История о том, как мышь хотела утку поиметь... - 2

3,5 месяца спустя. POV Uruha Я повторял на гитаре новую мелодию, сидя на стуле возле зеркала в гримерной. Сейчас же отвлекся, изучая девушку, стоящую возле захламленного стола в нескольких метрах от меня. Длинные до пояса каштановые волосы, тонкие, как паутинка, снова спутались. На лице не броский макияж, хотя уставшие глаза выдают истинное ее состояние. Теплые сапоги, джинсы, мешковатая кофта и клетчатая рубашка насыщенного синего цвета. Она с таким серьезным лицом пыталась набрать смс-ку, что даже я отвлекся от своего занятия, едва сдерживая улыбку, и даже на какой-то миг решил, что этого не произойдет, как она оправдала все мои надежды и жалобно, как маленький ребенок, завопила: - Койю! Мне опять не доходит, что нужно… Ох, уж мне эта Рин. Не сдержал свой короткий смешок. Несмотря на то, что она достаточно хорошо разговаривала на японском, и даже порой я забывал о ее национальности, но правильно писать и читать она так и не научилась. Хотя за то время ,пока она заменяла Томоко, помощницу менеджера Томоясу Хотея, можно сказать, что Рин сделала прорыв. Так сказать выбора у нее не оставалось. Но ошибок было такое количество, что порой по ее записям мы узнавали что-то весьма новое о себе и о всём мире в том числе. - Что тебе нужно написать? Я поставил гитару. И, получив телефон, напечатал, то что она просила, исправив непростительные ошибки. Она была очень серьезной. Я бы не назвал это раздражительностью, но какая-то злость была в ее глазах. Я отдал ей телефон, и пока она не ушла от меня, успел поймать ее холодную руку и просто держал ее. Не отпущу. - Что? – тихо спросила она, немного удивленная моим вниманием к ней, и едва-едва улыбнулась. - Ничего. – Ответил я, не скрывая улыбку. - Такашима Койю, своими губами вы сведете меня с ума! – сотряслась она и после наигранного возмущения коротко поцеловала меня в губы, но я не дал ей этим закончить, и поцелуй стал уже не детским. Я посмотрел ей в глаза, но она отвела взгляд куда-то в сторону, словно что-то было важнее меня. - Когда же я привыкну к тому, что ты порой обращаешься ко мне вы. – Признался я и отпустил ее руку, как бы мне этого не хотелось. После того падения с дерева малейший наклон отдавался болью в спине. Но если она и жаловалась на боль, то только не мне. В тот день я в который раз пожалел, что не сдержался и повысил на нее голос. Как только она вышла из кабинета врача, от одного ее «прости меня» у меня сорвало планку. И успокаивать пришлось меня. Я довел ее до слез, ненавижу ее слезы, ненавидел тогда и себя самого. Если бы не Юу, что бы с ней тогда было? Я… да и все остальные, не на шутку тогда испугались за ее жизнь. На Акире лица не было, а Таканори полдня винил всех и во всем, в результате замолчав, когда понял, что своей истерикой он ничего не исправит и, наконец, прекратил винить и себя. Самым спокойным был Широяма, а вот Томока устроила нам всем разнос. Такие маты мы слышали только от Рин. После того случая что-то в ней щелкнуло, веселая и бесбашенная Рин куда-то исчезла в неизвестном направлении, а на смену ей явилась эта замкнутость. Было чувство, что она боялась меня. Поначалу меня это злило, я не хотел, что бы она думала, что я не в состоянии поддержать ее морально, понять ее положение. Я видел, как она, держась за поясницу, рыдала от боли. Когда я подошел к ней в попытке просто успокоить ее, она в ответ сказала, что бы я не приближался, потому что на нас смотрят. И дабы я не возразил, стиснув зубы, ушла. Я готов был разнести все что угодно, что могло мне попасться под руки, но попался Юу. - Не злись на нее за то, что она хочет быть сильной в твоих глазах. – Произнес тогда Широяма, дружески положив руку мне на плечо, которую я со злости сразу же сбросил. – Мне кажется, что она сама понимает, что тогда совершила ошибку и теперь мужественно принимает наказание. - Юу, мне иногда хочется, что бы она еще раз свалилась