Идеальное сочетание

      Стëпа, в целом, любил быть средним братом. Пока на Егора родители возлагали огромные надежды, он мог спокойно копаться с любимыми железками и иногда няньчиться с младшим братом. Сегодня они планировали после уроков младшего вместо нормального обеда наесться мороженым, а потом пройтись к старшему на работу и немножечко повисеть у него на шее. Стëпа нëс рюкзак брата, а он подпрыгивал на каждом шагу и взахлёб рассказывал о том, как прошëл день. — …А потом она такая: «А вот смотрите, как Богдан подготовился, сразу видно — знает материал!», а я этот рассказ вообще не читал! — мальчик зашëлся в дичайшем восторге от своей гениальности и знания такого понятия, как «краткое содержание». Стëпа тихо посмеялся, а затем заговорил. Из-за долгого молчания его голос был чуть сиплым: — Это здорово, что ты выкрутился. Но обещай, что прочитаешь этот рассказ после сам, ладно? Богдан энергично кивнул и побежал открывать дверь кофейни. Братья зашли внутрь, и на них пахнуло ароматом свежемолотого кофе, старых вещей и чего-то едва уловимо сладкого. Егор обернулся на звон колокольчиков, и в момент вышел из задумчивого состояния. — ЕГО-О-ОР, ПРИ-И-ИВЕ-Е-ЕТ! — Богдан за секунду нырнул под стойку и оказался в крепких объятьях брата. — Привет, малой, — Будз широко улыбался и прижимал маленькое, худенькое тельце к себе. На шум в кофейне обернулись Никита и Даня. Они пару секунд недоумевали, а затем стали с интересом наблюдать за вошедшими. Мальчик цеплялся за шею бариста, словно обезьянка, и, повернув голову, глядел на темноволосого юношу, с которым только что вошёл. Его голубые глаза сияли под светом лампы, а дутая куртка и низкий рост придавали некоторое гномье очарование. — Мы решили зайти ненадолго, — парень подошëл к стойке и опëрся на неë локтями. — У тебя же это время обычно никого не бывает. — Спасибо, ребят, мне очень приятно, — бариста уже опустил Богдана на землю и продолжил доделывать заказ. — Егор, а я сегодня обдурил учительницу!.. — Ну Богдан, — закатил глаза голубоглазый и подпëр щëку ладонью. — Стëп, не ерепенься, — Егор широко улыбнулся и снова обратился к младшему. — И как ты это сделал? И снова, без единой запинки, Богдан пересказал историю про рассказ старшему брату. Тот, конечно, похвалил его за хорошее умение адаптироваться, а затем усадил его за свой барный стул и заставил прочитать хотя бы две странички этого рассказа. Наконец, закончив с капучино, Егор крикнул: — Заказ для Никиты готов! Парень у окна дëрнулся, поднялся с места и забрал напиток. — Извините за ожидание, — виновато улыбнулся бариста. — Да забей, — махнул рукой гость. — А когда заказ Дани будет готов? — Минут через пять или семь, — ответил Егор. Его глаза нервно забегали. Не заметив никакого подвоха, Никита направился обратно к столику, уже на ходу начав потягивать кофе. Будз в панике соображал. Его мысли метались по черепной коробке и бились об неë, словно мышь о стенки стеклянного лабиринта. Из-за прихода братьев Егор совершенно забыл о том, что ему нужно было приготовить спецзаказ для того рыжего парня. Он кинул взгляд на Стëпу. Тот, похоже, снова разучился говорить, и молча принялся наблюдать за бесшумными «славянскими страданиями» своего брата. «Так, ну для начала… Можно сварить эспрессо. Да, сварить эспрессо. Ведь с чего-то нужно начать», — подумал Егор, формируя кофейную таблетку. Никита с интересом бросал взгляд то на нерничавшего бариста, то на угрюмого Даню. Тот уткнулся в ноутбук и бесцельно сверлил пустую страницу текстового редактора. Он нервно поправлял очки, часто моргал, да и вообще всем своим видом показывал, как ему тяжело писать сценарий. Мысль не шла, вдохновение убежало, муза сдохла под забором — не лучшее творческое состояние для сценариста с горящим дедлайном. — Вместо того, чтобы так пыжиться над буковками, лучше бы расслабился, огляделся вокруг… — Гаджиев заложил руки за голову и посмотрел в сторону стойки. — Ага, что ты мне предлагаешь там увидеть? — самодовольно поклацав по клавиатуре, Даня кинул короткий взгляд на друга и снова уткнулся носом в ноутбук. — Ну… Например, секси-бариста с большими карими глазами и не менее огромными сись… — Ты дурак совсем? — Данино лицо в момент вспыхнуло от смущения, он больно толкнул друга в плечо и бросил короткий взгляд на Егора. Тот стоял у кофемашины и тревожно поправлял волосы, больше напоминавшие сейчас гнездо, чем причëску. Щëки парня были чуть красноватые, отчего добавляли ему какое-то странное… очарование? Лазаренкову почему-то было больно просто думать об этом. А Гаджиев сидел с улыбкой до ушей и с нездоровым удовольствием смотрел на то, как его друг рассыпается внутри из-за такой простой провокации. Он расцепил руки за головой