Плывите по течению (посмотрите, куда оно вас приведет)

      Цукаучи был, скажем так, обеспокоен, когда в участок вошёл молодой парень, выглядевший — как бы это помягче выразиться — в полном беспорядке. Ну, «вошёл» — это слишком мягко сказано, скорее, ввалился. Теперь, когда вы об этом упомянули, «в полном беспорядке», пожалуй, тоже слишком мягко сказано.              У мальчика были длинные, отросшие тёмно-зелёные волосы, наполовину собранные в хвост, а наполовину рассыпавшиеся по плечам. Вдобавок к общей хаотичной атмосфере он держал в одной руке большую чашку с кофе, а в другой — красную папку. Его одежда, казалось, совсем не подходила ему: коричневые брюки-карго и огромная зелёная толстовка, которая практически волочилась по полу, доходя до колен. Да, он выглядел не просто неопрятно.              —Гдеееее? — Он растянул это слово, оглядывая комнату. — А! Вот и вы! — Он указал прямо на Цукаучи, который в этот момент чувствовал смутную угрозу.              Мальчик энергично направился к нему, и Цукаучи наконец вспомнил, как говорить. — Простите, вы в порядке? — По мере приближения мальчика Цукаучи всё больше и больше беспокоился. — Вы пьяны?              Услышав его вопрос, мальчик резко остановился, поднял руку и указал пальцем вверх, словно говоря «подожди», а затем замер. Затем он просто стоял и молча смотрел на Цукаучи без каких-либо эмоций на лице. Прошло, наверное, около минуты, прежде чем он внезапно очнулся и решительно сказал: «Нет».              Затем он обошёл Цукаучи и направился к столу детектива. — Это ваш стол? — Цукаучи даже не успел ответить, как парень провёл рукой по столу, отодвинув всё в сторону, а кое-что сбросив на пол.              — Простите, вы не могли бы просто… — Цукаучи был прерван, когда ребёнок… ну, издавал случайные звуки?              Когда он замолчал, Цукаучи попытался снова. — Почему вы… — и снова был прерван бормотанием, которое вполне могло принадлежать малышу лет четырёх. Цукаучи всё же попытался снова: — Послушайте, я просто хочу знать, почему вы здесь?              Наконец-то он произнёс целую фразу, и парень просто вздохнул, раскладывая бумаги из своей красной папки на теперь уже наполовину пустом столе. —Просто прочитайте.              Цукаучи не знал, что ещё можно сделать, кроме как следовать инструкциям, поэтому он прочитал бумаги. И увидел, что парень обвиняет профессионального героя низкого ранга в похищении. Не просто в похищении, а в новейшем деле, которое на прошлой неделе взбудоражило СМИ. Нелепо.                                                                                 Он продолжил бегло читать. Ладно, может, и были какие-то косвенные совпадения. Так что же за причуда объясняет, как они сделали это за такой короткий промежуток времени? Это не значит, что они кого-то похитили. О, но это был довольно убедительный мотив, и подождите-ка, это что, скриншоты с камер видеонаблюдения? Ладно, может, этих улик достаточно, чтобы хотя бы допросить их…                     — Хм. — Это было все, что сумел сказать Цукаучи.              Парень вскинул руки вверх: — Я думаю, это заслуживает большего, чем просто «хм»! Этого определённо достаточно, чтобы по крайней мере задержать их, допросить и получить ордер! — Он продолжил говорить, почти не делая пауз. — А теперь, если вы не против, — он подошёл к столу, — я не спал три дня.                     Цукаучи беспомощно наблюдал, как парень упал в кресло — его кресло — и почти мгновенно заснул. Он тупо уставился на парня, а затем оглядел комнату. — А... Вы…              — Да, мы это видели.               Цукаучи всё ещё подозревал, что ему это снится, даже после того, как его коллеги подтвердили, что были свидетелями этого беспорядочного взаимодействия. — Что ж, — сказал он в конце концов, — мне нужно допросить профессионального героя, кто-нибудь, присмотрите за ним, пожалуйста.                     Два часа спустя Цукаучи вернулся, волоча за собой провинившегося в наручниках. Бросив быстрый взгляд налево, он заметил, что парень уже проснулся, удобно устроился за столом и возится с ручкой. Цукаучи решил разобраться с этим позже и продолжил вести задержанного в камеру предварительного заключения.              Выйдя на улицу, он чуть не столкнулся с парнем, который, казалось, ждал его. — Я вижу, вы произвели арест? — спросил он с улыбкой.              — Да. Откуда у тебя вся эта информация?              