с дерева. – Согруппник как-то странно посмотрел на меня. От моего серьезного тона он даже помрачнел, но после того как я свел все в шутку даже улыбнулся. – Клин клином вышибают. Вид измученной Рин меня не радовал еще из-за всей этой рабочей одежды. Если учесть то, что купил ее я. Полдня мы шастали по магазинам и в результате выбрали все что угодно, лишь бы не то, что предлагал я! Пытаясь хоть немного изменить ее стиль, сделать более женственной, более взрослой. Она же такая маленькая, хрупкая, милая, словно кукла, от этого моя извращенная фантазия вырисовывала такие невероятные образы того, что можно было из нее сделать, но… какая же она упрямая, упертая и не пробиваемая! В результате я заработал мигрень. Все, что могло подчеркнуть ее фигуру, было жестоко отброшено и забраковано с первого же взгляда. Когда девушка-консультант в магазине преподнесла ей юбку для примерки, я испугался, что Рин сожжет ее глазами за такое оскорбление ее пацанской натуры. На вопрос, почему она не хочет носить сапоги на высоком каблуке, меня просветили всего лишь одной фразой: « Рожденный в кедах на каблуках убьется!». На все остальное у нее была тьма других ответов: не мой стиль, не удобно, слишком дорого, холодно, не практично. Но самым забавным во всей этой истории было то, что ради обуви мы зашли в детский магазин и уже там нашли подходящую по размерам обувь для этого мелкого создания. Рин явно к этому привыкла, покупать одежду для таких маленьких и хрупких людей, как она, но с меня она смеялась достаточно долго. Потому что я чувствовал очень некомфортно в таком месте. - Что ж, я тогда пойду, а то еще начнут думать, что я тебя уже успела раздеть двадцать раз. – Сказала она при этом искренне, но, увы, измученно улыбаясь. Я подошел к ней. Так глупо с моей стороны и , наверно, уж слишком чувствительно - я просто обнял ее и поцеловал в лоб. Этот месяц был настолько напряжен, что я из последних сил доползал до подушки, чтобы уснуть. Если нам удавалось хоть раз встретится взглядом за день, это было просто чудом. - Через неделю весь этот кошмар закончится. – Прошептал я, прижимаясь к ней сильнее. - Я в это даже не верю. – Довольно жизнерадостно ответила она. POV Rin - Вы ее видели? – довольно-таки возмущенно спрашивал женский голосок, который от валившей из ушей злости был уж слишком громким. Я остановилась у проема. В маленькой комнатке возле открытого окна стояли три девушки и курили. Всю эту троицу я знала прекрасно. Та, что была посередине, выглядела очень раздраженной. Не уж то эти твари снова обо мне? - Все так носятся с Газетте, пашут, как проклятые, а она едва свои ноги перекидывает. Все уже одеты, а костюм Урухи до сих пор не найден. И ей хоть бы что! Понимаешь? – она обращалась к той девушке, которая только сегодня пришла на работу, и с невозмутимым видом покачивала головой в знак понимания. - Она так нагло себя ведет, словно ей все тут обязаны. – Вставила свое слово другая. Я едва не задохнулась от нахлынувших эмоций, сжав рот, чтобы не заржать. Хух! - Она еще полчаса тому назад ушла к нему. Видели бы вы ее лицо, прям-таки светилась… - Конечно, явно втрескалась в него и думает, что ей что-то светит! Ха-ха, - какой отвратительный у нее смех, - может выебет ее разок, дабы душу отвести… Ну, уж тут я не выдержала и вошла в комнату. - День сегодня явно веселый. – Начала довольно громко, едва не покатившись со смеху, глядя на перепуганные лица. Понимание того, что тебя боятся, не может не радовать. А вот третья, гостья сегодняшнего дня, глядя мне в глаза, едва сдерживала улыбку. Две работницы, которые подчинялись мне, мигом затушили сигареты в пепельнице, прежде чем развесить уши и слушать мои гневные вопли. - Так, девушки, прежде чем перемывать мне кости, думайте о том, чем вам это может грозить. Хитоми, - я обратилась к самой ближней ко мне девушке. – Ты, кажется, отвечаешь за Руки, да? Но если ты так переживаешь за костюмы Урухи, тогда скажи