История о том, как мышь хотела утку поиметь... - 2

Через пару дней как Рин узнала о том, что беременна. POV Rin Я вышла из кабинета гинеколога, ни живая ни мертвая. В голове все еще говорил его голос, о том, что он ждет меня завтра к 11-ти утра. Аборт никак мне не повредит, это нормальная процедура, которую в Японии делает каждая вторая залетевшая девушка. От таких слов с моих губ едва не слетело слово «палач». Идя по коридору больницы, то и дело натыкалась на беременных женщин, ждущих своей очереди: кто со своими мамами, кто просто с подругами, а некоторым повезло греть свои руки в ладонях возлюбленного. Слезы выступили на глазах от зависти. По их лицам было видно, что они рады своему положению, готовы любить то, что станет их продолжением, кого-то, кто станет результатом любви. А я завтра убью этот плод. Я не готова стать матерью, я не могу обременять Уруху рождением ребенка… Легкий толчок в спину и испуганное «О Боже!», произнесенное звонким женским голосом. Меня едва не сбили с ног, ухватив за плечи, чтобы я не упала. - Что ж вы стоите посреди коридора, я вас не сбила с ног? – японка лет тридцати с длинны конским хвостом на голове посмотрела на меня с улыбкой, но увидев мой мрачный вид, немного замялась, словно что-то поняла. – Вы в порядке? - Да, - я закивала головой, - простите, я просто задумалась. - Тогда ладно. – Она снова улыбнулась и пошла дальше по коридору очень быстрым шагом. Я смотрела ей в след, а в глазах все еще стояли слезы. Мне нужна хотя бы чья-нибудь поддержка. Ну, хоть бы кто-нибудь проявил бы ко мне сострадание... поддержал бы меня. Но, рядом нет таких людей. Спустя миг я пошла к выходу из больницы. Сколько я бродила по городу, сложно ответить - я шла вперед, не зная ни улиц, ни домов. Да и вообще мне было все равно. Лишь бы идти. Потихоньку я приходила в чувства, заставляя себя не рыдать, думать о чем-нибудь другом. И проходя мимо очередного шикарного магазина, взгляд зацепился за невероятно красивое зрелище: черный мотоцикл, припаркованный у обочины. Он был настолько устрашающим и красивым, что не остановиться возле него и не сфотографировать даже я не могла. Что я и в результате и сделала, пока не появился хозяин этого чудища. - А если дашь свой телефон, я и тебя на нем сфоткаю. – Сказал голос за спиной, такой знакомый, что от неожиданности едва не выронила телефон из рук. - Аой! – вскрикнула я. Гитарист стоял в шаге от меня и самодовольно ухмылялся, держа в руках какой-то пакет. - Здравствуй, Рин, что здесь забыла? Я думал, в свободное от работы время ты, как клещ, висишь на шее Такашимы. – Опять его легкий стеб, который меня редко задевает, но все же он как всегда бьет прямо в точку. - Эээ… я у врача была. – Мигом ответила, чтобы не придумывать очередную ложь и на ней же после не спалиться. Аой посмотрел в ту сторону, откуда я пришла, и как-то задумчиво спросил. - Судя по тому расстоянию, где есть ближайшая больница, со спиной проблем у тебя уже нету? - Еще пару курсов массажа, и я как огурчик. - А сейчас куда направляешься? - Сама не знаю, Шима будет дома только под вечер, а Томоко… Я хотела бы сказать, что видеть ее не хочу, потому что она доводит меня до истерик своими нравоучениями, упреками, но разве Аою нужны мои проблемы? Сейчас, когда мне нужна моральная поддержка, мне хватило бы лишь одного простого слова «держись», от подруги я только и слышу: какая я идиотка, дура, конченая потаскуха, которая думает только одним местом. Я не знаю, против она того, что я намеренна сделать аборт, или нет, но это становится не