Savior

      Тэхён закрыл глаза, болезненно закусывая нижнюю губу. Сидеть в больнице страшно и мучительно. Особенно тогда, когда за плотной пластиковой дверью твой ребёнок. Особенно тогда, когда сидишь перед этой дверью один.       Ему было шестнадцать, когда он познакомился с Тэджу. Альфа был красавчиком-спортсменом, только перешедшим в их класс. Состоял в команде по плаванию и по выходным играл в баскетбол. Тэхён улыбался ему смущённо, а потом так же смущённо бегал целоваться с ним в подсобку, в которой их несколько раз застукал уборщик. Его первая любовь, счастливый билетик и просто лучший альфа в мире.       Тэхёну было двадцать один, когда они с Тэджу поженились. Альфа сделал ему предложение на берегу реки Хан, проговорив сладкую, заранее выученную речь. Надел кольцо на палец, обещая, что у них будет самое лучшее «навсегда».       Тэхёну было чуть больше двадцати двух, когда родился Усок — маленький омега с замечательными пухлыми щёчками и раскосыми глазками. Тэджу целовал его в лоб и говорил, что он молодец. Что их «навсегда» будет ещё лучше. Тэхён безоговорочно верил, обнимая крохотный свёрток в больничной палате.       Тэхёну двадцать пять, и он видел Тэджу пару дней назад. В то утро Тэджу раздражённо заявил, что не выспался из-за плача Усока и Тэхёну следовало бы лучше следить за ним. А потом ушёл на работу, где задержался по неуслышанной Тэхёном причине. Скорее всего, другой омега. Наверное, опять новый. Тэхён не идиот, не слепой и давно уже не доверчивый подросток. Он хотел бы верить мужу, как раньше, но тот, кажется, намеренно не скрывался. Своим глазам верить легче, но куда больнее.       Тэхёну двадцать пять, и он забыл, что значит «жить для себя». Уже как три года он жил для Усока. Порой не замечал, как выходит из дома в заляпанной футболке, не закрашивает синяки под глазами, не пытается быть тем, кем был раньше. Ловил на себе сочувствующие и жалеющие взгляды, но ничего не мог поделать, потому что у его сына практически нет отца, с которым можно было бы его оставить, чтобы заняться собой. Тэджу с упрёком говорил ему, что он выглядит ужасно, и ему не хочется с Тэхёном даже обниматься в таком виде, и омега принимал это как данное. Он привык, потому что Усок важнее.       Тэхёну двадцать пять, и два часа назад Тэджу накричал на него по телефону, чтобы он не срывал ему выходной. Он в баре с коллегами и хочет отдохнуть от вечных домашних забот. Тэхён не ответил и самостоятельно отвёз Усока в больницу, вызвав скорую. На нём старая пижама, разного цвета носки и заплаканные глаза. Потому что у его сына температура чуть выше сорока, и он не знает, что делать. От тряски в машине болит голова.       — Господин Ким? — негромко позвал врач, выйдя из палаты. Тэхён подскочил на месте, жалостливо смотря на мужчину. У того лёгкая проседь на висках и добрые глаза, заверяющие, что всё будет хорошо. В это верилось больше, чем в то, что Тэджу перезвонит с вопросом, что же всё-таки случилось. — Мы поставили ему капельницу со всеми необходимыми лекарствами. Вы можете побыть с ним, он сейчас спит.       — Спасибо, — хрипло поблагодарил омега, проскальзывая мимо врача тенью и усаживаясь на маленький неудобный стульчик возле большой кровати, на которой спал раскинувшись его малыш.       — Мы сбили температуру, больше не должна подняться. Но не позволяйте ему переохлаждаться. Утром вы можете ехать домой, — сообщил мужчина и прикрыл за собой дверь после кивка омеги. Тэхён подхватил маленькую ручку и тихо всхлипнул, утирая слёзы.       Тэхёну двадцать пять, и он не знал, что делать со своей жизнью.

