Идеальное сочетание

      Даня и Никита шумно завалились в закрывающиеся двери электрички и, усевшись прямо на полу, переводили дыхание, пытаясь не упасть в обморок после такой интенсивной пробежки. Как оказалось, они застряли в этой кофейне дольше, чем планировали, и теперь, потные и недовольные, смотрели на мелькавшие в окнах высотки и фонарные столбы. Уже смеркалось, и в вагоне ехало немного людей. Те, кто сидели ближе к двери, недовольно обернулись на сопевших парней. — Я больше с тобой никуда ходить не буду, — рявкнул Лазаренков, вставая и отряхивая джинсы. — И кофе тоже пить не буду. Он протянул Никите руку и тот, крякнув от напряжения, схватил еë и встал на ноги. Гаджиев отвернулся в сторону окна, прислонившись к нему лбом. Оно сразу же запотело, образовав испарину вокруг места прикосновения. — Но спасибо, что заплатил, — Даня смутился и постарался скрыть эмоцию, почесав затылок. — У меня просто стипендия не скоро будет, поэтому… — А я за тебя и не заплатил, — Никита оборвал Данины слова благодарности. Лазаренков в недоумении вскинул брови. Гаджиев чуть повернулся к нему, улыбнулся виновато и продолжил: — Я когда за себя платил, этот чудик сказал, чтобы твой я оплатил после того, как ты, типа, решишь, нравится тебе или нет, — он шумно выдохнул носом. — А я в итоге забыл. Вылетело из головы… Даня был в ужасе. Даже не так, Даня не на шутку ахуел из-за действий Никиты, точнее, их отсутствия. Как можно было забыть об оплате грëбанного кофе? Лазаренков сразу же подумал о бедном кареглазом бариста. Тот сегодня останется с недосдачей, и ему придëтся докладывать деньги из своего кармана. А сколько вообще стоил кофе, который он выпил?.. Как сильно это ударит по его карману?.. — Удивительно, но ты даже не кричишь, не беснуешься и не кидаешься вещами, — Никита решил прервать повисшее между ними молчание. — Мне того парня жалко, — Даня снова стекает по двери электрички и садится на пол. — Он сегодня из-за нас деньги потерял. — Да Боже, если так колется, я поеду завтра в центр и отдам ему эти деньги. Тоже мне, Шекспировская трагедия, — Гаджиев сложил руки на груди. Лазаренков поднял глаза на Никиту. Тот склонил голову набок, как бы спрашивая: «Что думаешь?» — Нет, — после недолгой паузы сказал Даня, поправив очки. — Я завтра сам поеду к нему и отдам деньги. И извинюсь. — Ты же говорил, у тебя напряг по деньгам? — Одолжу у Кирилла. Или Серёжи. Маме позвоню, в конце концов, — Даня начал нервно жестикулировать из-за вопроса друга. — Выкручусь как-нибудь. Но я не могу оставить всë это просто так. Никита промолчал и снова отвернулся к окну, улыбаясь. Влюблëнность шла Дане на пользу.