мне, каким таким чудом костюм Руки оказался у тебя? - Мне его Ямада принес. - А ты знаешь, что я искала этот костюм больше часа и нашла его возле установки Кая, среди общего мусора и инструментов. И уж потом передала его Ямаде. – Тут едва не перешла на крик, наблюдая, как бледнеет лицо девушки. - Объясни мне, какого хрена он там делал, а? Из-за твоей безалаберности я не могла помочь Урухе вовремя одеться, и ты еще тут возмущаешься в мою сторону? - Простите. – Выдавила она. - Подорвала свою задницу и чтобы на глаза мне сегодня не попадалась! Поняла? - Да. Девушка едва не вылетела из комнаты. Вторая ее подруга была куда серьезней той трусихи. - Теперь ты. Раз уж решились обсуждать меня, то объясни, кто дал тебе право обсуждать Уруху? - Это лично мое дело, кого обсуждать. – Выпалила она в ответ. - Тогда требовать уволить тебя будет тоже лично моим делом. - Такая крутая, да? Думаешь, мне нечего будет сказать о тебе в ответ? – Прошипела она и, сжимая кулаки, сделала шаг ко мне, но стоявшая рядом с ней девушка мигом ухватила ее за плечо. - Но в отличие от тебя она уйдет от сюда на своих ногах, а вот если ты сейчас не свалишь, я устрою тебе поездку на каталке. – Пригрозила ей девушка. - Да пошли вы! – огрызнулась она и, скинув с плеча ее руку, вылетела из комнаты. Я коротко засмеялась и, посмотрев на защитницу, продолжила возмущаться. - Теперь твоя очередь. Но девушка смотрела на меня с наглой ухмылкой и скептично кивала головой. - И что ты мне сделаешь? – спросила она, при этом немного удивленно вздернув бровь. - Головой об стену! Ты чего тут делаешь, дуреха? Моей нежданной защитницей оказалась моя единственная подруга Томока. Столь долгое ее отсутствие объяснялось ее запущенной болезнью, которая вылилась такими последствиями, что до сих пор врачи удивляются, что она еще жива. И, казалось бы, простой гайморит. Но в такой запущенной форме, что вывело помощницу менеджера из строя на долгие месяцы. Поначалу меня и не думали брать на замену ей, предложили эту должность одному парню, но он не справился из-за того, что не знал, за что ему ухватится. А Томоке было не до его проблем, и она напрочь отказалась его вводить в курс дела. Чья была идея выбрать меня, никто толком сказать не мог, но выбора у меня не оставалось. Как ни странно, Томока поддержала, несмотря болезнь, и кое-как за неделю я втянулась. Так все завертелось… - Считай, вернулась на работу. Врач меня уже пинками выкидывает. Сегодня как бы первый день. А ты, я вижу, тут совсем озверела. На всех работников кидаешься. - Да ладно, достали уже. – Отмахнулась я, припоминая сколько таких случаев было за эти месяцы. Я уже ничему не удивляюсь, уже не знаю другого способа как с такими бороться. И хуже всего было от того, что если им влетало от меня, то те, кто были выше меня, не посредственно моё начальство, устраивали такой разнос, что я молила бога, чтобы Уруха об этом не узнал. Не хватало, что бы за меня еще заступались, или наоборот, относились как должному. - А что, костюм и вправду был среди хлама? - Нет, конечно! - честно ответила я, если бы такое было на самом деле, не только их, но и меня бы мигом кастрировали. - Просто пиджак оказался в чехле с костюмом Рейты. - Ну ты даешь! – заливаясь смехом, ответила Томока, и я даже засмущалась. Несмотря на веселый настрой, меня сейчас пробила дрожь и, ради безопасности ,заговорила на родном языке. - Значит, мне собирать вещи? - Все еще не передумала? - Нет. – Сказав это, я едва не утонула в том ужасе, который крепко держался под замком и морем успокоительных, то что сидело внутри меня, душило и убивало остатки моего самообладания. - Извини, что так получилось. Я не думала, что заболею на такой период и тебя попросят заменить меня. - Все нормально, никто не заметил. И даже Уруха. Из-за такого ритма едва сама не забыла. - Может, все-таки поедешь ко мне, моя мама будет только рада. Даже боюсь представить, что скажет твой дядя… что он с тобой сделает. Ох