***

      Тэхён стоял под холодным и мерзким дождём, подняв голову к тёмному небу, затянутому тучами. Усок спал на его руках, измотанный простудой. Тэхён не менее вымотан ссорой, что произошла два часа назад.       «Ты вернёшься, тебе всё равно некуда идти», — проносится в голове по кругу, пока он устало смотрит на экран разряженного телефона. Да и кому бы он собирался звонить? Все его друзья испарились после рождения Усока из-за нехватки времени, а родителей никогда не было. За свои двадцать пять лет никого ближе Тэджу Тэхён не нашёл. Как оказалось, альфа тоже от него слишком далёк.       Он выскочил из дома, сбегая от мужа, не взяв с собой ничего, кроме разряженного телефона и паспорта. Оставил там свою веру в слащавое «навсегда», разбитое в мелкую крошку сердце и кольцо, не желая больше видеть никаких напоминаний. Лишь бы больше не смотреть Тэджу в лицо.       Тэхёну двадцать пять, и он был готов признаться, что не справится. Он обещал Усоку, что сможет, что разберётся с их проблемами. Но в итоге единственный возможный вариант сейчас — вернуться. Вернуться к обману и пренебрежению, вернуться туда, откуда бежал, вырвавшись, как из клетки.       Хотелось кричать от усталости и безысходности. Вряд ли в четыре часа утра хоть кто-то заметит его на пустой сеульской дороге под ливнем. Его никогда и никто не замечал.       Он прижал Усока к себе, пройдя чуть вперёд и остановившись посреди перехода. Впереди горел красный, и омега поджал губы, не в силах заставить себя сойти с места. Чем он заслужил это? Разве он был плохим человеком? Чем Усок заслужил такую жизнь, когда отцу нет дела, а папа просто связан по рукам и ногам и не в силах помочь им обоим? Тэхён сжал его плотно в объятиях и зажмурился, утыкаясь малышу в макушку. Было бы замечательно просто исчезнуть.       Визг шин по сырому асфальту заставил его резко вскинуть голову.

***

      Чонгук устало закрыл папку с документами, глядя на четвёртое сообщение, выскочившее на экране телефона. Папа настоятельно рекомендовал заканчивать с работой и ехать на ужин, потому что они ждали только его, и это невежливо.       Чонгуку тридцать один, и всё, чего он хотел — спокойствия. Он слишком много сил и времени вложил в свой бизнес, чтобы каждую неделю выслушивать причитания родителей. Он знал дословно каждую фразу, которую ему сегодня скажут.       «Чонгук-и, тебе уже тридцать! Мы хотим внуков!»       «Работа, работа! Всю жизнь положишь на свою работу? А как же семья?»       «Ты так точно умрёшь в одиночестве!»       Чонгуку тридцать один, и он был готов утопить свой телефон, чтобы до него не дозвонились собственные родители. Но он знал, что они из-под земли его достанут, если он не покажется на семейном ужине во вторник. Три часа допроса и промывания мозгов, на которые он шёл, как на добровольную пытку. Культ семьи, чтоб его.       Чонгуку тридцать один, и у него был очень прибыльный бизнес, дорогая машина и шикарная квартира, но всё это меркло для его родителей перед фактом отсутствия омеги. Им нужно было кольцо на пальце и штамп, чтобы признать, что их сын успешен и независим от них. Всё остальное — ошмётки для приемлемой жизни.       