***

Егору было обидно не то, что ему не заплатили (хотя и это тоже — пришлось доложить нехватавшую сумму в кассу из своего кармана, а он сейчас и так был на мели). Егору было обидно, что тот рыжий, угрюмый, и, что уж говорить, красивый парень не оценил его работы. Бариста казалось, что сочетание вкусов, которое он придумал, было классным и почти идеальным, и был уверен в том, что Дане понравится. Но Егор сам поставил такие условия, и теперь расхлебывал последствия. Не будут же посетители платить ему за красивые глаза… В кофейню пришла Вилена. Егор удивился. Она выглядела невероятно счастливой — карие глаза сияли, волосы, припорошëнные снегом, подпрыгивали при каждом шаге, а с лица не сходила широкая улыбка. — Как успехи? — тихо спросил бариста, протирая стойку. Хотелось отвлечься от своих переживаний и просто расслабиться. — Ой, всë прошло чудесно! — девушка защебетала, словно соловей, и, запрыгнув прямо на стойку, начала качать ногами. — Им понравилось моë резюме, они порасспрашивали о всякой банальщине, типа: «Кем вы видите себя через пять лет?», дали тестовое задание… Я из одного стиля должна была сделать три мероприятия, ну, я показала результаты, сказали, что неплохо, и теперь со дня на день буду ждать звонка! — Вилена закончила говорить и, довольная, испытующе посмотрела на Егора. — А у тебя как день прошëл? — М-м-м, да неплохо, — уклончиво ответил он, отворачиваясь от Вилены в сторону коробок с молоком. Только бы она не поняла… — Когда у тебя всë вправду неплохо, ты выглядишь более оживлëнным, — Вилена прищурилась и, немного подумав, продолжила: — Что, тебе опять кто-то нахамил? — Скорее, наоборот… Наверное… — Будз пожал плечами, повернулся к девушке и поставил коробку между ними. — О-о-о, — Вилена понимающе закивала. — С тобой кто-то флиртовал? — Нет… — лицо Егора вспыхнуло, и он поспешил взять в руки по пачке молока и отойти к холодильнику. — Это… Немного сложно. — Ах! — Девушка на эмоциях зажала рот рукой. — Ты с кем-то флиртовал? — Почему это обязательно должен быть флирт? Просто… Просто… — наверно, впервые в жизни Будз не знал, что сказать. Он всегда считался самым говорливым студентом потока, но теперь не мог выдавить из себя ничего, кроме непонятных вздохов и отдельных междометий. — Просто тебе кто-то понравился, Егор, это нормально, — засмеялась Вилена. Она перебросила ноги через стойку и спустилась к бариста. — Ну, рассказывай, кто эта счастливица. Будз стоял, как дурак, с двумя пачками молока и смотрел на девушку, глубоко задумавшись. Стоит ли говорить ей о том, что ему понравился рыжий и угрюмый амбал, который даже кофе бариста не оценил, или же сохранить дружбу с единственным человеком, от которого не тянет блевать, и не портить еë своими «радужными» настроениями? Егор ещë лет в одиннадцать знал, что он отличается от других мальчишек. Когда те с придыханием разговаривали о девочках и том, что находится у них в трусах, он в тайне ото всех хранил в одном из ящиков своего стола постер с Хитом Леджером, и, не понимая, что им движет, доставал его каждый день и смотрел на него. Когда все влюблялись в одноклассниц, а Егор впервые полюбил мальчика, — он учился в параллели, и, как казалось тогда Будзу, был идеален по всем параметрам, — в итоге разбив своë сердце вдребезги. И всë это давило на него, словно бетонная плита. Не сойти с ума помогала только поддержка Стёпы — тот всегда был на стороне брата, и принимал все заскоки и странности Егора. Родителям и Богдану бариста пока говорить боялся, хотя и подозревал (глубоко в душе, конечно же), что они могли давно догадаться и без его признаний, всë-таки не глупые люди… Перед носом Егора из стороны в сторону металась миниатюрная ладошка Вилены. — Ау-у, Земля вызывает Егора, приëм, — девушка недовольно поглядела на только что вынырнувшего из потока сознания Будза. — Ты чего побледнел так? Ты боишься о ней рассказывать? Она какая-то… Не такая? — Нет, — Егор решил выбрать новую стратегию — он не может не рассказать о том красавчике, как и не может раскрыть свою ориентацию. Так что он просто заменит нужные местоимения, и — вуаля — идеальная история для обсуждения с Виленой готова. — Она… Она классная. Высокая, рыжая, красивая, очень любит всякие ретро штуки, похоже… — на этих словах Будз почему-то покраснел, но решил не обращать на это внимания и, чтобы отвлечь себя, продолжил укладывать пачки молока в холодильник. — Но она не слишком любит кофе. Она пришла сюда вместе с другом, тот попросил сделать для неё что-то «особенное». Я решил опробовать на нëм свой классный новый рецепт… — Тут Егор неожиданно застопорился, осознав, что случайно назвал не то местоимение, но поспешил продолжить, чтобы Вилена не успела ни о чëм догадаться. — И кароче она попробовала, но ничего не сказала, даже спасибо. И никакой это был не флирт, видишь, — Немного грустно и зло закончил свой рассказ Будз. Он решил умолчать тот факт, что встрял из-за рыжего на деньги, ведь Вилена начнëт судачить о том, какой Егор нежный и доверчивый «цвяточек». Вилена немного помолчала. Она поглаживала подбородок большим и указательным пальцами. Егор ждал, когда она ответит, словно еë слово могло решить вопрос жизни и смерти. — Как говорит моя любимая знакомая американка-лесбиянка, «it's definitely a flirt, you, dingus», — с важным лицом вынесла она вердикт. — Ой, да иди ты, — Егор закатил глаза и стал снимать с себя фартук. Всë, что ему сейчас хотелось — это прийти домой, лечь под одеяло и посмотреть самый глупый фильм на свете, чтобы просто забыть об этом дебильном случае, об этом дебильном парне, об этом дебильном кофе… Вилена пожала плечами, обняла его на прощание, и уже стояла на пороге, как вдруг обернулась на Егора и сказала: — Всё-таки жалко, что ты не взял еë номер. Мне кажется, она хорошая. Ну, с твоих слов. Дверь хлопнула на ветру, колокольчики весело бренькнули, и Егор остался один посреди зала кофейни. Это был очень странный день.