уж мой дядя. В худшем случае, оставит синяк под глазом, в лучшем скажет, что я шлюха. - Вот только твоих родителей осталось приписать к моим проблемам. Нет, спасибо, я справлюсь. Сегодня я введу тебя в курс дел, завтра скажу все Урухе и как можно быстрей сбегу. - Хорошо, дома еще все обсудим. И можешь спокойно уезжать. – Беззаботно ответила Томоко. Я закивала головой. Спокойно? Спокойно мне уже никогда не будет. Не скоро… POV Uruha Сегодня Рин не захотела сидеть дома. И, одев меня потеплее, вытащила в ближайший парк, который был возле моего дома. Очень холодная зима. Немного мрачная погода, унылый день. Абсолютно всё укрыто снегом, от сильного мороза, хрустевший под ногами. И даже в перчатках замерзали руки, но мою спутницу это нисколько не волновало. Она смотрела куда угодно, лишь бы не на меня. Как меня это бесило! Было такое чувство, что ей есть что от меня скрывать, что она в чем-то провинилась. Разве я не могу её понять? Кроме того случая, я даже момента не могу вспомнить, где мог сделать ошибку, расстроить ее, сказать что-либо не то. С каждым последующим днем она отдалялась от меня, становилась более равнодушней ко мне. Словно я бог, но уже чисто из привычки. Разговор не вязался. Либо нагло молчала, либо отвечала невпопад, потому что не слушала меня и была на своей волне. Решив, что холод делает только хуже, завел её, едва не силой, в ближайшее кафе. Мой кофе, ее горький шоколад без сахара. Я и она. И полный боли взгляд на дорогу и проходящих мимо витрины людей. - Прости. – Шепотом ответила она, сделав всего один глоток, она трясущимися руками поставила кружку обратно на блюдце, немного разлив напиток, но даже не обратив на это внимания, продолжила говорить. – Я веду себя ужасно. - Что-то произошло? Она закивала головой и опять замолчала. Вновь смотрела на прохожих и, прикусив губу, нервно перебирала пряди своих распущенных волос. По ее щеке покатилась слеза. В этот момент мне показалось, что во мне что-то умирало, ибо я отдаленно начал понимать, что все это значит. - Прости. – Выдохнула она. Она взяла свои вещи и, даже не потратив время на то, что бы хоть что-то надеть на себя, выбежала на улицу. Ошеломленный, я так сидел еще пару секунд, понимая, что дело дрянь. Встал и побежал за ней. Ну что за нахер?! - Рин! Она шла по улице и на ходу одевалась. Пришлось бежать за ней. Я успел ухватить ее за руку, но она начала отмахиваться. Я не выдержал и, заломив ей руки, заставил повернутся ко мне лицом. Не знаю, у кого сейчас будет истерика, у нее или у меня. Она была вся в слезах и продолжала вырываться. Проходящие мимо люди начинали обращать на нас внимание. Пришлось прижать ее к стене возле какого-то магазина. - Рин, что происходит, твою мать? – злость во мне так и рвалась наружу, от того, что я сейчас я был беспомощен в такой ситуации. Такой я видел свою девушку впервые, и она была на грани срыва, а все, что я мог, это просто рычать от злости, как последний мужлан. – Что ты сделала? - Не могу сказать. – Продолжая вырываться, ответила она. - Ты мне с кем-то изменила? - это последнее о чем я хотел бы знать, но больше я не знал о чем спросить. - Нет! - едва не криком, полным ненависти, ответила она, наконец посмотрев мне в глаза. - Тогда зачем, за что ты извиняешься? – мой голос сорвался и, поняв, как я выгляжу в ее глазах сейчас, мне стало больно и противно. Прижал к стене, сжимаю ее руки и ору на нее. И, рассуждая по ее логике, если не говорит, значит боится сделать мне больно, ведь это она мучается, а я не я. Я ослабил хватку и отпустил ее. Что, если она все решила, но боится признаться мне? Это объясняет все. Её опущенные глаза, дорожки слёз и невнятная речь на родном своём языке – ересь, не иначе. Обнял её и прижал к себе. Не хочу даже думать о том, что она хочет от меня уйти. Не отпущу. Я не дал ей уйти тогда, не позволю этого и теперь, когда вижу в ней свое будущее. Не позволю ей разрушить это. Единственный выходной за