happy birthday.

      джей расплывается в мягкой-мягкой улыбке, чувствуя, как сильные руки сонного сонхуна обвивают талию. младший, немного повозившись, шурша одеялами, удобно устраивается под боком, тычется холодным носом в острую ключицу и сухими губами прикасается к плечам, груди и шее, оставляя тучу лëгких поцелуев-бабочек. чонсон зарывается ладонью в пепельные волосы пака, аккуратно, почти невесомо, перебирает крашенные пряди. сонхуну, кажется, ещë немного нежных прикосновений подаришь, и тот точно начнëт мурчать. младший прижимается к джею крепче, улыбается солнечно-солнечно, показывая свои небольшие клычки, и чмокает чужие обветренные губы. — сонхун-и, не спи, — пак тихо хихикает, нежно гладя мужа по голове. часы в их светлой комнате отсчитывают каждую секунду, минуту, час, ненавязчиво тикая.       джей хочет сонхуна поцеловать, как принцессу, чтобы он наконец отвернулся от объятий сна, но не может: хун выглядит таким счастливым и невинным, устроившись рядом, что чонсон никак не позволит себе вырвать младшего из сладкой полудрëмы. судя по подрагивающим ресницам сонхуна и приподнятому уголку вишнëвых губ, тот сейчас звонко рассмеется, сильнее загребая в обжигающие объятия — только поэтому чонсон позволяет себе маленькую шалость. прогуливается холодными пальцами по обнаженной спине супруга и ловит взглядом его широкую улыбку.       младший переворачивается так, что джей оказывается под ним, укрытый шëлковым одеялом, и смотрящий так нежно, что в уголках карих сонхуновых глаз появляются хрусталики слëз. пак роняет разгоряченный взгляд на губы чонсона, дарит им сладкий поцелуй и ложится на чужую крепкую грудь. тишина пустой квартиры обволакивает мужские силуэты — часы уже давно перетекли за семь, за окном слышен гул машин и протяжные гудки многочисленных поездов. чонсон чмокает хуна в пепельную макушку, тяжело дыша, но, тем не менее, он выглядит самым счастливым человеком на планете. — с днëм рождения, сонхун-и, — произносит пак, влюблëнно глядя в глаза мужа, — люблю тебя. — я тоже люблю тебя, — с улыбкой отвечает хун, — спасибо, что ты есть. — это я должен тебя за это благодарить, дурачок, — смеëтся мужчина, — давай вставать, уже поздно. — мы ещë не на пенсии, чтобы вставать с первыми лучами солнца… — скулит младший, крепче цепляясь длинными руками за чонсонову талию, — не уходи, давай ещë так полежим? — эй, мне нужно приготовить нам завтрак. ты хочешь ходить голодным? — лучше я буду голодным, чем недолюбленным… — уткнувшись лицом в пижаму старшего, шепчет сонхун, — завтрак я помогу приготовить, честно! — так уж и быть.       на светлые стены падают холодные лучи солнца, от зеркала криво отражаются, бегают по потолку солнечными зайчиками. джей слышит размеренное дыхание пака и становится так легко-легко.       это ли не та любовь, которой посвящены тысячи книг, поэм и фильмы?