happy birthday.

      — Кто тут из нас теперь старый, а, сладость?       Джей мягко улыбается, нежно убирая прядь угольно-чëрных волос с лица ещë спящего мужчины. Поцелуи-бабочки одеялом укрывают молочную кожу Сонхуна; от каждого прикосновения губ к бледным щекам и лбу, кажется, остается липковато-сладкий след, искрящийся любовью и заботой. Воспоминания откидывают старшего ровно на год назад — то холодное утро начиналось точно также приторно и пушисто, но было приправлено легким корейским морозцем. Один из самых любимых Сонхуном дней рождения.

***

      За год многое в их жизнях потерпело приятные изменения — начиная от места жительства, заканчивая новыми знакомыми и опытом, пусть он и не всегда был удачным.       Переезд из Кореи в Америку не был внезапным событием — это желание довольно долго томилось в их головах, ожидая своего исполнения; но вот прошло уже полгода, как они впервые вошли в эту просторную и уютную квартиру, открывающую прекрасный вид на солнечный и жаркий Лос-Анджелес. Можно сказать, одну из целей на их воображаемом чек-листе наконец-то можно зачеркнуть. И Джей, и Сонхун достаточно много и усердно работали, чтобы сейчас жить в одном из самых лучших районов города и ни в чем себе не отказывать ближайшие пару месяцев, поэтому оба решили, что взять отпуск на месяц станет прекрасным подарком как и на день рождения Сонхуна, так и на стремительно приближающееся Рождество.       Большая кровать шуршит мягкими ароматными простынями, когда сонный именинник ворочается с бока на бок, пытаясь найти утерянное тепло под боком, коим всю ночь для него являлся Джей. Попытки так и не увенчались успехом — шорох постельного белья сменяется шарканьем милых тапочек-пандочек по паркету. Старший, что неудивительно, оказывается на кухне — после переезда он не потерял привычку просыпаться с первыми лучами солнца.       — Проснулся, соня? — слышится горячий нежный шëпот прямо в ухо, что заставляет младшего расплыться в сонной клыкастой улыбке, — Видимо, еще нет. Давай-давай, открывай глазки! Скоро уже Сону начнет названивать, ты же его знаешь.       Ким Сону, вероятно, один из немногих тех, с кем Чонсон сохранил общение после окончания старшей школы — сквозь тучу лет они по-прежнему остаются хорошими друзьями, но теперь уже с Сонхуном и Рики — парнем Кима. Именно Сону каждый год активно настаивает на вечеринки по любому возможному и невозможному празднику — он великолепный организатор еще со школьных лет, поэтому сейчас составить план какой-нибудь небольшой посиделки мужчина берет всецело на себя, полностью и с душой погружаясь в дело.       — Может еще поспим, м? Еще рано, а я все ещё не пенсионер. — сонно бубнит Сонхун, уткнувшись теплым носом в чужое острое плечо. — В прошлом году я смог тебя убедить, ты не был таким врединой.       — Я же старею, вот и пытаюсь жизнь пожить подольше, пока песок еще не посыпался, — с забавной ухмылкой дразнится Джей, щипая младшего за бледную щеку. На каждую родинку на сонхуновом лице, по их старой утренней традиции, приходится по два нежно-сладко-пушистых поцелуя.       — Всего-то четвертый десяток пошел, — фырчит младший, обвивая талию возлюбленного крепкими руками, — поверить не могу, что мы уже так долго вместе… Нам ведь меньше двадцати было, когда познакомились.       — Ага… А сейчас уже обоим по тридцатке, — улыбается по-солнечному ярко; под искрящимися глазами пролегают лучики морщинок, — с днëм рождения!       — Спасибо, детка, — хриплым шëпотом отвечает Сонхун, прижимая супруга к столешнице. На чужую шею обрушивается лавина нежных поцелуев; Пак ведëт носом по линии сонной артерии и чмокает в щеку. — В прошлом году ты был более суровым, на тебя так Америка влияет, м?       — А ты наоборот будто повзрослел, — смеётся, — даже не пытаешься затащить меня обратно в постель.       Сонхун хрипло смеется, крепко прижимая Чонсона к себе. На лицах обоих расцветают яркие, как калифорнийское солнце, улыбки. Утренний обмен нежностями проходит нетерпеливо, будто даже слишком сладко, но сегодня можно. «Можно было и в кровати пообниматься подольше», — проносится в сонхуновой голове. Сегодня Джей позволяет чужим большим ладоням поглаживать его спину, пока клычки нежно покусывают мочку уха. Пальцы Пака обводят коричневато-розовые соски под растянутой белой майкой; зубы возлюбленного переходят к покусываниям ключиц. Чонсон облизывает губы, улыбаясь, и расстекается по столешнице, как расплавленное масло.       Звуки влажных поцелуев наполняют комнату; их руки блуждают по телам друг друга, будто в первый раз — старший утыкается носом в плечо супруга, тихо вздыхая от приятных ощущений. Кажется, что время для них остановилось — в горячих объятиях они могут провести целую вечность, но хлопок входной двери заставляет мужчин вздрогнуть от неожиданности.       — Сонхуни-хëн, с днëм рождения! — на кухню вбегает Сону с огромной коробкой в руках — следом за ним скромно входит Рики, держащий за ниточки несколько гелиевых шаров с различными милыми надписями, — Ой, вы тут обнимаетесь! Давайте, закругляйтесь, мы сегодня с Кики ненадолго, нам ещё к его дню рождения готовиться!       Паки неохотно отлипают друг от друга; Сону приобнимает до сих пор удивленного нежданными гостями Сонхуна и еще раз чувственно поздравляет — по мужчинам и не скажешь, что они знакомы всего пару месяцев. Рики коротко хлопает Пака по плечу и улыбается, произнося короткое пожелание счастья и здоровья.       Все вчетвером быстро завтракают вместе — беседа льется рекой, смех колокольчиком звенит по уютной кухне. Сонхун широко улыбается — такая атмосфера напоминает родной дом в Корее и навевает воспоминания о далеком и счастливом детстве. Когда будущее было таким неважным и туманным, а взрослые люди с серьезными лицами в важных костюмах казались крутыми и статными, хотелось быть таким же — сейчас Пак понимает, что это была такая глупая мечта. Он очень любит свою жизнь и гордится тем, кем является. Тридцать лет на этом свете многому его научили — как плохому, так и хорошему, но без всего этого он бы не обрел то счастье, которое сейчас лелеет с такой заботой.       — Задувай свечи, сладость, — голос Джея заставляет Сонхуна вернуться обратно в реальный мир — он настолько погрузился в мысли и воспоминания, что забыл вообще обо всем.       Пак-младший задувает свечи. Возможно, загадывать желание было крайне инфантильным, но Сонхуну плевать — когда последний огонек гаснет, он желает, чтобы все его близкие были здоровы и счастливы. Тихие аплодисменты наполняют кухню, Джей включает свет обратно. Сону вновь поздравляет своего хëна с его днем, разрезая торт. Тот, что печет Чонсон, стал его самым любимым ещё с того времени, когда они только познакомились, поэтому на каждый день Сонхуна на столе стоит именно самодельный торт, добавляя празднику еще более домашней атмосферы.       — С днëм рождения, Сонхуни. Люблю тебя до луны и обратно, а может быть даже больше, — нежно шепчет Джей Паку, а затем чмокает в щеку.       Вспышка камеры заставляет обоих сморщиться, на что Ким лишь громко хихикает.       — Это для ваших внуков, — добавляет Нишимура, влюблённо улыбаясь Киму.       Сонхун готов отдать все, чтобы каждый день с этими людьми был именно таким — уютным и чувственным. Пак действительно чувствует себя особенным и любимым, окруженный близкими. Он мысленно благодарит всех просто за то, что они есть и возвращается к весёлому будничному разговору. Как же он всë-таки счастлив...