две недели был окончательно испорчен. Мы вернулись к моему дому только ради того, что бы я мог взять машину и подвезти её домой. Она даже не упиралась, как обычно. На протяжении всего пути она пыталась исправить ситуацию, говорила обо всём, что было связано с работой, но не более того. Под конец она словно вырвалась из ступора, будто ничего и не было. И как я мог об этом забыть? На миг забыл, всего лишь поцеловал её на прощание, всего лишь пытался быть чуточку ближе. В конечном счете, невнятная ругань, нервное застегивание молнии на куртке и вылет из машины со скоростью пули. POV Rin - Нет! – вскрикнула, когда его рука коснулась моей талии. Я не сразу это почувствовала из-за пояса и, наконец, ощутив прикосновение любимых рук, просто испугалась. Живо оделась, с какого раза я попала в замок на змейке куртки, даже сложно понять. Все тело било неприятной дрожью. Он молча на меня смотрел. Я чувствовала его взгляд, чувствовала, как он понимает, что окончательно теряет меня. Сейчас он должен сделать неверные выводы. Я зашла в подъезд. Тяжело дышать. Сердце выпрыгивало из груди и словно отбойным молотком стучало в висках. Едва не сползла по стеночке, а перед глазами все плыло, ступеньки опять сговорились с вращающейся тварью. Глаза застилала пелена из горьких нежеланных слез. Как же больно, причинять страдание человеку, которого любишь, и как это легко и просто… если он решится пойти за мной в подъезд, я больше не смогу молчать и сдамся. Нет больше сил моих. Машина еще с полминуты продолжала стоять на месте, а потом завелась и скрылась из виду. Как же я устала. Села на ступеньки, головой прислонилась к стене и закрыла глаза. Холодно. Какая холодная зима. Пальцы вмиг заболели от морозного воздуха, давно такого не чувствовала. Уруха говорил, что эта зима уж слишком холодная. Для Японии может быть, а для моих родных краев – вполне сойдет. Сейчас как обычно папа уговаривал бы дядю поехать в какую-нибудь глушь на зимнюю рыбалку. И меня, как всегда, потащили бы с собой. А потом дядя Юра споил бы отца, собаку, даже ту парочку несчастных пойманных рыбешек и меня бы угостил бокалом домашней наливки. Мы бы сидели у костра, и отец, подыгрывая на гитаре, пел песни о жизни. И я засыпала бы на плече дяди Юры, который как обычно наслаждался дымом своих ядреных сигарет. Воспоминания давно минувших дней, таких обычных и с другой стороны душевных дней. - Милая, тебе плохо? – скрипучий голос старушки вернул меня к реальности, моя соседка по этажу со своей собачкой пришла с прогулки. - Да. – Севшим голосом ответила я. - Пойдем со мною, милочка, доведу тебя до дверей. В твоем состоянии такое бывает… бывает. Я молча закивала, она же помогла мне встать и, взяв под руку, повела наверх. - Томоко уже дома? – спрашивала она, я замотала головой. – Тебе нельзя так нервничать, ты слишком эмоциональна. - Да. – Я глупо кивала головой, первые два этажа она вела меня, а вот на последнем ее и собачку тащила под руки я. Я лишь помню, как открывала двери своим ключом, как эта старушка снимала с меня обувь и как накрывала меня пледом. И полный провал… - Ты ему не сказала? – ошарашено переспросила Томока и, увидев ответ по моим глазам ,гневно фыркнула, я же продолжала лежать на диване и слушать ее визг. – И когда ты намеренна ему сказать? Дня через три, через две недели… может через пару месяцев? Нет, вообще ничего не говори! Думаю, он даже и не догадается. Раз уж до сих пор не догадался. Обалдеть! Сложно было вставить свое оправдание в этот ядовитый сироп из слов. Эй, все равно, что я была готова себя убить за то, что хотела ему сказать. Томока требовала, что бы я созналась Урухе в измене, предлагала солгать о том, что я еду на пару дней домой, а потом как бы исчезнуть и никогда не вернуться. Сказать, что я ненавижу человека, ради которого иду на такое… нет у меня такой воли. Надо все ему рассказать, и будь что будет. Но нет уж! Быть с человеком, которого любишь - это великое