***

      Даня проснулся на следующее утро в подавленном настроении: вчера он взял в долг у мамы, и теперь его изнутри сжирало чувство вины. Он не любил быть зависимым от других, тем более — просить какую-либо помощь. Это было выше его гордости. Но по итогу Даня сейчас здесь — с дымящейся кружкой чая в руке, листающий чат группы, в котором староста крыла благим матом всех одногруппников, которые задавали одни и те же глупые вопросы про сроки и условия сдачи сессии. Лазаренкову, конечно, сначала было смешно наблюдать за всей этой клоунадой, но в конце концов он заблокировал экран телефона и сунул его в карман. Сейчас ему нужно было ехать в центр, в ту самую кофейню. И если он не выйдет из дома прямо сейчас, то тревожные мысли заполнят всë свободное пространство и заставят его продолжать существовать в агонии. Даня поставил кружку на стол, подхватил рюкзак под лямку и вышел из дома, мысленно молясь о том, чтобы бариста не запустил ему в голову чем-то тяжëлым.

***

Сегодня Егор работал на пару с Виленой — к ним пришла стажëрка, и пока Вилена обучала новенькую основам кофеварения, Егор парился в зале, отстреливаясь, заказ за заказом. Это вправду ощущалось именно так, потому что людей с утра привалило невероятное количество. Все куда-то торопились, кричали, жаловались, и в целом портили позитивную атмосферу заведения и оптимистичное настроение бариста. Закончился этот кошмар только к обеду, тогда же и ушла стажëрка. Аня оказалась очень смышлëной девчонкой, и похоже, невероятно понравилась Вилене. Та даже после еë ухода не переставала говорить о ней. Странно, но Егор начал немного ревновать свою подругу к этой Ане — он не хотел в очередной раз стать в компании «третьим лишним» и лишиться хорошего товарища. Но все эти мысли по итогу отошли на второй план, когда колокольчики весело зазвонили, и в кофейню зашëл он. Рыжие волосы были припорошены снежком, а очки снова запотели. Даня уже не матерился, а просто молча снял очки и на ощупь подошëл к стойке. В этот момент Егор, кажется, потерял дар речи во второй раз. Он находился так близко, что у бариста перехватило дыхание. Его светлые глаза невидяще бегали по лицу Егора. Господи, вот бы он не увидел, как Будз краснеет, иначе сразу же догадается… — Эм, привет, — неловко начал разговор Даня. Даже за то время, пока он сюда добирался, Лазаренков так и не придумал, как извиниться правильно. — Я Даня, я вчера к тебе приходил… — Да, я помню, — спокойно ответил Егор, а внутри него разгорался настоящий пожар. Как он мог не помнить этого парня? Глупый вопрос. — …И я вчера не оплатил напиток. Да что там, я даже «спасибо» тебе не сказал, — Даня замялся и потëр шею. — Хотя этот кофе был, типа, самым лучшим напитком, который я когда-либо пробовал в своей жизни, а я, между прочим, кофе не шибко люблю… Внутри Егора всë перевернулось с ног на голову. Так ему понравилось? И это самый лучший напиток за всю Данину жизнь? Он пока не мог до конца осознать весь смысл сказанных слов и просто продолжал слушать его. — …И я