важным, когда она начинает поливать грязью Койю, и от этого уже не выдерживают даже мои стальные нервы. - Тебе нужно развеяться. – Произнес Аой, когда я забыла, что должна была закончить свою речь и погрузилась в свои проблемы. - В каком смысле? - Я еду к своему дяде на день рождения, завезем подарок, побудем пару часиков, и я тебя доставлю к Такашиме прямо на порог. - Это-о-о… я не могу… и… - Ничего не знаю, садись. Аой спрятал пакет в багажник своего байка и достал от туда второй шлем, протянув его мне. Я не долго упиралась, молча надев его. Стальное чудище зарычало под гитаристом, как и полагается игривому коню, в любую секунду готовое сорваться с места и умчатся вдаль. Я села на кожаное сиденье, едва сумев перекинуть ногу, чтобы не задеть Аоя. Неуверенно и с опасением обняла его. Но Аой, неожиданно для меня, взял меня за руки и силой заставил обхватить его сильнее. - Хочешь свалиться? – с упреком спросил он, и уж после мы тронулись с места. Едем туда, не знаю куда. Что есть силы, я держалась за него, прячась за его спиной от встречного ветра и стараясь не смотреть на дорогу. Закрыла глаза и через силу заставляла себя дышать глубоко, спокойно, не думать о том, как порой наклонялся его байк на очередном повороте. Мне было очень страшно. Всего пятнадцать минут езды - для меня целая вечность. Мы были вдали от города. И даже в такой момент я не могла не думать о своей проблеме. Я собираюсь убить ребенка, несмотря на то, что я только недавно спохватилась, время у меня еще было. Не знаю, чего я больше боюсь, каких именно последствий: вдруг я больше не смогу иметь детей, вдруг я никогда не смогу простить себя за то, что убила человека, пусть он еще только на стадии формирования, но это же ребенок от человека, которого я люблю. И ради него я это делаю. Я не знаю, что бы мог сказать мне Уруха, узнав что он станет отцом. Возможно, он бы обрадовался, возможно, предложил бы стать полноценной семьей. Но как же его карьера? Да, он мужчина, беременность на нем не отразится, но отразится на мне и в первую очередь ребенке, что если об этом узнаю те, кому знать этого не нужно. Фанатки меня бы в клочья порвали. Компания предъявит немыслимые суммы штрафов за несоблюдение пункта контракта о неразглашении личной жизни. Стоит только посмотреть на такого артиста как Мияви. Ради семьи и счастья едва не пожертвовал карьерой и тогдашней славой. Но ладно, что Мияви только один, а Газетте … другие ведь не должны страдать из-за чужих ошибок. И даже не заметила, как железный конь остановился. - Можешь слезать. Или слезать уже некому? Я открыла глаза. Сумерки, небо окрасилось в ярко- красный с переливами розового и оранжевого. Мотор заглох, и сразу донесся шум воды, где-то рядом водопад. Мы в какой-то деревне, но весьма цивилизованной, немного дальше от нас виднелся храм, а возле нас стоял ряд из домов. Желтые стены, крышы из черепицы, серые каменные заборчики и множество хвойных деревьев. Доносились чьи-то шумные разговоры и смех. - Кажется, я описалась. – С тревогой в голосе ответила я, однако Аой засмеялся, понимая, что это ложь. - У Такашимы ведь тоже есть байк, неужели он тебя ни разу не катал на нем? – спросил он, когда уже сам слез со своего коня и покатил его в один из дворов. - Как-то времени не было. – Ответила я, понимая, как мне повезло, что этот ужас я пережила только раз. - Ясно. Ты уже сколько с нами? - Около месяца или чуть больше. – Странно, Аой никогда не был со мной слишком разговорчив, но, по всей видимости, сегодня особенный день. - Ты неплохо освоилась. Правда, Койю создаешь массу проблем.