Мальчик просто махнул на него рукой: — Неважно. Я хочу чаю, а вы хотите чаю?              — Я, э-э-э, да? — Цукаучи едва успел осознать, о чём его спросили, но парень уже шёл в сторону кухни, предназначенной только для персонала.              Цукаучи поспешно последовал за ним: — Малыш, тебе нельзя здесь находиться.              Он не переставал заваривать чай, отвечая: — Я думал, вы сказали, что хотите чаю. Цуки, вы даёте мне противоречивые сигналы.              Цукаучи моргнул: — Цуки? Подожди, нет, важнее другое: как ты получил эту информацию, зачем ты это делаешь?              Парень мгновенно развернулся, сузив глаза на детектива. — Знаете, какая у меня причуда? — Цукаучи покачал головой. — У меня ее нет. Знаете мою цель? — Еще одно покачивание головой. — То же самое: у меня ее нет.              Парень ухмыльнулся. — Я делаю то, что мне хочется, и, видимо, три дня назад мне захотелось раскрыть дело о похищении. Честно говоря, это было забавно, может, я сделаю это снова, а может, и нет. Я из тех, кто плывёт по течению. — Он протянул руку. —Изуку Мидория, приятно познакомиться.              Цукаучи пожал ему руку. Возможно, если бы он знал, как часто будет видеться с Мидорией в будущем, он бы этого не делал…               

      Месяц спустя

              Сотриголова вошёл в полицейский участок и остановился на полпути к столу Цукаучи. Он посмотрел на детектива. —Есть какая-то причина, по которой ребёнок спит на полу?              Детектив глубоко вздохнул, как будто за три недели до окончания, казалось бы, неразрешимого дела. — Это Мидория, просто… просто не сомневайся в этом.              Упомянутый человек почти сразу же вскочил на ноги. —Я услышал свое имя! Оооо, Сотриголова здесь! По какому случаю??? — С впечатляющей скоростью мальчик оказался рядом с профессионалом без малейшего перерыва в своей речи. —Знаете, вам следует подстричься, это очень выдаёт, когда вы используете свою причуду. Или, я полагаю, вы могли бы просто завязать их. Вообще-то, если подумать, сделайте лучше так, длинные волосы вам идут.              — Что ж, приятно было познакомиться! — с улыбкой сказал Мидория, прежде чем снова упасть на землю и лечь лицом вниз.              Стёрка посмотрел на мальчика, а затем на Цукаучи, чувствуя себя так, словно только что прошёл сквозь вихрь. — Что. Это было?              Детектив покачал головой: —Это было безобидно. Вот что это было.              Если бы это было так, Айзава не был уверен, что хочет видеть мальчика в полной боевой готовности, однако у Цукаучи, очевидно, были другие планы. Айзава с ужасом заподозрил, что Мидория был причиной, по которой его вызвали сюда. Тем более, когда Цукаучи позвал его в свой кабинет.              Короче говоря, Цукаучи попросил Айзаву навести справки о Мидории, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Очевидно, они искали его, но его адреса не было в списке, и всякий раз, когда они звонили матери, никто не брал трубку. Айзава не хотел этого делать, но и отказать детективу он не мог. Судя по внешности, Мидории было около шестнадцати лет, и он точно не был совершеннолетним.              Когда они вернулись в главный зал, то с удивлением увидели, что Мидория тоже вернулся в зал с улицы. Цукаучи прищурился. —Мидория? Куда ты ходил?              Мидория лишь пожал плечами и направился прямо к ним, нет, к Стёрке. — Небольшой поход по магазинам. Он протянул сумку Сотриголове, который осторожно её принял. — Мои соболезнования. — торжественно произнёс Мидория.              — Соболезнования?              Мидория рассмеялся. — Цуки попросил тебя заглянуть ко мне, не так ли? Это, скажем так, предварительное соболезнование по поводу того, что ты ничего не нашёл.              Цукаучи вздохнул, пока Стёрка заглядывал в пакет, и обнаружил там две маленькие упаковки трюфелей: одну с белым шоколадом и карамелью, а другую с тёмным шоколадом и кофе. Мидория снова оживился. —Тёмные трюфели для тебя, а белые — для твоего мужа. Я угадывал вкусы, но если я ошибся, поменяйте местами.              Айзава намеренно проигнорировал разговор о вкусах, чтобы задать более важный вопрос: — Откуда ты знаешь, что я женат?              — Ты носишь кольцо на шее.              — Я мог бы быть женат на женщине.              — Но это не так.              Айзава не удостоил Мидорию ни единым словом, лишь закатил глаза и попрощался с детективом, прежде чем выйти из кабинета.              