Невидимый сосед

Новый жилец возвращается часа через два, зачем-то притащив и своих друзей, будто самого его было недостаточно для и так шаткой нервной системы призрака. Сам Антон в этот момент очень целеустремленно и максимально по-взрослому пытается пнуть чемодан своего нового соседа, желая хоть вещи ему испортить. Призрак тяжело вздыхает, слыша новые голоса в собственной квартире, и нехотя выглядывает в прихожую. Наглого брюнета он узнает сразу, хоть и не знает его имени, на остальных же он смотрит ровно с таким же презрением. Нарушители порядка, блять. — Боже, ты ещё и друзей своих тупых привёл! Я же сказал, проваливай! Даже после смерти не дают отдохнуть, боже. Разувайтесь все сейчас же. Я, вроде, убирался здесь не так давно, — Шастун почти хнычет, без особого интереса разглядывает гостей, которые и на секунду не замолкают. Друзья детства Арсения с каким-то завидным восхищением рассматривают квартиру, каждый угол которой кажется таким родным. Живя в этой квартире, Шастуну она не казалась настолько потрясающей, как описывает та блондинка. — Боже, здесь будто ничего не изменилось! Помните, как мы в последний раз собирались в этой квартире перед самым отъездом Арса? Меня до сих пор от запаха водки тошнит, — смеется Оксана, слегка толкнув Попова в плечо. Все дружно смеются, а Арсения снова накрывает ностальгией. Тогда все было намного проще, веселее. Они могли позволить себе пить до утра, сидеть в мороз на балконе, выкуривая сигареты одну за одной. Арсений вспоминает их смешные шутки, то, как ребята делились мечтами и размышляли о будущем. Попов вдруг понимает, что ужасно скучал по ребята и даже по Омску. Да, он, конечно, не так часто им звонил, пропадал с радаров на месяца, но они ведь все равно друзья. Ребята никогда не обижалась на Попова, просто в какой-то момент приняли его непостоянство. — Подожди. Хочешь сказать, это твоя хата? Пиздец, мажор Питерский. Квартиры он тут сдает… Домовладелец, сука, — вслух возмущается Антон. Он так хочет, чтоб его услышали. Шастун бы сказал им все в лицо, выразил свое возмущение и, желательно, закончив все дракой. Бесят. Призрак снова шагает по комнате, наблюдает за тем, как друзья устраиваются на, между прочим, личном Шастуновском диване! Он его сюда сам купил, откладывал долго. Не для них, кстати. — О, а я помню, как потом ковёр оттирал, потому что Матвиенко пить не умеет, — смеется Арсений, указав на старый ковёр под ними. Надо бы потом от него избавиться, Попов уверен, этот ковер скидывает цену его квартиры сразу на десять процентов. Шастун ошарашенно переводит взгляд на тот самый ковёр, возмущённо фыркает. — Охуеть! Они ещё и блевали в моей квартире. Алкаши, блять. Так, не смей дымить здесь! Брось сигарету сейчас же, — возмущается Шастун. Он тянется за сигаретой, тихо рычит, так и не коснувшись ее. Как бы ему сейчас хотелось покурить. От дыма сигарет приятно кружится голова, Шастун даже подходит поближе к Арсению. Ещё один минус быть призраком, при жизни Шастун курил две пачки в день, сейчас же не способен и единожды затянуться. — Ну, с возвращением, Арс! — улыбается Ира, принимая наполненный вином бокал. Шастун честно пытается разлить вино, вырвать бутылку из рук Попова, но ничего не выходит. Как же это бесит. Антон, видимо, сдавшись, присаживается на кончик дивана, просто наблюдает за тем, как друзья дружно пьют. Шастун бы тоже выпил, но он, кажется, мёртв, поэтому ему и не предлагают. Смириться с тем, что его игнорируют одновременно четверо намного сложнее. — Арс… Арсений, наверно. Какое глупое имя. Будто в девятнадцатом веке родился, а не в современном Омске. Почему не Сеня то хоть, придурок? — усмехается Антон. Ребята снова его не слышат. Они все продолжают предаваться воспоминаниям, громко смеются, распивая дорогое вино, и абсолютно всем похуй, что Антон не устраивает имя нового соседа, представляете? — Ой, а помните, как было охуенно, пока вас здесь не было и я спокойно себе жил? О, нет-нет, лучше вспомните, как я попросил вас сьебать, а вы меня заигнорили. А может лучше вспомним то, как вы меня заебываете весь вечер, а? — копируя манеру общения, в тон проговаривает Антон. Ему откровенно скучно. Квартиру наполняет смех, активная беседа, но все это настолько неинтересно, что Шастуну остаётся только развлекать себя такими бессмысленными вставками. В квартире куча людей, вот только Шастун чувствует себя ещё более одиноким, чем вчера. — Арс, а что с твоим зеркалом? Темнеет что ли? — спрашивает наблюдательная Суркова, заметив какое-то тёмное пятно на старом зеркале. Попов бросает на него быстрый взгляд, действительно видит какую-то тень, но лишь машет рукой. Зеркало старое, его тоже желательно выбросить. Антон, поняв, что заметили именно его, начинает махать руками, старается привлечь внимание через отражение, вот только ребята быстро теряют интерес к зеркалу и больше на него даже не смотрят. Придурки. Время давно перевалило за полночь. Выпив три бутылки вина на четверых, вспомнив, кажется, все истории из детства и, поделились последними новостями, гости все-таки решают дать Попову отоспаться, наконец исполняя мечту