- Я даже замерла на месте. После услышанного, Аой не сразу это заметил, но, увидев мои испуганные глаза, добавил. – Это не он сказал, это я тебе говорю. Я много чего вижу, и Такашима изо всех сил сдерживается, чтобы не наброситься на тебя и не порвать на сотню маленьких утят. Ты что-то от него скрываешь? Вот она, суть всего разговора! Что ж, так и знала. Я улыбнулась ему и, словно скептически, вздернула бровь. - Аой, ну вы и сплетник, однако. В ответ он ухмыльнулся и добавил. - Разве великому Аою можно отказать в ответе? - Какая великая у вас самовлюбленность. -Мне нет равных. – Подвел он итог, расплывшись в чувствительной улыбке, так и не получив ответа. Когда мы вошли в дом, нас встретили много людей. Судя по самым старшим и серьезным мужчинам, семьи три, как минимум. Получив подарок от гитариста, Юу поприветствовали хозяин дома и его жена. Широяма спросил о какой-то женщине и, услышав в ответ «на кухне», сразу же направился туда. Я следовала по коридорам за Аоем. Он вывел нас в просторную кухню, где во всю хозяйничала одна женщина. Когда она увидела гитариста, она с наигранным возмущением произнесла: - Кого я вижу, не уж то мои глаза сейчас ослепнут от этого блеска и искр великого и неповторимого Широямы Юу. Юу сначала засмеялся, а после, как какой-то аристократ, отвесил ей торжественный поклон. - Все такой же выпендрежник. Аой прошел в глубь кухни и, положив пакет сразу же представил меня этой женщине. - И я рад тебя видеть. Иошши, познакомься с Рин, она работает в моей команде. - Здравствуйте. – Безразлично ответила я. - Привет, еще раз. Я оторопела. Внимательно присмотревшись в лицо женщины, поняла, что она мне знакома. Я где-то ее видела, но где? - Иошши, мне кажется, ты пол-Токио не только в лицо знаешь, но и по... - Молчи, извращенец! – вскрикнула она, и я тут же все поняла, вспомнив этот звонкий голос. Эта женщина налетела на меня в коридоре больницы. На миг я застыла в ужасе, думая о том, что она сейчас может ляпнуть при Широяме. Ещё упомянет, что видела меня в корпусе женской гинекологии. Но тут кто-то позвал его, и Юу нас покинул. Иошши вернулась к своему занятию: она что-то готовила, сейчас нарезая какие-то овощи. - Проходи, садись на стул. Я не кусаюсь. Я послушалась, при этом не спуская с нее глаз, и ждала, когда она скажет то, чего я больше всего боялась. - У тебя был такой печальный вид в больнице, проблемы? – она говорила так непринужденно, но я не знала, что ей ответить. – Не волнуйся, я тоже врач, акушер. - Вы бы не могли об этом не говорить при Аое? Женщина перестала резать зелень и даже отложила нож, внимательно посмотрев на меня, шепотом спросила. - От него? Я отрицательно замотала головой, но от этого женщине видимо не стало легче. - Проблемы будут на работе? - Да. - Хорошо. Но у тебя такой вид, словно с беременностью проблемы, выявили патологию? Хотя, на таком раннем сроке… - Беременность и есть патология, – буркнула я. Иошши понимающе закивала головой, направившись к шкафу, достала стакан и налила в него воды из кувшина и сунула его мне в руки. - Понимаешь, сейчас проще сделать аборт, чем выносить ребенка и взять на себя всю ответственность. Каждый день ко мне приходят молодые девушки, совсем еще школьницы, у которых злые родители, сплетники-одноклассники. Но ведь по тебе нельзя сказать, что ты хочешь взять на себя грех. - Откуда вам знать… - Я вижу. – С улыбкой на лице ответила она. Эта женщина подошла ко мне ближе, коснулась моего плеча и сказала: - Ты любишь отца этого ребенка? - Да. - Всем