Чонгуку тридцать один, и он точно нарушил правила дорожного движения. После семейных встреч так сильно хотелось домой, в тишину и покой, что он точно превысил допустимую скорость в черте города. Но в четыре часа утра и поток машин не такой огромный. Юнги отшучивался, что ему легче найти подставного мужа, чем дальше выслушивать нравоучения родителей. Юнги шутил, но Чонгук задумался. Сбавил скорость и через пару минут резко надавил на тормоз, чуть не сбив тонкую фигуру на переходе.       — Ты с ума сошёл?! На тот свет захотелось?! — Чонгук выскочил из машины, оказываясь рядом с омегой, и посмотрел широко открытыми глазами на него и ребёнка на его руках. Сердце всё ещё заходилось от резкого торможения, и альфа тяжело выдохнул, рассматривая несостоявшегося суицидника. — Для кого красный горит?! Если помереть решил, зачем ребёнка с собой потащил?!       — Я не собирался… — совсем тихо ответил Тэхён, и его голос растворился в шуме дождя. Усок на его руках тихо хныкал, и омега потерянно смотрел Чонгуку в плечо. — Извините, я… Мне очень жаль, господин.       — Садись в машину, — коротко сказал Чонгук, разворачиваясь, а потом кинул через плечо отрывистое: — Резвее.       Тэхён пошёл к автомобилю на негнущихся ногах, понимая, что это всё ещё лучше, чем вернуться к Тэджу в квартиру. В салоне приятно пахло кедровым орехом и чем-то горьковатым. Тэхён наконец сбросил оцепенение и обхватил мокрые щёки Усока.       — Детка, не плачь, папа рядом, всё хорошо. Ну же, посмотри на меня, крошка, — тихо попросил он, пока Чонгук впереди занимал своё место и пристёгивался.       — Куда отвезти? В больницу? Домой? — хмуро спросил Чонгук, поворачивая к омеге голову. Он изначально решил, что на руках у него — младший брат, но никак не сын. Омега выглядел молодо и щупло, как студент, хотя, скорее всего, просто вымотан воспитанием ребёнка. Опустил глаза на его руку — кольца нет. Папа-одиночка? Нагулял ребёнка? Отец бросил, как узнал?       — Мне нужно подзарядить телефон или… Мне нужно забронировать номер в гостинице, — тихо пробормотал омега, прижимая всхлипывающего мальчика к себе. Чонгук неосознанно задержал дыхание, пытаясь разобрать его тихую речь. Омега звучал вымотано и устало. — Я не вернусь домой.       Чонгук поджал губы. Омега выглядел разбитым, хотя и нетронутым физически. Маленький омежка на его руках был на вид тоже достаточно здоровым, разве что уставшим, как и папа. У этого парня явно были проблемы, и Чонгук вздохнул. Возможно, он ещё пожалеет об этом.       — Пристегнись. — Чонгук подождал, пока его просьбу выполнят, и медленно выехал обратно на свою полосу. Дождь только набирал обороты, и становилось зябко даже от вида за окном. — Как зовут?       — Ким Тэхён, — тихо ответил омега, всё ещё занятый своим ребёнком. Он тихо шептал ему что-то, чмокая маленькое личико, и пытался убаюкать. Чонгук ничего не смыслил в воспитании детей, но был почти уверен, что усыпить ребёнка в сырой одежде будет проблематично.       — Чон Чонгук. Там сзади есть полотенце.