Шастуна. Они уходят, предварительно долго прощаясь в прихожей, на что Антон лишь без конца закатывает глаза. Сколько нежностей-то. Вы вообще-то хоть завтра можете увидеться, это я тут застрял, не вы, проносится в голове Шастуна. — Я то думал вы и жить вместе будете. От вас всего можно ожидать, ебанутые. И ты давай с ними иди. Нехуй тебе на моей кровати спать. Я при жизни туда дураков не пускал и сейчас не позволяю, — язвительно проговаривает Антон, недовольно хмурясь. Он снова бьёт Попова по лицу, и похуй, что рука просто проходит сквозь, так и не задев Арсения, а жаль. Это хоть ненадолго успокаивает. Попов все-таки не уходит. Он закрывает дверь за ребятами, немного прибирает в гостиной, решив посуду помыть как-нибудь завтра. На кухне Арсений с абсолютно спокойным лицом наполняет чашку Антона водой и делает несколько больших глотков, заставляя Антона закипать с новой силой. — Сука! Чашку, блять, мою положи на место! Нет, ну есть же другие, тварь такая, — рычит Шастун, топнув ногой. Арсений резко оборачивается. Он смотрит прямо на Попова, но удивленный взгляд будто направлен сквозь него. Парень плотно сжимает губы, стоит так ещё несколько секунд, оглядывается, а после качает головой. Конечно, ему просто показалось. В квартире он один, никаких парней с лексиконом сапожника тут нет. Ему явно надо поспать, отдохнуть. — Стоп. Ты меня слышишь? Эй, придурок, я к тебе обращаюсь! — шипит Антон. Он шагает за Поповым, чуть не заходит за ним в душ, но решает, что к настолько близкому соседству он точно не готов. Его, кажется, услышали, это уже многое значит. Этому Арсу надо лишь ещё пару раз услышать или заметить его перед тем, как этот парень соберёт свои вещи и наконец сбежит отсюда. Антон тяжело вздыхает, снова садится на диван. Впервые за вечер он остался один, в уже привычной тишине. Сейчас есть время подумать, снова проанализировать свое жалкое существование. Саморефлексия — одно из немногих дел Антона. Шастун прикрывает глаза, массирует виски. Он старается вспомнить свой последний день, будто это может как-нибудь помочь, что-то изменить. В голове, как обычно, пусто. Воспоминания будто специально стёрли. Антон не помнит, как провел свой последний день будучи живым, и в каком-то смысле это пугает. Ему хочется помнить. А ещё его пугает Арсений. Дело тут даже не в том, что Шастуновский порядок и спокойствие нарушены. Антону не хочется думать о том, что где-то там, за пределами этой квартиры, жизнь не кончена. Попов этому яркое подтверждение. Он живёт полной жизнью, в то время как Шастун вынужден оставаться здесь до конца «жизни». У Арсения вон даже друзья есть, родственники, наверно, может и своя семья… Вдруг наступает осознание того, что у Антона больше никогда никого не будет. Он не заведёт новых друзей, не сможет увидеться со старыми, больше никогда не пойдёт на свидание, не найдёт вторую половинку. Он навсегда заточен здесь, в этой клетке, которая отрезает его от обычной, насыщенной жизни, по которой Шастун честно скучает. Побыть в тишине Антону дают недолго. Попов возвращается в одном полотенце, и Антон слегка морщится, отворачиваясь. Не хватало только следить за этим напыщенным придурком. Парень проходит мимо Шастуна, сразу топает в спальню. — Нудист, блять. Прекрати быть голым в моей квартире. Ты все равно здесь ненадолго. Уедешь как миленький. Когда я придумаю, как это сделать, ты у меня реально всю жизнь заикаться будешь от страха, понял? — коварно потирая руки, снова шипит Шастун. Он идёт за Поповым, упрямо скрестив руки на груди. Как же он его ненавидит. Арсений копается в чемодане, находит там чистую одежду. Хорошо хоть не мою надел, этот мог, про себя думает Шастун. — О, спать собираешься, да? Чувак, ты бы хоть постельное белье сменил, хуй знает, вдруг я прямо тут помер. Пиздец ты бесстрашный, конечно, — продолжает болтать Антон. Тишина угнетает, остаётся лишь делать такие мелкие комментарии в надежде хоть какой-то отвлечься и развеселить себя. — Блять, крошки. Как можно есть в кровати, блин. Ладно, все завтра, — зачем-то вслух шепчет Арсений, неудобно устроившись на чужой, между прочим, кровати, предварительно постаравшись стрихнуть с нее крошки. — Он ещё и возмущается. Иди нахуй из моей кровати! — все сильнее закипает Антон. Он резко хватается за книгу на столе, желая кинуть её в Попова. Осознание того, что делать этого раньше он не мог приходит позже. Удержать предмет не удаётся, книга сразу падает на пол, заставляя Арсения вздрогнуть и резко принять сидячее положение. — Что за… Блять, что не так с этой квартирой? — сухими губами шепчет Попов. Он встаёт, поднимает книгу, долго рассматривает, будто стараясь найти хоть какую-то подсказку происходящего. Как же это все странно. — Так, это я сделал! Понял, придурок? Вот следующая книга в тебя полетит! Я научусь и снесут тебе голову, понял? Будем вместе здесь сидеть потом, — Шастун весело смеётся, с удовольствием наблюдает за удивление Попова, который все никак не может лечь спать, все думает о произошедшем. Заснуть сегодня Арсений не может, Шастун же откровенно гордится тем, что не спят тут именно из-за него.