдом, через который просвечивается асфальт. должно быть, там скользко. сейчас и проверим. шатен останавливается резко, да так, что второй не успевает одуматься, и шагает ещё на пару сантиметров вперёд. спустя долю секунды оборачивается и застывает в изумлении, как только замечает макушку тёмную, что туда-сюда скользит по прозрачной поверхности. старший настолько долго витал в облаках, что совсем не заметил этого кусочка, на котором обычно так любит прокатиться в одну сторону по пути домой. он ещё пару секунд, уставившись, наблюдает за движущейся фигурой, что так легко и непринуждённо ездит по тонкому слою льда. — ты на коньках умеешь кататься? — даже бровью не повёл после заданного вопроса, стоит всё так же с каменным, как ему кажется, лицом, но на деле, выглядит сейчас очень глупо, так ещё и вопрос этот. русый думает, что, возможно, именно умение кататься на коньках привело к такому результату, ведь он сам, хоть немного постояв на том же месте — уже давно свалился бы, или, не дай бог, ещё сломал себе что-нибудь в придачу. — нет, — под конец тихий смешок сам вырывается наружу, — а что? — добавляет он под пристальным взглядом зелёных глаз. — да забей. пешков плечами пожимает и сходит с дороги, ступая на участок застланный снегом. сейчас, наверное, тот момент, когда уже можно спросить откуда илья с серёжей знают друг друга. — как вы познакомились с ильёй? — он всё так же продолжает идти, только теперь сердце заходится быстрее, а ладони потеют. — мы давно знакомы, наши мамы хорошо общаются между собой. в ответ бессмертных молчит, а первый звук, слух режущий и похожий на писк, издаёт, как только перестаёт ощущать что-либо. земля буквально уходит из-под ног, тот, уже не надеясь ни на что, готов был упасть на асфальт. но в последний момент, благодаря хорошей реакции, шатен хватает его сзади и, удерживая двумя руками, помогает подняться. — аккуратней будь. русый в недоумении, он и сам испугался, когда ощутил чужое прикосновение. — спасибо, — не поднимая глаз, тихо произносит. они отправляются дальше, а когда подходят к нужному подъезду, ваня останавливается и в пол таращится, не зная что говорить. — ну, до встречи тогда? — берёт инициативу на себя пешков и первый обращается к другу. — мг, — по сторонам глазами бегает, где только угодно останавливает взгляд, лишь бы не на лице серёжи. тот разворачивается и уходит не оборачиваясь. мальчик взглядом провожает и стоит ещё пару секунд, будто ожидал чего-то большего на прощание, может, объятий…? в любом случае, долго этим голову забивать не стоит, мысль где-то в самом верху парит, как бы и не заседая в голове, но и готовая в любой момент без стука ворваться. в общем, ни туда ни сюда, как говорится. поэтому он и сам, немного обождав, пока второй повернёт за угол, заходит в помещение. шатен же, специально не смотрел в сторону бессмертных когда уходил, ему казалось, это будет неловко, но чем дальше он отходил, тем сильнее ощущал на себе чужой взгляд, или же, ему хотелось верить в то, что ваня не просто развернулся и пошёл домой, а постоял пару секунд, наблюдая, как тот отдаляется. ваня — это что-то новое в его жизни, что-то, что приносит эмоции которые он раньше не испытывал, это пугает. серёжа думает, мол, растёт, краем уха слышал где-то о проблемах подростков, и понимает, что ему ещё много чего предстоит узнать. тот спектр эмоций, который у него сейчас — неполный что ли какой-то. мыслей по этому поводу с каждый днём всё больше, они бесконтрольно кружат, забивают голову, он и сам не в силах остановить этот поток. но самое главное — в каждой из них фигурирует только один человек. единственное, что отвлекает хотя бы на время — еда. какая-нибудь булочка со сгущёнкой, например. или, может быть, леденец, желательно клубничный с лёгким молочным привкусом. это то, чем он может забить себе голову и не бояться погрузиться в долгие раздумия на эту тему. потому что, как только утолит чувство голода, сразу забывает о ней на несколько часов. с ваней так не работает. проведя с тем пару минут наедине — желание узнать его лучше, посмотреть на белоснежное личико и длинные ресницы, обрамляющие сверкающие зелёные глаза не утихает, скорее наоборот. войдя в квартиру, он примерно представляет что ему предстоит услышать в эту же секунду. в коридоре непроницаемый мрак и ничем не перебиваемый запах алкоголя. свет