Patched Up

Когда Уэнсдей приближается к Ксавье, она почти падает на него, ловя себя на его груди, когда он сжимает ее локти. — У тебя все нормально? — спрашивает он, подталкивая ее обратно. Она опирается на его руки, не встречаясь с ним взглядом. — Я в порядке, — говорит она, но слегка качается. Девушка сжимает его руки и зажмуривает глаза, повторяя снова. — Я в порядке. — Уэнсдей, — он нежно касается ее раненого плеча, как раз в том месте, где пронзила стрела. Она рефлекторно сжимает его запястье, встречаясь с ним взглядом. Ее взгляд быстро тускнеет. Парень слегка удивлен, когда она не отстраняется, используя его, чтобы сохранить равновесие. Должно быть, она потеряла изрядное количество крови. Либо так, либо ей очень больно. Трудно сказать. — Позволь мне залатать тебя. Она недоверчиво смотрит на него. — Пожалуйста, — добавляет он. Ксавье подхватывает ее, ожидая, что она накричит на него, но ничего не происходит. Уэнсдей позволяет ему, но не двигается, когда оказывается в его руках. — Этого больше никогда не повторится, — уверяет она его. — Не сомневаюсь, — отвечает он. Когда они добираются до его спальни, парень осторожно кладет ее на свою кровать. Он хватается за воротник ее куртки, очень нежно, слишком нежно. Ее рука все еще вытягивается и хватает его за запястье. Глаза девушки полны предупреждения и нерешительности. Она не совсем знает, что делать, когда он пристально смотрит на нее. Она наконец отпускает. Медленно, но она делает это. — Только не придумывай никаких идей, — приказывает она. Он кивает, наводит руку на верхнюю пуговицу, осторожно расстегивает ее и стягивает с ее плеч. Уэнсдей моргает, когда он снимает с ее окровавленного плеча, что Ксавьер воспринимает как вздрагивание. — Ты не должна притворяться, что тебе не больно, — говорит он ей. Она смотрит на него, снова сверкая взглядом. — Больно. Ты счастлив? — она смотрит в другую сторону от него. Он тянется к верхней пуговице ее блузки, наблюдая, как она тяжело сглатывает. Уэнсдей продолжает отводить от него взгляд, хотя он нежно и медленно расстегивает пуговицы одну за другой. Она снова с трудом сглатывает, когда обнажается верхняя часть ее лифчика. Ксавье останавливается, как только ему удается отодвинуть ткань с ее плеча. Она прилипает к ее коже, отрываясь так, как он знает, она это чувствует. Но она остается суровой, по-прежнему избегая зрительного контакта. Для нее это было странно. Уэнсдей Аддамс. Странная. Он встает, чтобы взять полотенца и все, что у него есть, чтобы вылечить ее плечо. Марля. Ксавьер хотел бы, чтобы у него были маленькие стерильные полоски, которые она использовала для Тайлера, но им придется импровизировать. Когда он выходит из ванной, у него перехватывает дыхание. Ее блузка полностью снята, аккуратно сложена рядом с пиджаком и галстуком. Он знает, что она сделала это только для того, чтобы облегчить его работу, но часть его польщена тем, что она так ему доверяет. Он становится перед ней на колени, и она, наконец, смотрит на него глубокими глазами, сверлящими его собственные. Он сразу же приступает к работе, выливая антисептик на (к сожалению, белое) полотенце и промокая рану на ее плече. Он слышит ее вдох, тихий, но резкий. — Прости. — Я в порядке. Он продолжает промывать рану как можно бережнее, отмечая, когда ее челюсти сжимаются, а руки чуть крепче сжимают простыни. — Я прошу прощения за то, что сказал, — нарушает тишину Ксавьер. — Мне просто было… больно. Плохо. Прости, если я тебя обидел. — Перестань извиняться, Ксавьер, — почти огрызается она. — Потребовалось бы намного больше, чем это, чтобы причинить мне боль. Он все еще чувствует себя плохо, вздыхая и накладывая на ее рану квадратный кусок марли. — Подожди