Who doesn't love variety?

— Вы задержаны как подозреваемый, — зеленоглазый высокий следователь напротив с ужасно красиво раскиданными по лицу веснушками проезжается рукой по идеально отполированному столу в комнате допроса, устремляя взгляд прямо в глаза голубоглазого парня, который даже не заинтересован в диалоге. — Я ее даже не знал, я не понимаю, чего вы от меня добиваетесь, — подозреваемый скрещивает ноги, складывая руки на колени, совершенно непонимающе смотря на следователя в надежде, чтобы его отпустили как можно быстрее. Сейчас не самое подходящее время для этого. — У меня нет ничего в свое оправдание, а обнаружили вы меня рядом с трупом по глупой случайности. Тем более, я был там не один. Сколько раз мне повторять, что эта кучка туристов просто хотела рассмотреть старый, заброшенный стеклозавод, нанимая меня в качестве гида? Это не моя специальность, но так вышло, что среди них была моя знакомая, и она попросила меня сопроводить их. — Я понимаю, мистер Новак, — голос следователя грубый и командный, что Кас ненароком представляет, как он бы звучал во время секса. Совершенно случайно. — Но именно вы были рядом с трупом, в то время как ваша компания была в самом здании. Нам кажется это подозрительным, поэтому мы и вызвали вас на допрос. Кастиэль вздыхает в очередной раз, ведь это уже, наверное, десятый по счету вздох, сопровождаемый поджатием губ в тонкую полоску и щенячьим взглядом небесных глаз, молчаливо умоляющим следователя отпустить его. Допрос длится только около пятнадцати минут, а Кас уже не может здесь сидеть, будто у него внезапно начался синдром акатизии. — Не надейтесь, что допрос пройдет быстро и беспрепятственно. У нас совершенно нет улик: ни орудия убийства, ни отпечатков или хоть каких-нибудь зацепок, которые помогли бы раскрыть это дело, — безумно красивый следователь облизывает свои пухлые привлекательные губы, посылая разряд электричества по позвоночнику подозреваемого. Он никогда не видел в своей жизни мужчину красивее, и, сиди он в каком-нибудь баре, а не на допросе, то непременно бы попробовал завязать разговор, хоть он и весьма неловок в общении с другими людьми. — Я не могу оправдать себя, честно, — цедит Кас, нервно теребя собственные пальцы. — Но и не могу сдаться добровольно. У вас нет никаких зацепок против меня. Я не могу сказать ничего, кроме простого и обыденного для вас: «я не делал этого». Я просто отошел из-за нужды мочеиспускания и наткнулся на труп девушки, мистер Винчестер, — вспоминая имя, каким представился мужчина в начале допроса, обращается Кас. Губы следователя пронзает легкая ухмылка, и Кас уверен, что в его глазах промелькнул странный яркий огонек, от чего непроизвольно начинаешь ежиться. — Я понимаю, что это все ваши показания, мистер Новак, — Дин, вроде бы так зовут этого красавца, приближается к подозреваемому, вскидывая брови. — Но мне нужны все подробности, любое, даже мелочи, которые вы сможете вспомнить. Кас сглатывает, — он подходит как-то слишком близко, нарушая все личные границы, — поднимая взгляд на Винчестера, возвышающегося над ним, даже внушающего легкий страх, щекоча его чувства и низ живота. Нет, это не возбуждение, что-то другое, ведь возбуждаться на допросе он попросту не может из-за своей нервозности. — Но я думаю, что мы сможем договориться, — рука следователя поднимается, и ловкие пальцы мягко скользят по щеке Каса, на что тот ощутимо дергается. В следующую секунду Дин резко сжимает его подбородок, с подобающей полицейскому грубостью, заставляя смотреть только в свои чуть потемневшие глаза. — Для тебя действует особая скидка, Кас, — ощутимо выделяет его имя в конце Дин, сильнее сжимая подбородок, большим пальцем с нажимом проходясь по пухлой нижней губе, несильно оттягивая ее. Блять, ладно, это возбуждает, еще как возбуждает, но он не хочет трахаться с полицейским на допросе! Он все еще не такая шлюха, чтобы садиться на член первого встречного, и этот нереально красивый тип не исключение. Никаких чертовых исключений, потому что он все еще в способности сохранять самоуважение! — Что вы делаете? — возмущенно шипит Кас, хватая следователя за предплечье, в попытках оттянуть его руку. — Вы представитель органов власти, как вы можете позволять себе подобное поведение... Губы Дина растекаются