счастье, но только когда он счастлив сам. Лишить Урухи того, что ему дорого, того, чему он посвятил всю свою жизнь, лишь бы я была счастлива – это вершина моего эгоизма, преступление, на которое я не решусь. Я просто уйду из его жизни. Пройдет немного времени, и он меня забудет как о дурном сне. Он будет тем же богом, а я останусь с памятью о человеке, которого буду любить всю жизнь. Частичка его самого, его души, будет теперь со мной. Наполненное музыкой сердце сейчас поет под моим, оно становится сильнее с каждым днем... - Завтра. – Перебила я ее. – Я пойду на работу, соберу все оставшиеся вещи и попрощаюсь с ним. А теперь оставь меня. Я устала. *** За целый день мне удачно везло с тем, что мы ни разу не встретились в коридоре. Я уже успела отдать заявление об уходе из компании и собирала кой-какие вещи. Но в пустую комнату для персонала кто-то зашел и довольно громко хлопнул дверью. Я от испуга решила, что это Уруха, но нет, всего лишь Руки, но его взгляд был больше, чем просто гневным. - Знаешь, я только что зашел к нашим менеджерам, они как раз обсуждали возвращение Томоки на ее должность. Когда я спросил, кем теперь будешь ты, мне вдруг неожиданно сообщили, что ты уволилась. Я сначала хотел спросить у Урухи, что за шутки, но когда мне сказали, что ты намерена даже уехать из страны, то я понял, что Койю об этом знать ничего не знает, ибо сейчас бы скулил о расставании. - Сука… - выругалась я. Я не надеялась, что менеджеры особо этим заинтересуются. Хотей не особо волновался о моей судьбе, даже несмотря на тот случай, что произошел несколько месяцев назад. У него свои заботы. А второй менеджер ничего не знать о нас не мог, как все остальные, кто был не посвящен. Поэтому мое увольнение и даже побег не должен был вызвать волнений. Я подошла к Руки и оттащила его немного в сторону, чтобы любой вошедший был сразу виден мне. - Ру, тут такое дело… Я залетела. – Тихо произнесла я, но по его глазам было понятно, что он меня не понял. – Я беременна. Он сразу ответил: - Сделай аборт. - На восемнадцатой неделе… Он моргнул, брови вздернулись вверх и медленно начала отвисать челюсть. Он мрачно всматривался в мой живот. - Как по мне, так ты вообще похудела, – наконец вымолвил он. - Пф… Я расстегнула пуговицы рубашки, приподняла кофту, показывая пояс, который стягивал мой округлившийся живот. - На таком сроке я больше не могу это носить и скрывать свое положение, это опасно. – Дрожащим голосом объясняла я, говорить кому-то об этом, кроме Томоки и моего врача, было невероятно дико. Глупое выражение лица Руки сменилось задумчивостью и пониманием реальности. - И поэтому я уезжаю. Я знаю, нужно было думать мо… - И как так получилось? – перебил он. - С первого раза. – Едва не шепотом ответила я. Признаваться в своей тупости было уж слишком стыдно и страшно. Правда, после Томоки… чего еще я о себе не слышала? - Ага. – Осенило его, но «умное» выражение лица никуда не делось. – А Уруха… - Нет, он не знает и вряд ли догадывается. Думаю, ты сам понимаешь, какая это проблема. Я сглупила и не хочу из-за своей глупости тащить на дно и его. Поэтому он даже знать не должен. Руки, пообещай, что ты ему ничего не скажешь, да и вообще забудешь о том, что я тебе показала! - Раз он ничего не знает, это упрощает дело. – Холодно ответил он. В этот момент мне хотелось получить пощечину, услышать крики и ругань от человека, который первым из всех предупреждал меня об ответственности. О том, чем это может грозить Урухе и всей команде The GazettE. Но Руки решил ограничиться серьезным тоном и пустым взглядом на меня, как на жалкое ничтожество. – Ты едешь сегодня? – я кивнула. – А с ним намерена попрощаться или просто сбежишь? - Я как раз собиралась идти к нему. - Он с Ямадой и Каем обсуждают … эээ… - он посмотрел куда-то в сторону и над чем-то задумался, когда вышел из транса, как-то странно оживился и быстро заговорил. - Короче, они в комнате для отдыха. Как только