он включает — одна проблема решена — а вот уже давно знакомая вонь не уходит, оно и неудивительно. в соседней комнате расположились мать с отцом, в руках у женщины полупустой стакан, а на полу рядом — две бутылки, одна из которых пустая. скорее всего, та осталась ещё с прошлой недели, но это не отменяло факта, что она снова пила. «опять» пробегает в голове у серёжи. тот закатывает глаза и устало выдыхает. отвлекать их он не планирует, поэтому назад подаётся, прикрывая за собой дверь, и принимается разуваться. думая, что ему удалось остаться незамеченным, отправляется в свою комнату, но внезапный голос с коридора заставляет обернуться. — сергей, — через силу, спросонья молвит отец, — ты почему так поздно? — мужчина недоволен, но трезв. он каждый раз предупреждает сына, чтобы тот был дома не позже трёх. но тому не удаётся, как бы ни пытался останавливать себя всякий раз, когда возникает желание задержаться ещё на пару часов после учёбы, пусть даже одному побродить где-то, лишь бы не возвращаться домой так быстро. — прости, я с другом гулял, — наверх боязливо посматривает, в ожидании следующих слов. тот только фразу, давно заученную серёжей произносит, где говорится о том, что на этот раз прощает, но в следующий чтобы как минимум предупреждал, либо не задерживался. пешков кивает и тут же забегает в комнату. он достаёт с ящика под столом небольшой пакет, в котором оказывается пачка чипсов, идти на кухню желания нет абсолютно, не дай бог ещё мать навстречу выйдет, тогда разговора точно не избежать, а выслушать всё, что у женщины на уме, в очередной раз он не хотел бы. он садится за ноутбук и планирует провести ещё несколько часов за ним, а потом уже можно и спать. серёжа, сколько себя помнит, всегда любил солёное, да и не только, любил в целом поесть, мать вечно ругала его за толстые щёки и большой вес, хотя тот, для своих десяти лет весил нормально, он утверждал, что сам по себе массивнее его сверстников, тем самым, неосознанно успокаивал себя. сложно признаться себе в том, что ты не такой как другие, что на тебя не посмотрят девочки с других классов и не скажут комплимент по поводу внешности, да они даже и не подумают об этом. это убивало в шатене веру в хорошее будущее, да что там, даже в нынешнее время он редко чувствовал себя комфортно в собственном теле, ещё бы, чуть ли не каждый день выслушивать от матери упрёки и обзывательства, что не на шутку его расстраивали. даже в школе он ни разу не слышал в свою сторону что-то подобное тому, как его называли дома, родной ему человек. чего только не было. не единственное, но самое частое, что доносилось из её уст, были слова по типу «урод», «жирный». до сих пор он хранит это у себя в голове, конечно, не с целью вспоминать как что-то хорошее. по его мнению, данные слова — клеймо на всю жизнь. хочется вытравить эту чушь из собственной головы и забыть как страшный сон, но, к сожалению, по сей день у него это не выходит, а на замену одному слову, что удаётся забыть на время, приходит второе. и так по кругу. если говорить в целом, он особо и не парится на этот счёт, но настолько часто ему об этом напоминают, что времени для мыслей о другом почти не остаётся. веки сами опускаются прикрывая карие глаза, пешков головой потрясывает каждый раз, когда ловит себя за тем, что засыпает. в итоге, так и не написав другу, ложится отдохнуть пару часов. в голове всё так же нескончаемый поток мыслей теперь уже на разные темы, тихое шуршание заставляет встрепетнуться — кошка на кровать прыгает и к лицу движется мурлыкая под нос, — серёжа рукой проводит по мягкой шерсти пока та ластится к нему. — сне-е-ежа, — ласково протягивает и улыбается вяло. она рядом умащивается и начинает облизываться, готовясь ко сну. приход снежи отвлекает его на время, поэтому шатен быстро засыпает. горячее касание чужой руки вызывает рой мурашек по всему телу и лёгкую неконтролируемую улыбку. ваня чуть ли не намертво хватает, переплетая пальцы и прилипает ладонью к серёжиной. — идём, — призывает подняться с лавочки, что расположилась посреди поля. незнакомого поля, пустого, без единой души. пешков слушается, но всё ещё не понимает как они вдвоём тут оказались. — что происходит? — с внутренним волнением спрашивает. — пошли купаться. перед глазами внезапно вырисовывается озеро, с чистой, полупрозрачной водой. ноги