Patched Up

Это все, о чем он может думать в течение следующих нескольких дней. Никакие занятия не дают ему слишком много времени, чтобы думать о ней. Она, со своей стороны, активно избегает его. Несколько раз, когда он поднимался к ней на балкон, ее там не было. Энид клянется, что не видела ее, но что-то в глазах девушки выдает ее. Школа дала им время собрать вещи и подготовиться к отъезду до конца семестра. Он надеялся поговорить с ней раньше, но с каждым днем ​​его надежда таяла. Тем временем Уэнсдей чувствовала, что сходит с ума. И не в веселой форме. Почему она сказала это ему? Почему она поцеловала его? Единственное решение — избегать его, пока она не выберется из Невермора. Хотя она бы солгала, если бы сказала, что не искала его несколько раз. Может быть, даже немного шпионила за ним в других случаях. Иногда воспоминание о той ночи что-то будоражит в ней, и она думает, что, может быть, она была права. Может быть, она и Ксавьер была хорошая идея. Плохая идея, да, но все же хорошая. По крайней мере, это было хорошо. За исключением тех случаев, когда это не так. Однажды она простояла у его арт-сарая двадцать минут, борясь с каким-то внутренним конфликтом. Вещь был близок к тому, чтобы открыть дверь сам, но знал, что понесет определенные последствия. Может быть, лучше позволить Уэнсдей не торопиться. Так же думал и Ксавьер. Лучше бы он не давил. Ему так сильно хотелось поговорить об этом с Аяксом, даже с Энид, но он знал, что лучше не рассказывать. Однажды ночью он сидит в своей художественной студии, обдумывая свою следующую картину. У него есть для этого основания. Неудивительно, что он рисует Уэнсдей. Она стоит твердо, сжимая в руке меч. Он отказывается добавлять Крэкстоуна, вместо этого заполняя весь холст ее изображением. Или хотя бы его начало. Это требовало много работы. Он берет кисть и осторожно начинает нежными штрихами добавлять на холст ее длинные косы. Спустя столько времени Ксавье вытирает тыльной стороной ладони лоб, размазывая краску и пот по коже. Он оглядывается через плечо и вздрагивает, когда видит тень за дверью. У него перехватывает дыхание, когда вскакивает, хватая скребок для краски, чтобы использовать его в качестве оружия. Ксавьер медленно приближается к двери, пока тень не поворачивается и не бросается, отправляя его в безумный бросок. Он выбегает из помещения, преследуя фигуру. Парень кричит, набирая скорость. Фигура не поворачивается, поэтому Ксавьер продолжает бежать, но расстояние не сокращается. Он снова выкрикивает, и на этот раз фигура поворачивается, две косы торчат в стороны. — Уэнсдей? — кричит он, замедляя шаг. Она останавливается и колеблется так, что напоминает ему лань. Она все еще активно отходит от него, но уже медленнее. — Что ты здесь делаешь? — Я собиралась прогуляться, — лжет она слишком быстро. — Конечно. Наконец они встречаются на полпути, и Уэнсдей смотрит на него снизу вверх, ее грудь вздымается и опускается, когда она пытается отдышаться. Но через каждые несколько вдохов она задерживается, отводя взгляд от его глаз. — Слушай, ты избегала меня несколько дней, а теперь шпионишь за мной? — Я шпионила за тобой несколько дней, — невозмутимо говорит она. — Ты не заметил. Он моргает, ошеломленный. Она тяжело сглатывает, наконец замечая скребок для краски в его руке. — Ты собирался убить меня? — спрашивает она, забавляясь. На ее губах играет легкая ухмылка. Ему так сильно хочется сказать что-то вроде «это было бы странно» или «тебе бы это понравилось, не так ли?» Но вместо этого: — Это было для самообороны. На всякий случай. Она мычит в размышлении. — Так ты собираешься рассказать мне, что на самом деле здесь делаешь, или мне придется догадываться? Ее рот открывается, чтобы заговорить, но она передумала и закрыла его прежде, чем успевает сказать что-то, о чем сожалеет. Она делает это примерно три раза, прежде чем наконец решается с ответом. — Я просто хотела сказать… прошлой ночью… спасибо, — слова не выходят из нее легко, и она выглядит дико