в усмешке, и сердце Каса делает кульбит. Да ладно, нет, его не изнасилуют же? Только не сейчас. Пусть у него и не было секса целую вечность, но совершенно не так. Возможно, с ним, но не на его рабочем месте. Каса неожиданно грубо поднимают за предплечья, и он пошатывается, не успев толком сообразить, что только что произошло, в немом шоке раскрывая глаза. Дин сильный, властный, сексуальный, и Кастиэлю точно не устоять перед ним, как и не оттолкнуть от себя. Он буквально разрывается между «выеби меня прямо сейчас как угодно» и «убери руки, извращенец!». Он ненавидит это состояние, оно вызывает неприятные чувства, колеблющие его тонкую грань самообладания. Руки Дина незамедлительно толкают его к столу в той же грубости, касаясь спины, надавливая, заставляя грудь соприкоснуться с холодной поверхностью, вырывая с уст судорожный вздох. Все внутри сжимается: от негодования ли или предвкушения? Во всяком случае, член стоит уже колом, моля о свободе и прикосновениях, обильно теча смазкой, будто он какая-нибудь сучка, текущая от одного взгляда. Еще больше он удивляется, когда запястий касается холодный металл, обжигая нежную кожу, а позади слышится щелчок. Это... Наручники? — Что?! — Кас дергает руки, но, как и ожидалось, безрезультатно. — Отпустите меня! — Прекрати, — горячее дыхание следователя опаляет чувствительное место над самым ухом, и Кас тихо всхлипывает, противореча своим только что сказанным словам. Он сам запутался в себе: хочет он или нет, стоит ли отдаваться ему так просто, либо же попытаться отстоять себя? — Ты ужасно плохо скрываешь свое желание. Кастиэль тихо беспомощно скулит, утыкаясь лбом о прохладный стол. Он лишен способности двигаться: руки сковывают холодные наручники, а сверху его вдавливает в стол чужое накаченное тело. Все это похоже на его самый извращенный и мокрый сон, и Кас боится проснуться в своей дряхлой квартире с железным стояком, как это бывает обычно. Боится... Ладно, видимо, он действительно этого хочет, хотя принять этот факт задачка еще та. Руки Дина скользят по чужому ремню, нащупывая бляшку, без проблем расправляясь с ней, со звоном откидывая вещь на пол, получая в ответ тяжелое дыхание и едва различимые молящие не понятно о чем писки. В следующую секунду пальцы ловко расстегивают пуговицу и ширинку, стягивая боксеры и джинсы партнера ниже, оголяя его безумно сочащийся смазкой член. Кас облегченно выдыхает, переставая чувствовать болезненное давление на свою плоть, ощущая контраст сталкивающихся горячего члена и прохладного воздуха, от чего его бросает в трясучку. Дин прикусывает губу, наблюдая за будоражащей фантазию картиной: вскинутая аппетитная задница, сексуальный прогиб в спине, — черт, какой же он гибкий, — и учащенные вздохи, что с каждым разом становятся все чаще и поверхностней. Дин проводит рукой по бедру, плавно переходя к паху, кончиками пальцев касаясь чужого члена, проводя по извилистым венкам, чувствуя, как тот дергается, и слыша, как Кас издает тихий скулеж, в надежде наконец ощутить прикосновения, что и делает Дин. Он накрывает теплой ладонью пульсирующий, невероятно горячий член, восхищаясь тому, как быстро довел этого парня совершенно ничего не делая, проводя большим пальцем по истекающей смазкой головке, удивленно охая. — Детка, твоей смазки хватит, чтобы смазать твою аппетитную задницу, — Кас стонет, и Дин самодовольно ухмыляется, продолжая размазывать смазку по головке, надавливая на уретру, касаясь чувствительной уздечки и чувствуя, как парня перед ним пробирает дрожь. Другую руку Дин кладет на бедро Каса, притягивая к себе, заставляя упереться в его изнывающий стояк, скрытый под плотным слоем джинсов и нижнего белья. Он сдавленно мычит, когда чувствует, как задница Кастиэля начинает тереться о его пах. Кас сам не понимает, как такие неприятные ощущения трения джинсовой ткани и кожи доставляют ему удовольствие, и в какой именно момент он перестал хранить в голове мысль о своей неприкасаемости. Когда он слышит, как чужой ремень отлетает в сторону, задница непроизвольно вскидывается еще выше, пока желание заполненности пожирает изнутри. Когда с ширинкой и пуговицей было покончено, а джинсы с боксерами слетают вниз, Кас чувствует, как с его члена пропадает теплая ладонь, перемещаясь к его заднице, оставляя