подкашиваются, а в глазах темнеет, кажется, солнце напекло голову достаточно сильно. — всё нормально? — обеспокоенно интересуется у друга, что резко остановился, прикрывая глаза второй рукой. — у тебя температура? — лёгкое касание мягкими подушечками пальцев ко лбу ещё больше обдаёт кожу жаром, серёжа горит, но руки холодные и вот-вот задрожат. вдруг он совсем перестаёт слышать русого, а в ушах раздаётся долгий приглушённый писк, ваня одними лишь губами шевелит, и выглядит так реально, будто в эту же секунду пытается что-то донести до шатена. но тот не слышит. зелёные глаза растерянно блуждают по лицу в поисках ответа на заданные вопросы. вскоре, на замену голосу мальчика приходит грубоватый женский, что заставляет тут же прийти в себя. — серёж… — от стен эхом отбиваясь, — серёженька, вставай. пешков ворочается и недовольно стонет, брови сводит к переносице и глаза жмурит как только свет лампы ударяет по ним. снова эта маска вежливости, которую женщина изо дня в день надевает, продолжая делать вид, что они примерная семья, где все друг друга любят, уважают и не ссорятся, а обсуждают, кого что не устраивает. пора бы ей уже понять, что идеальных семей не бывает, а если и бывают — без раздумий можно начинать в этом сомневаться, как только вам об этом скажут. ну только это не значит, что они хорошая семья, раз не идеальная, они в любом случае оказываются в воображаемом списке кареглазого — худшей. он приподнимается как только замечает перед собой стоящую мать не в самом лучшем виде: большие синие круги под глазами, что обычно свидетельствуют о бессоннице, в её случае добавляется ещё и частое употребление алкоголя, что так же пагубно влияет на организм; дряблая кожа на лице, более заметна в зоне щёк. как для её возраста — тридцати пяти лет — выглядит она не очень, если судить объективно. — снова чипсы, — на стол обращает внимание, где красуется пачка из-под недавно съеденных снеков. — я же просила, чтобы ты больше не жрал эту дрянь, — повышая тон, уже более уверенно начинает. — прости, мам, — и снова извиняется. это единственное, что хоть как-то помогает утихомирить родителей в подобных ситуациях, иногда это не срабатывает, конечно, но не сегодня. та немного смягчается, вроде как. подойдя ближе, хватает пачку и, предварительно смяв руками, уносит на кухню, закрыв за собой двери в комнату сына. пролежав ещё пару минут, встаёт. присутствует усталость после дневного сна, странно, что серёжа вообще его любит, кому скажи — не поверят. сонливость как рукой снимает, стоит услышать звук уведомления исходящий с ноутбука. внутри пробуждается интерес и он мчится поскорее проверить что ему написали в этот раз, конечно, хотелось бы, чтобы отправителем был бессмертных. но, как оказывается, это не он. сообщение от ильи, где тот расспрашивает насчёт сегодняшнего дня. больше всего, конечно же, его интересует как они провели время с ваней после его ухода. всё-таки, приведя шатена в их компанию, основной целью было сдружить и этих двоих между собой. и серёжа рассказывает. рассказывает, как на льду катался, а тот чуть с ног его не сбил своим взглядом. про вопрос глупый и ещё парочку, после которых шатен терялся, не зная, как и что отвечать. илья вердикт выносит: «ему хочется лучше тебя узнать» возможно, он прав. об этом вряд ли кто-то узнает, потому что бессмертных и сам не понимает чего хочет, но небольшая надежда то, что где-то в глубине души тому и правда интересен пешков как личность, есть. и шатен свято в это верит. ваня закрытый человек и серёжа хочет, чтобы он открылся ему, так же, как и илье, хотя, морозов утверждает, что тот и с ним не до конца открыт, но, благодаря долгим годам дружбы, тому и пары слов хватает чтобы понять его. «надеюсь» — печатает кареглазый в ответ и отстраняется от ноутбука. ваня домой заходит и в нос ударяет приятный аромат маминого парфюма, по всей видимости та недавно ушла, он разувается и отправляется в комнату. ноутбук стоит открытым, скорее всего, перед выходом, мама успела в него заглянуть, на экране открыт браузер, русый быстро вводит название сайта и пока тот прогружается — направляется в ванную, так как совсем забыл помыть руки после улицы, на них точно немало микробов собралось и допустить того, чтобы они остались грязными, ваня не может. главная страничка вконтакте открывается, а сообщений всё нет. обычно илья