смущенной, глядя на его грудь. Он лучше знает, чем задавать вопрос, но все равно делает это. — Мы можем поговорить? Она колеблется. Он не уверен, чего он ожидал. Но это недалеко от ее фактического ответа. — Нет. — Хорошо, — он поворачивается и идет обратно к своему сараю, надеясь, что, может быть, она позовет его, хотя он знает, что она этого не сделает. Вместо этого он оборачивается. — Ты сожалеешь об этом? — он спросил. Она не сдвинулась со своего места. Дождь начинает падать вокруг них, быстро становясь все сильнее. Ксавье размышляет, стоит ли сдаться, развернуться и уйти от дождя или подойти к ней. К счастью, она подходит к нему первой, челка уже прилипла к ее лбу от дождя. Когда Уэнсдей оказывается достаточно близко, он тянется, чтобы убрать их с ее лица, но она почти болезненно хватает его за запястье. Она смотрит на него, предупреждая. Он убирает руку, выглядя гораздо более разочарованным, чем хочет показать. — Ответ получен, — почти с горечью говорит он и делает несколько шагов назад к своей студии, затем разворачивается и идет обратно к двери. Дождь идет сильный, превращая все в грязь. Их одежда быстро промокает. Он толкает дверь, затем колеблется. — Хочешь войти? Идет дождь. — Я вижу, — говорит она, все равно приближаясь к нему. Она проталкивается мимо него в сарай, и он закрывает за ними дверь. Парень знает, что она видит картину через несколько секунд после входа в сарай, так как смотрит на нее с пустым выражением лица. Он в основном игнорирует ее, кладет скребок для краски на место и садится перед мольбертом. Ксавье берет расческу, продолжая работать с ее волосами, но чувствует, как она нависает над его плечом. Он игнорирует ее, и в конце концов Уэнсдей уходит, вставая и глядя в окно. Вне его поля зрения Уэнсдей дрожит, холодеет и (хотя она никогда бы в этом не призналась) нервничает. Она вздыхает, скидывая куртку и откладывая ее в сторону. Она потирает руки, пытаясь согреться. Ей интересно, тепло ли Ксавьеру. Она легко могла это узнать. — Я не знаю, — бормочет она, скрестив руки на груди. — Что? — Сожалею ли. Я не жалею, — почти кричит она. Она не собирается повторяться. Она чувствует на себе его взгляд и чуть не корчится. — Тогда почему ты меня преследуешь? — спрашивает Ксавьер. Она смотрит на него с непроницаемым выражением лица, как всегда. По правде говоря, она не знает почему. Может быть, это потому, что в последний раз, когда она была так уязвима, ее чуть не убили. Его тоже чуть не убили. И если она откроется ему, она рискует получить информацию о том, что она попадет к людям, которым этого не следовало знать. И не дай Бог, чтобы они пошли за ним. Не говоря уже о том, что она открывалась людям, это означало, что она должна была быть честной в своих чувствах. Он встает со своего табурета, медленно приближаясь к ней, как раненый зверь. Она отворачивается от него, по-прежнему не отвечая. Что-то в ее животе бурлит. Внезапно он оказывается прямо перед ней, а она по-прежнему не смотрит на него. — Уэнсдей, — бормочет он, и его тон почти сломает ее решимость. Почти. Он приподнимает ее подбородок пальцем, поворачивая ее голову к себе. Наконец она поднимает на него взгляд, руки падают со скрещенной позы. Она хочет отстраниться, но так же сильно хочет притянуть его ближе. — Ты боишься? — он спросил. — Никогда, — отвечает она, практически глядя на него. Она не уверена, что из этого ложь, а что правда. Он притягивает ее лицо ближе к своему, пока не чувствует ее дыхание на своем лице. — А сейчас? Она молчит. — Я ничего не сделаю, пока ты не скажешь мне, чего ты хочешь. Ее губы нависают над его. Она смотрит в него, высверливая дыры, молясь, чтобы он прекратил это жалкое оправдание какой-то пытки. Она никогда бы не признала, что это было эффективно. Она мягко отталкивает его. — Нет, — шепчет она, отводя от него взгляд. — Я… мне нужно идти. Она сжимается вокруг него, направляясь к двери. — А дождь? Она не отвечает, даже не прощается, просто открывает дверь и выбегает в дождливую ночь.