и, положив их перед собой на стол, наклонился к Дане. — Давай начистоту — когда в последний раз у тебя что-то было? А? Даже из формата «на одну ночь»? — не дождавшись ответа, Никита цокнул и продолжил: — Вот и я о чëм. А он вот, — Гаджиев снова улыбнулся, смотря на туго соображавшего бариста. — ничего такой. Красивый, накаченный, голос приятный, глазки вон какие, оленьи… Он на тебя сразу пялиться стал, как только ты вошëл в кофейню… Сыночка сраная, — Никита с раздражением хлопнул крышку ноутбука друга. Тот в ответ уже было открыл рот, но Гаджиев успел его перебить. — Тебе только конструкторы интересно собирать, да на Линча понаяривать. А тут какая приятная возможность сбросить накопившееся за семестр напряжение, и не в одиночку за очередным синофильским дерьмом, — он многозначительно дёрнул бровями. — Даю… Ну не знаю, пять тыщ, что он так же хорошо ебëтся, как готовит кофе, — на последних словах Гаджиев демонстративно отхлебнул из кружки и замычал, изображая удовольствие. Даня молчал и краснел с каждой сказанной другом фразой всë сильнее. Удивительно, как он раньше не пожалел о том, что рассказал о своей бисексуальности Никите. Нет, тот классный друг, принял его, и все дела. Но эти вечные глупые просьбы оценить очередного парня какой-то из его знакомых, неудобные расспросы обо всех на свете интимных вещах и скидывание в три часа ночи видосов с ремиксами гачимучи должны были вылиться во что-то подобное, верно? На последнем предложении Никиты он не выдержал, выскочил из-за стола и отбежал к стойке. Несчастный бариста испуганно посмотрел на него. Он держал кружку с напитком на вытянутой руке, словно это был не заказ, а граната. Лазаренков почувствовал укол вины и попытался смягчить выражение лица. — Ваш заказ готов, — немного боязливо, но улыбчиво сказал Егор. — Большое спасибо, — Даня взял кружку из рук парня и их пальцы соприкоснулись. За это мгновение его словно ударило током и обожгло одновременно. Руки бариста оказались чуть шершавыми, но невероятно приятными и тëплыми, в отличие от «ледышек» Дани. Лазаренков улыбнулся Егору, тот ответил ему странным выражением лица. Справа послышался неожиданно низкий голос: — Это он так радуется, — темноволосый парень мягко улыбался и щурил глаза. Маленький мальчик уже перебежал от бариста к нему и теперь крепко держал брата за руку и чуть исподлобья смотрел на Даню, сжав губы. — Понял, — Лазаренков кивнул, отошëл к окну и опустился на стул, обхватив кружку двумя ладонями. Никита снова улыбался во все тридцать два. «И как он не устаëт…», — недовольно подумал Даня и отхлебнул напиток. Но это было последнее, что он успел подумать, пока не ощутил вкус кофе на языке. Да, это был кофе, парень мог различить горьковато-сладкие ноты. Но оно было не таким же, как в автоматах по сто рублей; не таким же, как у него в столовой в университете; не таким же, как варила его мама или тëтя, и абсолютно точно не таким же, каким его поили на утро случайные люди после ночи, проведëнной вместе. Это было нечто особенное. Пряные и приятные ноты имбиря и кисло-сладкий апельсин переходили в изумительную шоколадную сладость. Послевкусие было терпкое… Неужели специи?.. Оставалась какая-то недосказанность, хотелось выпить ещë один глоток, и ещë… Блять, как же это было вкусно. — Ну чë, испытал гастрономический оргазм? — Никита хитро посмотрел на Даню. Он читал его как открытую книгу. — Заткнись нахуй, и не мешай наслаждаться, — Лазаренков ругался, но мягко, без злобы и желчи, как обычно. Он посмотрел на бариста. Тот, похоже, не обращал на него и Гаджиева никакого внимания, а просто мило ворковал с братьями. — Видом или кофе? Пожалуйста, определись. Никита — грëбаный провокатор. А Даня, похоже, всегда был готов попадаться на его провокации. — Да, мне понравился бариста, — язвил Лазаренков. — Но как человек, понимаешь? Ну и… Он сделал мне самый вкусный кофе на свете. Доволен? — Агасики, — Никита глянул на часы и его уголки его губ опустились. — Братан, если не хочешь ночевать здесь, то лучше нам поторопиться. Ближайший электрос уйдëт через двадцать минут. Даня чертыхнулся и, допив остатки, вскочил со стула и убежал из кофейни неожиданно быстро. Никита старался не отставать и, натянув куртку только на одну руку, махнул на всë и выбежал на улицу так, в чëм был. Колокольчики снова зазвонили, провожая гостей «Базуки». Егор вышел из-за стойки для того, чтобы забрать грязные кружки, оставшиеся после парней. Он сначала помыл кружку Никиты, а когда он коснулся посуды, из которой пил Даня, в его голове что-то щëлкнуло и он, наконец, понял. Ему так и не заплатили за напиток. «Ему не понравилось», — застряло в голове у бариста. Он понуро опустил голову, вытирая кружку Дани. — «Ему не понравилось…»