ноющую пустоту и неудовлетворенность. Палец проходится по красной дырочке в щекочущем жесте, и Кас закусывает губу, ощущая, как сфинктер адски пульсирует, и он уже буквально изнемогает от желания, надеясь получить хоть что-нибудь, почувствовать, как его что-либо заполняет. Блять, он хочет потрахаться в комнате допроса прямо на столе с человеком, которого знает пятнадцать минут? Палец ловко проникает внутрь, и Кастиэль несдержанно стонет, понимая, что Дин буквально обмазал свои пальцы его естественной смазкой, что, почему-то, возбуждает еще больше. Винчестер будто бы невзначай задевает простату, заставляя Каса громко простонать, до хруста выгибаясь в спине, толкаясь бедрами назад, необъяснимо сильно жаждая прикосновений. Запястья натирает металл, а руки болезненно заломанны, от чего мышцы уже начинают слегка ныть, но это совсем не мешает ему. Вскоре, Кас ощущает, как в него проникает второй палец, и он зажмуривается, сжимая челюсти, отчаянно стараясь сдержать собственные стоны. — Малыш, здесь хорошая звукоизоляция, — проговаривает Дин, проводя ладонью по позвоночнику парня, приподнимая край его футболки, открывая вид на красивую спину, с упоением наблюдая, как перекатываются и напрягаются мышцы. — Можешь не сдерживаться. И Кас слушается Дина, издавая непозволительно громкий порнушный стон, когда пальцы вновь касаются его до невозможности чувствительной простаты, а после выходят. Ощущается пустота и жгучее недовольство, но когда горячая мокрая головка чужого члена прислоняется к его дырочке, дразня ее, возбуждение накатывает новой волной в предвкушении члена внутри. Кастиэль подается назад, но Дин сдерживает его, беспощадно впиваясь пальцами в бедро, с упоением замечая, что завтра на этом месте будут красоваться яркие синяки. — Будь терпеливее, — голос становится грубее, и Кас не понимает, почему течет от этого. Головка несильно надавливает, беспрепятственно проникая внутрь, выбивая из Кастиэля жалобное мычание, а после резкий болезненный стон, когда член входит до основания. Не давая должного времени на привыкание, Дин начинает двигаться, слушая шипения, тягуче медленно перерастающие в стоны удовольствия, что так ласкают слух. Дин нетерпеливо вдалбливается в тело парня, желая получить его полностью, ощутить каждой клеточкой тела, оглаживая его сексуальные бедра, красивую спину, плоский живот. — Ты все еще уверен, что рассказал мне все? — голос Дина хриплый, глубокий и в нужной степени грубый, что заставляет Каса сжать его член внутри себя, давя стенками на чужую плоть. — Ох, да, так хорошо... — Д-да, — выдавливает Кас, переходя на сладкий протяжный стон, лихорадочно кусая свои губы до чрезвычайного покраснения. Грубо, громко, грязно — все возбуждает, тем более, когда пальцы Дина подбираются к его лицу, надавливая на губы, заставляя сладкий мокрый от слюны рот приоткрыться, сразу же проникая внутрь, чувствуя, как бархатистый язык Каса моментально скользит по его подушечкам, фалангам, облизывает с громкими мокрыми и причмокивающими звуками. То, как он задыхается, давится своей вязкой слюной и стонет — вызывает ошеломляющие чувства, и Дин точно уверен, что не отпустит этого голубоглазого ангела просто так. Блять, как же Кас благодарен себе, что дал запрет на видеосъемку и аудиозапись во время допроса. Кто бы мог подумать... Еще пара толчков, и Кас ощущает, как внизу живота разливается сладкая нуга, сводящаяся к паху, неприятно давя на него, и оргазм незамедлительно быстро накрывает его. Кастиэль задыхается, чувствует, как член адски пульсирует, как ноют мышцы его рук, как начинает кружиться мир перед глазами, а разум чуть ли не отключается, в следующую секунду удовлетворенно кончая, пачкая собственный живот и стол, и, черт, он давно не испытывал такого яркого, сильного оргазма в своей жизни. Дин гулко стонет, изливаясь следом, наполняя Каса своей горячей тягучей спермой, освобождая рот Кастиэля от своих пальцев, полностью покрытых его вязкой слюной, на что парень шумно выдыхает, обессиленно соприкасаясь щекой с холодным столом, пытаясь наладить дыхание. Господи, что это, блять, было? — Моя карьера летит к черту, — хрипит Дин, устало смеясь. — Но это было слишком горячо. Как насчет продолжения? Кас искренне улыбается, уже зная свой ответ. Безусловно, он ответит «да».