сердцем? - я в ответ кивнула, не в силах даже прохрипеть слово «да», а за тем она коснулась моего живота и на ухо прошептала. – Тогда как ты можешь не любить то, что у тебя под сердцем? Я не могла ей ответить. У меня просто началась истерика и море слез. Женщина обняла меня и начала говорить успокаивающие слова. Продолжая убеждать меня, что я делаю ошибку, что нельзя так поступать с тем кто ни в чем не виноват. Наконец-то я нашла поддержку. - Придешь ко мне на прием, и мы все обсудим. А теперь вытирай слезы, а то Юу начнет меня упрекать в том, что я всех довожу до истерик. Юу вернулся спустя минут пять, в тот момент Иошши рассказывала истории своего детства, как оказалось, они с Широямой на одном горшке сидели. - Наконец-то меня покормили чем-то вкусным. – Самодовольно заявил гитарист, вернувшись к нам. - Что такое, кормить как всегда некому? – съязвила Иошши. - Меня нужно кормить круглые сутки и считаться с тем фактом, что я великий. - Где ты такую жену найдешь? - Кай… - ляпнула я, от чего они уставились на меня, а через миг Иошши истерически засмеялась и, как мне показалось, заставила покраснеть Широяму. Спустя полчаса мы пили чай, сидя за кухонным столом. Эти двое разговорились и постоянно подкалывали друг друга за каждое слово. Было приятно на них смотреть. Иошши в детстве жила в этом доме и сегодня помогала матери на кухне. С появлением нас, она так и не вернулась к гостям. Аой делился планами на будущее, немного забывая о том, что я все слушаю, а может он посчитал, что мне можно это слышать. В этот день мне показалось, что он отнесся ко мне не как к работнице стаффа, а как к девушке его друга. Было очень сложно вести себя непринужденно и не думать о том, что передо мной мой кумир, на которого я молюсь. А всего месяц назад все было по-другому. Когда мы наконец вышли из дома, было уже темно. Аой попрощался с хозяевами дома, попросил извинение за то, что прибыл с незнакомкой, на что ему ответили весьма гостеприимно, что рады видеть его и его друзей в своем доме. А тем временем Иошши всучила мне свою визитку, пока никто не видел. Выйдя во двор, не успела я одеть шлем, как тут же позвонил мой телефон, высвечивалось имя Шимы. Я не хотела отвечать, но и не ответить тоже не могла. - Лучше не отвечай. – Озвучил мои мысли Аой, при этом коварно улыбаясь. – Сделаем ему сюрприз. Я улыбнулась в ответ и отключила звук на телефоне. И пока ритмист возился со своим железом, я решила поговорить с ним. - Аой, т.е. Широяма вы… - Юу, и можно на «ты». - Хорошо. Юу, ты считаешь себя одиноким человеком? - Все великие в какой-то степени одинокие люди. - Да, но. Разве тебе не пора женится? На этот вопрос Юу просто засмеялся, посчитав это какой-то глупостью. - Думаю, я слишком занят, чтобы завести семью. - А не боитесь, что когда-нибудь станет слишком поздно? Он остановился и в упор посмотрел на меня. Один глаз даже прищурился. - Это тонкий намек, что я старше всех? Боже, я даже не о том думала, но когда он об этом спросил, я едва не засмеялась от мысли, что Юу старикашка. Ками-сама, грохни меня чем-нибудь! Иначе меня сейчас задавят мотоциклом. - Даже если вам будет 80, вы будете еще тем жеребцом. Правда, увидев вас с какой-нибудь молодой девицей, все будут думать, что эта ваша дочка. Широяма поставил мотоцикл на ножку, со словами «теперь я понимаю, от чего Руки так бесится», и принялся наматывать круги за мной вокруг мотоцикла. Когда все же настиг меня, превратил мою прическу в птичье гнездо, и со спокойной душой мы уехали в сторону города. POV Uruha Мой крепкий сон прерывался