***

      — Заходи. — Чонгук открыл перед Тэхёном дверь и зашёл следом, стряхивая капли воды с волос. Пришлось постараться, чтобы уговорить Тэхёна зайти внутрь и выпить горячего чая. В прихожей появился Юнги, удивлённо смотрящий на незнакомца. Чонгук снял пальто, кивая ему.       — Привет, ты сегодня поздно, — протянул Мин, взглядом намекая на омегу рядом с ним. Чонгук покачал головой и вздохнул.       — Это Тэхён. Сделаешь нам чай? — спросил Чонгук, зевнув. Омега неловко потупил взгляд, смотря на парня перед собой. Парень? Жених? Насколько сильно он помешал сейчас семейной идиллии, придя вот так без приглашения второго хозяина?       — Здравствуйте, — всё же тихо проговорил Тэхён, но Юнги охнул.       — Это же ребёнок! Он насквозь мокрый! Идём со мной, Тэхён, я дам тебе полотенца. А ты сам сделаешь чай, — кинул омега Чонгуку, хватая Тэхёна за руку, чтобы отвести в ванную. Чонгук только проводил их взглядом, вздыхая. Хорошо, он мог сам сделать чай, но сначала всё равно переоденется. — Да вы оба насквозь мокрые! В такую погоду дома сидят, откуда он привёз вас?       — Я… Он чуть не сбил нас по дороге домой, — тихо сказал Ким, забирая у парня из рук тёплое полотенце и сразу же начиная вытирать Усока. Тот упорно молчал и даже не хныкал, вцепившись в его мокрый свитер. Был напуган незнакомцами, Тэхён это чувствовал, а потому старался выжимать из себя хоть какую-то улыбку.       — Вот же идиот!       — Нет-нет, это я виноват! — запротестовал Тэхён, опережая ещё большие возмущения Юнги. Тот поднялся с бортика ванной и подошёл к двери.       — Подожди здесь, я принесу сухую одежду. Мой размер должен подойти. — Не успел Тэхён остановить его, как омега испарился из ванной. Ким неловко повёл плечами. Зачем он согласился зайти? Что ему делать дальше? Как реагировать на чужую заботу?       Юнги вручил ему чистую футболку и сухие штаны, а для Усока предложил лишь небольшой плед за неимением детской одежды. Тэхён вышел вместе с ним из ванной и на пороге кухни неловко посмотрел на Чонгука. Альфа тоже переоделся — в обычную футболку и шорты, пока ждал их, и сейчас заваривал чай, стоя к ним спиной.       — Господин Чон, мне очень неловко, правда, я не…       — Садись за стол и расскажи по порядку, как ты оказался с ребёнком на руках в четыре утра на дороге под ливнем без каких-либо вещей, — перебил его мужчина, указывая на стул. Омега кивнул и всё же присел боком, укладывая Усока на своё плечо. Малыш свернулся клубочком и, кажется, засыпал.       — Я сделаю перекусить. — Юнги отошёл от стола к холодильнику, но внимательно вслушивался, обеспокоенный из-за незнакомца с малышом на руках.       — Я ушёл от мужа, потому что… Я долго игнорировал его измены и гулянки, но в последнее время это стало невыносимо. Усоку несколько дней назад пришлось вызывать скорую из-за очень высокой температуры, но Тэджу даже не приехал. Он накричал, чтобы я не мешал ему, а потом дома сказал, что Сок-и всё равно в порядке, чтобы волноваться за него спустя два дня. Я решил, что не могу больше терпеть, и ушёл. Оставил там все вещи, взял только телефон — и тот без зарядки, — Тэхён говорил снова тихо, боясь разбудить только заснувшего малыша, и даже не замечал, как Юнги остановился рядом, поглаживая по спине, чтобы успокоить. Чонгук смотрел, кажется, не моргая, чем смущал омегу ещё сильнее. Выложить все свои проблемы незнакомцам как на духу — как он только мог додуматься до этого?       — И куда ты собирался идти? К родителям? Друзьям? — спросил Юнги, присаживаясь на соседний стул рядом с ним. Тэхён покачал головой расстроенно.       — У меня никого нет, поэтому…       — Мы можем помочь друг другу, — неожиданно выдал Чонгук, на что Юнги сердито на него посмотрел, но промолчал. Он догадывался, что хочет сказать альфа, а потому лишь обеспокоенно косился на Тэхёна, поднявшего голову в вопросе к Чонгуку.       — Ты не хочешь возвращаться к мужу, и идти тебе некуда, — начал альфа, смущая Тэхёна прямолинейностью. После озвучивания этих фактов другим человеком стало ещё хуже. Тэхён ощущал себя жалким и беспомощным. — Я помогу тебе быстро развестись с ним, но ты станешь моим фиктивным мужем.       — Что? — шокировано спросил Тэхён, вздрогнув. Он ожидал чего угодно, но не этого.       — Фиктивный брак. Мои родители с ума меня сводят из-за отсутствия мужа. Ты будешь жить здесь вместе с сыном, заниматься своими делами, я буду помогать тебе, а взамен иногда притворяйся, что мы семья. Ничего лишнего, только игра на людях.       — Но… Как же… Как же ребёнок? Это как-то неправильно, и… и тем более… — Он посмотрел на Юнги, но тот покачал головой, улыбнувшись.       — Мой альфа точно не одобрит, если я выйду замуж за его лучшего друга. Я здесь на добровольной основе помогаю следить за квартирой, — пояснил Юнги, но Чонгук снова привлёк к себе внимание тихим покашливанием. Он поставил локти на стол и положил подбородок на кисти рук, прищуриваясь.       — Скажем, что мы встречались, однако ты уехал, не зная о беременности. Но вот вернулся, и мы снова сошлись. Я понимаю, что моё предложение звучит дико для тебя, но это отличная сделка. В любом случае, разве у тебя есть выбор? Мы составим договор по всем правилам. И оба будем в плюсе.       Тэхён нерешительно кусал нижнюю губу, прижимая к себе сына. Он и хотел бы думать над вариантами, но, по правде говоря, выбора-то у него и не было, кроме как протянуть руку и поставить аккуратную подпись в договоре о фиктивном браке практически с незнакомцем. Чонгук был прав, это лучший и единственный для него сейчас вариант. Кажется, и для самого Чонгука тоже.       — Только ради Усока. Я согласен.