оттуда выйдешь, позвонишь мне, поняла? Ничего не поняла. Таканори выставил меня за двери и едва не пинком под зад направил к кабинету, в котором якобы должен был быть Уру. Я едва успела объяснить сумасшедшему вокалисту что, несмотря на мой разговор с Урухой, мне предстоит поездка на его квартиру, чтобы забрать пару моих вещей - все то, что могло напомнить ему обо мне. Может, это и жестоко, но я знаю, что Такашима любит меня, я люблю его и причинять ему страдания от разлуки…если есть хоть малейшая надежда уменьшить эту боль, то я воспользуюсь любыми методами. Сделаю так, что бы от меня не осталось и следа. Когда я вошла, в комнате сидели Уруха и Ямада. Я сразу же попросила последнего оставить нас вдвоем. Со всем уважением ко мне, Ямада выполнил просьбу. Уруха понял сразу, что сейчас произойдет то, что он не хочет пережить. Он снял очки, положил их на стол и, подойдя ко мне, остановился в полуметре от меня. - Шима. – Произнесла я, и сердце от боли пропустило удар. Непрошеные слезы покатились по щекам, а я ведь хотела быть сильной в его глазах, но чувства не скроешь ни одними успокоительными. – Я ухожу от тебя. Как же больно, стыдно и безгранично страшно смотреть ему в глаза, в эти любимые глаза без которых я не могу представить своего будущего. Как же это мерзко, противно и невыносимо говорить все то, что я говорю. - Прости, но я не могу выдержать этот бешенный ритм. Я думала, что смогу, но... Понимаешь, я ведь женщина, мне ведь что нужно? Платье белое, свадьба на весь мир, тьма детей и прочая дрянь. С тобой я этого не скоро наживу. В твоей голове только музыка, а я, как и многие фанатки полюбила только твой образ, понимаешь? Я тараторила, как умалишенная, и, как наивная идиотка верила, что ты поверишь моему бреду. Я следила за его руками, сжатыми в кулаки до белых костяшек. Глубокий вдох и медленный выдох. – Все же решила сказать. - Прошептал он, молодец, значит, догадался ещё вчера, это упрощает дело, значит, он морально подготовился. — Знаешь, какая разница между нами и другой парой людей, которые любят друг друга? Мне больше некого любить. Я повстречал тебя, ту единственную, ради которой готов пойти на все. И только ты, Рин, делаешь мою жизнь идеальной во всех планах. Я никогда не поверю, что ты любишь кого-то кроме меня. Ведь кто я для тебя? - Единстве… От этой минутной слабости, от привычки называть его богом я едва не проиграла. Но я не думала сдаваться. И окончательно убила себя и свою совесть. - Но это ничего не меняет. Я все давно решила, и мне плевать на твои слова. Я хочу побыть вдали от тебя, от этого окружения. Я возвращаюсь домой. Ты просто многого не замечал, потому что я старалась не беспокоить тебя. Мне это надоело. Я ухожу, потому что мне надо уйти. Не думаю, что это все так ужасно, ты найдешь еще не одну тысячу таких как я. Но, буду надеяться, что из этой тысячи будет хоть одна достойная тебя. И ты будешь достоин ее. А так же, я хотела попросить тебя позвонить твоему консьержу, что бы он позволил мне взять ключи от твоей квартиры, там остались несколько моих вещей. Я смотрела на его ноги. Глупый у меня вид. Говорить такое без каких-либо чувств и эмоций стоило мне очень дорого, над этой своего рода техникой я практиковалась уже несколько месяцев, правда тогда я играла с Урухой, а теперь довожу его до окончательного срыва. Но поднять взгляд было страшно, несмотря на всю практику… если я увижу причину, по которой на полу появились две капли воды, я не смогу этого забыть. Лишь бы на это не смотреть. Только не смотреть… иначе я не выдержу, иначе я просто не смогу. - Да, я позвоню… В какой-то миг я решила, что кто-то вошел чужой. Я посмотрела на двери, но нет, они закрыты. А когда повернулась, увидела уже спину Урухи и то, как его рука держала телефон. И снова этот надломленный, пропитанный горем голос, от которого у меня пошли мурашки по телу. Это был голос Койю… - Прощай. – Сказала я ему и, не дожидаясь ответа, ушла.