от нагнетающей боли. Что-то меня укусило чуть выше колена за мягкие ткани. От неожиданности и от испуга я едва не подпрыгнул в собственной кровати. От того, что я резко сел, на миг закружилась голова, но я об этом даже и не думал, лишь потому, что шокировано уставился на то, что меня укусило за… ляжку. Передо мной сидела Рин в одном нижнем белье, удивленно и немного испуганно смотрев на меня. - Рин? Что случилось? – спросил я. От ее встревоженного взгляда можно было дар речи потерять, и я потерял, когда она мне ответила. - Кря ~ Сказать, что я охренел, это ничего не сказать. - П-прости, что? – заикаясь, ответил, надеясь, что я еще не проснулся, и мне почудилось. - Кря! – вновь повторила она, уставившись на меня, как на инопланетянина, чего-то ждала. Наступила гробовая тишина в моем сознании. У Рин все тот же серьезный, встревоженный взгляд. Сразу начал вспоминать, что я вчера пил, вроде ничего не курил, но тогда, что за дрянь творится самого утра? Потом вспомнился Широяма, который привез ее ко мне домой всю грязную, потрепанную и еще на своем байке, как выяснилось, под дождем. И весь вечер они так хихикали, словно сами обкурились. Скорей всего, он в чем-то виноват. И тут она из-под края одеяла достала мягкую игрушку с какой-то запиской на шее и вручила мне. От нее можно ожидать и ядерной бомбы под подушкой. Все еще шокированный, я не сразу взял то, что она мне протягивала, и лишь потом увидев, что это была за игрушка, меня пробило, словно током: маленький утенок, а в записке корявым и неуверенным почерком слова на японском. «Кря~, с добрым утром, я тебя люблю. Твоя Мышь» Сказать, что это мило…нет, от этой маленькой записки сейчас исходила такая любовь, от короткой каждая клеточка моего тела наполнялась счастьем. Я смотрел на эти слова и не мог ничего ответить. Улыбка и желание заплакать от счастья - вот что было на моем лице в тот момент. Но из потока счастливых чувств меня выбил удар подушки по голове. - Не спать! – заорала она и снова ударила меня подушкой, после ухватилась за живот от истерического смеха. – Прости, не удержалась. У тебя было такое лицо... Мне хотелось ее задушить. Но вместо этого я решил сделать кое-что более коварное, и через миг комната утонула в девичьем визге: я щекотал её. От того, что она извивалась подо мной, как умалишенная, и визжала, умоляя простить ее, я, не долго думая, замотал ее в простыню. Сил у меня было больше, но она умудрилась даже порвать ткань. Она перестала вырываться когда, наконец, осознала свое положение: связанная и подо мной, никакого шанса на побег. - Прости, не удержался. – Посмеиваясь, повторил ее фразу, от чего она недовольно надула губы. – Пора сделать выводы. - Да, маленьких обижать нельзя. – Сразу ответила она. - Нет, не мне, а тебе. - В следующий раз бить бейсбольной битой и бежать в укрытие? – с напущенной серьезностью спросила она. Я улыбнулся и, ослабив хватку, наклонился к ее лицу. - Ты сводишь меня с ума. Я едва касался ее губ, заставляя ее желать моих, и она сама тянулась к ним. - Я уже решил, что сошел с ума. Сдирая с нее то, что скрывало ее тело, которое я сам от себя спрятал, я терял рассудок, покрывая поцелуями ее шею. Я обожал ее запах. Я обожал ее хрупкое тело, каждый изгиб, его форму. От тихого стона я становился, безумный в своих желаниях. Я был счастлив от мысли, что мог владеть ею и творить все, что мне хотелось. Это тело принадлежит мне, как и ее душа. А взамен? А взамен я дам ей себя, откроюсь ей, расскажу то, что никому не смог бы, я просто доверю ей себя. Я по уши влюблен.