секунду. Он берет моток дерьмовой бумажной ленты, который припрятал в ванной, и начинает оборачивать ее вокруг ее плеча. Ксавье осторожно манипулирует ее рукой, чтобы получить лучший доступ к плечу, закрепляя повязку, насколько это возможно. Он медленно отстраняется от нее, слегка проводя рукой по ее руке. Он хотел утешить, но боялся, что она сочтет это странным. Уэнсдей смотрит на его руку, скользящую по ее руке, глаза расширяются, когда его рука скользит по ее руке, удерживая на короткое мгновение. Парень вздыхает и отстраняется. Он поворачивается, чтобы она могла одеться, прислушиваясь к шороху и борясь с желанием оглянуться на нее. Он уже видел это, конечно. Но он уважал ее и хотел, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Ксавьер чувствует похлопывание по плечу и оборачивается. Она стоит перед ним, эти глаза нервируют его. Ей внезапно приходит в голову, что она никогда не извинялась за то, что помогла его посадить. Она не извиняется. И она точно не начнет сейчас. Даже если что-то внутри нее ворчит. — Спасибо, — говорит она вместо этого. Для чего, она не уверена. Перевязать ей плечо? Достаточно простить ее, чтобы сделать это? Не то чтобы это имело значение. — Конечно. Мы друзья, — улыбается он, но смущается, когда она поднимает бровь. — Что? Она подходит ближе к нему, и он клянется, что ее глаза устремляются к его губам. А потом она целует его. Он не уверен, на что, по его мнению, будет похож поцелуй со Уэнсдей Аддамс, но это было не так… не было мягко или тепло. Но это было. Он задается вопросом, так ли она поцеловала Тайлера. Эта мысль заставляет его ревновать. Парень кладет руку на ее лицо, чтобы притянуть ближе. И снова он удивляется, когда она позволяет ему, приближаясь к нему невероятно близко. Он мягко отталкивает ее назад, подводя к своей кровати, где осторожно усаживает ее. Уэнсдей тянет его вниз с собой, на себя. Она всегда была такой маленькой? Может быть, она просто чувствовала себя такой великой, такой могущественной, что он никогда не мог представить ее в таком положении, даже если бы захотел. Но теперь, когда она у него была, он вдруг почувствовал вину. Почему он так плохо с ней обращался? Ксавье отстраняется, ее кулак все еще сжимает его рубашку. Она смотрит на него, лицо непроницаемо. Его сердце почти сжимается в груди. — Уэнсдей… — Не смей извиняться, — выдыхает она, сильно притягивая его обратно, чтобы он заткнулся. Она берет его нижнюю губу зубами, прикусывая почти слишком сильно. Он задыхается и клянется, что чувствует ее легкую ухмылку. В глупой попытке отомстить он кусается, ничего от нее не добиваясь. — Ты не причинишь мне вреда, Ксавьер. Он воспринимает это как знак попробовать еще раз, на этот раз кусая сильнее, заставляя ее тяжело вдыхать, ее хватка на его рубашке крепче. Еще раз застав его врасплох, она переворачивает его на спину, оседлала его и на минуту отстраняется, ее черные косы качаются по обе стороны от его лица. Ксавье может видеть, как ее грудь вздымается и опускается, когда она дышит. Ее лицо совершенно непроницаемо, когда она отталкивается от него, вставая. Уэнсдей больше не смотрит ему в глаза, вместо этого смотрит в пол. Он никогда не видел ее такой взволнованной. Он садится, нервно глядя на нее. — Уэнсдей… — Мне пора идти, — обрывает она его. С трудом сглотнув, она делает несколько шагов назад, затем снова встречается с ним взглядом. Она поворачивается и направляется к двери, открывая ее слишком медленно, на свой вкус. — Уэнсдей, — снова говорит он, вставая с кровати. Она делает паузу, не оглядываясь на него. — Это плохая идея, Ксавьер. Что бы это ни было. — Возможно. Но мне все равно. — Хорошо, — говорит она. Дверь за ней закрывается.