Когда Айзава вернулся домой, он не почувствовал себя виноватым, когда открыл упаковку шоколада. Не то чтобы его не съели бы, если бы он их не съел. Шоколад долго не протянул бы в доме с Хизаши.              Однако внутри он нашёл не только шоколад, но и записку. В записке говорилось:                      Проверьте свои уведомления >:-[                     Это был плохой знак. Потратив некоторое время на проверку разных приложений, Айзава в конце концов нашёл то, о котором у него были уведомления. Последнее, о чём он мог подумать.               Геройчат, где довольно ожидаемо был зарегистрирован каждый герой. Каждый герой и только герой, ну, только герои и некоторые «важные или влиятельные фигуры в японских правоохранительных органах». Да, Айзава всё ещё не понимал, как у Цукаучи появился аккаунт, но это было вполне приемлемо.                     Приложение управлялось правительством и комитетом героев и было самой безопасной платформой для общения героев. Для регистрации требовался номер лицензии героя или разрешение от кого-то ОЧЕНЬ высокопоставленного, а их, как известно, невозможно было подделать из-за уровня безопасности. Так как же, чёрт возьми, Мидория Изуку смог создать аккаунт?              [Люди, которые знают Мидорию Изуку]               <MIZ> Мидория Изуку: Лучше следить за своими связями, понимаете?                     <ASH>Айзава Шота: Откуда у тебя здесь аккаунт?                     <TNA> Цукаучи Наомаса: Тот же вопрос.                     <MIZ> Мидория Изуку: Я ввёл в компьютер несколько умных фраз и получил его.                     <ASH>Айзава Шота: Значит, ты его взломал?                     <TNA> Цукаучи Наомаса: Мидория, это незаконно.                     <MIZ> Изменил имя <MIZ> на НевинныйАнгел.                     <MIZ> НевинныйАнгел: Я раскрываю больше преступлений, чем это мелкое преступление — взлом сайта с чатами. Не то чтобы я это делал, конечно.                     <TNA> Цукаучи Наомаса: Ты точно этого не делал, иначе мне пришлось бы тебя арестовать.                     <MIZ>НевинныйАнгел: Ах, хорошо, что я тогда этого не сделал.                     <ASH> Айзава Шота: ...Мидория, удали свой аккаунт, тебе здесь не место.                     <MIZ> изменил имя <TNA> на «Папа»                      <MIZ> изменил имя <ASH> на Злюка                      <MIZ>НевинныйАнгел: Нет.               <MIZ> Отключился.                      <ASH> Изменил название <MIZ> на «Проблема».                      <TNA>Папа: Мидория, я не твой папа.                      Неделю спустя Изуку выходил со станции, но, похоже, за ним увязался кто-то ещё. — Ты серьёзно собираешься просто пойти за мной домой? Неужели у тебя нет более изощрённого способа?              Айзава только пожал плечами. — Это работает.              Изуку не собирался просто так идти домой. Вместо этого он пошёл в парк и сел на скамейку. — Тебе меня не переждать, — заявил Айзава, садясь рядом с ним на скамейку. — Я герой подполья, я устраивал слежки, и мне не составит труда дождаться, пока ребёнок устанет и пойдёт домой.              Изуку пожал плечами. — Может, и нет, но ожидание этого конкретного ребёнка будет очень раздражать. Так что мы пробудем здесь какое-то время, и мы могли бы познакомиться. Какой твой любимый цвет?              Айзава целый час игнорировал вопросы Деку, прежде чем наконец сдался и начал отвечать на них. Некоторые из них он избегал, как и более личные. До сих пор они говорили о любимых вещах, затем о хобби, что было довольно короткой темой, а теперь Деку задавал любые вопросы, связанные с героями, которые только мог придумать.              Пока он не задал вопрос, о котором, как он надеялся, не пожалеет, он просто выпалил: — Хм, а что насчёт человека без причуды, может ли он стать героем?              — Хм. Полагаю, что да, при условии долгой подготовки, но я не вижу причин, по которым это было бы невозможно. Просто маловероятно.              Хм.              Это было впервые. Маловероятно, но возможно. Изуку быстро задал другой вопрос, чтобы отвлечь внимание от важности этого, но до конца вечера он не переставал думать об этом ответе.              Это был первый человек, который сказал что-то, кроме «это невозможно». И не просто человек, а профессиональный герой.              Айзава сдался и пошёл домой в три часа ночи. Изуку тоже пошёл домой, но пошёл длинным путём, просто чтобы убедиться. Он обдумывал этот ответ всю дорогу.