был первым, да и единственным, кто ему всегда писал, будь ваня в сети или вне дома, не важно, болен илья или нет, занят или свободен. после появления пешкова в его жизни, ваня успел понадеяться, что они будут переписываться и в дальнейшем, но, походу, ошибся. так как ни единого сообщения ещё с позавчерашнего дня не поступало. серёжа в сети был пару минут назад, а илья сидит до сих пор. и что они предлагают? самим писать? такой вариант мальчика не устраивает, он психует и решает до последнего игнорить обоих. это что же получается, серёжа как должное принял провести его до дома и в итоге смылся? он всё же переписку открывает с шатеном и долго думает, прежде чем решается написать первым, руки тянутся к клавиатуре, но не осмеливаются нажать ни на одну из клавиш. а стоит ли вообще? тот даже не обернулся когда уходил, почему бессмертных сам сейчас должен тянуть на себе весь этот груз, почему должен первый делать шаг навстречу и решать «проблемы» образовавшиеся между ними? «хотя, кто как не я?» — думает и тут же печатает незамысловатое «привет», гордо поднимая голову и поправляя чёлку, смотрит на сообщение написанное и хвалит себя. грудь вздымается вдыхая поглубже, а щёки начинают гореть, он ещё десять раз вчитывается в слово и, кажется, забывает его значение, теперь всё ранее им написанное кажется неправильным, дышать сложнее, а воздух вокруг становится теплее и при следующем вдохе обжигает лёгкие. становится душно. ваня оттягивает воротник давая коже ощутить холодный приток ветра, что образовался благодаря комнатному сквозняку, но даже тот не спасает. он стирает то, что так долго решался отправить. — больно надо, — ворчит под нос, — я так-то тоже не сильно горел желанием продолжать общание, — закрывает ноутбук, предварительно выйдя со страницы. неразбериха какая-то получается, с одной стороны, ваня готов проявлять интерес к более хорошему общению с серёжей, а с другой — что-то до сих пор его останавливает, пока он и вовсе не начинает отвергать того в собственных мыслях. даже сейчас обиделся, казалось бы, из-за такой мелочи. что с него взять, он пока не понимает чего шатен вообще от него требует, возможно скоро, до него дойдёт, что серёжа и так уделяет ему должное внимание, потому что сейчас кажется, будто ване и этого мало. так и есть, просто он сам не хочет признавать это как факт. такое происходит впервые, ему приходится сидеть и думать о случившемся, сейчас это появление серёжи в их, теперь уже, небольшой компании. он бывает неосознанно что-то спрашивает, его можно понять — волнуется, пытается любыми вопросами закидать собеседника, чтобы не так неловко было, обычно это действительно неуместные вопросы, часто глупые. во всяком случае, это лучше чем запереть рот на замок и молчать, а такое вполне возможно, если он так и не осмелится вымолвить хотя бы пару слов, потому что дальше идёт этап, во время которого в горле ком поселяется, мешающий выходить им наружу. из-за этого друзьям нередко приходится наблюдать странное поведение. он может вести себя абсолютно спокойно, но всё невысказанное им, выливается через пристальные взгляды в сторону других, это не пугает, если говорить честно, многие находят это нормальным, все привыкли, что во время разговора, ваня лишь липким взглядом проходится по лицам тех, а потом, видимо, осознаёт и отводит, пока щёки кровью наливаются. но он и не делает это навязчиво, не заостряется на чём-то одном, или ком-то. его часто дразнят касательно этой темы: резко переводят взгляд и улыбаются, как только замечают происходящее боковым зрением. но это не со зла, и не для того чтобы задеть. к сожалению, это единственный способ чувствовать себя лучше в подобных ситуациях, чаще всего об этом не стоит думать — начинает казаться, что ты лишний среди остальных — и ваня убирает мысли в сторону, полностью опустошая голову, именно поэтому, скорее всего, он даже не слышит про что говорят люди рядом. в ином случае — когда он находит в себе силы начать диалог — вероятность того, что это будет выглядеть нелепо достаточно большая, он долго собирается с мыслями и ищет подходящее время чтобы поддержать разговор, но зачастую не успевает — из-за его нерешительности, он упускает момент когда сказанное ещё будет актуальным. после всего он, конечно же, винит себя в этом. так повторяется из раза в раз, скоро он начнёт привыкать...