Verständnis

«Холст — это зеркало, через которое ты общаешься с миром», — так однажды сказал ему Шидо. Он говорит, что через краски, рельефы и формы можно передать чувства, которые невозможно выразить вслух. Когда слова не складываются, когда их значения становится недостаточно. Когда и сам не уверен, что хочешь сказать. Потому что глаза не подводят. И Харука рисует. Пачкает пальцы, руки, лицо и рисует, выводя ещё пока нечеткие, размытые линии, выстраивая по памяти потускневший за столько лет, но вплавленный в радужку образ. Мягкие очертания задвинутых штор и резкие — деревянных рам. Выглаженного белого белья без единого пятнышка. Ворсинок растянувшегося на полу большого ковра с оставленными на нём игрушками. Прикроватного трюмо, на поверхности которого нет ни одной лишней безделушки. Потому что безделушки — это ненужные вещи, не несущие никакой пользы. От безделушек принято избавляться. — И что здесь видите вы? — спрашивает он. В законченной работе — тепло сепии и солнца, заглядывающего в комнату сквозь широкие панорамные окна. Воспоминаний. Без единого искажения, без неровностей и шероховатостей, так присущих его повседневным работам. Ровно. Легко. Стерильно. Так, как было всегда. Здесь нет скачущих, грубых мазков, нет надрыва, нет излома. Нет ярких кричащих пятен, оставленных из чистых эмоций — совершенно случайно, будто бы в нервном, истерическом припадке. Ничего. И он не знает, что можно здесь рассмотреть. Но Шидо заглядывает в то, что отражает зеркало. И смотрит в самую душу, когда произносит ответ: — Запустение. И тоску. Харука молчит. Только льнёт к чужой груди, сомкнув веки, когда чувствует, как его притягивают в объятия, и если губы немного дрожат, то это не страшно. Потому что понимание — это всегда немного больно. Но именно этой боли он, пожалуй, как никогда рад.