пришëл оплатить заказ, потому что мой тупой друг забыл это сделать, — Лазаренков достал из кармана куртки кошелёк и нервно стал перебирать в нëм купюры. — Сколько с меня? И не говори, что, типа, всë за твой счëт, иначе я насильно засуну эти деньги в кассу. Будз улыбнулся. Он так и не понял, почему — то ли сама ситуация показалась ему абсурдной, то ли реакции Дани по отношению к ситуации были уморительными. Но после вопроса о цене он ответил: — Триста рублей. Даня кивнул и положил на стойку три чуть помятые сторублёвые купюры. А после, не найдясь, что сказать, молча развернулся и направился к выходу, даже не попрощавшись. Егор так бы молча и проводил парня взглядом, если бы не вмешалась Вилена: — Останови его. — Что? — Будз в недоумении повернулся и посмотрел на сменщицу. — Окликни его, пока он не ушëл, и попроси его номер, — зло рявкнула девушка, больно ткнув Егора в плечо. — Даня, стой! — он сначала делал, а потом думал. Рыжий обернулся удивлëнно, но вернулся к стойке. А пока он шëл, Будз подумал о том, что, похоже, Вилена тайно наблюдала за ними. Отличная у него подруга. — Ты что-то хотел? — Лазаренков нервно поправил очки. Горло обжигало многозначительное и грязное «тебя», но Егор подавил желание сказать именно это, так томно и пошло, как умел только он, и просто, целомудренно ответил: — Твой телефон. — Оу, — похоже, парень немного смутился, но развивать эту эмоцию не стал, и только сказал: — Хорошо… А зачем? — Я актёр, а ты, я так понимаю, учишься на режиссёра, — Будз положил локти на стойку и перегнулся через неë. Его лицо, всë ещё розовое от смущения, находилось теперь ближе к Дане. — Я же не глухой, и вчера слышал ваш с Никитой разговор. Так, что… Я забью тебе в контакты свой телефон, и, если нужно, ты можешь позвонить и пригласить меня на съёмки. На лице Дани он не смог прочитать ни одной эмоции. Лазаренков просто протянул ему телефон с открытыми контактами. Егор быстро вбил одиннадцать цифр, назвал контакт «Егор Бариста» и вернул телефон владельцу. Тот чуть смущëнно улыбнулся и, помахав рукой на прощание, пошёл к двери. Колокольчики легонько тренькнули, провожая посетителя «Базуки». Вилена громко кашлянула, чем привлека внимание бариста. Он обернулся на довольную и хитро улыбающуюся девушку, что стояла у кофемашины и протирала стиммер. Егор приподнял одну бровь, как бы задавая немой вопрос. Вилена после небольшой паузы решила начать разговор: — Так значит… Ей кофе всё-таки понравился? Бариста снова вспыхнул и отвёл взгляд. Блять, спалился. Ну конечно, как Вилена не могла сложить два и два и понять, что он в том разговоре имел в виду именно этого парня? Даже изменëнные местоимения не спасли его от позора. И что теперь?.. — Да не переживай ты так! Только из-за того, что тебе не нравятся девушки, я не перестану быть твоей подругой, — улыбнулась она, похлопав Егора по плечу. Блять. А он себе все нервы вытрепал из-за этой херни. — Соколова… — М? — Иди в жопу. Вилена шумно выдохнула через нос и улыбнулась. Какой же еë друг был придурком.